Огайо для влюбленных

Стэн, Кайл и Кенни весело проводили время за едой вместе с другими ребятами, когда дверь распахнулась и в школьную столовую с криками влетел Баттерс. — Пацаны, пацаны! — он подбежал к столику обедающих одноклассников. — Пацаны, вы уже видели Эрика? Он теперь один из этих... из готов! Всем было пофиг. — Мы его вообще сегодня не видели. — сообщил Стэн. — Чего он вдруг решил придти к пятому уроку? Мог оставаться дальше дома. — Кайл дожевал картошку и включился в разговор. — Если бы я мог не пойти на алгебру, я был бы та-а-ак счастлив. — прокомментировал Крейг. — Вон, там! — Баттерс начал активно тыкать указательным пальцем в дверной проем и опять кричать, как взбалмошный. — Видите? Я говорил! Эрик гот! В дверях показалась жирная фигура Картмана, которую только подчеркивала черная футболка с надписью Tokio Hotel и расплывшимися от пышных форм школьника лицами участников самой группы. Еще на нем были такие же черные обтягивающие рваные джинсы и Конверс с розовой шнуровкой на ногах, арафатка в шашечку и куча-куча браслетов на обеих руках. Теперь-то все обратили внимание: Стэн раскрыл рот от удивления и смог выдать лишь «охуеть», Кенни ухахатывался так, что свалился под стол, Кайл держался изо всех сил, прикрывая рот ладонью, чтобы его тоже не прорвало на смех. — Баттерс, ты тупица, я ЭМО! — Картман быстро подтянулся к остальной компашке. — Мы, эмо, знаешь ли, не любим, когда нас путают с херками. — П-прости, Эрик... Но ведь емо и готы такие одинаковые... Как их различить? — Нет, простите, парни, я так больше не могу... ХА-ХА-ХА! — залился звонким смехом рыжий, вытирая выступившие слезы. Другие мальчишки тоже подхватили и посмеивались над Картманом вместе с ним. — Смешно вам, да? А я бы на вашем месте так не смеялся! У меня тонкая душевная организация, я могу покончить с собой в любое время, потому что я эмо! Вот прям завтра и сделаю это! — состроил из себя жертву жиртрест и поправил залаченную челку, которая закрывала один глаз. Он наверняка провозился с прической уйму времени, прежде чем придти в школу. — В голове не укладывается... С каких пор ТЫ стал эмо? — Кайл по-особому сделал акцент на местоимении. Ну не похож Картман на человека, серьезно увлекающегося эмо-субкультурой. — Ты сделал меня таким, Кайл. Ты разбил мне сердце, мне было очень плохо... Стоя на крыше, я кричал... Я очень сильно кричал от боли... И тут я осознал, что... Я — эмо. — До слез. — Крейг не удержался и опять отпустил комментарий. В свою очередь Картман продолжил. — Но я все прощаю, любимый. У тебя еще есть шанс согласиться, а потом мы будем вместе пить вишневый Монстр, слушать альбом Schrei и обниматься. — Чел, походу он не шутил... — тихонько шепнул Марш своему ЛД. Вся компания притихла, они наблюдали за разворачивающейся драмой. — Черно-розовые шмотки еще не делают из тебя трушного эмо, Картман. Tokio Hotel, серьезно? Ты хоть по именам их знаешь? — еврей невозмутимо подпер голову рукой. Он всем своим видом показывал, что ему уже наскучило. — Знаю, конечно! Э-э... — эмо-кид замешкался. — Вокалистка ниче такая, кстати, я бы ей вдул, а зовут ее... — Это парень. Достаточно. — перебил Кайл. Одноклассники опять начали конкретно угарать с Картмана. Его выбеленное тональником лицо раскраснелось от злобы и обиды. — З-з-знаете, что с-с-сделали эмо, играя в ка-ка-карты? — с улыбкой произнес Джимми, выжидая паузу. — Они в-в-в-в-в-вскрылись. — Агрхгх! Какие же вы все козлы! Можете надрывать свои животики дальше, пока я жив! — эмо-Картман рассвирепел пуще прежнего. — Но уже завтра ровно в 15:30 меня не станет и ты, Кайл, особенно пожалеешь об этом! Взбешенный поведением друзей Картман ушел из столовой. Как они не поймут, что он крайне эмоциональная личность со склонностью к суициду. Его нельзя высмеивать за то, что он такой! За то, что он эмо! Баттерс хвостиком побежал за ним с просьбами остановиться. — А вот это было уже как-то несмешно, мда... Кенни, вылезай из-под стола уже. — С-с-согласен с т-т-тобой, Стэн. — А я только одного не понял, вот эта часть с «любимый» и «пить Монстр». Он тоже гей? Повисло молчание. Кайла волновал только один вопрос: — Твою мать, что это вообще только что было?