Глаза в глаза, без поцелуев

      — Все ещё поверить не могу, что Тони просто…отдал тебе эту махину. Это же целый дом, — Джеймс скучающе сползает в кресле третьего пилота ниже и бесшумно закидывает ноги на свободный от кнопок угол панели управления, пока Стив не видит. Обернувшись, он вероятно вновь заведёт своё возмущенное:       — Баки, ты опять ноги на панель положил?! — но отчего-то это совершенно не пугает. Наоборот, даже хочется немного, чтобы он обернулся, чтобы глянул быстро, задерживая взгляд секунды на три. Может на пять, но пять для них в последние недели редкость. Как, впрочем, и в последние пять ебучих лет, которых Джеймса рядом с ними обоими не было. Рядом со Стивом. Рядом с Броком.       — Как на колёсах, только без колёс, ага… — Брок задумчиво покручивает в пальцах электронную сигарету и с тяжелым вздохом переводит тоскливый взгляд к иллюминатору. Они взлетели с Земли ещё неделю назад, и у него по лицу было прекрасно видно, что электронные сигареты ничуть не помогали. Как Брок, привыкший по пачке в день выкуривать, держался, Джеймс, — тоже любящий временами стырить у него сигарету другую, — не знал, но, впрочем, со странным, чуть злобливым довольством временами давил фырканье.       Когда Брок с раздражением тянулся за электронной сигаретой или когда Стив в очередной раз вызывал Тони по бортовому коммуникатору, чтобы уточнить что-то непонятное… Каждый раз Джеймс отворачивался и поджимал губы. Внутри крутилось какое-то странное, раздражённое возмездие, жаль только привкус собственного эфемерного яда отнюдь не был вкусен. Но избавиться от него было слишком сложно, чтобы он мог себе это позволить.       Потому что ни Стив, ни Брок не смотрели на него.       С тяжелым вздохом закинув руки за голову, Джеймс прикрывает глаза и нарочно не вслушивается в резкий шорох, раздающийся со стороны Брока, сидящего в соседнем кресле. Тот, конечно же, откликается на его вздох, не иначе, — за все годы работы на ГИДРу и ЩИТ он отлично научился подмечать детали. Как, впрочем, откликался и вчера, и позавчера. Каждый раз оборачивался, смотрел ему, Джеймсу, в лицо три секунды, а после отводил взгляд прочь.       Это злило. В Броке злило особенно — то ли он до отвратительного не умел притворяться, что все в порядке, то ли Джеймс слишком хорошо его знал. Вероятнее, второе, конечно же, ведь кроме прочего, Джеймс также знал, что Брок был скорее пронырливым, любящим выждать засранцем.       Стив по крайней мере притворялся лучше.       Притворялся, что пять лет его, Джеймса, отсутствия ничего не изменили.       — Блин, как же это… В грузовом отсеке, похоже, опять трос снаружи защемило. Баки, ты последний люк закрывал, когда взлетали? — Стив его слов даже не слышит, задумчиво склонившись над сенсорным табло и пытаясь разобраться, почему высветилось предупреждение о возможной разгерметизации. Приоткрыв один глаз, Джеймс переводит к нему взгляд, к боковой стене этого дома на колесах, но без колёс, у которой стоит Стив, и только хмыкает. С другой стороны на него все еще глядит Брок, — Джеймс с легким, меланхоличным раздражением позволяет себе мысль о том, что в этот раз секунд семь должно быть наберется, — но ответного взгляда не получает.       Напряжение чувствуется. Оно чувствуется Джеймсом, чувствуется Броком и определенно точно максимально игнорируется Стивом. Минимум три раза за день Джеймс позволяет себе мысль о том, что им стоит уже переквалифицироваться в клоунов и прибиться к какому-нибудь цирку. Потому что они вместе, втроём, делают все, что угодно, все, что делали и раньше, до этого сраного Таноса и его, Джеймса, пятилетней смерти.       Все, кроме прямых и честных взглядов. Глаза в глаза и дольше трёх секунд.       Обсуждают ли они это? Джеймс чуть кривит губы, презрительно, не сдержавшись, и бросает в ответ короткое:       — Ага. Сейчас схожу, разберусь, — скинув ноги легким движением с приборной панели, он по касательной огибает взглядом обернувшегося в немом удивлении Стива, огибает им Брока, закашлявшегося на новой затяжке, и бросает тот в сторону иллюминатора. За прозрачным стеклом иллюминатора кроется бесконечная вселенская тьма и тысячи ярких звёзд перемигиваются… Даже они друг на друга смотрят!       Джеймс чувствует мимолётное, четкое желание удавиться, когда поднимается с кресла и обходит его тоже по касательной. Щитки металлической руки с шорохом перестраиваются, выдают его раздражение, только выдавать-то и нечего вовсе — Брок со Стивом, наконец, смотрят на него, не моргая. Они все прекрасно видят. Обсуждают ли они это?       Из-за спины, уже стоит ему почти перешагнуть порог рубки управления, звучит грубоватое, скептичное и явно принадлежащее Броку:       — Мы в открытом космосе, Джеймс. С чем ты разбираться собрался, блять? Надо сначала приземлиться, как минимум. Остынь, — за порог Джеймс так и не перешагивает. В голове появляется четкое, жесткое:       — Уж лучше снаружи оказаться, чем с вами, ублюдками, здесь оставаться! — но он сглатывает его и прикрывает глаза на мгновение. На обратной стороне век вспыхивает каждый тот раз, в котором он пытался поговорить со Стивом, с Броком за последние недели, и губы напряженно поджимаются сами собой. Каждый раз, стоило Джеймсу оказаться рядом с кем-то из них с очевидной потребностью обсудить, с потребностью разрешить все свои вопросы, — пускай бы даже как тогда, после того как ГИДРу уложили на лопатки и еще полгода орали друг на друга благим матом, не в силах поговорить обо всех сантиментах друг к другу спокойно, — Стив отвечал, что чрезвычайно занят, а Брок, практически никогда не занятый, очень неожиданно занятие себе находил.       Наташа как-то пыталась намекнуть ему, еще до вылета, что у них чуть все не сломалось, когда его, Джеймса, распылило, но намек был такой тонкий, — в лучших традициях Рыжей, — что сам Джеймс все еще гадал, именно это она имела в виду или что-то другое. От Стива и Брока подробностей можно было не ждать уж точно. А все вопросы были явно бессмысленными — неделю спустя в запертом космическом пространстве, поделённом негласно на троих, это было уже выученной истиной.       Как, впрочем, и три секунды на взгляд. Жалкие, бессмысленные три секунды.       — Знаешь, что, Рамлоу?! — обернувшись резким движением, он хватается железной рукой за проем двери и скалится раздраженно. Внутри закипает неистовое, крепкое, потому что невыносимость происходящего переходит уже все мыслимые пределы. У них, у них троих, есть определенные границы, и они просты. Они им всем прекрасно известны.       Если Стив обижен, то дня на три, максимум, если злится, может не разговаривать и все десять, но дольше не отмалчивается, остывает. Брок обычно не обижается вовсе, а если злится, так его лучше на сутки оставить одного или насильно пихнуть в одну камер в башне Тони. С большей вероятностью, камеру он разнесёт к чертям, но зато остынет быстрее и бросаться колкой бранью, явно нацеленной на взращивание конфликта не будет. Джеймс же слишком привык разбираться со всем в диалоге, — его этому сам же Брок научил, ещё когда в ГИДРе был командиром Зимнего Солдата, — и слишком привык держать зрительный контакт.       Потому что глаза Стива никогда ему не врали. Как и глаза Брока.       Что ж. Те, видимо, об этом прекрасно знали, и поэтому выбирали просто не смотреть на него дольше трёх секунд.       Ублюдки.       — Иди ты…! — его голос вскидывается разгневанным псом в пространстве рубки управления, и вот оно, Брок глядит ему в глаза с кислым, раздражённым выражением на лице. Он глядит прямо Джеймсу в глаза и Стив глядит тоже, — Джеймс перекидывает к нему взгляд, чтобы убедиться, — только ему уже и не нужно это, понятно?! И именно поэтому он не делает шаг назад, через порог, не возвращается, хотя вернуться хочется до зуда в кулаке живой руки. Кулак этот, будто откликаясь на его желание каждому из них врезать, сжимается крепче. И Джеймс, оборвав уже начавшуюся брань, указывает напряженным, металлическим пальцем вначале на Брока, а после и на Стива. И почти рявкает: — Вы оба идите на.!       