OUROBOROS I: Великая Диада

1994. Самые длинные полгода в его жизни. Он носится от поместья Риддлов до папашиного дома, готовит ритуал, постоянно дает Петтигрю пинка. Хвост заставлял его рвать волосы на голове своей недальновидной глупостью. А это зачем? Этого нет в книге, зачем ты добавил это в зелье? Как мне это сварить? Не хочешь сделать сам? Тошнота. Постоянный спутник Барти Крауча каждый проклятый день. От ежечасного принятия оборотного зелья повышается сонливость, ты не можешь есть нормальную еду без рвоты и у тебя чешется все тело. Ощущения неприятные, но терпеть их возможно. Если это поможет вернуть Волдеморта, можно потерпеть. Остальные расползлись по своим норам и сидят. На Каркарова Крауч поглядывал с особым вниманием. Мерзкая падаль. Одно неверное движение и поквитаться с тобой будет делом чести. А как он радуется за своего воспитанника Крама... Помимо общего плана, было приятно унизить его ещё и на турнире. Ты всегда был посредственным волшебником, Игорь. А Снейп... Предатель. Крауч не сомневался, что Северус продал свою задницу Дамблдору гораздо раньше конца войны. Его выдающиеся способности к легилименции и окклюменции не могли пройти незамеченными, но Риддл был занят чем угодно, только не крысами в своих рядах. А Крауч говорил. Дважды. Трижды. Постоянно. Зачем меня слушать, конечно. Отец. Слов не надо, надо выждать момент. Дамблдор. Великий волшебник, которого не смог провести даже Темный Лорд. "Теперь я стал первым человеком, который обманул Альбуса Дамблдора. И первым человеком, который сбежал из Азкабана. И первым человеком, прожившим десять лет под Империусом и заработавшим иммунитет. Я стану тем, кто завершит ритуал и воскресит Темного Лорда". От мыслей о великом Крауча отвлекает рвота. Оборотка рвется назад, и он еле успевает добежать до уборной. У Грюма просто отвратительный вкус и цвет. И человек он так себе, будем честны. Как он там говорил? Барти Крауч младший — бездарный волшебник, ошибка отца, малолетнее ничтожество. Выкусил, старик? Накатывает новая волна рвоты вперемешку с судорогами. Трансформация болезненна, головокружение, ещё тошнота, кислый вкус во рту... Кажется, этот ад заканчивается через десять минут. Барти валится на пол, тяжело дыша. Головокружение не проходит, глаз Аластора закатился в класс. Он не может встать на ноги. — Мы можем остаться здесь, если ты хочешь. Тут замечательно. Это самое лучшее время во всей истории магии, — маленький Крауч щурится на солнце и улыбается, когда Риддл отмахивается от него. Да. Там война и много дел. — Я хотел бы, но... У нас много дел, Барти, — Волдеморт концентрируется, пытаясь разжечь костер, — Твою мать, раньше я мог сделать это щелчком пальцев! — Салазар говорит, что концентрировать надо не энергию, а проводник. В данном случае руки. Тогда результат будет лучше. — Ты зануда. Зачем я вообще тебя терплю? — Потому что ты мой учитель и по факту обязан. Обязан терпеть меня, кормить и учить. У тебя судьба такая. — Моя судьба стать самым великим волшебником, а не слушать... — Ну и не слушай, — Крауч показывает язык и тут же получает подзатыльник. — Помолчи. Тебе не помешает научиться молчать. Или я должен каждый раз затыкать тебе рот заклинанием? Новый рвотный позыв выкручивает кости и Бартемиус снова обнимается с белым другом. Судьба твоя такая, получать пинки от Лорда даже тогда, когда его нет рядом. Судороги. Ещё больше головокружения. Ему не стоит выходить пару дней из комнаты и попросить эльфов приносить еду сюда, а лучше питаться водой, потому что без перерывов — плохо. Крауч скидывает огромную куртку Грюма и снова валится на ледяной кафель, прижимаясь лбом. Как же дерьмово. Нужно поспать... — Профессор Грюм, вы здесь? Драккл тебя дери. Какой же ты тупой кретин, Крауч, что, не смог закрыть дверь? Ноги не держат, он бы с удовольствием поднялся, чтобы оглушить Поттера (а судя по голосу это явно он) но палочка осталась где-то там. На столе, если память не изменяет. Думай-думай-думай, в таком состоянии пытаться колдовать руками что-то сложнее левиосы все