OUROBOROS I: Великая Диада

1994. Барти смотрит на стрелки часов. Отец всегда оставляет его перед часами, иногда включает радио, видимо, чтобы сын не чувствовал себя одиноким в доме Краучей. Барти любит наблюдать за стрелками, они очень забавно двигаются. "Будь послушным" говорит отец, и он не имеет право ослушаться. Он больше ничего не хочет. Винки приносит обед и он ест, потому что такова воля отца. Он не имеет шанса ослушаться, не может мыслить и чувствовать. По вечерам они ужинают вместе, Крауч-старший рассказывает о министерстве. В основном то, что все вокруг дураки и не понимают ничего. Сын кивает, редко поддерживает беседу. Отец прав. Отец прав во всем. *** Стрелки часов двигаются с одинаковой скоростью. Винки приносит обед. По радио хриплый голос желает прекрасного вечера. Отец приходит ровно в шесть. Часы. Винки. Радио. Отец. Отец. Отец всегда прав. Дни слились в один бесконечный. Они просыпаются в семь и завтракают вместе, отец желает ему приятного дня. Сегодня он оставил книгу. Фантастические твари и где они обитают. Текст кажется Барти знакомым, но он ведь не вправе решать, что по-настоящему знакомо и что существует? Все решает отец. По ночам его преследуют красочные ведения об огромном озере и двух волшебниках, что зовут его "сокровище". — Ты сокровище, Барти. Твой дар должен служить людям. Так принято распоряжаться теми излишками, что судьба дарит в обмен на время, — мужчина держит в руках меч с огромным рубином на рукояти, — Ты ещё можешь научиться это контролировать. Магия есть материя осязаемая, даже если она чужая. Ты можешь на нее влиять. Сны красочные. О чудесном мире и фундаменте какой-то школы. Он учится хорошо и прилежно, в отличии от мужчины, которого второй учитель называет просто "осел". Кажется, его звали Том. Том не любит сарказм, а учитель его обожает. Они не могут найти точки соприкосновения. Завтрак. Отец. Винки. Часы. Радио. "Хорошего вечера и вкусного ужина на вашем столе". Ужин. Сон. Во сне он живет. Во сне он — настоящий. *** Часы идут вперед. Почему время идет вперед, почему оно не идет назад? Эта мысль не дает покоя несколько дней. В какой-то момент Барти вскакивает и начинает вращать стрелки в обратном направлении, Винки подрывается и трясет его за штанину. Хозяин, отец будет ругаться. Хозяин, так делать нельзя, это против правил. Нельзя ослушаться отца. Крауч садится обратно в кресло, откидывая голову и продолжая наблюдать. Часы с хрустом останавливаются. Кажется, он их сломал. *** Вечером отец добродушно обещает купить новые, потому что держать в доме всякое старье значит захламлять себя дурными воспоминаниями. Барти плохо понимает, что это значит. Захламлять себя. Себя. А существует ли он на самом деле, или это лишь попытка того мужчины с мечом его испытать на прочность? Магия есть материя осязаемая. Во сне он пытается рассказать об этом всем окружающим, но от него лишь отмахиваются. Только Том-осел слушает внимательно, кивает, а затем предлагает попробовать ощутить материю кончиками пальцев. Чтобы влиять, нужно трогать. Новые часы бьют двенадцать. Отец снова ушел, Винки снова принесла обед. Теперь там — стекло и нельзя подобраться и пустить время вспять. Материя. Материя рвется. Он с титаническим усилием встает, прижавшись лбом к холодному циферблату и рассматривая крошечных дракончиков. Очень красиво. Почему их прошлые часы не были такими красивыми? — Хозяин Барти, ваш отец будет злиться, если вы сломаете и эти часы. Вам нельзя трогать вещи без спроса, пришло время обеда, — домовиха суетится, — Я буду вынуждена доложить ему. Крауч-младший прикусывает губу и садится обратно. На обед постный суп с мясом и какая-то каша. Отец говорит, что нельзя позволять себе излишки, излишки нужно отдавать