Под конец его злоба слишком резко вязнет в оглушающем, кажется, звонке чьего-то мобильника, что раздается из колонок под потолком. Звонок, развеселенький и насмешливый, явно был установлен самим Тони ещё до вылета. И Джеймс морщится от звука, морщится, прекрасно зная, что, как минимум, Брок смог прочесть послание по губам. Стив скорее всего и вовсе услышал. Раньше, пять лет назад, у них это было не принято. Сразу после того, как ГИДРА развалилась и издохла, они частенько матерились друг на друга, а потом… Все как-то само собой поменялось. Мата просто стало меньше, со стороны Брока — особенно. Стив и так не сильно много его использовал в речи обычно, чаще с негодованием глядя на самого Джеймса и Брока, когда те снова слали друг друга очень далеко и витиевато, а вот Джеймс перестал материться точно. Почему так случилось он не помнил.       Это просто показалось уже не нужным тогда. Все тайны были раскрыты, вся боль вышвырнута прочь, а уязвимость… Уязвимость в какой-то момент начала казаться правильной. Правильной и безопасной.       Сейчас о безопасности не было и речи. Изнутри барабанной дробью отбивало волнение, с каждым днём нарастая все сильнее и крутясь лишь вокруг единого — Стив забрал их обоих с собой, чтобы сказать, что больше не хочет быть с ними. Или они оба, Брок со Стивом, взяли его, чтобы сказать, что он им не нужен? Или чтобы сказать, что без него все развалилось и они больше не в силах это собрать? Сотни идей, сотни вариаций и догадок, и ни единой не было в его голове безопасной. Ни единой, в которой Джеймс мог бы посмотреть каждому из них в глаза и потеряться там. Забыться.       После очнуться и понять — взгляд длиной в вечность. А не в три жалкие, поганые секунды.       — Это коммуникатор Тора… — Стив отворачивается так, будто ничего не было, будто бы Джеймс не начинал злиться, будто не послал их обоих… Стив точно мат услышал даже сквозь шум звонка, раздавшегося из колонок, спрятанных под потолком. И просто решил проигнорировать. Это, похоже, у него входило в привычку. — У него случилось что-то. В Альфхейме. Брок, вбей координаты, я продиктую… Баки, надо вылетать, садись назад, потом с люком разберёмся.       Даже не оборачиваясь, Стив машет себе за спину, называет его имя. Джеймс только зубы стискивает и медленно, глубоко вдыхает, вспоминая все те практики справления с гневом, что давала ему его терапевтка ещё пять лет назад. Вместо них, будто нарочно, перед глазами стоит идеальная картина: он дает Стиву ногой поджопник такой силы, что тот не просто оказывается готов к разговору, так ещё и сам его начинает. Где-то рядом с ним уже сидит Брок с подбитым глазом и ждёт своей очереди, чтобы объяснить, что за хуйня у них происходит.       Да.       Картина и правда выглядит шедевральной.       Жаль только воплотить ее в жизнь не получится. Джеймс думает об этом с злобливым раздражением и все-таки делает шаг через порог, в сторону своего кресла. Он зачем-то переводит свой взгляд назад к Броку, — будто ожидая, что эта дурацкая игра в не_гляделки уже закончена хоть им, — и именно в этот момент Брок разворачивается в сторону приборной панели. Взглядами они так и не встречаются. Сука.       Стив диктует координаты, Брок вбивает их в нужную строчку, Джеймс садится в своё кресло и пристёгивается. В момент прыжка до Альфхейма он все думает и думает только о едином.       Как дает Стиву хороший поджопник и бьет Брока в лицо. ~~~       — Пиздец…       Брок говорит, и Джеймс не может с ним не согласиться, пускай соглашаться, чисто из вредности, и не хочется. Стоит прыжку завершиться, как перед глазами, сразу за лобовым стеклом тут же оказывается тот самый Альфхейм. Впереди, у острой горной гряды вырастает громадный дворец, что тянется своими шпилями высоко в небо, а перед ним, будто упав ниц, стелятся небольшие домики и обычные, выложенные булыжниками улочки. Тут и там мелькают бордовые и светло-рыжие крыши, много-много зеленой травы на земле, везде висят разноцветные флажки, а лавандового цвета стены дворца и вовсе украшены большими, явно выращенными магией бутонами.       Их джет, — скорее по размерам больше напоминающий громадный самолет или какую-то громоздкую часть хеликарриера, Джеймс все еще желает знать, что Стив пообещал Тони за такое одолжение, вообще-то, хуй правда кто ему ответит, — зависает в паре десятков метров над землей так, что весь вид дворца и окружающего его города оказывается будто на ладони. Конечно же, вместе с кровавейшей, дикой бойней, что разворачивается прямо сейчас на равнине перед городскими воротами.       — Тор? Это Стив, мы на месте. Видишь нас? — Стив уже тянется к коммуникатору, расположенному на приборной панели, и жмет на кнопку за мгновение до того, как начинает говорить. Его голос звучит сосредоточенно, как и всегда бывает, когда они оказываются вблизи новой миссии. Джеймс бросает на него быстрый взгляд, — три секунды ведь так, Стив, сука, — и тут же отводит глаза к карте, раскрывшейся на сенсорной панели. Чуть впереди маячка их джета по земле движется подписанная точка, являющаяся Тором.       — Да, вижу… Сурт тебя подери, куда ты лезешь! Дай нам минуту… Свали к Хель, мерзавец! — Тор откликается и в динамике слышится его тяжелое дыхание да настойчивая, гневная брань. Прищурившись, Джеймс накладывает расстояние по карте на вид за окном, и достаточно быстро находит в гуще битвы Тора, размахивающего секирой во все стороны и пускающего доспехами солнечных зайчиков врагам в глаза. Не заметить подле него другую мельтешащую фигурку невозможно, и Джеймс достаточно быстро узнает в этой фигурке черноволосого Локи.       Впрочем, тут же глаза закатывает, на мгновение забывая о собственном раздражении и позволяя себе ироничную мысль: до встречи с этим магом ему ведь действительно казалось, что существа, притягивающего к себе неприятности чаще, чем Стив, не существует. Хотя… Пять лет назад ему ведь казалось, что они втроём достаточно близки, чтобы обсуждать хоть что-то. Пора было, похоже, начинать задумываться о том, чтобы что-то менять, пока ему ещё что-нибудь не показалось. Раздражение возвращается вновь, с удвоенной силой, и Джеймс расстёгивает ремни кресла. Пока он поднимается, Стив успевает переглянуться с Броком, — конечно же, с Броком, тут же никого больше нет, — а после вновь тянется к коммуникатору:       — Ты не один? Вам нужна помощь?       — Было бы… Отвали-и-и, гномье дерьмо! — Тор отвечает почти сразу. Следом за его словами на заднем фоне раздается чья-то неразборчивая брань, и Брок уже тяжело вздыхает. Голос он узнает так же, как и Стив, и они переглядываются вновь, понимая с кем именно Тор, ещё до того, как тот продолжает. — Было бы неплохо, Стив. Мы с Локи вроде справляемся, но продвинуться к вам… А ну ушел с моей дороги, олень альфхеймский!       Динамик отзывается шорохом и криком поверженного противника, а Джеймс только губы поджимает напряженно. Из того, что он помнит про Альфхейм, — по рассказам самого же Локи, — помочь чем-то они смогут вряд ли. Альфхеймские земли чрезвычайно славятся хрупкостью собственной магии и любое влияние, магическое или техническое, может с легкостью дестабилизировать их. Одно то, что они влетели в атмосферу, уже не слишком хорошо.       — Я выйду и закреплю телепорт. Скажи, чтобы пробивались быстрее, — бросив последний взгляд в сторону лобового стекла, Джеймс разворачивается и направляется к выходу из рубки. Мимолетом он видит, как Стив косится на него, — на три секунды, да, Стив, — а после кивает и тут же глаза отводит. На Брока Джеймс не глядит вовсе, чувствуя прекрасно: увидит наглую рожу и все-таки не сдержится.       — Тор, Баки сбросит телепорт. Не деритесь, просто прорывайтесь вперёд, — Стив вновь жмет на кнопку коммуникатора и передаёт Тору ответ. Что отвечает сам Тор, Джеймс уже не слышит. Он нарочно закрывает металлическую дверь, ведущую в рубку управления, чтобы только на мгновение прикрыть глаза и прочесать пальцами привычные, уже не длинные прядки волос.       Он успел постричься ещё до вылета и, — надо же, вау, с чего бы только, — получил целый комплимент от Наташи. С настоящей улыбкой даже. Была бы там Ванда, уже успевшая улететь с Виженом в отпуск, он получил бы и второй комплимент. Точно получил бы.       Но, конечно же, не от Брока или Стива. Те, казалось, его новой причёски даже и не заметили, и в любой другой ситуации это может и не было бы таким важным, но не сейчас. Не тогда, когда на взгляд отводилось три жалкие секунды и не больше.       Тяжело вздохнув, Джеймс коротко дергает плечом и направляется по коридору в самую заднюю часть джета. Пару раз коридор сворачивает, но не проходит и минуты, как он все-таки оказывается в хвостовом отсеке. Свет включается сам собой, Джеймс активирует горизонтальное, низкое табло у стены, чтобы сбросить плоский, широкий диск телепорта вниз, на землю. Раз уж высаживаться они не будут, значит нужно обеспечить Тору с Локи подъем на борт с минимальными возможными потерями среди них всех.       Место для сброса телепорта он выбирает почти с минуту, в ожидании, когда два дерущихся под джетом альва сдвинутся немного в сторону. Они так и не сдвигаются, кружа на едином месте, выбранном Джеймсом, и в конце концов он просто сбрасывает металический диск сверху на них, из легкой мстительной злости. Стив, если узнает об этом, будет очень неодобрительно смотреть, и ему стоит даже порадоваться, — Стив, наконец, посмотрит ему в глаза дольше трёх секунд, — только Джеймс лишь губы поджимает раздраженно. У нижней части джета нет и единой камеры, а Тор с Локи все еще слишком заняты, чтобы заметить случившееся, и значит Стиву об этом никто и не расскажет вовсе.       Недовольно скривившись, Джеймс тянется к кнопке коммуникатора, находящейся на стене и быстро отчитывается, что телепорт готов. Ответа не дожидается он нарочно, сразу обрывая связь со своей стороны, и только вновь возвращает взгляд к небольшой сенсорной карте на табло, в центре которой видна точка упавшего на землю кругляша телепорта. Коммуникатор Тора оказывается на краю карты лишь через полминуты, и отчего-то Джеймса тянет в сторону лежащего неподалёку пульта дистанционного управления. Изнутри коротко бьет привычное, интуитивное предчувствие, что что-то случится, и он только опускает глаза к берцам, по слишком старой привычке проверяя завязаны ли шнурки.       Те оказываются завязаны, а значит он может выдвигаться. И Стиву это точно не понравится. А Брок и вовсе будет в ярости.       Но на три секунды, верно?       На три жалкие, поганые секунды.       Телепорт можно активировать двумя способами: с сенсорной панели, если находишься внутри джета, и с помощью пульта, при нахождении на поверхности внешнего диска. Сжав крепче пульт в ладони, Джеймс оборачивается зачем-то на дверь, ведущую в коридор. Шагов не слышно вовсе, только короткий, явно матный крик Брока, раздающийся откуда-то из рубки управления.       Похоже, они со Стивом ругаются.       Просто охуительно.       Это ведь именно то, что им всем пиздец как нужно.       Обернувшись назад, Джеймс только вышвыривает мысль обо всем этом, — об этих взглядах на три секунды и о блядских недомолвках, — из своей головы и становится на кругляш телепорта, расположенный посреди грузового отсека. А после жмет на кнопку на пульте.       И глаза прикрывает, по привычке скорее. В какой-то странной надежде, что его перенесёт в мир, где все хоть чуточку проще, Джеймс жмурится. Но уже даже не рассчитывает, что по возвращению удастся избежать драки. Если оба его идиота за пять лет его отсутствия разучились разговаривать, значит придётся учиться заново. Потому что терять их Джеймс не намерен уж точно.       Никого из них двоих. ~~~       Его закидывает назад в грузовой отсек резким рывком и отшвыривает в сторону по инерции. Магический удар, устремившийся прямо в него, решившего прийти на помощь бедовому магу, все еще искрится где-то под кожей, а Джеймс только морщится. Его неслабо приложило бедром и локтем живой руки об пол, но боль все же была чрезвычайно пустяковой в сравнении с его злостью, будто бы вышедшей на новый уровень.       Раскрыв глаза и быстро проморгавшись, Джеймс оглядывается, тут же находит пульт, отлетевший чуть дальше него самого по полу, а после находит и Локи. Тот как раз поднимается с пола, отряхивает брюки и оборачивается на звучный топот, доносящийся все громче из коридора. На Джеймса он даже не смотрит, — флешмоб какой-то у них у всех, нет, серьезно, — и это выбешивает лишь сильнее. Подорвавшись на ноги, Джеймс почти рычит, привлекая чужое внимание:       — Какого черта ты не отбил атаку? Маг ты или кто?!       От сенсорной панели раздается негромкий писк, — это Тор уже добежал до телепорта и встал на него, — но Джеймс даже не оборачивается в нужную сторону. В пару быстрых шагов оказавшись подле Локи, он хватает его железной рукой за горло и оттаскивает к стене. Где-то сбоку резко распахивается дверь, ведущая в коридор, и Стив уже зовёт его, окликает:       — Баки, зачем ты спустился?! Нам нельзя было вмешиваться.!       Где-то за его спиной, наверное, мельтешит не менее злой Брок, а Джеймс думая об этом, становится лишь злее сам. Они так волнуются за него, но не будет никакой разницы, когда он обернётся. Они вновь уделят ему три секунды взглядом. После — отвернутся.       — Тора запусти и хватит истерить, Стив! — бросив в ответ нарочно грубое, слишком грубое, Джеймс, наконец, поднимает глаза от собственной руки, обнявшей бледную шею Локи. Он задевает им острый подбородок, тонкие губы и крылья светлой кожи носа. В голове уже возникает закономерный вопрос, почему это Локи вообще жив, и до того, как Джеймс находит на него не ответ даже, хоть какое-то оправдание, он рявкает: — Я не для того спускался, чтобы ты отказался отбивать магические удары! Какого черта…       Стоит ему поднять глаза к чужим глазам, как слова обрываются сами собой. Локи глядит на него в ответ и в его взгляде мимолетно мелькает удивление, быстрое, но очень объемное. А Джеймс весь заполняется резким, глобальным спокойствием — его видят. Его видят и на него смотрят. Не три секунды и даже не пять. Локи оживает будто, поднимает руки медленным движением и скользит кончиками пальцев по его груди. Когда добирается до плеча, царапается еле ощутимо сквозь ткань футболки, прямо по шрамам, что вокруг металлической руки, и Джеймс вздрагивает.       Его ведёт неожиданно и слишком правильно. Слова остаются где-то за гранью нужной им коммуникации сами собой, а большой палец его железной руки медленно поднимается по бледному горлу. И давит Локи под подбородком, заставляя запрокинуть голову, заставляя открыться. У Локи во взгляде мелькает благоговение, но он все еще смотрит, он все еще не отвернулся, и Джеймсу не нужно прикладывать усилие, чтобы с его взглядом встретиться.       Ему нужно просто смотреть.       И куда бы он ни посмотрел, всегда увидит взгляд в ответ. Глаза в глаза. И точно дольше трёх секунд.       Потянувшись вперёд, стоит только Локи откинуть голову назад и опереться лопатками на стену, Джеймс целует его у края челюсти. Где-то на периферии ему слышится экспрессивный голос Тора, уже здоровающегося со Стивом и пытающегося объяснить, что у них случилось, но слов не разобрать. Никаких слов ему не разобрать больше, кроме единого, стального и явно принадлежащего Броку:       — Блять.       И следом звучащего:       — Стив.       