Чернильные разговоры

Латте с карамельным сиропом был любимым напитком Рикки, за который она без малейших колебаний продала бы душу кому угодно. Но сейчас, сжимая к руках стаканчик с кофе и глядя в слишком уж приторно улыбающиеся глаза своего бывшего, хотелось вылить горячий напиток прямо на его белоснежную рубашку, чтобы на ней осталось противное коричневое пятно, из-за которого придется ее выкинуть. Да, это Холланд был той самой причиной девушки жить и радоваться тому, что родители отдали ее в танцы. С ним она была готова на все: от самой безбашенной поддержки на танцполе до побега на край света. Они строили планы на будущее, мечтали, что однажды станут самой известной парой не только на танцевальной площадке, но и в мире публичности и славы. Однако всем их мечтам никогда не суждено было сбыться. Они встречались ровно до того момента, как Тому предложили сыграть Человека-паука. Ему нужно было уехать на съемки в другую страну, но Рикки не могла последовать за своим возлюбленным. А того отношения на расстоянии не устраивали. Поэтому они и решили, что между ними все кончено. Так просто. И так больно. — Ты практически не изменилась, — склонил голову набок Том, оглядывая девушку с верху до низу. — Все такая же красивая. Отвечать Рикки не хотелось. Собственно, как и продолжать этот бессмысленный диалог. Она знала, что сейчас он отвесит ей несколько комплиментов в попытке растопить между ними холод, виновником которого стал он сам, прекрасно это понимая; она сделает вид, что ей абсолютно плевать, хотя это далеко не так, и отчаянно бьющееся в груди сердце станет прямым тому доказательством. И как бы глубоко Рикки не засунула свои чувства, они будут накатывать на нее все сильнее и сильнее, пока окончательно не добьют. И Мур уже прикидывала, какое именно вино будет ее успокоительным на этот вечер. — Да, Том, спасибо, — цокнула языком девушка, натянув спавший край куртки обратно на плечо. — Я красива, ты знаменит. Ничего нового. Но я не брошусь тебе на шею, только потому что ты заговорил со мной. Она была так зла, что даже не чувствовала, как с силой сжимала правую руку в кулак, но когда боль стала уже невыносимой, она отрезвила девушку. Рикки на секунду закрыла глаза и вдохнула полной грудью, снова прокручивая в голове все бесполезные советы доктора Кастена. Полнейший бред — ни один не работал. А Холланд продолжал улыбаться. Непринужденно и легко, словно не было этих лет и той обиды, что заставляла Рикки работать на износ. И улыбка эта так выводила из себя. — А характер изменился, — лениво протянул Том. — Ты больше не моя малышка. Рикки вздрогнула от нахлынувших воспоминаний, которые она старательно запихнула на задворки своей памяти и поклялась себе никогда не возвращаться к ним. Но одно слово заставило ее мир перестать вращаться, а разум перенестись в те времена, когда Мур была по-настоящему счастлива. Когда от нее не требовали того, что она не сможет дать, потому что Рикки была уверена: в мире нет ничего, что будет неподвластно ей и ее любви. — Надеюсь, это наша первая и последняя встреча, Том, — процедила сквозь зубы девушка, отхлебнула из своего стаканчика, не сводя зеленых глаз с прищурившегося Холланда, и выкинула его в стоящую рядом урну. — Я бы не был так уверен, — просто пожал плечами парень. — Думаю, мы еще увидимся. И я буду рад нашей встрече. Фыркнув напоследок, Рикки развернулась на каблуках и направилась прочь, мысленно проклиная сегодняшний день. Лучше бы она осталась дома и продолжила смотреть фильмы с Робертом. От них хоть не хочется блевать дальше, чем видишь. — Говорят, мистер Уайльд умеет устраивать ужины, — врезались Рикки в спину последний слова Тома. Она замерла, ожидая дальнейшей информации и всем сердцем желая, чтобы все оказалось сном, и он не будет завтра там же, где будет и она. — Вот и проверим. Только не это…

