Личное счастье главы Цзян

После собрание всех глав орденов в ордене Цзинь, Цзян Чэн вернулся в Пристань Лотоса в раздражённых и расстроенных чувствах. Для него слышать слово «чудовище» в сторону своего ещё нерожденного ребёнка было больно. Он мог смириться с тем, что вся поднебесная считает его тираном и деспотом но никогда не позволил бы кому-то обзывать его малышей «чудовищем». Цзян Чэн полюбил их с тех пор, как узнал о своей беременности. Он бы дарил им свою любовь и заботу, никогда не допустил бы себе относиться к ним так, как его отец отнёсся к нему. К тому же эти малыши плод их с Лю Цингэ любви. Он до последнего будет защищать их всеми силами. С этими мыслями он отправился в свой рабочий кабинет даже не замечая рядом идущего Лю Цингэ. Сам Лю Цингэ с беспокойством посматривал на своего любимого. Когда они вдвоём зашли в кабинет, Лю Цингэ не теряя времени обнял со спины своего лотоса, крепко прижимая к себе. Цзян Чэн вздрогнул почувствовав крепкую грудь своего возлюбленного, который обнимал его со спины. И наконец выныривая из своих мыслей глубоко вздохнул и ещё больше откинулся назад, невольно ища утешение в объятиях своего любимого. — Милый не думай о словах этих мерзких людей. Они ничего не понимают и не знают. — Цингэ, неужели теперь все будут считать наших малышей «чудовищем»? Я понимаю, что вся поднебесная считают меня тираном, но ведь эти малыши ещё даже на свет не появились, а их уже обзывают. — печальным голосом проговорил Цзян Чэн. — Ты не тиран, А-Чэн. Наши малыши это дар, подаренный нам. Меня не волнует кто, что думает, но в нашем присутствии, если я услышу гадости в сторону тебя и наших маленьких лотосов, то прибью, кто бы это ни был. Мне всё равно на всех остальных, ты и А-Лин, а также наши малыши моё сокровище, всегда буду защищать и заботиться о вас. У меня никого нет кроме вас и я никого из вас не потеряю. Всё из-за этого Вэй Усяня. Если бы он не начал спрашивать у тебя… — Да. Если бы он не спросил о моём самочувствии, никто бы не узнал о моём положении до их рождения. Но что поделать, это Вэй Усянь, он всегда был таким. Если его что-то или кто-то заинтересовал он никогда не успокаивался не узнав о них хоть что-нибудь. Я понимаю, почему он заговорил со мной. Если то, что сказал нам Лань Хуань правда, тогда он хотел узнать способ моего беременности. — Всё равно он ничего не знает, А-Чэн. Потому что это беременность для нас самих стало чудом. Я бесконечно благодарен за этот дар. Благодаря этому у нас будет двое прекрасных малышей. — Мгм. — согласно кивнул Цзян Чэн. Спустя несколько минут Цзян Чэн освободившись от объятий присел на свой рабочий стол, начиная бумажную работу. Лю Цингэ присел напротив своего лотоса. — А-Чэн, может ты отдохнёшь? Я сам закончу с бумагами, м? — Я в порядке Цингэ, не стоит беспокоиться. — Самое главное для меня, что с тобой и с нашими малышами всё было в порядке. — Я знаю Цингэ. Если я почувствую себя плохо сообщу тебе, не стану скрывать. — улыбнувшись своему любимому ответил Цзян Чэн. — Я с нетерпением жду того дня, когда наконец возьму наших малышей на руки. — с любовью смотря на любимого проговорил, Лю Цингэ. — Я тоже, дорогой. — посмотрев на возлюбленного ответил Цзян Чэн, положив руку на свой выпирающий живот, мягко поглаживая и в ответ получая толчок от малышей, нежно улыбнулся. После они вдвоём начали заниматься бумажной волокитой.

