Бригада номер один

Саша Корчагин всегда был везунчиком. Повезло родиться в полной семье, где мама директор школы, а папа главный архитектор в успешной компании. Повезло с содержимым черепной коробки. Учёба всегда давалась ему легко, и золотая медаль была заслуженной. Айкидо и качалка, чтобы на тонких длинных косточках наросли красивые, рельефные мышцы. Стрижка в салоне, превращающая романтичные чёрные кудряшки в элегантные волны, глаза с по-восточному пушистыми ресницами, открытый лоб и нос с небольшой горбинкой. Медицинский университет, красный диплом, интересная интернатура. Красавица жена, квартира в подарок к свадьбе, погодки сыновья. Был ли он счастлив? Конечно! Ну а кто не был бы счастлив, когда жизнь течёт спокойно, без сучка и задоринки. Когда ты всегда добиваешься поставленных целей. Когда в семье всё хорошо. Тебя уважают коллеги, ты посещаешь научные конференции, изучаешь новые технологии в анестезиологии, мечтаешь о повышении. А почему бы и нет? Даже если тебе всего тридцать два. А мечта у Саши была. И в принципе, была вполне себе достижима, но для этого надо было пройти стажировку на скорой. Ну вот кто придумал эти правила и законы? Ему, анестезиологу-реаниматологу с первой категорией, столько лет проведшему в белых прохладных операционных, надо полгода отработать ТАМ. О, Боги! — Не дрейфь, Сашка! — пожал плечами давний друг отца и наставник Илья Семёнович, покачиваясь в удобном кожаном кресле в кабинете горздрава. — Определю тебя на хорошую станцию. Коллектив там сплочённый, грамотный, работать легко будет. Начмед душой болеет за своих, за ним как за каменой стеной. Не заметишь, как время пролетит, а там уж и место твоё как раз освободится. Место зачётное, что ни говори. Заведующий ОРИТ в городской больнице Н… ского района. Сказка, а не место. Ради него можно и скорую пережить. На обкатку в первых числах апреля Саша вышел уже в красивой удобной форме, заранее купленной в хорошей фирме. Его официально представили на утренней конференции как нового сотрудника, провели по станции, познакомили с документацией с которой придется работать, показали автомобиль, его комплектацию и оборудование. Бездельничать однако долго не дали, уже через час его бригада под номером один в составе врача и двух медбратьев-анестезистов, выехала на вызов. Фельдшерская бригада передала им тяжелый инсульт. Женщина без сознания, с многократной рвотой. Похоже, геморраш. Саша под ногами не крутился, не мешал отлаженной и четкой работе коллег. Без слов друг друга ребята понимали, каждый был занят своим делом. Хорошо вот так работать, Саша это знал по себе. Можно сосредоточиться только на своем, не контролируя всё подряд. Довезли, успели передать пациентку на попечение врачей реанимации больницы. Пока парни прибирались в машине, брали кофе в местном кафетерии, они поговорили с Михаилом — врачом. Он как раз и увольнялся, переезжая с семьей в другой город. Потому серьезно и обстоятельно рассказывал о нюансах работы. Саша ему был очень благодарен. Повезло, что попался такой человек. — Ничего не бойся, человек ты грамотный, да и ребята тебе подсобят по первости, они все толковые. Не стесняйся спрашивать и помощь принимать. Хорошо? Михаил смотрел на него из-под очков в тонкой изящной оправе спокойно и серьезно. Саша закивал головой. Справится, чай не ребенок. Не с институтской скамьи вышел. На обед его пригласили в небольшую уютную кухню. Стол был накрыт тем, что принесли ребята с собой, кто-то накрошил миску салата, торт вафельный открыл. Саша очень удивился такому раскладу. От обеда отказался, согласившись лишь на сладкое в честь первой смены на скорой. Баночку колы он захватил из дома. К вечеру с непривычки кружилась голова. Калейдоскоп цветных и ярких впечатлений, звуки, запахи, ни на минуту не тормозящая движуха утомили. Плюсом в карете сзади, как оказалось, сильно укачивает. Машина высокая, большая и амплитуда соответственно такая же. Глядя на зелёное Сашино лицо, Михаил сначала дал отмашку заехать на заправку, заставил выпить большой стакан кофе, съесть большой бургер, а потом и вовсе вытолкал домой. — Накатаешься ещё, езжай. Отдохни, в себя приди. А то первое впечатление самое яркое, останется в памяти навсегда. А ты о чём вспомнишь? Как заездили в первый же день до рвоты? Все основное я тебе