***

— Если я снова увижу его, то не уверена, что сдержусь, — недовольно бурчала Рикки, пока обрисовывала доктору Кастену всю ситуацию, параллельно борясь с застежкой на лодыжке. — Что ты почувствовала, когда увидела его? — задал свой извечный вопрос психолог, чей голос, усиленный подключенной к телефону колонкой, эхом разносился по гардеробной девушки. Наконец поборов злосчастную застежку, Рикки устало выпрямилась на небольшом пуфике, повела плечами, словно неистово желала скинуть с себя чьи-то невидимые руки, и глубоко вздохнула, снова погружаясь во вчера, когда злодейка-судьба свела ее с Холландом. — Что я почувствовала… — задумчиво протянула она и закрыла глаза. — Обиду, наверное. — За то, что он оставил тебя? — Он меня предал! Предпочел карьеру мне… — И из-за этого ты чувствуешь обиду? — перебил ее доктор Кастен. — Или потому что он имеет возможность общаться с тем, кому ты пишешь письма? Рикки резко распахнула глаза и метнула взгляд на стопку белоснежных конвертов, лежащих на подоконнике. Она любила их перечитывать. Представляла, как он будет читать то, что ему адресовано, как до его носа дотянется шлейф ее духов, которыми она брызгает абсолютно каждое письмо, как ее аромат запечатлеется на подкорке его головного мозга. Но этому никогда не суждено случиться. И, возможно, это было к лучшему. — Наверное, и то, и другое, — задумчиво протянула Мур, снова и снова прогоняя в памяти вчерашнюю встречу. Черт бы побрал Томаса Холланда с его чересчур притягательной улыбкой. Рикки взмахнула копной каштановых волос и поднялась с пуфика, ладонями приспуская вниз черное коктейльное платье на тонких бретелях. Возможно, оно слишком облегало фигуру девушки, но она считала, что если и было хоть что-то хорошее в ее постоянных диетах и тренировках, так это отличное телосложение. И пусть танцами она давно уже не занимается так профессионально, как еще год назад, но порой на свою точеную фигурку засматривалась даже она сама, внимательно разглядывая свое отражение в зеркале после душа. — Постарайся просто поменьше с ним пересекаться, — снова полился из динамиков спокойный голос доктора Кастена. — И тогда вечер пройдет намного приятнее. С улицы раздался звук машинной сирены. Значит, за ней уже приехали, и стоило бы поторопиться, но Рикки, как истинная девушка опаздывала. К тому же ей нужно было спустить в почтовый ящик очередные счета на оплату, которые она так и не запечатала, потому что решила, что успеет собраться вовремя. Роковая ошибка. — Знаете, док, — фыркнула она, старательно пытаясь запихнуть в конверт сложенный пополам лист бумаги, так невовремя решивший повыкобениваться, — советы у вас, конечно, просто божественные. — Но ты почему-то до сих пор прислушиваешься к ним, — также спокойно парировал мужчина, и Рикки до боли в грудной клетке захотелось швырнуть телефон в стену. В последний раз бросив взгляд на свое незаконно прекрасное отражение в зеркале, девушка схватила с подоконника флакончик с любимым духами, но внезапно раздавшийся с улицы очередной звук клаксона заставил ее вздрогнуть, дернуть рукой и скинуть лежащие рядом письма, адресованные Роберту Дауни младшему. — Сука, — буркнула она себе под нос и принялась собирать разлетевшиеся по полу конверты. Водитель снова нажал на клаксон, и Рикки, судорожно собирающая конверты, поклялась себе треснуть его по голове, как только окажется в машине. — Где счета? — оглядела пол вокруг себя девушка. Заметив наконец то, что искала, Рикки простонала какое-то очередное ругательство, поднялась с корточек и, на ходу пересчитывая конверты, схватила со стула кожаную куртку. Конвертов оказалось ровно семь, как ей и требовалось, поэтому Рикки взяла в руки черную бархатную сумочку, перекинула ее через плечо и направилась прямо говорить своему водителю, что он редкостный идиот, так и забыв побрызгаться духами.