тем, кому это действительно нужно. Излишки даются в обмен на время. Циферблат с оглушительным грохотом взрывается. Материя рвется. "Хорошего вечера и вкусного ужина на вашем столе". *** Домовиха берет вину на себя. Отец заставляет ее прижечь маленькие ручки утюгом, а затем садится ужинать. — Ты сегодня совсем не улыбаешься. У тебя что-то болит? Отец любит его улыбку. Просит улыбаться всегда. И Барти улыбается, неестественно растягивая рот, глядя на него немигающим взглядом. — Голова. У меня уже неделю болит голова. Не стоит беспокоиться, — у него никогда не болит голова, — Я очень соскучился по вам, папенька. В некоторых снах Барти-старший бьет его по хребту и кричит. Но этого не может быть. Отец любит его и заботится. Разве не поэтому он всегда просит улыбаться? Улыбка как гарант правильности, как признак хорошего сына, которым стоит гордиться. Отец им гордится, он уверен. Материя рвется. — Я дам тебе зелье на ночь. Ешь, у нас сегодня праздник. В рождественский вечер никто не должен быть несчастен. Раньше сочельник значил для него гораздо больше. Кажется, кто-то важный родился в этот день, только кто? *** Стук проклятых часов отдается в мозгу тикающим механизмом. Хочется разрушить, уничтожить, выкинуть из окна. Применить заклинание. Но разве он может колдовать? В доме только отцу разрешено колдовать. — Винки, где моя палочка? — Вам не положено, хозяин. Вашу палочку забрали. Вы плохо себя вели. Значит, палочка все-таки была. Но когда-то он умел колдовать без нее, кажется, как раз в своем сне. Нужно протянуть руку и вытащить магический импульс из себя, сказав волшебные слова. Или подумав. Но Барти не помнит слов, поэтому ничего не выходит. Он несколько часов сидит с вытянутой рукой, безрезультатно пытаясь вспомнить хоть что-то. Он не помнит. *** Василиск — древнее существо, способное превратить человека в камень одним взглядом. Кажется, он когда-то видел такое, только взаправду. Сегодня вместо комнаты с часами он остается на кухне, выпросив у Винки перо и рисуя поверх изображения огромной змеи. Заклинание. Какое это было заклинание? Он должен помнить хоть что-то. Заклинания делятся по уровням взаимодействия магии с окружающей средой... Есть одно. Барти кладет руки на книгу и закрывает глаза. — Necessitas magistra, — с хлопком появляется Винки, — Nihil habeo, nihil timeo, magna dyad auxilium praesidio crepitus... — ХОЗЯИН! — она истошно верещит, — Вам нельзя колдовать, хозяин! Отец будет зол! Барти опускает глаза. Ладони щекочет трава и вьюнок, выросшие прямо из книги. *** — Винки сказала, ты ее сегодня напугал. Не бойся, у тебя всегда были проблемы с магическими выбросами. Удивительно, что они снова вернулись. Но я дам тебе зелье, чтобы это снова прекратилось и ты не испортил другие книги, — отец выглядит добродушным. Барти кивает. Отец всегда прав. И, да, я знаю, что это за зелье. Ты будешь обходиться без него, я обещаю. Твои кошмары создает магия, запертая в теле. Она ищет выход и атакует сознание, чтобы заставить тебя выпустить ее, защищаясь от кошмаров. Если бы ты принимал его достаточно долго, то рано или поздно кошмары стали бы хуже и просто свели бы тебя с ума. Твою магию нужно направить, как только закончится действие зелья. Я помогу тебе. Когда ты принимал его в последний раз? Голос в голове. Женщины с собачьими лицами. Кровь. Везде кровь, она заливает лицо, шею, грудь. Зелье. Нельзя пить зелье. Губы растягиваются в привычную улыбку. — Конечно, отец, спасибо. *** Он выливает зелье в окно, не в состоянии уснуть. Бессонница. Когда у него была бессонница? Он всегда жил с отцом и отец всегда помогал ему. Его сон был крепок. Не потому ли это, что сегодня он предпочел не пить тыквенный сок? — Necessitas magistra nihil habeo, nihil timeo, magna