показал, рассказал. А в остальном по ходу разберёшься. Не дрейфь, всё получится. Скорую, знаешь, её почувствовать нужно, в душу впустить. Тогда и уставать не будешь. Это я тебе точно говорю. Михаил улыбнулся, крепко пожал протянутую руку, прыгнул в кабину, и машина, сверкнув синими маячками в темноте, выехала за ворота. А Саша еле доплелся до своей машины, чуть не заснул в дУше, почти ничего не ел, чем напугал жену, и вырубился на подлёте к подушке. Никогда в своей жизни, ни в одном месте учёбы и работы, у Саши не было проблем с людьми. Он был неконфликтным, не нахальным, по головам никогда не шёл, всегда добивался всего своими знаниями и упорством. Спокойно вливался в любой коллектив, мог найти общий язык со всеми. Близко правда, ни с кем не сходился, простого общения ему хватало всегда. Да и времени на дружбу особенно никогда и не было. Кружки, секции, учёба, репетиторы, универ, потом работа на две ставки. С будущей женой их познакомили родители, которые дружили много лет. Собственно, всё как всегда, спокойно, по накатанной. Привыкнуть к постоянному адреналину, жизни в дороге было очень тяжело. Напряжение постепенно накапливалось. Но, не привыкший делиться с кем-то своими проблемами, Саша копил их в себе, ничем и никому не выдавая своего состояния. Уставал, переедал, перестал ходить в тренажёрку, ибо сил на неё не было. Жене с двумя садиковскими непоседами было не до него. А в конце мая они и вовсе уехали жить к родителям на дачу. На станции его частенько многое раздражало. Он так и не стал участвовать в общих обедах бригады. Все эти сборы денег на поздравления коллег с днём рождения, цветы, самодельные открытки и стихи. Боже, какая пошлость! Неужели нельзя просто купить конверт для денег? И эти милые букетики. Да пусть человек сам купит себе то, что захочет! Эти проставления за отпуск пиццей или домашними пирогами. Прилепившееся с первой смены бесячье-дурацкое — Сан Саныч. А многих врачей здесь так и вовсе звали по имени и на «ты». Эти общие комнаты отдыха, где какого-то чёрта все вперемешку. Всё-таки должна же быть какая-то субординация. Кто на что учился, как говорится. Со временем приставать к нему со своими традициями перестали, и он был этому только рад. Лучше после вызова оформить карты и полежать спокойно в кровати, послушать музыку или фильм посмотреть, если время есть. А в июне, на смену ушедшему в отпуск Косте, пришла новая медсестра, Катерина Уварова. Все её звали Катя, Катюша, Катенька. И понятное дело почему именно так. Настоящая русская красавица. Настоящая от слова всамделишная, без всяких женских хитростей. С длинной русой косой, вострым носиком, тёмно-серыми блестящими глазищами, тонкими запястьями, ладной фигурой, мягким голосом и заразительным смехом. И в руках у неё все горело и спорилось. Дежурить с ней было одно удовольствие. Она быстро научилась по одному Сашиному взгляду или жесту считывать ситуацию, строила всех вокруг, включая родственников и зевак на улице. На торпеде в машине периодически возникали то банан, то яблоко, а кофе так и вовсе без вопросов брался на всю бригаду. Саша сначала отказывался, потом понял, что в этом случае лучше просто смириться, чем объяснить почему не хочется. И место ему в ординаторской она выбила постоянное. Ибо не фиг доктора гонять по всем углам. Спасибо ей, честно говоря. Конечно, он особо не заморачивался этим вопросом. Пришел на дежурство, где свободно — там и лег, но иметь свой уголок оказалось очень даже неплохо. Даже очень хорошо на самом деле. Так уютно. Дежурство в тот день было беспокойное. Вызовы один за одним сыпались как из рога изобилия, и все непростые. Луна что ли в Козероге, ретроградный Меркурий, полнолуние, магнитные бури? Чёрт бы побрал всех их вместе! И голова разболелась так некстати. Надо бы таблетку принять, подумал Саша, пока они мчались подвывая сиреной на ДТП на Кольцевой. — МЧС сообщает, что пострадавших двое. Один нетяжелый, второго вырезают из машины, — сообщила Катерина, натягивая вторую пару перчаток. На Сашин удивленный взгляд, добавила: — Тонкие очень эски, рвутся на раз. — Понял, — кивнул Саша и с силой сжал пальцами переносицу. — Доктор, вы как? — Да башка раскалывается. — Аллергии нет на нурофен? — А? Нету. — Держите. Саша открыл глаза и уставился на протянутые ему таблетку и