***

Лорд-лейтенант Большого Лондона явно любил подчеркивать свой статус — дом, и изнутри, и снаружи больше походивший на что-то среднее между средневековым замком и самым модернизированным домом, абсолютно без намеков показывал всем, кто оказывался в достаточной близости, что здесь живет какая-то важная шишка. — Неплохо, — присвистнула Рикки, когда ее машина остановилась на парковке возле дома. — Можешь меня не ждать, Йен, домой я доберусь сама. И не дожидаясь ответа водителя, девушка вышла из машины и хищной походкой, напоминавшей тигрицу, направилась внутрь. За время поездки от своего дома до дома мистера Уайльда она почти смирилась с мыслью, что где-то здесь ее может поджидать Том, но все же ощущение того, что она врежет по его испещренной мелкими морщинками от ослепительной улыбки физиономии, никак не желало отлипать. Оно опутало Рикки, словно вязкий и тягучий мед. И причем от выражения лица Холланда было точно также приторно сладко. В доме уже собралось достаточное количество разодетых женщин и богатых мужчин, чтоб Рикки захотелось свалить отсюда раньше, чем ее заметят. И она даже уже начала поворачиваться, чтобы в последнее мгновение уйти, но ее окликнули. — Мисс Мур, — раздался совсем рядом с ухом знакомый голос. — Я рад, что вы пришли. Рикки развернулась обратно и встретилась взглядами с мистером Уайльдом. Он был одет в черный костюм с такой же черной бабочкой вместо галстука, а по левую руку от него стола женщина, при одном взгляде на которую хочется верить, что ведьмы существуют. Она совершенно точно была уже не молодой, но и старой ее назвать язык не поворачивался. Черные, как смоль, волосы завязаны в тугой узел на затылке, кожа выглядит упругой, а полное отсутствие морщин даже немного пугало. Не по годам осиную талию перетягивал корсет, приподнимая уже начинающую обвисать грудь и делая декольте более привлекательным. Лицо больше похоже на фарфор. — Мистер Уайльд, — облегченно улыбнулась Рикки, оглядываясь вокруг, чтобы заметить Тома и успеть сбежать. — Спасибо, что пригласили. — Это малое, чем мы можем отплатить вам за ваше согласие, — улыбнулась женщина и протянула девушке руку в знак приветствия. — Я Роза. — Моя жена, — пояснил мистер Уайльд. Рикки хоть и была довольно-таки безбашенной девушкой, но все же не глупой, так что очень даже быстро сообразила, кем была эта фарфоровая женщина. Все с той же улыбкой на лице она пожала руку миссис Уайльд и еще раз огляделась. Холланд так и не попал в поле ее зрения, так, может быть, есть шанс, что он просто ее обманул? — Кого-то ищете? — заметила замешательство Рикки Роза и чуть склонила голову на бок, когда задавала свой вопрос. — Да, — чуть с опозданием ответила Мур, потому что обдумывала ответ. — Я слышала, что сегодня здесь будет Том Холланд. Хотела увидеть его вживую — О, вы немного опоздали, мисс Мур, — приобнял жену Уайльд. — Том действительно был здесь, но сослался на скорый самолет и ушел буквально за пару минут до вас. Сердце вдруг затрепетало. Рикки еще никогда не было так хорошо от слов, сказанных мужчиной. Все в мире словно приобрело новые, более радужные, краски, и даже тот факт, что она могла бы провести этот вечер в компании с очередной банкой мороженого — теперь уже вишневого — на свидании с экранным Робертом Дауни младшим, казался уже не таким приятным. — Неужели? — постаралась состроить расстроенное выражение лица Мур, но было больше похоже на хищный оскал. — Какая жалость. Тогда могу я пойти к столу? С самого утра ничего не ела. — Конечно, — мимолетно взглянув на мужа, улыбнулась Роза. — Чувствуйте себя, как дома, мисс Мур. — Прошу вас, зовите меня просто Рикки. В конце концов нам еще с вами танец ставить. Не забывайте, что я жду вас в понедельник в 7 вечера в студии. Мистер Уайльд взглянул на расцветшую буквально на глазах жену, тяжело вздохнул, будто он был не в восторге от того, что ему придется танцевать, но все же смиренно улыбнулся ей, и в глазах у него заиграла любовь. Вот за что Рикки отдала бы все, что у нее было, — лишь бы на нее кто-нибудь смотрел точно также. А еще лучше если это будет Роберт. — Договорились, — качнула головой девушка и, одарив напоследок пару очередной улыбкой, направилась к столу. Но и в этот раз ей не суждено было воплотить