Джеймс слышит это где-то позади, где-то в пространстве всего, что уже не является важным. От Локи пахнет магией, металлом крови и самую малость гарью, и он опускает одну ладонь ему на тёплый, скрытый тканевой рубахой бок да притягивает ближе. Джеймс уверен, что совершенно не знает, как пахнет магия, но вдыхает до предела собственных лёгких, медленным широким движением языка собирая чужой пульс с кожи шеи. Влажно, приятно и чрезвычайно вкусно — вот как это ощущается. Близостью, уязвимостью, принадлежностью. Он упирается свободной, живой рукой в стену у головы Локи и мягким движением вжимается в его светлую, чрезвычайно нежную кожу губами, чтобы оставить первый засос.       И Локи отзывается ему тихим хныканьем, довольным, ничуть не болезненным.       — А ну, отошёл от него! — из-за спины грохочет резкий, громкий голос Тора, и Джеймс понимает, что слишком забылся, когда его сильной рукой отдирают от Локи за плечо. Единым только движением Тор отшвыривает его к противоположной стене грузового отсека, и Джеймс, будто плюшевая игрушка дочери Клинта, валится на пол. Стоит ему открыть глаза и увидеть пред собой Тора, разъярённого до крайности и собирающегося потянуться к своей секире да направиться к нему, как дымное, зелёное марево тишины, что успело его окружить, спадает и разрушается. От спокойствия не остается и единого следа, а изнутри все вновь закручивается этим раздражением и будто бы бесконечным одиночеством, что пряталось за ним все это время. — Ты…!       — Тор…! Я уверен, что это недоразумение, — Джеймс переводит взгляд к Стиву, прежде чем подняться на ноги, и вновь отмеряет свои три жалкие секунды. Стоит им истечь, как в тот же миг Стив переводит взгляд к Тору. А Джеймс все глядит на него, глядит, и чувствует себя слишком погано, чтобы даже подумать о том, чтобы встать на ноги. В грудине раскручивается давно игнорируемая боль, и он переводит взгляд к Броку.       Тот на него не глядит и вовсе, уже держа Тора на прицеле пистолета и смотря лишь на него.       — О-о-о, знаю я такие недоразумения! Очень уж много их вокруг Локи вечно крутится! — Тор притягивает к себе секиру, лежащую где-то у телепорта, и ловит ее резким движением руки. А после делает свой первый шаг вперёд. Джеймс только губы поджимает и в каком-то комичном движении подвигает ноги ближе. И все равно не поднимается, будто пытаясь растеряно справиться с осадком сна, полного счастья и спокойствия, что ему только что приснился. Того самого сна, в котором на него смотрели. В котором его видели.       — Так, ну-ка, стоп! — Локи неожиданно выносится из-за спины Тора и оказывается перед ним. Он упирается ладонями Тору в грудь, не косится даже на секиру и точно-точно заглядывает ему в глаза. Джеймс не знает, откуда в нем такая уверенность, но он словно бы чувствует это. Чувствует и понимает: ему нужно быть на месте Тора.       И это не прихоть. Это не глупое заветное желание.       Это нужда. Потребность для выживания.       — Стой-стой-стой, Тор, ну-ка, посмотри на меня, — Локи обнимает лицо Тора ладонями, заставляет его замедлиться, а после дожидается, пока тот переведёт к нему свой взгляд. Тор отнюдь не выглядит кем-то, кто вот-вот собирается успокоиться. Даже напротив: грузовой отсек заполняется ароматом озона и приближающейся бури. Но Локи только гладит его большими пальцами по скулам и говорит твёрдо, уверенно: — В нас бросило магией, и я не успел бы ее отбить, поэтому сделал… Как в тот раз, помнишь? В Дальних землях… — под конец он уже почти шепчет, и Джеймс видит, как кусочек светлого затылка, не прикрытого чёрными волосами, алеет от смущения. А Тор неожиданно опускает секиру с такой легкостью, будто и не собирался ею прибить Джеймса вовсе. О чем они говорят, понять невозможно ещё несколько секунд.       Стоит только им иссякнуть, как Тор, оперевшись на секиру, оборачивается к Стиву и Броку и с чрезвычайной непосредственностью говорит:       — Все просто. Им надо переспать.       У Джеймса отчего-то не возникает даже единого вопроса, но, обернувшись на Стива с Броком, он видит, как у них обоих вытягиваются лица. В каком-то не удивлении даже, а скорее возмущении. У Брока, все еще держащего пистолет по направлению к Тору, так точно — он даже скалится раздраженно, ноги расставляет чуть шире.       Только вот на Джеймса так и не глядит в ответ.       — О боги, Тор… Давай лучше я объясню, — прикрыв глаза рукой, Локи вздыхает, качает головой. А после принимается объяснять: — Я… Не очень хорошо умею реагировать на такие атаки. И я не умею их отбивать, но… Но есть заклинание. Заклинание, которое может перестроить любую магическую атаку и сделать ее минимально опасной… Заклинание объединения, скажем так, — Локи разворачивается к Стиву и Броку, в своём пояснении, и его руки изгибаются, жестикулируют. Джеймс засматривается на запястья, игнорируя полностью и заляпанные чужой кровью кончики пальцев, и подранную на боку рубаху. Ему хочется, чтобы Локи обернулся, чтобы взглянул на него вновь. Но тот не глядит. Чувствуется, что держится, только бы не обернуться. — Оно обнажает главную… Нужду. Объединяет тех, кого касается.       — Блять… — Брок раздраженно стонет и, наконец, опускает пистолет. Быстрыми движениями вернув его на предохранитель, он перехватывает рукоять увереннее. Указывает пистолетом на Локи. — А можно узнать при чем здесь секс? Даже допуская вероятность, что Джеймсу что-то от тебя нужно… Он не трахается с кем попало, — в его голосе слышится недовольство, собственничество, и Джеймс переводит к нему взгляд. Но ответного все еще не видит. Брок, будто проверяя его на прочность или желая помучить, на него не глядит. Стив согласно хмыкает, руки на груди сплетает.       — Я-то откуда знаю, что ему… — Локи прочесывает пальцами длинные прядки своих волос, вздыхает. Поджав губы, Джеймс решает, наконец, подняться на ноги, форменные брюки на заднице оттряхивает быстрым движением руки. А после поднимает глаза вновь и в этот миг Локи как раз к нему оборачивается. Он снова смотрит, смотрит лишь на него, и спокойствие, бесконечное, плотное, изживает из Джеймса всю боль, все несчастье. Ноги будто сами собой делают первый шаг, чтобы только оказаться ближе, чтобы только подойти и безмолвно взмолить одними лишь глазами, чтобы он смотрел не три секунды в ответ. Чтобы смотрел, не отворачивался, чтобы глаз не отводил. — …нужно.       Локи договаривает чуть ли не шепотом и разворачивается к нему тоже. Одна его рука уже протягивается вперёд, будто в желании погладить Джеймса по щеке, успокоить и дать ему, дать ему, наконец, это внимание, всю ту нежность, что в нем есть. Ему уже хочется сделать шаг навстречу, ответный, первый, как за ворот рубахи его хватает Тор и буквально силком оттаскивает себе за спину, тут же закрывая от Джеймса собой. Взаимный взгляд обрывается, вместе с собой забирая уже зацветающую внутри тишину.       Джеймс моргает растеряно, губы вновь поджимает. И прикрывает глаза, вдыхая поглубже. У него вновь забирают то, в чем он нуждается, а Тор говорит, преграждая Локи путь своей спиной:       — Рано ещё, куда понёсся. Тут постой, — в его голосе нет уже того гнева, нет ярости, и его спокойствие внушает какую-то неожиданную устойчивость. Нет и малейшего шанса выспросить или догадаться отчего он столь расположен теперь и что меж ними с Локи случилось когда-то раньше, где-то там, в Дальних землях, но Джеймс поднимает к нему глаза, напряженно подбирается весь.       — Что случится, если они… Если они не переспят? — Стив переводит свой взгляд к Джеймсу и это чувствуется. После стольких лет, тех лет, что остались где-то там, до щелчка, Джеймс всегда его чувствует теперь. Только сейчас не оборачивается на голос и в глаза не смотрит ради жалких трёх секунд и волны боли, что накроет его, как только Стив отвернётся. А ведь он отвернётся, глаза отведёт и иначе не будет. Такими были их последние недели и отчего же сейчас все должно измениться?       