Видео на память

Следующая неделя прошла быстро благодаря беспрерывной занятости - Лёша с головой погрузился в работу, на которую всё же удалось устроиться, и проводил много времени с ребятами, помогая им готовиться к выступлению. Он всячески старался не оставаться с собой наедине: в дороге слушал музыку, во время перерывов на работе без умолку трещал с коллегами, а в компании друзей с головой нырял в их творчество, помогая всем, чем только мог. К концу дня Щербаков приходил домой измотанный, сил хватало только на быстрый ужин и душ. Сообщение от Нурлана он не читал. Тот, видимо, смекнув, что дела плохи, не стал навязываться и перестал писать. Это было в его духе - Нур предпочитал отдалиться на время, успокоиться самому и дать перебеситься оппоненту.

***

Вечерело. Щербаков выскочил из автобуса и угодил прямо в снежную кашицу, ноги в ней утонули по щиколотку. Чертыхаясь, Лёша выбрался на тротуар, брезгливо сбил с обуви налипший грязный снег и быстро осмотрелся. Погода в Москве внезапно сменилась на плюсовую, и теперь всё беспощадно таяло. От прежнего зимнего сплина не осталось ни следа. Настроение погоде соответствовало, а если точнее - хотелось закутаться в самый мягкий плед и не выходить из дома, пока ситуация на улице не нормализуется. Лёша покрутился, рассматривая местность в поисках вывески нужного заведения, в котором должно проходить выступление. Этот район он знал плохо, так что сходу найти было довольно затруднительно. Леша собирался уже просить у прохожих помощи, но увидел знакомую фигуру в нескольких метрах от него. Илья стоял у входа в бар и курил, разговаривая по телефону. Заметив идущего к нему Щербакова, он быстро попрощался со своим собеседником и сунул телефон в карман. Они поздоровались. – Ты чего, один тут? – Лёша встал против ветра, чтобы дым от сигареты не летел ему прямо в лицо. Илья в ответ только покачал головой, делая несколько больших затяжек подряд, прежде чем потушить сигарету и выбросить её в урну. Бар был достаточно уютным и походил на кафе. Большая часть столиков была занята, и это значило, что ребята получат достаточно внимания зрителей. Хоть кому-то из присутствующих выступление должно зайти. Помещение встретило приятным теплом. Лёша не успел рассмотреть интерьер, как наткнулся на Эмира и ещё одного парня, с которым знаком не был. Щербаков взглядом быстро скользнул по нему и отметил, что выглядит он так, будто не спал несколько лет - под глазами темные круги, лицо слегка отекшее, да и в целом внешний вид оставлял желать лучшего. – Это Антон. Воронежский, как и Илья. Мы много рассказывали о нём, помнишь? – тут же поспешил объяснить Эмир, даже не поздоровавшись. Он весь светился и чем-то отличался от себя прежнего. Лёша наклонил голову, пытаясь понять, что изменилось в друге, и ахнул, когда понял причину. Очки. Новые, удивительно хорошо подходящие ему. Раньше Эмир стеснялся носить очки, всё ходил и щурился, но теперь что-то изменилось - Кашоков периодически поправлял новую оправу, как бы привлекая к ней внимание. Лёша оторвал взгляд от очков Эмира и перевел его на незнакомца. Этот щуплый паренёк Антон, казалось, был в несколько раз тоньше Ильи, а вот в росте ему не уступал. Эмир рядом ними выглядел как ребёнок, который уговорил своих отцов сходить в бар на свой десятый день рождения. «Нурлана бы сюда для полной картины. Он бы им не уступал» – с полуулыбкой подумал Щербаков, рассматривая двух гигантов, но тут же одернул себя. Снова он думал о Нурлане. Снова ощущал себя мальчишкой, мысли которого раз за разом возвращают к предмету обожания. Такое нельзя допускать, иначе будет плохо. Пытаясь заглушить навязчивые мысли, Лёша как-то слишком громко произнёс: – Помню. Я Лёша. Приятно, наконец, познакомиться с человеком, о котором мне все уши прожужжали, – Щербаков протянул Антону руку и состроил приветливую гримасу. На деле, его немного коробил факт наличия в компании человека, которого знали все, кроме самого Лёши. Антон, несмотря на свой внешний вид, оказался живчиком. Он активно пожал протянутую руку и одарил Лёшу искренней улыбкой, от которой веяло теплом и какой-то детской добротой: – Взаимно. Мне о тебе тоже много рассказывали. – Погнали за стол, а то время поджимает, – Илья, до этого о чём-то тихо шептавший Эмиру, нарушил неловкое знакомство и, бесцеремонно схватив Антона под руку, потащил за собой к их столику. Когда они ушли чуть вперёд, Эмир поравнялся с Лёшей и уставился на него через отражающие свет стеклышки, подозрительно сощурив глаза. – Чего? – брови Щербакова вопросительно дернулись вверх, пока глаза изучали людей и декор заведения. Лёша избегал прямых встреч взглядами с Эмиром, боясь, что это выдаст все его переживания с потрохами - обычно друг читал его как открытую книгу. – Да вот, вижу, с тобой что-то не то, – чуть понизив голос, протянул Кашоков, – Ничего не случилось? – Очки протри, – Лёша неожиданно для себя слишком резко повернулся к Эмиру и, нервно хохотнув, ткнул пальцем в линзу его новеньких очков, – Видит он, посмотрите на него. Эмир на это никак не отреагировал, только снял очки и принялся полировать линзы краем свитера. За столиком Щербаков ждал начала, вполуха слушая разговоры товарищей о предстоящих праздниках. Мысли снова вернулись к Нурлану. Будто платина, которая сдерживала их прежде, рухнула, и волна накрыла Лёшу с головой. Он снова прокрутил в воспоминаниях тот вечер, когда нашёл папку с их совместными видео, снова вспомнил обещание Нура созвониться и снова чуть не задохнулся от чувства обиды. Наверное, им нужно было поговорить про это, но сейчас уже поздно, прошла целая неделя. Они снова упустили момент.