бутылку воды. — Берем, глотаем, работаем. Угу? — Магия? — устало усмехнулся он. — Можем, умеем, практикуем, — отсалютовала Катерина. — Спасибо. — Народ, подъезжаем, — водитель выключил сирену, показывая рукой на развороченный автомобиль. — Эка его развернуло, смотрите. Прям в отбойник. Он остановился, высматривая где бы удобнее запарковаться. А Саша, приоткрыв один глаз, распахнул дверь, уверенно соскочил с подножки и двинулся по направлению к ребятам в зеленых жилетах. Но не успел сделать и двух шагов. — Саша! Кричала Катерина. Кричала отчаянно и звеняще. А потом его кто-то схватил за рукав и дёрнул назад. Нелепо взмахнув рукой, он зацепился одним ботинком за другой и по инерции упал боком на капот скорой, а потом и на асфальт, утягивая за собой того, кто вцепился клещами в его куртку. В ту же секунду мимо них на приличной скорости промчался белый седан. Саша с ужасом посмотрел ему вслед, понимая, что если бы его не дёрнули назад, эта машина сбила бы его. Его. Просто. Сейчас. Сбила бы машина! Ударила бы сначала по ногам, может подкинула бы на лобовое, или бы он перелетел через крышу, а потом упал смятой куклой на горячий шершавый асфальт. Он перевёл глаза на человека спасшего его. Катерина. Она судорожно дышала, не сводя с него распахнутых огромных глаз. — Пиздец, — выдохнул сверху из кабины водитель. Саша посмотрел на него, тряхнул головой, поднялся, помог встать Катерине. — Как ты? Болит что-то? — Вроде нет. Перчатку вот только порвала, — дрожала она. Перчатку. Ага, понятно. Сама еще в шоке. Саша быстро окинул её взглядом, отряхнул ей спину, отряхнул свои брюки. — Док, надо работать, — тронула она его плечо. — Да, идём. — Куда ж вы так выскакиваете, доктор! Жить надоело? — сокрушался тощий лейтенант, вытирая пот со лба рукой с зажатой в пальцах фуражкой. — Мы вам место вон там впереди нас оставили. Вставайте туда. — Он махнул рукой нашему водителю, потом уже повернулся к нам. — Пойдёмте. Девушку уже забрали ребята с районки, а водителя вот сейчас освобождают. Не трогали, как положено. Он без сознания, но дышит. Гаишники отогнали подальше назад свою машину, чтобы её видно было тем водителям, кто ещё не вошел в поворот. Чтобы те сбавили скорость заранее и не выскочили вот так внезапно на опасный участок. Ревела болгарка, кричали что-то друг другу пожарные, Катерина и Игорь готовили щит и ремнабор, застилали каталку одноразовой простынёй, чтобы кровь не лилась на станину. Всё по алгоритму — чётко, быстро, слаженно. Без вопросов. За привычным ритуалом действий страх от случившегося постепенно отпускал. И вновь им повезло — доставили пострадавшего в стационар хоть и в тяжёлом состоянии, но живого. Правда вот машину всё же пришлось отмывать, стоя у приемника. Открытый череп, крови натекло прилично. Обувь тоже дружно полоскали в санпропускнике больницы под недовольным взглядом санитарок. Игорь умудрился брюки учухать. Пришлось возвращаться на станцию, переодеваться. И как подарок — передышка. Успели покушать и в порядок себя привести. Саша решил найти Катерину, поблагодарить. Не до того как-то было. Зашёл в фельдшерскую — пусто. Увидел на её кровати скетчбук, который она постоянно брала с собой и что-то в нем рисовала в любой свободный момент. Подошел, открыл и остолбенел. Машины во дворе рядочком, девчонки на скамейке, куст цветущего шиповника, один его портрет в профиль на фоне окна их машины, другой уже во дворе в беседке, ещё один только начатым наброском. Значит, Саша, да?! Значит вот так, да?! У него вдруг будто глаза открылись. Все эти вкусняшки постоянные, кофе, распечатка карт и прочие мелочи, которые раньше воспринимались как само собой разумеющееся. Ну Катерина! Ну даёт! А ты-то дурак, Сан Саныч! Форменный дурак! Под носом по тебе девчонка сохнет, а ты ни сном, ни духом! Он откинул скетчбук, как будто тот жёг ему руки, и выскочил в коридор. Теперь он её точно должен найти и всё обсудить! Пусть даже не думает, что на что-то может рассчитывать. Ещё скандала не хватало на работе. А если уже кто-то ещё заметил это всё? А ведь точно! Уже наверное все знают, один он дурачок наивный ничего не видит. Вот чёрт! На Катерину он наткнулся у курилки. Внутри никого не было. Он втолкнул ее обратно и захлопнул дверь. — Какого хрена происходит, Катерина?! Ты понимаешь, что я женатый человек