в реальность то, что она задумала сделать. Как только Рикки уже почти поравнялась со входом в просторную гостиную, кто-то грубо схватил ее за локоть и чуть ли не силой втолкнул в ванную комнату. Ничего не понимая, Рикки хотела уже возмутиться или закричать, как ее глаза встретились с карими глазами внезапного похитителя, и все стало ясно. — Что ты делаешь? — прошипела девушка так ядовито, что даже самая опасная змея на планете позавидовала. Черная водолазка выгодно облегала подтянутое тело Тома, выставляя напоказ все его достоинства, черный в белую клетку жилет был расстегнут и придавал образу какую-то небрежность, так прекрасно сочетавшуюся с остатками элегантности. Рикки даже невольно засмотрелась на статного бывшего, но вовремя одернула себя, еле заметно качнув головой. — Хочу поговорить, — бросил Холланд и выглянул наружу. Рядом никого не было. — А я не хочу, — вырвалась из его хватки девушка. — Нам не о чем разговаривать. Ты бросил меня. — Я понимаю, что налажал… — Понимаешь? — рассмеялась Рикки. — Что ты понимаешь, Том? — она развернулась к парню и подошла так близко, что их губы оказались в опасной близости друг от друга, а дыхание смешалось воедино. Холланд как-то странно дернул руками, будто хотел положить их на талию девушки, но в последний момент передумал. — Ты понимаешь, что бросил меня? Понимаешь, что я днями и ночами напролет ревела, как ненормальная? Понимаешь, что работала на износ, лишь бы только приглушить боль? Понимаешь, что ты загубил мою карьеру? Из-за тебя я выбила колено! Потому что не давала себе отдыхать! Том молча слушал то, что выплескивала Рикки. И чем дольше она кричала на него, тем легче ей становилось. Словно она наконец дала волю своим эмоциям, и всем пройденным психологам ни на йоту не удалось приблизиться к этому ощущению легкости, что сейчас принимало Рикки в свои объятия. Или это не легкость? Его руки были намного сильнее, чем были почти пять лет назад. Как и он сам. Том явно времени зря не терял, когда готовился к съемкам, проводя его в залах. Его тело было таким притягательным, что хотелось исследовать каждый миллиметр, чтобы проверить, осталось ли все таким же как было, как помнил разум, или какое-то отличие все же присутствовало. И плевать, что глаза видели огромную разницу, — рукам все равно было любопытно. — Я скучал по тебе, Рикки, — прошептал Холланд, теснее прижимая к себе все еще пытающуюся злиться девушку. — Скучал… Она молчала, а он терпеливо ждал, когда остатки злобы погаснут в ее глазах. Рикки слушала собственное сердцебиение и не могла поверить словам Тома. Ей не хотелось верить. Но еще больше ей не хотелось верить, что она тоже скучала. Скучала по рукам, которые сейчас крепко сжимали ее талию до легкой боли. По губам, которые были так близко. По голосу, который ласкал слух. — Тогда поцелуй меня так, как скучал по мне… — прохрипела она, но не успело последнее слово слететь с ее губ, как Том накрыл их своими. Стало жарко. Или холодно? Не понятно. Было сложно разобраться со своими чувствами. Ощущать губы Тома на своих было так непривычно, что хотелось разорвать эту связь. Поскорее, чтобы его отпечаток не успел остаться на ней. И Рикки отстранилась. — В чем дело? — нахмурился Холланд, глядя на нее слегка помутившимся взглядом. — Я думал, ты хочешь остаться. Все мысли смешались. Рикки ненавидела его за то, что он так просто ушел. Ненавидела за то, что он предпочел карьеру их чувствам. Но как будто бы все еще любила. Как будто бы в ней еще жила та девочка, которая верила в любовь, которая всем сердцем любила парня, сидящего у большого панорамного окна в танцевальном классе и смотрящего на нее внимательным взглядом. Может быть, она совершает огромную ошибку, когда снова целует его, прикусывая нижнюю губу так, как он любит? Тихий рык, вырывающийся из горла Тома, служит ей зеленым светом. Ошибок не избежать, и как же хочется снова нарушить правила. — И я ненавижу себя за то, что хочу остаться… — отвечает наконец Рикки, отстраняясь и заглядывая в потемневшие от страсти глаза. Тогда Том в очередной, но не последний за этот вечер раз утягивает ее в поцелуй, напирает на Рикки, за талию сажает на раковину, одной ногой успевая захлопнуть дверь. Она совершенно точно пожалеет. Совершенно точно.