dyad auxilium praesidio crepitus et diriges vires ex duabus. Necessitas magistra... Он повторяет и повторяет, как мантру, прижав ладони к лицу. Если бы через кожу могла прорости трава и лишить его возможности думать, в глазах зацвели цветы, венком раскинувшись по волосам. Дом содрогается. Отец громко топочет по коридору, приходится замолчать и сделать вид, что он спит. — Винки! Это магическое вмешательство в защиту, ты чувствуешь? — Да, хозяин, Винки чувствует магию, магию древнюю и мощную... Она выходит, хозяин... Где-то он слышал этот диалог. Только где? *** Привет, Барти Крауч. Меня зовут Том Риддл. — Ты хорошо спал? Ночью было землетрясение. Я беспокоился, что оно могло потревожить твой покой, — отец жует яичницу уже одетый в рабочий костюм. Только фирменного котелка не хватает, — Сначала я подумал, что это магическое вмешательство злых сил, но потом понял, что им неоткуда взяться. Угроза давно миновала. Волдеморт уничтожен, — он смотрит на него с ядовитым смешком. Волдеморт. Том Риддл. Том-осел. — Я не знаю, кто это, отец. Прекрасно, что ты смог его победить, — мысли ворочаются неохотно. Он всегда брал вилку, но сегодня взял ложку. Утром отец пришел, чтобы наложить на него заклинание. Империо. Знакомо и незнакомо одновременно. — Я его не побеждал, он пал от силы младенца. Не такой уж великий волшебник, значит, был. Этим летом я буду иметь честь познакомиться с нашим спасителем. Его зовут Гарри Поттер и он чудесный, подающий надежды молодой юноша. Меня зовут Том Риддл. Том Риддл. Темноволосый мальчишка из дневника, который выпивал его жизненные силы. — Ты познакомишь меня с ним, папа? — Нет конечно. Ты болен. Тебе нельзя выходить из дома. Мир там страшный и враждебный, тебя могут обидеть. Гарри Поттер победил Волдеморта не единожды, вот кто настоящий великий волшебник нашего столетия. Достойная замена Альбусу Дамблдору. Говорят, пару лет назад там была какая-то история с книжкой, зло пыталось вернуться, но этот ребенок и правда стоит на страже нашего спокойствия. Дневник. — Дневник Тома Риддла. — Что ты сказал? — отец замирает, не донеся ложку до рта, — Откуда ты... — он вскидывает палочку, — Империо! Магический поток ударяет в Барти и ничего не происходит. Но он послушно улыбается. — Я буду послушным, отец, только не злись. Материя рвется. *** Воспоминания накатывают удушливой волной, они роятся, что пчелы, они не дают спать. Барти дарит украшение Лили Поттер, той самой, что станет матерью всеобщего спасителя. Барти спасает Лили Поттер от смерти. Лучше бы не спасал. Тогда все вышло бы иначе. Барти бежит по лесу и ловит солнечные лучи, прыгает в озеро и идет ко дну, тянется к руками к чужой палочке. Если я буду колдовать твоей, а ты моей, то что изменится? Ничего, ровным счетом, не изменилось. Барти сидит в библиотеке и загибает уголки страниц, которые прочитал, отрабатывает заклинание, повторяет magna dyad раз за разом, но ничего не получается. У них ничего не получается. Даже Салазар не смог объяснить как оно работает до конца. Шаг влево, взмах палочкой, резкий выброс кисти вперед. Ничего не получается. Суд. Отец кричит. Отец вытаскивает его из тюрьмы. Ты больше не хочешь иметь отношения к Волдеморту и ты образцовый сын. Смотри на часы. По утрам он старается не говорить с папашей, сразу после завтрака отправляясь в постель. У него лихорадка, но Винки помогает скрыть. Хозяин должен быть счастливым, хозяин не должен болеть, отец поможет... Стук часов. Как песчинки, утекающие прочь. Издержки даются в обмен на время. — Ты заболел, у тебя жар. Я принесу тебе зелье, — отец выныривает из ниоткуда. Неужели он уснул? Как же там называлось это заклинание... — Все в порядке, меня просто продуло, — голос хрипит от продолжительного