***

Выступление ребят, в целом, прошло неплохо. Стол группы поддержки, состоящей из Эмира, Антона, Ильи и Лёши, заразительно реагировал на шутки, остальные гости подхватывали. Зал смеялся над программой - и это было самым главным. Когда другая команда вышла на сцену, Тамби, Рус и ещё один парень, который оказался тоже Рустамом, сели за столик и тут же начали обсуждать выступление (прим. автора: в этой главе Рус - Рустам «Рептилоид» Саидахметов; Рустам - Рустам Джибилов). Они эмоционально рассказали обо всех заминках, моментах с импровизацией и прочем. Никто их не перебивал, дали выговориться. В конце Эмир успокоил, что со стороны зрителей мелкие косяки были не видны. – Не зря вы так рвали жопы над этим выступлением, оно получилось даже лучше, чем ожидалось, – Илья отсалютовал парням кружкой пива, – Предлагаю это отпраздновать. Но где-нибудь в другом месте, а то тут как-то… - он проскользнул взглядом по залу, – Не очень. Было решено поехать к Эмиру. Загрузились в два такси - Тамби, Рустамы и Лёша в одно, а Антон, Илья и Эмир в другое. Сначала Рус хотел затащить Эмира к ним в машину, но тот упирался, и тогда за него вступился Лёша. Щербакову это было как раз на руку - хотя бы пятнадцать минут можно было подышать без пристального взгляда друга, который хоть и молчал, но всем своим видом показывал, что хочет рассекретить Лёшу.