***

Восемь с половиной месяцев. Цзян Чэн сегодня чувствовал себя ещё больше не здоровым, чем предыдущие дни. Может быть это из-за того, что срок его беременности подходил к концу. Он внутри волновался, о том, как будет рожать и будет ли всё хорошо с его малышами. Главный лекарь заверил его, что всё будет в порядке и ему сделают кесарево сечение, так как он не сможет родить ребёнка естественным путём, как это делают женщины. Сейчас он находился на тренировочной площадке и сидя на своём месте наверху, наблюдал за тренировками адептов. Время от времени к нему подходили его ученики спрашивая у него, нужно ли ему что-то. Он в начале смущался из-за заботы своих учеников и людей в ордене, но месяцы спустя привык к этому. Цзян Чэн убедился, что весь Юньмэн заботится о нём, когда узнали, что он беременный и приняли эту новость счастливыми улыбками, не осуждая его. Его живот был большим и ему приходилось полагаться на кого-то, чтобы не упасть. Всё эти месяцы его малыши развивались здоровыми и активными всё время, вынуждая его постоянно ходить в туалет, чтобы его мочевой пузырь не взорвался с пинками его малышей. Сегодня он время от времени чувствовал слабые боли внизу живота и мягко поглаживал живот круговыми движениями, надеясь, что боль прекратится. Он как раз внимательно следил тренировкой младших адептов, как почувствовал сильную боль в животе и не сдержавшись закричал от боли, обхватив руками свой живот. Все адепты ордена остановили тренировку, увидев, как плохо стало их главе и две старших адептов не теряя времени подбежали к главе ордена. — Глава, что случилось? — беспокойно проговорил один из прибежавших адептов. — Я… больно. — еле проговорил срывающимся голосом Цзян Чэн. — Не волнуйтесь глава, сейчас позову господина Лю. — проговорив второй адепт убежал на поиски Лю Цингэ. Через несколько фен спустя прибежал Лю Цингэ с паникой на лице и не теряя времени поднял любимого на руки и быстрым шагом направился в сторону кабинета главного лекаря. Когда они подошли Лю Цингэ бесцеремонно пинком открыл дверь кабинета, тем самым напугав Цзян Чуна. — Глава? — с беспокойством в голосе спросил Цзян Чунь осторожно опустив Цзян Чэна на койку вместе с Лю Цингэ. — Цзян Чунь, пожалуйста проверь Ваньиня. Ему стало плохо, когда он наблюдал за тренировками адептов. — с беспокойством проговорил Лю Цингэ. — Конечно. — и Цзян Чун начал проверять главу Цзян и после понял, что пришло время рождения малышей. — Глава Цзян, я должен готовить вас для кесарево сечение. Пришло время ваших детей, появиться в этот мир. — улыбнулся главный лекарь. — Что? — шепотом спросил Цзян Чэн, начиная беспокоиться. — Всё будет хорошо, глава Цзян. Не стоит волноваться, с вашими малышами всё будет в порядке. Господин Лю вы должны покинуть комнату, с вашими переживаниями вы будете только мешать нам, пожалуйста. — с этими словами Цзян Чун на несколько фен вышел из кабинета и быстро вернулся обратно вместе со своими помощниками. Тем временем Лю Цингэ застыв на месте стоял во все глаза смотря на корчащего от боли любимого, но его через мяо спустя вытолкнули на выход, закрывая за ним дверь. После этого он приходя в себя начал мерить шагами коридор обеспокоено смотря время от времени на дверь кабинета главного лекаря. Двое адептов, которые были рядом с главой тоже нервно смотрели, слыша крики их главы ордена и молились всем богам, чтобы всё прошло хорошо. В это время весь Юньмэн Цзян узнали, что их глава рожает и нетерпением ждали хороших новостей. Сяоши спустя всё затихло и после послышался первый плачь ребёнка, за ним последовал и второй крик, после всем наружу было слышно