и мне не нужны проблемы? Разве я давал тебе повод? Зачем ты меня рисуешь? Зачем делаешь за меня мою работу, зачем вся эта еда? Прекращай, слышишь? Немедленно! Она ошеломлённо посмотрела на него снизу вверх, замотала головой. — Нет, что вы, Сан Саныч… — И не смей меня так называть! — прошипел Саша, врезав кулаком по двери. — Вы всё не так поняли, доктор! — она выставила перед собой руки. — Я рисую, да. У меня экзамены скоро, нужно много работ сдавать, а тут натура живая под рукой. И вы очень органичны. — Что?! — Карандаш вас любит, понимаете? — Катерина, бога ради, что ты несёшь? — Это правда! Я учусь в академии, очень люблю рисовать, не могу остановиться, когда красивое вижу. А забочусь потому что… вы совсем скоро загнетесь здесь с этими своими двумя ставками! — она вдруг встряхнула головой, даже ногой топнула возмущенно. — Едите постоянно этот ужасный фастфуд. Засыпаете на ходу. У вас же двое деток маленьких, вы им нужны живой и здоровый! Что ж я не человек что ли, чтобы не помочь? Да идите вы… Она оттолкнула его и в слезах выбежала из курилки. Саша вышел следом и наткнулся на хмурого начмеда. — Пойдемте-ка, доктор, поговорим, — махнул головой тот в направлении своего кабинета. Саша вздохнул, предчувствуя неладное, зашёл вслед за ним, сел на предложенный стул напротив небольшого стола, за которым расположился сам хозяин. — Что ж, Александр, я давно за вами наблюдаю и, увы, сделал неутешительные выводы. Я был очень возмущен, когда мне вас навязали. Знаете, я всегда подбираю сотрудников сам. Но человек вы грамотный, с головой, работящий. Поначалу даже обрадовался, что приобрел такой замечательный кадр. А потом… Нет, я вас могу понять. Вам не по нутру наши простецкие, сельские замашки, да? Тяжело? Ну так я вас не держу, можете хоть сейчас заявление писать. Потому что мою семью я вам обижать не позволю! Для меня все они — родные люди. И за каждого я в ответе. А знаете, что Катерина сказала, когда над ней подшучивать стали за её отношение к вам? Ну какой он сноб, говорит, вы что. Просто его не любили никогда. Гордились только. Он ведь вон какой умный. Мама с папой, учителя, жена. Потому и черствяк такой, не умеет чувствовать. Вот так. — он вздохнул, сцепив пальцы рук. — Я слышал про сегодняшнее происшествие. Вам очень повезло. Очень! Надеюсь, это поможет вам многое понять. А у Кати скоро свадьба. Извинитесь перед ней, мой вам совет. И подумайте насчет заявления. Свободны. Саша вышел на улицу, но пошел не в беседку, а в другую сторону, за угол, где его никто не смог бы увидеть. Хотелось побыть одному, осознать всё что услышал и всё, что случилось. Всё, что свалилось сегодня на его голову, переворачивая упорядоченную и привычную жизнь с ног на голову, сбивая с накатанной дорожки. И пусть ему многое еще было непонятно, но сомнения уже поселились в его душе. А что такое вообще любовь? Какая она? Как её выражают? Родители, дети, друзья, мужья и жены, просто близкие люди. Как её увидеть и понять? И чувствовал ли он сам её когда-нибудь? Боже, ему уже за тридцать перевалило, а он никогда не задавался этим вопросом. Ну некогда было, правда. Все время были какие-то цели, которые он должен был достичь. Сначала их ставили родители, потом он уже сам. По привычке. Всё выше и лучше, чтобы им могли гордиться. Чтобы он сам собой мог гордиться. Стоп! Как раз об этом Катерина и говорила. И если вспомнить, то даже мама ни разу не сказала ему, что любит. Про папу и речь не идёт. А жена? Они всё время что-то решали, планировали. Заботы, проблемы. У них даже и романтических свиданий не было. Все запланировано было родителями. Свадьба, путешествие, жизнь. А говорил ли он когда-нибудь своим детям, что любит их? Катерина нашлась в ординаторской с неизменным карандашом в руках. Она захлопнула блокнот при его приближении, прижала к груди, будто защищая. Саша со вздохом присел на соседнюю койку. — Катя, ты меня прости за злые слова. — Док, я… — Лучше Сан Саныч, так ведь удобнее, да? — улыбнулся Саша, Катя смущенно кивнула в ответ. — Спасибо тебе огромное за сегодня. И вообще за всё, что делаешь для меня. Это так спасает порой. Правда! И ты рисуй сколько захочешь. Я даже могу позировать, если нужно. А ещё мне сказали про свадьбу, я очень за тебя рад. И вообще, пойдем чай пить? Я пирожков с яблоками купил.