***

– Ну вот зачем они пошли куда-то, если у нас всё есть? – Рус прошёл на кухню, загремел бутылками. Он не одобрил идею «второго такси» заскочить в магазин, – Сейчас купят всякое говно и потом никто это пить не будет. – Пусть покупают, – махнул ему рукой Тамби, пытаясь приткнуть куда-нибудь верхнюю одежду гостей, – Мы будем пить наше, – он посмеялся. Квартиру они снимали двухкомнатную. Тамби и Рус жили в дальней спальне, Эмир располагался в гостиной. Так же имелся балкон, на который Рус сразу повёл Рустама, чтобы похвастаться новым велосипедом, который недавно удалось ухватить за хорошую цену. Пока они отсутствовали, Лёша сидел на кухне вместе с Масаевым. Люстра светила достаточно плохо, создавая атмосферу уюта и мягкости, присущую самому Тамби. Если бы можно было ассоциировать каждого обитателя этой квартиры с определенной комнатой, Тамби был бы именно кухней. – Что там с днём рождения, кстати? – поинтересовался вдруг он, – Не за горами. Лёша помолчал, не зная, что ответить. Он уже и забыл про день рождения со всеми проблемами, которые навалились за последнее время. Даже настроения праздновать не было. – Я не знаю, – Щербаков вытянул ноги, рассматривая их и не поворачиваясь к Тамби. Со своими носками говорить было проще, – Тут одна проблемка нарисовалась. Хозяйка квартиры приняла долг, но сказала, что так больше продолжаться не может и предложила мирно разойтись. Мол, устала от моих выходок с задержкой оплаты и всё такое. Я попросил дать время, пока не найду новое жилье, она согласилась. Только вот денег на новое жильё у меня пока нет, я отдал ей всё, чтобы долг погасить. Он замолчал и виновато покосился на Тамби, будто тот мог его осудить. Тамби же, глядя на Лёшу, проговорил: – Так что ты раньше-то не сказал? Как будто тебе не к кому обратиться, – он несколько секунд выглядел обиженным, но потом изменился в лице. В его улыбающихся глазах засияли искорки, – Переезжай к нам. Я поговорю с Эмиром, он разрешит. Лёша в замешательстве качнул головой. Со стороны могло казаться, что он жалуется и напрашивается жить к ним, но этого даже в мыслях не было. Ужасно не хотелось причинять ребятам неудобства, особенно Эмиру, у которого будет больше всего проблем, если хозяйка квартиры распознает обман. – Да неудобно как-то, вас тут и так много… – Да брось, – легко отмахнулся Тамби, – У нас ещё много места. Тем более Эмир здесь почти не появляется - то в институте, то у Ильи. Лёша пообещал подумать, но уже сейчас для себя отметил, что этот вариант был самым оптимальным в сложившейся ситуации.