плачь двух малышей. Лю Цингэ вначале замер, но быстро пришёл в себя и не теряя времени ворвался внутрь. Когда он зашёл, то увидел, как его любимый пытается успокоить одного из малышей, а другой находился в руках главного лекаря. Цзян Чэн наконец заметив застывшего возлюбленного на пороге, заговорил: — Цингэ, подойди к нам. Лю Цингэ отмер, когда заговорил его любимый и на дрожащих ногах приблизился к нему и по очереди стал смотреть то на любимого, то почти успокоившему свёртку на руках его лотоса. — Хочешь взять его на руки? — охрипшим голосом спросил Цзян Чэн мягким взглядом смотря на любимого. — Я… можно? — Конечно, дорогой. — устало улыбнувшись ответил Цзян Чэн. После разрешение лотоса, Лю Цингэ осторожно взял на руки малыша и заметил, что ребёнок теперь стал изучать его, смотря на него со своими грозовыми глазами, как и у его любимого. Лю Цингэ со счастливыми слезами на глазах мягко и нежно улыбнулся к малышу в своих руках и в ответ получая нахмуренный взгляд, он шире улыбнувшись прижал к себе малыша, позволяя своим слезам течь по лицу. — Спасибо тебе, А-Чэн. — посмотрев на любимого проговорил Лю Цингэ. Цзян Чэн в ответ просто нежно улыбнулся и после прикрыл глаза и через минуту уснул. Лю Цингэ увидев, как его лотос уснул, наклонился и поцеловал его в лоб. После передал малыша в своих руках к одному из лекарей и поспешил взять на руки второго ребёнка. Цзян Чунь с готовностью передал ему второго малыша со словами: — Поздравляю господин Лю. У вас с главой Цзян родились абсолютно здоровые близнецы. С этого дня вы отец двух наследников. — Спасибо, Цзян Чунь. — искренно поблагодарил он главного лекаря. После уделил всё свое внимание ко второму малышу и заметил, что у второго ребёнка цвет глаз такой же как у него светло зеленые. И он нежно поцеловал в лоб малыша, после укачивая его. В это время лекари во главе с Цзян Чунем вышли из комнаты оставляя новоиспечённых родителей в покое. Через несколько фэн спустя в комнату принесли большую детскую колыбельную и принесшего его адепт искренним счастьем поздравил Лю Цингэ и объяснил, что эту колыбельную давно приготовили адепты для детей главы ордена, а также туда прикреплен защитные талисманы от злых духов. Лю Цингэ от имени себя и любимого искренне поблагодарил адепта за их труды. Тот широко улыбнувшись поклонился и убежал сообщить всем хорошую новость. Вечером проснулся Цзян Чэн и глазами начал искать любимого, увидел его спящим прислонившись к большому колыбелью и мягко улыбнулся смотря на эту картину. Через несколько фэн спустя проснулись двое малышей и начали плакать и Лю Цингэ в тот же миг проснулся и не заметив, что его лотос наблюдал за ними, ближе наклонился к колыбелью и увидел, что два его сына проснулись и теперь плачут, может быть они проголодались, подумал он, и взял одного из близнецов на руки, начав укачивать. — Шшш, мой малыш. Почему ты плачешь? Не плачь, или мы разбудим вашего отца, он на сегодня очень устал. Дорогой мой, шшш. — другой рукой начал качать колыбель, чтобы успокоить второго малыша. Цзян Чэн наблюдавший взаимоотношением своего любимого с близнецами понимал, как же он любит этого мужчину. Он наконец-то за столько лет его несчастной юности, почувствовал по настоящему счастье. Все эти годы он был счастлив, благодаря Лю Цингэ, теперь он понимал, что сколько бы не было несчастье в его жизни, рядом с ним будет его любимый человек и их чудо детей. Главное, он вырастет этих малышей достойными и счастливыми юношами в будущем. Цзян Чэн не позволит, чтобы они чувствовали себя несчастными, никогда никому не позволит нарушить их семью. — Цингэ? — позвал Цзян Чэн. Лю