Джеймс не знает. Он привычным движением перехватывает запястье своей металлической руки, — всегда так делает, когда нервничает, боясь случайно навредить кому-то, — а после переводит взгляд Тору за плечо. Глаза Локи не видит, лишь висок и чёрную прядь. А вперёд все равно тянет в неистовстве, в потребности вновь встретиться глазами и получить, наконец, все нужное, все заслуженное.       — Умрут, что ещё… — Тор пожимает плечами, лишая Джеймса и того кусочка Локи, что он видит. Ещё и перетаптывается на месте, закрывая его собой полностью. Он откликается с такой простой, с такой легкостью, и в Джеймсе не возникает противоречия. И вовсе не сомневается он — если не увидит чужих глаз и правда сгинет, растворится в этой боли одиночества.       — Ох, ну, конечно, ебучая магия…! Все подыхают, когда она с ноги заходит в двери. Заебись! Просто, блять, заебись, — Брок отбрасывает пистолет на сенсорную панель, что так и транслирует бойню, продолжающуюся где-то на земле под джетом, а после трёт лицо ладонями. Прядки волос прочесывает. Когда-то давно, кажется, сотни веков назад, Джеймс хотел бы увидеть его глаза, хотел бы увидеть его внимание к себе, но сейчас это кажется уже не столь важным. Его взгляд, только коснувшись Брока, — секунды на три, жалкие, бесполезные, — вновь сбегает куда-то к Тору в желании взглянуть на того, кто кроется за его спиной. — Ладно. Окей. Значит так. Без минета. Если так, я согласен.       Тор только хмыкает неопределенно, кивает. Добавляет своё:       — И без поцелуев.       — И без… Без проникновения, — Стив отзывается последним, и Джеймс слышит их, точно слышит их, но это кажется столь незначительным для него. Они втроём решают, наверное, что-то важное, а ему бы только заглянуть в чужие глаза и коснуться. Чувствовать, что смотрят в ответ.       Глаза в глаза.       И вечность, не три секунды. ~~~       Ночь проходит в странном, дурном мареве с привкусом магии и цветом зелёных глаз Локи. После того, как они покидают Альфхейм и, будто по волшебству, вся битва исчезает сама собой, а хрусталь магии мира выравнивается без их присутствия, Стив показывает Тору и Локи их каюты. Две им оказываются не нужны, но это и не важно вовсе. Джеймс ничуть не волнуется, когда Локи скрывается за дверью следом за Тором, чтобы сходить в душ и смыть с себя чужую кровь и копоть. Джеймс ничуть не волнуется, но остается сторожить под дверью.       Сторожить и ждать.       А Брок со Стивом, наконец, глядят на него, только он к ним уже и не оборачивается. Чем больше минут проходит, тем ярче им чувствуется эта нужда и боль. Локи выглядит так, словно бы ему ожидание дается легче, и это, пожалуй, Джеймс мог бы оправдать его магией или может ещё чем-то, но не оправдывает. И мыслей становится все меньше, пока единая не закрепляется посреди сознания.       — Посмотри на меня, — вот, что он думает на повторе, иногда срываясь на мысленный крик. Мысленный крик его никто не слышит, но Локи выходит достаточно скоро. Они чуть не сплетаются прямо там, в коридоре. Джеймс просто видит его, заглядывает ему в глаза и становится спокойно и хорошо. Он толкает Локи к стене, а Тор запаздывает слишком уж, не успевает остановить. Лишь потому что он сам успевает поцеловать Локи, Джеймс не успевает украсть его поцелуй. Это не ранит и не злит. Внутри все исходит пониманием — Локи все равно его.       Пока он может смотреть, он будет смотреть лишь на него.       И ни на кого больше.       Брок выдерживает минуту, а после отдирает Джеймса от шеи Локи, от всего Локи, зажатого у стены, и маг губы кривит недовольно, тянется руками следом за пропажей. Он тоже чувствует это, тоже чувствует эту нужду, но им приходится переместиться в их со Стивом и Броком спальню. Если бы не Брок, буквально силком уводящий Джеймса в нужную сторону, они никуда и не ушли бы, наверное, но это не имеет веса.       Потому что уходя, Джеймс видит — Локи идёт следом. Локи смотрит на него.       Ночь должна бы выглядеть как кавардак, но вместо этого замирает в тишине. Пока Стив с Тором пытаются как-то разместиться на большой, но для пятерых явно маленькой постели, Брок только и делает, что не дает Джеймсу Локи поцеловать. Сам не целует, правда, тоже и Джеймс явно чувствует его раздражение, но не чувствует боли. Стоит только ему встретиться с Локи взглядом, как все переживания пропадают.       Локи видит его.       Локи видит только его.       Кажется, они трахаются. Кто-то целует его плечи где-то там, среди ночи, а Локи стонет, когда Тор входит в него медленно, очень и очень осторожно. Чувствуя руку в собственных волосах, ощущая эту крепкую хватку несвободы, Джеймс выцеловывает бледные щёки, касается губами зажмуренных изумрудных глаз. Даже когда Локи не смотрит, его взгляд все равно чувствуется, и это магия, не иначе, но это и не важно. Джеймс ждал этого слишком долго. Слишком долго желал вот так просто, глаза в глаза и никак иначе.       И даже когда немыслимое возбуждение затапливает, накрывает его самого, когда Брок заполняет его сзади, Стив где-то внизу бесстыдно берет у него в рот, а Локи весь исходит румянцем и простынь комкает, задыхаясь под Тором, все звучит очень и очень тихо. Джеймс смотрит лишь в изумрудные глаза напротив, пускай лицо его искажается удовольствием и испарина выступает на лбу и висках.       Это удовольствие рушит его, уводя в сон слишком быстро. Он не помнит, как укладывается сам, не помнит, как Стив обтирает его салфетками, и не слышит голоса Брока, переговаривающегося с Тором о чем-то. Только под утро чувствует, что обнимает руками чьи-то бёдра и вдыхает первым делом. От Локи пахнет магией и зеленью глаз. Он ещё спит, точно спит, и Джеймс вжимается лбом в его живот в потребности разбудить, в потребности вновь обрести это бесконечное спокойствие, только взглянув ему в глаза.       Не поднимая головы, он прижимается губами к животу Локи, цепляет зубами край пупка. И чужое тело тут же откликается, покрываясь этими сумасбродными мурашками. Локи его чувствует, Локи точно его видит…       Как когда-то давно его чувствовали и видели Стив с Броком. Когда-то очень давно.       Медленными, влажными поцелуями Джеймс поднимается выше, а после лижет чуть солёную от уже подсохшего пота кожу у Локи на рёбрах. Его плеча касается тонкая, немного прохладная рука, спускается на лопатку. Стоит этому ощущению появиться, как и других становится больше. Джеймс чувствует, что его ноги переплетены с чьими-то чужими, у коленей чувствуются тёплые лодыжки. Локи поперёк живота властным движением обнимает Тор, но он все равно откликается Джеймсу, откликается на его чуть кусачие поцелуи и вздыхает в удовольствии.       Джеймс улыбается мимолетом и поднимается губами выше. Его живая ладонь ложится Локи на колено и медленно скользит выше, уже по бедру. Ему кажется, он может услышать, как соприкасается их кожа. У Локи бёдра гладкие, чрезвычайно нежные, и Джеймс чувствует нехватку этого в себе. Нехватку нежности, потребность в ней, бесконечную, важную.       — Эй… Иди сюда, — сверху шепчут тихо-тихо, не желая будит остальных, и Джеймс поднимает голову, чтобы только тут же встретиться с Локи взглядом. И во взгляде том все, что ему когда-либо было нужно. Локи глядит на него, а три секунды умирают, истончаются, но он продолжает глядеть. И улыбается одними глазами.       Он очень рад его видеть. И Джеймсу хочется зажмуриться, будто пригревшись на ярком, теплом солнце, а он все равно смотрит, не отворачивается. Только бы не забрали этот взгляд, только бы Локи не прекращал на него смотреть. Потянувшись выше, Джеймс елозит на постели, подтягивается, уперевшись на железную руку. И глаза, что глядят на него бесконечно, оказываются чрезвычайно близко. Локи шепчет:       — Доброе утро… — и улыбается. В этой его улыбке столько нежности, что Джеймсу хочется поклясться ему в верности до конца своих дней. Ему хочется опуститься на колени, но не опускать голову. Чтобы смотреть, чтобы видеть, чтобы владеть и чувствовать себя существующим. Чтобы чувствовать этот ответный взгляд.       — Я… — он шепчет тоже, но мысль не формируется в слово, а его тянет вперёд, в желании поцеловать, наконец. Ладонь достигает ягодицы Локи, пальцы давят на нежную, мягкую кожу. И можно сжать их, можно коснуться по настоящему, вот что он видит в ответном взгляде.       — Что б вас… — в его волосы неожиданно вплетается рука Тора, и он оттягивает голову Джеймса прочь. Тот только вздыхает, лишь малость разочарованно, а у Локи ресницы вздрагивают. Он будто бы пытается передать одними глазами, что все в порядке, и Джеймс слышит его, читает где-то на самом краю изумруда зрачка. — Стив, забери его.       Заспанный Тор оттягивает его за волосы настойчиво, но не жестоко, и откуда-то из-за спины уже звучит негромкий вздох. Это точно Стив, не иначе, Джеймс знает все его вздохи на пересчёт, только сейчас не оборачивается. Стив обнимает его поперёк груди, прижимается сзади и целует куда-то в загривок. Он тоже голый и уже возбужденный, как, впрочем, и сам Джеймс. Заметив это возбуждение лишь сейчас, он передаёт свой тихий восторг лишь глазами Локи, и тот отвечает коротко изогнувшимся в улыбке уголком губ.       — Эй, Баки… БакиБакиБакиБаки… — Стив шепчет ему в загривок, зовёт его и мелко толкается где-то между ягодиц. Это приятно, правда приятно, и где-то в глубинах сознания Джеймса даже есть воспоминания о том, как сильно он любит этот заспанный утренний секс со Стивом, который плавится от любой мельчайшей ласки, от каждого прикосновения. Только сейчас нет в этом воспоминании какого-то веса. Все, на что может глядеть Джеймс, так это Локи.       Тот жмурится, подаётся на ладонь Тора, что проходится по его телу. Его пальцы обнимают сосок Локи и мягко перекатывают, оттягивают самую малость, но Локи к Тору не оборачивается, изгибается только, прижимается задом ближе к нему. И глаз не закрывает, глядит лишь на Джеймса, пока сам Джеймс читает в его взгляде важное, трепетное и слишком уязвимое.       Локи хочется сильнее. Крепче.       Вот что он пытается передать, глядя глаза в глаза.       Каждое его желание становится для Джеймса законом: так было ушедшей ночью и так есть сейчас. Так и не убрав руки с его ягодицы, он впивается в неё пальцами, царапает нежную кожу, и Локи стонет в удовольствии, нарушая негромкие звуки их общего, тяжелеющего дыхания своим бесстыдством. Где-то у Джеймса за плечом Стив давится вдохом от этого звука, и реагирует, притирается бёдрами ближе. Его шёпот, горячный, терпкий, слышится слишком близко:       — О боже…       Джеймс только губы пересыхающие языком обводит. И все продолжает царапать, продолжает вести ногтями Локи по бедру, оставляя за собой алые полосы на чрезвычайно светлой коже. И Локи задыхается в этом, ноги разводит, одну и вовсе закидывает Тору на бёдра, открывая самое уязвимое — мягкую, нежную плоть на внутренней стороне.       Его глаза норовятся закрыться, Джеймс видит это, но все равно продолжает смотреть. Локи шепчет ему без единого звука в бесконечном, что его изумрудный взгляд, предложении укусить, в желании получить не единый след, и Джеймс тянется вперёд. Вокруг его влажного, истекающего смазкой члена уже оборачивается ладонь Стива, и эта твёрдая, крепкая хватка Джеймсу знакома. Но он все равно тянется вперёд и вниз, и Стив отпускает, не может его неволить.       Брок смог бы, пожалуй, в нем сантименты всегда умещались иначе, а только Брока здесь нет и вовсе, похоже, и поэтому только Джеймс получает своё по праву. Он сползает вниз, прижимается губами к бедру Локи. И слышит, как все затихает. Подле головы Локи оказывается поднявшаяся голова Тора, и тот глядит в немом, напряженном ожидании. Он не хочет, наверное, чтобы нарушались какие-то установленные правила, но не Джеймс и не Локи эти правила устанавливали.       И не они думали сейчас о том, чтобы их соблюсти.       — Баки… — Стив пытается позвать его, опускает ладонь меж лопаток и, кажется, приподнимается на постели. Джеймс слышит, правда, слышит, но он больше не может довольствоваться тремя секундами на взгляд. Потому что Локи глядит на него бесконечно, не отворачивается и не отвернётся точно. Все его внимание принадлежит Джеймсу.       И он шепчет лишь взглядом, но не губами:       — Укуси, — и Джеймс откликается стоном. Волна желания прокатывается по телу приятными искрами, в паху комкается возбуждение, заставляя его сжать бёдра, чтобы удержать то. А ладонь замирает где-то подле колена Локи, большой палец чуть давит на кожу. Под его губами солоно от пота, вкусно и мягко, и Локи просит его, молит его одним лишь взглядом. Чуть выше его ровный, влажный член подрагивает нетерпеливо, но Джеймс глядит лишь ему в глаза. А после открывает рот.       И кусает.       Локи матерится на неизвестном языке, коротко, задыхаясь, чтобы тут же вплести пальцы ему в волосы. Он поглаживает его по голове в бесконечной нежности. И Джеймс жмурится, жмурится от удовольствия, сжимая зубами чужую мягкую плоть лишь крепче. После него здесь останется след. Он нальётся кровью, обагрит светлой кожи тело, и Локи знает об этом. Его дрожь кричит удовольствием, восхваляя эти мелкие искры боли. Пока его рука все гладит Джеймса по голове, перебирает его волосы. Если бы Джеймс мог, он не вспомнил бы, как давно у него вообще был настоящий секс. Не та сумасбродная дрочка на троих где-то в душевой, среди загруженных дней, полных разбирательств с последствиями прихода Таноса, и не тот быстрый минет от Брока перед вылетом… Нет-нет, по-настоящему, так чтобы глаза в глаза, открыто и обнаженно.       Последний такой раз остался где-то в прошлом пятилетней давности, и он мог бы вспомнить об этом, только больше ему это и не нужно вовсе. Не в тот миг, когда Локи весь исходит дрожью, когда он пытается свести бёдра, но он не хочет этого, Джеймс распахивает глаза и видит в его изумрудных радужках, что он не хочет этого. И тогда его пальцы обнимают светлое колено крепче, не позволяют ему сдвинуться.       Во рту скапливается слюна и вся она стекает Локи на бедро, оставляет свой след на его коже и на месте укуса, когда Джеймс, наконец, разжимает зубы. Он зализывает укус медленными движениями языка, собирает соль чужого пота и этот привкус магии. Он оседает у него на языке, заставляя перевернуться на живот полностью и подняться на колени. По позвонкам уже бежит широкая, крепкая ладонь. Она все еще принадлежит Стиву, и Джеймс чувствует это, чувствует.       Неожиданно для себя самого растеряно распахивает глаза, будто спрашивая, где ещё один, где тот, другой, жесткий и твёрдый, вредный до ужаса, но тоже очень-очень нужный, пускай и не так сильно, как Локи прямо сейчас. И Локи видит его взгляд, забирает каждое его волнение себе, а после, не разрывая зрительного контакта, кивает головой в сторону. Он читает его мысли по глазам, и Джеймсу уже не нужно поворачиваться, не нужно искать Брока в кресле, у стены. Уверенность, что он там, что он здесь, с ними, теперь вновь принадлежит ему.       — Ну-ка иди сюда… Плут, — не выдержав, Тор мягким движением перехватывает подбородок Локи и поворачивает его голову к себе. Они целуются, медленно, чрезвычайно нежно и осторожно, но Локи все равно косится на Джеймса. Даже когда потребность прикрыть глаза от этой сладости становится выше его самого, он все еще глядит, и Джеймс жмурится сам.       Где-то позади Стив утягивает его немного назад по постели, оглаживает бёдра уже обеими ладонями, а после и ягодицы. У него большие тёплые руки, но Джеймс чувствует нехватку, и не допускает даже мысли — начинает вообще что-то вновь по поводу Стива чувствовать. Что-то без боли и без одиночества. Что-то тёплое. Мысль эта не проявляется полностью, лишь отголосками пробегает то тут, то там. Все его внимание приковано к Локи, что все еще чрезвычайно занят нежным поцелуем.       — Ты все еще мягкий после ночи… — Тор шепчет это куда-то Локи в губы, и Джеймс жмурится на один глаз. Колени норовят разъехаться в тот миг, когда Стив вгоняет в него уже смазанные пальцы. Входят легко и изнутри все дрожью исходит, но ему хочется другого, и за этим другим он тянется к Локи взглядом. И Локи откликается, нежно, мягко, кончики его пальцев глядят Джеймса по щеке, пока Тор очень осторожно входит в него на одну лишь головку. Стоит только глаза опустить и все можно увидеть с легкостью: ноги Локи все еще разведены, на мягком бедре уже алеет след от укуса. И он исходит весь дрожью удовольствия, а все равно глядит лишь на Джеймса. И молит, молит его сделать хоть что-нибудь.       Одними только глазами Джеймс откликается беззвучно:       — Иди сюда, — и Локи подаётся к нему навстречу, пока Тор выцеловывает его плечо, обнимает ладонью за бок. Но не удерживает, позволяет потянуться вперёд. От этого движения его член входит в Локи лишь глубже, и у того лицо искажается, он хнычет возбужденно и будто болезненно. Джеймс знает, что ему хорошо, по глазам видит, а сам только к руке светлой ластится, касается губами прохладных пальцев.       Стив со спины коротко царапает его вдоль позвоночника, и это почти кощунственно, пока двигает в нем уже несколькими пальцами, но Локи уже здесь, он смотрит на Джеймса с нежностью, гладит его по щеке костяшками пальцев. Вот она — ласка, и Джеймс закрыл бы глаза, но ему не хочется разрывать зрительного контакта. Ему нужно это. Ему нужна эта тишина, ему нужна эта нежность отсюда и до конца веков.       Тор смещается немного, поддерживая Локи за талию. Он усаживается ровнее, откидывается спиной на спинку кровати, а Локи оказывается сидящим у него на бёдрах, и приоткрывает губы, задыхаясь новым стоном. И все равно тянется вперёд, склоняется к Джеймсу. Кажется стонет Тор и ему вроде бы вторит Стив, уже медленно проталкивающийся внутрь головкой члена. Джеймс стискивает его, чувствует, как глаза закатываются. Удерживать взгляд на лице Локи становится сложнее, но он все равно старается, не опускает век.       — Смотри на меня… Смотри на меня всегда… — вот что он шепчет одними лишь глазами, и Локи соглашается, без кивка, без единого слова. Он почти укладывается Тору на ноги грудью, почти дотягивается до губ Джеймса своими. И возбуждение тлеет где-то внутри, спрятавшееся за этим восторгом от единения, от взгляда глаза в глаза.       — Ах вот оно что… — сбоку раздаёт голос Брока, и он возникает будто из ниоткуда, быстрым движением ладони закрывая Джеймсу, уже собирающемуся поцеловать Локи, рот. Поцелуя так и не случается, да к тому же взгляд Локи неожиданно, слишком резко пропадает. Перед ним оказываются глаза Брока, усевшегося на постели, и Джеймс глядит в них, глядит, а после Брок… Не отворачивается. Он замирает перед ним, позади замирает Стив, и только негромкое, жадное хныканье Локи раздается откуда-то у Брока из-за спины. — Чего ты хочешь? Скажи, чего хочешь, и я тебе это дам. Что угодно.       Брок говорит и, пожалуй, Джеймс никогда не слышал у него именно такой интонации. Никогда, пожалуй, он не видел в его глазах столько мягкости, столько нужды и потребности. Нежной, бесконечно нежной устремленности. Чувствуя, как неожиданно начинает дрожать нижняя губа, Джеймс жмурится, опускает голову.       Ему не хочется этого, ему не хочется этой боли вновь, и единая лишь мысль вернуться к глазам Локи заполняет его разум. Только Броку привычно похуй на все и на всех: он обнимает лицо Джеймса ладонями, поднимает его голову назад, а после говорит вновь:       — Я смотрю на тебя. Чего ты хочешь? — он привлекает к себе внимание, и Джеймс открывает глаза только бы убедиться, что он врет. Что три секунды уже истекли, что он вновь отвернулся в этой поганой бесконечной недомолвке, в этом отчуждении. Но Брок не отворачивается. Он упрямо, серьезно глядит Джеймсу в глаза. И это выламывает где-то изнутри, отодвигает Локи прочь, на задний фон, возвращая в реальность.       В реальности Брок смотрит ему глаза в глаза.       И не отворачивается.       И Джеймс шепчет одними губами:       — Смотри на меня. Будь нежен, — и Брок читает, читает по его лицу, кивает, а после бросает лишь единый взгляд куда-то Джеймсу за спину. Прочесть по губам Джеймс, вновь отвлекающийся на Локи, не успевает. Он лишь перехватывает изумрудный взгляд мага, откинувшегося спиной на грудь Тора и опустившегося на его член до основания. Локи в ответ больше не смотрит, прикрыв глаза, только ладонь Тора подхватывает и, медленно проведя ею по своей груди, притягивает к горлу.       Тор замирает на мгновение, замирают все его поцелуи у Локи на шее. А после шепчет ему куда-то во взволнованную нитку пульса:       — Ты уверен?       И Локи только хнычет, поводит бёдрами, пытаясь будто нарисовать ими круг, но не выдерживая и его половины. Его голос хрипит сдавленным, оборвавшимся стоном:       — Пожалуйста…       Джеймс хотел бы увидеть дальше, но перед глазами вновь оказывается лицо Брока. И его глаза ровно напротив, настоящие, не отворачивающиеся. Он подаётся вперёд, поглаживает Джеймса по щекам большими пальцами, а после целует, и поцелуй этот сопровождается надрывным, застревающим у Локи в горле стоном. Где-то там у Брока за спиной он хнычет вновь, задыхается, и Джеймс слышит, но больше не вслушивается. Стив обнимает его за бок ладонью, а после тянет на себя, чтобы подняться на колени. Его член, уже успевший войти полностью, выходит вновь, оставляя внутри лишь головку.       И Джеймс чувствует, как все перехватывает в паху туго, почти болезненно, удовольствием. Он обожает это до отвратительного, просто ужасно позорного скулежа, и не удерживается сейчас, срывается прямо Броку в губы своим хныканьем тоже. Потому что Стив дразнится, медленно толкается, раздвигая края входа налитой, влажной головкой своего члена, но не толкается глубже. Каждое его движение вызывает дрожь, и нежные, чувствительные края входа Джеймса подрагивают.       — Вот так… Хороший наш… Как же мы соскучились, — Стив поднимает его в вертикальное положение, заставляет откинуться спиной на свою грудь и шепчет вновь. Джеймс слышит его, наконец, слышит по-настоящему, и стоит Броку разорвать поцелуй, чтобы стянуть с себя футболку и пижамные штаны, как Джеймс тут же оборачивается к Стиву. Тот встречает его взгляд своим и не отворачивается тоже. Только смотрит, выдерживает и улыбается самыми уголками губ. У его глаз появляются эти морщинки, Джеймс обожает их бесконечно, безмерно, а после Стив шепчет еле слышно: — Прости нас…       И с другой стороны уже раздается ворчливое:       — Как же ты любишь попиздеть во время секса, а… —и Джеймсу хочется неожиданно рассмеяться, впервые с момента, как его вернуло. Так, чтобы по-настоящему, беззаботно и свободно. Но он не смеется. Лишь тянется к Стиву, уже укладывая Броку, горячему, твёрдому и вернувшемуся к нему, ладони на плечи.       Стив целует его медленно, чрезвычайно аккуратно и уверенно. И в этой его уверенности Джеймс растворяется. Растворяется в каждом движении головки, вновь и вновь раздвигающей мышцы входа, и в каждом медленном поцелуе, что Брок оставляет на его шее, в каждом движении его языка. И пустота, наконец, заполняется не магией, не иллюзией, лишь нежностью и бесконечной лаской. Джеймс поглаживает Брока по плечам ладонями и стонет в поцелуй, стоит тому обнять ладонью его член. Не крепко, не как обычно, а аккуратно и неторопливо.       И есть во всем этом что-то очень желанное, что-то, что было нужно ему чрезвычайно. Уже задыхаясь, Джеймс еле отрывается от губ Стива, сжимается вокруг головки его члена, заставляя застонать от возбуждения. И голова его сама собой откидывается Стиву на плечо, открывая горло для поцелуев и медленных, жадных вылизываний. Глаза вот-вот норовят закрыться, но Джеймс почти насильно заставляет себя взглянуть Броку за спину.       