***

«Нашим» оказалась ядреная настойка, от которой ребят развезло даже сильнее, чем планировалось. Щербаков же пробовать не стал, боясь, что завтра утром на работу не проснётся. Из приоткрытого окна дул свежий ветерок. Лёша ощущал это оголённой кожей шеи и всё пытался прикрыть её капюшоном толстовки, часто моргая уставшими от тусклого света и кальянного дыма глазами. – Я вам клянусь, явашсын, – пьяно и едва разборчиво бормотал Рус, – Вы двадцатьлет не знали о моём существовании, потому что мать не хотела вас нагружать, но теперь я хочу с вами познакомиться, этомойосознанныйвыбор. Сразу несколько присутствующих прыснули от смеха, и Рус шикнул на них, сам еле сдерживаясь. Человек на другом конце звонка, до этого почему-то верящий каждому слову, почуял неладное и замолчал на время, а потом с осторожностью поинтересовался: – Вы меня, случайно, не разыгрываете? Рус моментально потерял интерес и сбросил вызов. – Да с вами вообще дела никакого иметь нельзя, уже второй раз контору палите, – завозмущался он, вытягивая руку, чтобы взять бутылку с середины стола. Это вышло бы грациозно, не будь Рус Русом - рукав его кофты окунулся в салат. Эмир, который всё ещё хихикал после звонка, от этой сцены просто взорвался. Он, смеясь, уткнулся носом в плечо Ильи. Илья подхватил и начал смеяться уже не от ситуации, а от смеха Эмира. За ним по цепочке присоединились и остальные. Когда всеобщая пьяная истерика утихла, Антон взял со стола пачку сигарет и вышел из кухни, чуть пошатываясь. Макаров тоже собирался подняться и пойти за ним, но Эмир вцепился в его локоть и что-то быстро зашептал. Илья остался сидеть на своём месте, внимательно прислушиваясь. Лёша осушил только бутылку безалкогольного пива, которое любезно купили конкретно ему, но почему-то чувствовал себя не менее пьяным, чем его товарищи. Ему передалось пьяное веселье, усиленное дурманом от крепкого кальяна. Однако всё прекратилось после ухода Антона - будто фильм поставили на паузу, дожидаясь, когда он вернётся. Щербаков скучающе ковырял зубочисткой ноготь, наблюдая за тем, как Тамби пытается закинуть Русу в рот оливку. Празднование хорошего выступления ещё пару часов назад превратилось в тупую пьянку, у участников которой мозги уже не работали совершенно. Лёша даже немного завидовал Рустаму, который ушёл домой ещё до полуночи и не стал досиживать до этого момента. Эмир обсуждал что-то с Ильёй, Тамби и Рус продолжали пытаться ловить ртом оливки, а Лёша в этой обстановке вдруг почувствовал себя невыносимо одиноким. Каждый в этой комнате имел «пару», кроме него самого. Его-то пара сейчас в Степногорске. Щербаков отчаянно затряс головой в надежде сбросить с себя очередной приступ тоски. Но образ Нурлана не исчезал, как бы он не старался. Бесконечные ассоциации на протяжении всего вечера заставляли вспоминать о нём, взять себя в руки и убедить, что всё это чушь никак не получалось. Лёша вскочил со своего места и ринулся в коридор. Бежать, бежать. От своих мыслей. От Нурлана. От людей, у которых всё хорошо. Балкон, к сожалению, не пустовал - Антон, высунувшись в окно, курил. Ему, казалось, было всё равно на холод, он был одет в легкий свитер и не потрудился накинуть хотя бы плед. Заметив подкравшегося сзади человека, Шастун вздрогнул, но выражение испуга на его лице тут же сменилось усталой улыбкой. – Тебя же Лёша зовут, да? – Антон держал сигарету в зубах, а зажигалку крутил в длинных тонких пальцах, – Прости, я, когда выпиваю… У меня всё путается… Лёша кивнул. Он был немного разочарован тем, что ему не дали побыть без людей. Но так, наверное, даже к лучшему. Антон не станет донимать расспросами. Они не так близко знакомы. – Классный велик Рус купил, да? – Шастун кивнул в сторону новенького велосипеда, о котором Рус рассказал уже раз сто за вечер, – Правда, я ничего в них не понимаю, но мне расцветка нравится. – Я тоже ничего не понимаю. Но мне тоже нравится, – Лёша на велосипед не смотрел. Его взгляд невольно приковали руки Антона. На кистях, казалось, не было живого места - вся кожа усыпана красноватыми шрамами разного размера и свежести. Щербаков успел различить ожоги от сигарет и тонкие линии от лезвий. И как он не заметил этого в баре? – Последние полгода дались мне тяжко, – Антон, заметив, куда смотрит