Цингэ посмотрел на любимого виноватым взглядом и спросил: — Мы тебя разбудили, да? — Нет, я раньше проснулся и просто наблюдал за вами. Ты счастлив со мной, Цингэ? — в конце его голос дрогнул и он внимательно смотрел на любимого, чтобы не пропустить изменения в его лице. — А-Чэн, я счастлив с тех пор, как встретил тебя. Ты моё счастье, мой дорогой. Ты подарил мне шанс быть отцом. Разве я не могу быть счастливым? Мой А-Чэн, я так сильно тебя люблю, что боюсь, если ты оставишь меня одного, то я не смогу жить без тебя в этом мире. Ты и наши сыновья моё самое дорогое сокровище. — с уверенностью в голосе сообщил Лю Цингэ, смотря на лотоса со всей любовью во взгляде, на миг забыв о плачущих близнецах. — Спасибо, А-Лю. — с блеском в глазах ответил Цзян Чэн и попытался встать. — А-Чэн, тебе нельзя вставать сейчас. Что тебе нужно скажи, я принесу. — Цингэ, дай их мне. Они плачут, может быть проголодались. — О, я забыл об этом. Сейчас. — и встав со своего места, аккуратно взял на вторую руку второго близнеца и отнёс их обоих в объятия любимого. Сам он вышел из кабинета со словами: — Я принесу молоко. — Хорошо. — когда Лю Цингэ вышел он всё своё внимание обратил к детям. — Ну, ну. Почему же плачем, м? Сейчас папа принесёт вам еды. После мы подумаем, как назвать вас. Через кэ спустя вернулся Лю Цингэ с бутылью молока и передал его любимому и тот начал кормить малышей по очереди. После Цзян Чэн положил рядом с собой уже спящих малышей и заговорил: — Цингэ, как мы их назовем? У тебя есть подходящие имена? — Я… не подумал об этом, прости А-Чэн. — виноватым взглядом посмотрел он на возлюбленного. — Ничего, Цингэ. Я тоже забыл, что им нужно имена. — после они вдвоём погрузились в тишину и начали думать какое имя подходит их детям. — Цингэ, я придумал. Как тебе Цзян Чухэ и Лю Минжэ? Красиво звучит, да? — Прекрасные имена. Пусть Цзян Чухэ будет малыш с таким же цветом глаз как у тебя, а Лю Минжэ наш зеленоглазый малыш. — Хорошо, пусть будет так. — нежным взглядом наблюдаю за спящими малышами, проговорил глава Цзян. На следующий день Пристань Лотоса был более оживлённой чем раньше, весь Юньмэн праздновали, пели песни и устроили различные виды игр. Никому пока что не разрешили встретиться с главой ордена, объясняя это тем, что главе и двум малышам нужен покой и отдых, никто и не был против. Первым кто узнал, что малыши наконец родились был Цзинь Лин. Он был вне себя от радости, что стал старшим братом и не теряя времени сразу же отправился в орден Цзян. Прибыл Цзинь Лин в Пристань Лотоса, только на следующий день и почти бегом отправился в комнату своего дяди, разузнав где находится глава ордена у адептов. В это время Цзян Чэн и Лю Цингэ находились в их общих покоях и ухаживали за малышами, то корча рожу слышали умилительный смех детей, то укачивая на руках, чтобы они уснули, но малыши никак не хотели закрывать свои глазки, смотря на двух взрослых. Когда в комнату вбежал Цзинь Лин, то застал эту картину и почти напугал своих дядюшек. — Цзинь Лин! Разве я тебя не научил постучать, прежде чем ворваться во внутрь. — громким шепотом проговорил Цзян Чэн, стараясь не кричать в присутствие малышей. Но Цзинь Лин ничего не слышал, он застыл на месте, во всю глядя на двое маленькие свёртки. Он не мог отвести взгляда, они такие крошечные, подумал он. — А-Лин? — позвал Лю Цингэ, увидев как застыл на месте глава ордена Цзинь. — А? Дядя? Это…? — с взволнованным голосом просипел Цзинь Лин. — Да, это твои младшие братья, А-Лин. Познакомься, подойди ближе. — ответил Цзян Чэн. Цзинь Лин так и сделал, когда он подошел наконец мог полностью увидеть малышей и