«Стекает дождь по стеклам окна
А по моей щеке течет слеза...
Рамку с фото к груди прижимаю
Кайл, Я ТЕБЯ ОБОЖАЮ... ***)))
На руке свежие порезы скрываю
По ночам спать не могу
Энергетиками печаль приглушаю
Ты за*бал быть таким холодным, еврей
зАмЕтЬ жЕ мЕнЯ пОскОрЕй!!! =(((
Полна эмоций ранимая душа...
Там хранится вся боль, что ты мне причинял
Не хочешь быть со мной, то знай
̶Ж̶И̶Д̶Я̶Р̶А̶ ̶П̶Ш̶Е̶Л̶-̶К̶А̶ ̶Т̶Ы̶ ̶Н̶А̶!̶!̶!̶
Завтра по новостям передадут слова
— Ученик школы Южного Парка убил себя
КАЙЛ, ЭТО БУДЕТ ТВОЯ ВИНА!!!»
— О, Господи! Кто-нибудь, выколите мне глаза... — Кайл тяжело вздохнул и потер переносицу. — Вай, какая прелесть! — из-за спины появился Баттерс. Он с неподдельным интересом рассматривал плюшевую Китти. Кайл повернулся. — А, это ты. Привет, Ба... Баттерс?! — Привет, Кайл! Ой, что с тобой? Тебе плохо?.. Это был не Баттерс. Перед ним стоял эмо-Баттерс! Розовая кофта-кенгуруха с молнией, зауженные джинсы, заколки на волосах, слипоны, значки. Нет сомнений — Баттерс эмо! — И ты туда же? Баттерс, послушай, тебе вовсе необязательно идти на поводу у Картмана. — Эрик тут ни при чем! Мне часто бывает грустно... Меня никто не любит... И... И я понял, что всегда был емо! — Где он сейчас? — Должно быть уже в классе... А что? — Да так, надо срочно переговорить. Рыжий с шумом захлопнул дверцу, открыл маркер зубами, приложил тетрадный лист к шкафчику и на скорую руку начиркал что-то на нем. Больше его ни что не задерживало и он направился прямиком в кабинет. Картман сидел за партой, живой и все еще в тупой эмовской одежде. Разве не он говорил, что покончит с собой? — На, возвращаю, жиртрест. — Кайл протянул однокласснику листок, в углу которого маркером красовалась оценка F — неудовлетворительно. — Кайл, имей совесть! Я только учусь писать стихи! Здесь все мои чувства к тебе! — крайне громко возмутился эмобой. — У тебя рифма хромает. Про то что ты пишешь слова лесенкой и используешь скобки вообще молчу. Проснись, чел, это давно как вышло из моды. — Значит... Тебе совсем не понравилось?.. — опечалился Эрик, крепче сжимая записку в руках. Ощущение, что он готов был вот-вот заплакать прямо на месте. Кайлу стало стыдно за свое поведение. Картман, вроде как, и правда старался, даже на игрушку потратился... С какой-то стороны, это было даже мило. — Просто... Просто мне это неинтересно. Завязывай, ладно? Картман ничего не ответил. Раз так, то разговор окончен. Начался урок и все расселись по местам. Вместе со звонком в класс зашел ПК Директор. — Так, минуточку внимания. — начал вещать мужчина. — По просьбе одного из учащихся после уроков мы организуем концерт, затрагивающий тему подростковых самоубийств. Чтобы после уроков все были в актовом зале. Особенно это касается тебя, Брофловски, нравится тебе или нет. — ЧТО?! Почему сразу я?! — тот вопросительно склонил голову набок. Когда он успел сделать что-то не так? Уму непостижимо! — Потому что меня тошнит от твоего отношения к данной проблеме. Я все сказал. ПК директор покинул кабинет. Кайл остался сидеть недовольный и разозленный. Казалось он только начал сочувствовать другу, даже проникаться подарками, бездарными вырвиглазными стишками, как тот жалуется директору и выставляет его полным мудаком на глазах у одноклассников. Да нихрена Картман не эмо-кид, он просто мастерски прикидывается бедным и несчастным, чтобы отомстить Кайлу за то, что он отшил его. Нельзя было верить грустным подведенным карандашом глазкам. До концерта оставалось ровно шесть уроков. Кто, как ни Картман, был главным инициатором столь важного события. Это означало, что буквально вся школа станет свидетелем очередной дурацкой выходки.