Лёша, спрятал руки в рукавах. Тот стыдливо опустил глаза: – Прости. – Сейчас лучше. Я даже жалею, что позволил себе сделать всё это. Но тогда было правда… Сложно. Антон разблокировал телефон и показал Лёше заставку, на которой красовалась фотография: симпатичный голубоглазый брюнет за барной стойкой игриво подмигивает, улыбаясь и показывая пальцами сердечко. – Мы познакомились с ним в Питере, в странный период моей жизни. Я тогда только расстался с девушкой, пришёл в бар, а там он. Ну, я напился, почти разнёс там всё, а он вызвался меня проводить до дома. Потом закрутилось как-то… Антон замолчал, уставился на Лёшу, наблюдая за его реакцией на неожиданные откровения. Лёша уставился в ответ, потом догадался кивнуть, как бы соглашаясь на продолжение. – Всё было нормально до того момента, как объявился его бывший. Вернулся в город с новой машиной, весь в татуировках, даже на лице были, – Антон потыкал пальцами на виски, показывая, где именно были татуировки, – Они снова начали общаться. Один раз прихожу домой, а они там лежат вместе в одной кровати… – Антон затянулся, качая головой, – Я ушёл. Потом в этот же день уехал в Воронеж. Там-то уже и дал волю эмоциям, напился в самом лучшем баре в городе. А проснулся, представляешь, с парнем, который мне оплачивал всю выпивку в тот вечер. Да и не только выпивку. Снова повисло тяжелое молчание. Лёша рассматривал грязь на окне, собственные руки и вообще всё, что только попадало на глаза. В какой-то момент Щербакову показалось, что Антон молчит уже слишком долго. Он повернулся, чтобы посмотреть на нового знакомого и с изумлением обнаружил, что тот плачет. Прозрачные слезинки блестели в свете луны, стекая по щекам и оставляя за собой влажные дорожки. Антон плакал совершенно беззвучно и незаметно. – Прости, – Антон, заметив, что Лёша снова на него смотрит, вытер лицо рукавом и поморгал, – Я всё никак не могу с этим смириться. Из меня как будто кусок чего-то важного тогда выдернули. Я теперь всегда ощущаю здесь пустоту, – он положил ладонь в районе солнечного сплетения, – Что бы я не делал, её ничем заполнить невозможно. Они постояли ещё немного, и Лёша попросил сигарету. Да уж, такими темпами он начнёт курить на постоянной основе. Антон выбросил бычок, закурил снова. – Я провстречался с тем парнем пару недель. Это нельзя было назвать отношениями, конечно. Скорее, попытка отомстить - сгоряча. Арсений тогда приехал в Воронеж и искал меня все эти недели. Нашёл. Я вернулся к нему. Думал, всё будет как раньше… Но как раньше больше не было никогда. Я больше не видел перед собой своего Арсения, он был уже другим человеком. Да и я, наверное, тоже. Мы жили вместе некоторое время, пытались всё восстановить. Он даже нашел себе работу в Воронеже. Никогда не забуду, как приходил домой и шёл обнимать его, а он сжимался весь и не дышал, пока не отпущу. Я думал, что нужно поговорить об этом, но всё оттягивал, надеялся, всё само решится, нужно просто потерпеть. Он тоже, видимо, терпел. Лёша, подавившись сигаретным дымом, перебил Антона приступом кашля, но тот невозмутимо продолжал: – Он уехал обратно в Питер в ноябре. Я проводил его до такси, а потом поехал на работу и за остаток дня выкурил целую пачку, хотя бросил, когда мы начали встречаться. Думал, навсегда. Лёша не слушал Антона, а сидел, уперев взгляд в одну точку. Он даже не курил, просто смотрел и судорожно дышал - всё тело охватило какое-то напряжение. Вдруг показалось, что он только теряет время, сидя здесь, хотя мог бы уже сделать хоть что-нибудь, чтобы спасти свои отношения. Он вдруг чётко понял, что может и хочет их спасти. – Нам нужно было поговорить. Ещё до того, как снова съехались. Мы вообще никак эту ситуацию не обсуждали, понимаешь? – тон Антона не имел совершенно никакой эмоциональной окраски. Будто диктор, он твердил свой монолог и иногда чиркал колёсиком зажигалки, – Мне было стыдно признавать, что я проебался, когда подумал, что он мог изменить, а ему… Не знаю. Он просто молчал. А потом собрал вещи и уехал. И, прощаясь, мы снова друг другу ничего не сказали. Щербаков хотел как-то поддержать, но подходящие слова всё никак не шли в голову. Вся черепная коробка была заполнена собственными переживаниями, которые гудели, словно пчёлы, и не давали сосредоточиться.