счастливая улыбка расцвела в его лице: — Дядя… они прекрасны. — Я знаю, А-Лин. Это Цзян Чухэ, старший близнец. А на руках Цингэ это, Лю Минжэ. — мягким взглядом смотря на своего племянника, проговорил Цзян Чэн. Цзинь Лин вибрируя от нетерпения спросил: — Могу я… взять одного из них на руки, дядя? — А-Лин ты их старший брат, конечно же ты можешь взять их на руки. Вот возьми, только не спеши, держи осторожно. — и с этими словами Цзян Чэн передал старшего близнеца на руки своего племянника, когда убедился, что Цзинь Лин держит ребёнка правильно, присел на свою кровать и наблюдал за племянником. Глава ордена Цзинь внимательно смотрел на малыша в своих руках и подняв одну руку, дрожащими пальцами прикоснулся к щеке ребёнка и аккуратно погладил нежную кожу. Малыш почувствовав прикосновение приоткрыл свои красивые глазки и посмотрел на другого, но не заплакал, лишь смотрел в ответ. — Здравствуй, малыш. Я Цзинь Лин, твой гэгэ. Вы наконец-то с нами, добро пожаловать в этот мир, мой хороший. Ты прекрасен, маленький диди. — с нежностью во взгляде проговорил Цзинь Лин, не смея отвести взгляд от красивых глаз цвета грозового неба во время шторма, такие же как у его дяди. — Дядя, у него твои глаза. Он так прекрасен. — после приблизившись к своему дяде передал ребёнка, попутно поцеловав в лоб. — Да, они прекрасны. Возьми также на руки А-Жэ. — держа на руках Цзян Чухэ, проговорил Цзян Чэн. И Цзинь Лин также подошёл к своему другому дяде. Лю Цингэ посмотрев на него теплыми глазами, положил в его ожидающие руки своего сына. — Здравствуй, мой второй маленький диди. Также поздравляю тебя с появлением на свет, Лю Минжэ. Я Цзинь Лин, твой старший брат. — и после подошел к своему дяде и присел рядом с ним с другой стороны, всё ещё держа на руках второго малыша. — Поздравляю цзюцзю, дядя Лю. У меня никакого подарка нет для моих младших братьев, я немедля отправился сюда, когда узнал, что малыши наконец родились. — проговорил Цзинь Лин. — Всё в порядке, сопляк. Главное ты здесь. — ответил ему Цзян Чэн. Цзинь Лин посмотрел на своего дядю и со всей серьёзностью в голосе, сказал: — Я буду защищать их до конца моих дней, дядя. Ты всегда заботился обо мне, и теперь пришла моя очередь. Я обещаю, что чтобы не случилось всегда буду рядом с вами и моими братьями. В будущем буду поддерживать их, никогда не оставлю одних. Я с достоинством выполню свой долг старшего брата. Ваши дети никогда не познают, что такое горе. Их жизнь должна быть полон счастья и радости. Они не будет одинокими, дядя, как ты был до появление дяди Лю. Пока я жив и дышу, никто не посмеет причинить боль моей семье. Дядя Цзян, ты все эти годы был мне отцом и матерью, благодаря тебе я не чувствовал себя одиноким. Я никогда не скучал по своим родителям, потому что знал, что рядом со мной есть ты и дядя Лю. Ты воспитал меня правильно, цзюцзю. Если бы не ты, то я не был бы таким, как сейчас. Я наконец вырос и понял, как много ты для меня значишь, цзюцзю. Ты больше всех достоин счастья, кто бы чтобы не говорил. Пришло время и тебе быть счастливым в этой жизни, а об остальном я позабочусь сам. Никакой не Вэй Усянь, не Лань Ванцзи никогда больше не посмеет причинять тебе и твоей семье боль. Я и близко не подпущу их к вашим детям, цзюцзю, обещаю Цзян Чэн слушая речь своего племянника, понимал, что тот и правда вырос хорошим человеком. Но для него Цзинь Лин останется тем же крошечным, капризным, маленьким А-Лином, он это знал. — Спасибо, А-Лин. Я знаю, что я не самый лучший человек в этом мире, но… — Дядя… — запротестовал Цзинь Лин, нахмурившись. — Послушай меня, сопляк. Потому, что то, что я скажу