молчания, — Отец... — Да? Ты что-то хочешь мне сказать? В соседней комнате раздается раскат смеха из радиоприемника. — Кто такой Лорд Волдеморт? — Я принесу лекарства. *** — Ты говорил о некроманте. Где он сейчас? Он мог бы помочь с поиском подходящей оболочки. Некромант. Дэшвуд. Эрнестайн Дэшвуд. Эрн. Живет ли он на окраине все ещё? А что случилось с мальчишкой, который не чувствует боли? Когда это с ним было, откуда он знает этих людей? Или это просто фантазии из снов... — Тебе легче? — отец наливает чай. Сознание настолько чистое, что кажется, будто это галлюцинация, — Ты должен спать, пока меня не будет. Тебе нужно набираться сил. Скоро нам предстоит путешествие. — А где Винки? — Она умерла, Барти. Все мы однажды умрем, — отец равнодушно пожимает плечами, — Выпей и поспи. Скоро чемпионат мира по квиддичу, ты же любишь квиддич. Помню, ты здорово играл в школе, — задумчивая улыбка, — Ну, мне пора на работу. Азкабан. Дементоры. Все, что занимало Крауча, это мог ли тот некромант из сна управлять этими тварями? Скорее всего мог. Ведь их создал такой же некромант, как и он. — Отец, подожди, — садится на кровати, мягко опуская босые ладони на пол, — Я очень ценю все, что ты для меня делаешь. Можно тебя обнять? — Конечно, сынок, — Бартемиус возвращается и наклоняется для объятий, сын крепко прижимается. Для качественной беспалочковой магии нужен носитель неподалеку, который срезонирует с твоей магией. А отец всегда носит палочку в кармане штанов. — Империо. *** Барти сопровождает его на работе под мантией-невидимкой. Обсуждение турнира трех волшебников, испытания, что-то ещё... Ему все ещё очень тяжело думать так же быстро, как раньше, как будто мозг просыпается. — Скажи Дамблдору, что первым испытанием лучше сделать драконов, чтобы проверить учеников на храбрость. А ещё их легко укрощать, в сравнении со сфинксами... — Профессор Дамблдор... — Скажи Дамблдору что озеро неподалеку от школы будет замечательным испытанием на веру и дружбу. Скажи ему, чтобы положил кубок в лабиринт... Он проецирует свои сны об основателях. Там было озеро, лабиринт и драконы. Драконов нужно было оседлать, озеро — переплыть, а в лабиринте найти свое сердце. Гораздо более глубокий смысл. Но сейчас ощущение власти над отцом опьяняло и сводило с ума, и эти действия не поддавались никакой логике. — Совет рассмотрит ваши предложения, мистер Крауч. *** Отец сидит и смотрит на часы. Барти не нужно приставлять к нему домовика, чтобы знать, что приказ будет исполнен. — Ты плохо себя вел. Сегодня будешь без обеда, — накидывает походный плащ и зашнуровывает ботинки, — Вечером тебя покормит мой домовик. И веди себя хорошо, — закидывает походную сумку за спину и аппарирует, включив радио погромче. "Хорошего вечера и вкусного ужина на вашем столе". *** Целый день он мечется по поместью Риддлов. Его метка жива, его метка взывает о помощи. Значит, он жив. Только где искать? Может, он спрятался в том самом лесу, где они прятали артефакты? Сосредоточиться. Настроиться. Выдохнуть. Несколько аппараций подряд и Барти выворачивает прямо себе под ноги. — Нужен портключ, я смотрю? — старик в Лютном улыбается беззубым ртом. — Албания. В два конца. *** В лесу тихо и темно. Голова болит и кружится, но Бартемиус продолжает упрямо идти к той самой поляне. На ее кромке свернулась огромная змея, рядом спит мужчина. Хвост. Прекрасно. Змея громко шипит, Хвост просыпается и выставляет вперед палочку. — Это ты так рад меня видеть? — усмешка. Барти падает на колени, игнорируя огромную клыкастую пасть, — Дай мне посмотреть, не вынуждай меня убивать... При виде крошечного тельца на глаза наворачиваются слезы. Крауч улыбается. Улыбается и истерически смеется. Теперь все будет в порядке. Любая материя рвется.