***

Будто пришибленный чем-то тяжелым, Лёша вышел с балкона, оставив Антона наедине с сигаретами и прошлым, и поплёлся на кухню. В голове царила полная неразбериха, которая была и до разговора с новым знакомым, а сейчас превратилась просто в настоящий ад. Щербаков уже собирался шагнуть в коридор, но застыл в дверном проёме, во все глаза глядя на происходящую перед ним картину - Илья сидел на пуфике, уткнувшись головой в живот Эмира, пока тот просеивал в пальцах его волосы. Лёша, перепуганный, спрятался в угол так, чтобы видеть друзей, но при этом самому быть для них незаметным, решив переждать и не высовываться, чтобы не нарушать идиллию. Эмир что-то тихо проговорил, на что Илья только покачал головой. Кашоков тяжело вздохнул и наклонился так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Лёша сильнее высунулся из своего укрытия, пытаясь найти лучший обзор. От увиденного его брови взметнулись на середину лба, он зажал рот рукой, боясь издать какие-либо звуки. Его друзья сидели в коридоре и конкретно целовались. Эмир обвивал руками чужую шею, а Илья обхватывал его талию большими ладонями. Они были слишком увлечены друг другом и совсем не замечали, что за ними наблюдают. В какой-то момент нога неприятно заныла, и Щербаков попытался сменить позу. Пол заскрипел. Эмир и Илья резко прервались и обернулись на проход в комнату, но там уже никого не было - Лёша, стиснув зубы, на одной ноге успел уковылять вглубь квартиры. Не день, а какой-то пиздец.

***

– Илья ушел, – осведомил Эмир вернувшегося на кухню Лёшу. – Я знаю, – быстро и как-то нервно выпалил Щербаков, стараясь не смотреть в его сторону, – Я тоже пойду сейчас, а то мне на работу уже вставать скоро. Удивленно вскинув бровь, Эмир хотел что-то сказать, но его перебил Тамби. – Лёш, – он, оторвавшись от телефона, поднял голову на Лёшу, а потом повернулся к Кашокову, – Мы обсудили моё предложение и согласны приютить тебя. Рус, лежавший до этого момента на своих скрещенных руках, внезапно ожил и ударил кулаком по столу: – Единогласно! Лёша сердечно поблагодарил друзей, при этом стараясь как можно меньше смотреть на Эмира, и поспешил ретироваться из квартиры вслед за Ильёй.

***

Погода продолжала испытывать нервы горожан на прочность - снег снова накрыл Москву белой пеленой. За несколько часов тихие улочки припорошило новым слоем снега, который, в отличие от прошлой партии, таял довольно быстро. Щербаков побежал на красный, не проверив дорогу на наличие машин. Даже когда заскрипели тормоза и свет фар выцепил его силуэт, Лёша только ускорился, игнорируя выкрики водителя в свой адрес. Плевать он хотел на правила дорожного движения, они перестают работать глубокой ночью, это всем известный факт. В памяти зациклено крутился рассказ Антона. Неужели это сама судьба свела Лёшу с ним, чтобы наконец в лоб сказать, что ещё не всё потеряно и нужно хотя бы попытаться? Он загребал ногами грязный снег и, окрылённый надеждой, чувствовал себя героем фильма. И уже перестало быть так гадко от собственной жизни, ведь у героев фильмов всё заканчивается хорошо. Раз сама судьба дала ему Антона, чтобы открыть глаза на ситуацию, значит она ему помогает, значит всё будет хорошо. Лёша остановился, уставившись на свои мокрые ботинки. А во всех ли фильмах счастливый конец? Есть же сюжеты, когда всё идёт наперекосяк и герои так и остаются глубоко несчастными. Что будет в конце их с Нурланом истории? Отбросив се негативные догадки куда подальше, Лёша спешил домой. Пусть друзья веселятся, пьют и гуляют дальше. Они это заслужили. А Лёше надо домой. Лёшу ждёт Нурлан. Пусть только в цифровом формате, не настоящий, но ждёт. Его опять ждут дома.