сейчас, больше повторять не стану. Я всю свою жизнь чувствовал себя неуверенным. Может быть, поэтому я вырос агрессивным и жестоким человеком. Как вы двое знаете, я любил свою матушку и отца, особенно Яньли и Вэй Усяня. Я после войны, всегда пытался крепко держаться за сестру и брата. Когда я потерял Яньли, я не знал, как мне дальше жить и как я должен был заботиться о тебе, А-Лин. После неё погиб и Вэй Усянь. Я тогда думал, зачем мне жить без них. Если быть честным я один раз хотел наложить на себя руки, но в последний момент я передумал, потому что в тот момент ты проснулся и начал плакать, и тогда я понял, что чуть не совершил большую ошибку в своей жизни. — с грустной улыбкой смотря на своего племянника проговорил Цзян Чэн. — Дядя, ты… — Цзинь Лин не знал, что сказать, у него на глазах появились слёзы, когда он подумал, что чуть не потерял своего дядю. Он встав со своего места положил уже спящего малыша в своих руках на колыбель и после снова присел рядом с дядей и взял его руки в свои, мягко сжимая в ответ посмотрел на дядю. — Я после этого случая, поклялся никогда больше так не делать. Когда прошёл год, я встретил Цингэ и после все эти годы я был счастлив. Я правда счастлив с тобой Цингэ. — посмотрев на своего любимого ответил Цзян Чэн. — Это мне повезло с тобой, А-Чэн. Первый раз я был рад, что бесполезный ученик моего шисюня, оттолкнул меня в портал. Это для него наверно было прекрасно, потому что я бы не мешал ему с моим шисюнем. Но сейчас я о них не думаю, потому что у меня есть ты и А-Лин, и наши с тобой сыновья. Я благодарен судьбе, что встретил такого замечательного человека, как ты. Никогда в жизни я не влюблялся в кого-то так сильно, как в тебя, мой дорогой лотос. Ты изменил меня в лучшую сторону, А-Чэн. Потому что, когда я был лордом пика Байчжань я жил только битвами. Я, то всегда наказывал и бил своих учеников, потому что они меня иногда раздражали, иногда мне бывало скучно и я от ничегонеделание устраивал для них спаринг и всегда выходил победителем избив их до смерти. Мой шисюнь Шэнь Цинцю всегда называл меня безмозглым идиотом, который всегда находить причину чтобы подраться. Я сейчас понимаю каким дураком я был раньше. Как будто я раньше был подростком и повзрослел только тогда, когда встретил тебя и начал проводить всё своё время с тобой и маленьким А-Линем. Не только ты изменился все эти годы, дорогой. Я тоже счастлив рядом с вами, когда я думаю о прошлом мне самой становиться стыдно за себя. Если однажды мы с Шэнь Цинцю встретимся, то боюсь он не узнает меня прежнего. Я не смог изменить в себя только то, что я слишком дерзкий для некоторых. — последние предложения Лю Цингэ закончил с ухмылкой, посмотрев на любимого. Цзян Чэн только глаза закатил на него. — Ты испортил свою речь, придурок. — беззлобно проворчал Цзян Чэн и после заметив, что его второй сын уснул взял его с руки любимого и положил к рядом стоящему колыбелью, рядом с Цзян Чухэ, после обратно присел на кровать. — Что ж, я пойду прогуляюсь дядя. Ты должен отдыхать. — с этими словами Цзинь Лин поклонившись к старшим, покинул комнату дяди. Цзян Чэн после ухода племянника решил и правда поспать. Когда они с Лю Цингэ наконец легли, то Цзян Чэн сразу уснул в теплых объятиях любимого. Лю Цингэ просто лежал и обнимал любимого, вдыхая его аромат лотосов и подумал, что было бы если бы и правда Шэнь Цинцю увидел его сейчас таким. Скорее всего его шисюнь просто на просто уронить в шоке свой веер. Было бы забавно увидеть его шокированное лицо. Жаль, что Шэнь Цинцю погиб, из-за этого демона Ло Бинхэ. С этими мыслями Лю Цингэ не заметил, как уснул.