Стоит только ему, потерявшемуся в ощущениях, сконцентрироваться, как до уха тут же доносится настойчивый, почти жестокий шёпот Тора:       — Это тебе было нужно, а? Этого хотел? — одна его рука держит Локи за горло, почти что не давая тому дышать, пока другая быстрыми, крепкими движениями дрочит ему, нарочно то и дело перекатывая в крепких пальцах чувствительную головку. Локи не откликается, только бесполезно пытается ухватиться за его ладонь, что пережала ему горло, задыхаясь от удовольствия и от легкой нехватки воздуха. Его глаза закатываются, влажные ресницы подрагивают, а Тор только рычит еле слышно куда-то ему на ухо: — Двигайся. Двигайся, пока я тебя не придушил.       Джеймс лишь медленно опускает взгляд к бёдрам Локи, и видит, как тот почти сразу и правда принимается кое-как двигаться. А после хнычет вновь, и этот звук заставляет Джеймса поднять глаза к его лицу.       Пока Стив сзади медленно вылизывает его шею, подводя к оргазму медленными толчками одной лишь головки, а Брок обнимает впереди оба их члена ладонью и выцеловывает его ключицы, задыхающийся на Торе Локи встречается с ним взглядом и быстро, коротко подмигивает.       У него на губах мелькает слишком самодовольная усмешка. А после он со стоном кончает и вздрагивает весь, крупно, изливаясь Тору в ладонь. ~~~       — Ты спал в кресле? — потянувшись к губам Брока, Джеймс забирает у него электронную сигарету и удобнее укладывается затылком у него на животе. Брок в ответ только хмыкает коротко, иронично, и вплетается пальцами ему в волосы. Вопрос ему явно нравится, приносит удовольствие, пускай никогда Брок в этом и не признается.       — С тобой я спал, не волнуйся, Принцесса, — его голос звучит немного самодовольно и это «Принцесса», привычное, но произнесенное впервые с момента, как его вернуло из небытия, заставляет Джеймса быстро улыбнуться. Даже Стив, устроившийся головой у Брока на бедре, подмечает важное слово, оглядывает их обоих довольным, чуть смущенным взглядом. После секса он всегда таким становится, и Джеймс мысленно радуется тому, что у него ещё будет время об этом вспомнить.       Теперь-то у этих двоих выбора не осталось точно. Им придется поговорить.       Им придётся заглянуть ему в глаза.       Им придётся смотреть.       И отнюдь не три жалкие, поганые секунды.       — С нами всеми, раз уж на то пошло, — Локи фыркает коротко, еле слышно, и приподнимается на локте, чтобы сесть. Тор медленным, легким движением пальцев оглаживает его вдоль позвоночника ласково, но не откликается словами. Джеймс глядит на них, мимолетом затягивается электронной сигаретой и тут же понимает, что всю эту байду с путешествием в космосе пора заканчивать. Звездному Лорду они новости передали, как и собирались, Тора, вон, тоже спасли, пускай и не собирались… Еле подавив кашель и все-таки скривившись от привкуса химического смога и редко всплывающей в сознании тоски по хорошему табаку, Джеймс возвращает Броку электронную сигарету. Сглатывает пару раз, пытаясь перебить першение в горле.       — Раз уж на то пошло, скажи-ка мне вот что. Джеймсу мы уже поняли, что было нужно. Но что было нужно тебе, а, Локи? — Брок приподнимается на локте, звуча чуть заносчиво, и от его движения Джеймсу приходится сдвинуться в сторону, чтобы не свалиться головой на постель. За этим своим движением он не сразу замечает, как у Локи каменеет лицо.       — Ничего, — дёрнувшись, будто кем-то напуганная птица, он быстро подбирает простынь, лежащую вокруг и укрывающую их ноги и бедра, — их всех, кроме Брока, конечно же, — а после поднимается на ноги прямо на постели. — И ничего из того, о чем ты подумал. Животное!       Переступив быстрым движением через Тора, он соскакивает на пол, обматывает простыней на манер туники и направляется к выходу из спальни. Брок только фыркает смешливо ему вслед — его вопрос был очевидной провокацией. Тора это явно смешит тоже.       — Локи, простынь-то оставь! — приподнявшись на локте, он смотрит магу вслед, головой качает. Злости в его восклицании не чувствуется, а на губах напротив играет раззадоренная улыбка. Впрочем, почти сразу из открытого дверного проёма ему прилетает резкое, приказное:       — Одежду мою принеси и получишь свою простынь!       Тор только смеется в ответ, короткие пряди волос пальцами прочесывает. Джеймс переводит взгляд с него на пустое пространство двери, и не может не спросить чуть непонимающе:       — Он всегда такой… вредный? — где-то у него над головой закашливает Брок на новой затяжке, а Стив только еле слышно вздыхает, не имея кажется сил вновь говорить о манерах. Джеймс, впрочем, его понимает, и вместе с этим все еще, с момента, как спала магическая дымка, чувствует себя странно: связь с Локи полностью исчезла, как и не было, оставив лишь единый иллюзорный осадок. Джеймсу отчего-то казалось, что Локи должен бы быть более мягким, покладистым.       Что ж.       — О-о, друг мой, это он ещё в крайне благодушном настроении, — Тор только рукой на него машет и все же поднимается с постели. Его нагота после прошедшего утра, заполненного сексом, совершенно не смущает, и Джеймс на мгновение даже примеряется, на глаз. Впрочем, взгляд достаточно быстро отводит, понимая прекрасно, что никакая сыворотка, конечно, богом его сделать не могла и, соответственно, не сделала.       — К слову о Локи… — Стив неожиданно садится тоже, чуть хмурится задумчиво. Он все еще немного всклокоченный после всего этого сексуального балагана, и Джеймс на пару секунд позволяет себе залюбоваться. Стиву о беспорядке на его голове, он, конечно, не скажет — тогда моментов для любования станет на один меньше. А Тор, только-только потягивающийся с довольной улыбкой, слышит чужие слова и вскидывает бровь вопросительно. Но, впрочем, стоит только Стиву задать свой вопрос, как он становится серьезнее. — Не мог бы ты объяснить… Что Локи вообще здесь делает?       Стив оглядывает окружающее их пространство, явно имея в виду весь мир, этот мир, и вновь глядит на Тора. Под головой Джеймса у Брока напрягается живот, он напрягается весь. Как и всегда бывает, стоит только появиться малейшей угрозе — Брок реагирует первым, даже при полном отсутствии любой химозы в крови. И Джеймс в моменте невольно поднимает руку да мягко похлопывает его по боку, будто приструняя.       Не то чтобы это помогает, конечно.       — Я… Я нашел разлом… Временной. В Альфхейме… — Тор оглядывает их всех, после немного нервно чешет щетинистую щеку. И вздыхает тяжело. — Я просто забрал его и все. Это вызвало некоторые волнения…в Альфхейме. Этот дрянной мир всегда слишком остро на все реагирует, о, великие боги.! Но теперь все в порядке.       — Тор… Мы же договаривались, — Стив трёт переносицу пальцами и качает головой. Перекинув к нему взгляд, Джеймс только губы поджимает, чуть хмурится. Все эти дрязги с временем его совершенно не беспокоят, наоборот, даже радует, что Тор больше не выглядит, как тогда… Когда Локи ушел по-настоящему. Только вот Стива все это явно волнует. Он вздыхает вновь.       — Не ври, что, имея способ, не сделал бы то же самое, — Тор перебивает его до того, как Стив начинает говорить снова. И ему приходится тут же столкнуться с явным возмущением на чужом лице. Стив дергает головой, отказывается почти сразу:       — Нет, конечно! Это поставило бы под угрозу весь мир… Все миры!       Мгновенно ему в ответ прилетает резкий, четкий, будто выстрел, смешок Брока. У того единый раз вздрагивает живот, а после начинает дрожать от смеха уже без остановки, когда Стив поворачивает к нему голову. Он все еще чрезвычайно возмущён, и Джеймс лучше других знает, что в такие моменты нужно, как минимум, не смеяться, а только и сам удержаться не может. Улыбается.       Стив безбожно врет прямо богу в лицо.       И стоит только ему самому понять это, как он тут же краснеет кончиками ушей под аккомпанемент их общего негромкого смеха. Почти сразу из коридора звучит возмущенное:       — Тор, Хель тебя подери, где моя одежда?! Я не собираюсь ходить без белья! ~~~