равно, что взорвать маггловскую бомбу прямо в ладонях. Новый приступ тошноты. Какое унижение. — Профессор? Крауч поднимает голову от унитаза и машет рукой. Все, поймал, иди к Дамблдору, умник. — Закрой дверь, пожалуйста, Гарри. Я не сделаю тебе ничего плохого. — Сомневаюсь, что профессор Грюм, преподающий мне Защиту от Темных Искусств, настолько не мое дело. Вы… — судя по лицу, его мысли наконец-то складываются во что-то похожее на предположение. — Одежда, этот тыквенный сок без которого вы не можете прожить и часа… очень похоже на оборотное, я прав? Может, где-то здесь лежит профессор, и вы решили принять его обличие? — Оборотное зелье дает о себе знать. Ты прав, — но Поттер не спешит выпускать заклинание. Всего лишь ребенок. Ты ведь можешь обмануть ребенка, Барти? — Если ты поможешь мне подняться, я буду сильно благодарен. Если побежит — придется таки использовать беспалочковый потенциал для взрыва и возродить Лорда чуть раньше. Главное, чтобы мальчишка выжил. Крауч совсем бледный, под глазами залегли темные тени, волосы похожи на воронье гнездо. — Мне позвать на помощь? — пальцы избранного продолжают сжимать палочку, — Будет вдвойне чудесно, если вы представитесь, так как мое имя вам известно. Барти улыбается, поднимая руки. — Поймал, успокойся, мистер аврор. Меня зовут Барти. Барти Крауч, — судорожный выдох, — младший. Альбус Дамблдор создал организацию много лет назад. Орден Феникса. Мы занимаемся борьбой с Темным Лордом. Я служу в ней в качестве шпиона, — голова кружится так сильно, что мужчина ложится обратно на пол. Какая же мерзость это оборотное зелье, — Мы договорились со штабом, что я буду обеспечивать безопасность на турнире. Игорь Каркаров, например, бывший пожиратель смерти. Он может попытаться тебе навредить. Нам бы этого не хотелось, — расслабленно прикрывает глаза. Полуправда-полуложь, этому его ещё отец научил, — Он хочет возвращения Волдеморта. Мы пытаемся это предотвратить. Аластор дал мне запас своих волос, чтобы я мог помогать Дамблдору в его... Миссии, назовем это так, — новый приступ рвоты, который Крауч душит изо всех сил. Не хватало еще унижаться при мальчишке. Нужно что-то придумать. Что-то ещё. Этого мало. — Опусти палочку, Гарри, пожалуйста. Я не хочу тебе навредить. Только защитить, — Крауч приподнимается на локтях, внимательно глядя на студента. Всего лишь школьник. И как он мог победить Волдеморта много лет назад? Этому виной какое-то заклинание. Без магии точно не обошлось, — Я просто пытаюсь тебе помочь. Если Каркаров поймет, что я не тот, кем являюсь, или об этом узнает Дамблдор... Считай это провалом всей операции. Мне бы этого очень не хотелось. На этот раз организм оказывается хитрее и Крауча выворачивает так внезапно, что он не успевает придушить в себе этот позыв. Скулы западают ещё сильнее, темные тени под глазами напоминают чернильные круги. Это всего лишь ребенок. Тебе ничего не стоит, чтобы поквитаться с ним за годы заточения, но... Но. Тысяча но. Он нужен Темному Лорду для воскрешения. Он необходим в ритуале. Для этого он должен принести метафорическую жертву на турнире, чтобы все сработало. С древней магией всегда так: никогда не знаешь, где твои намерения были недостаточно искренними и почему снова ничего не работает. Он моложе Грюма. И явно выглядит лучше, несмотря на Азкабан и заточение в доме отца. Внешность имеет смысл, разве не об этом всегда говорил Риддл? Пусть ему поможет симпатичное лицо хоть раз. — Даже в этой неприятной для нас ситуации я не могу помочь тебе с турниром. Я обещал Дамблдору не раскрывать секретов и я не буду. Просто. Дай мне руку, пожалуйста, — вдох выдох, ноги разъезжаются при попытке встать. Восхитительно, просто прекрасно, прямо великий волшебник в собственном соку, — и все будет в порядке. Я продолжу помогать и сопровождать тебя, только... Не говори Альбусу. Иначе вся миссия пойдет коту под хвост. — Я понимаю, что вы не можете помочь мне с Турниром. Хотя благодарен вам за подсказку перед первым испытанием, — Гарри пытается улыбнуться, чтобы снизить уровень напряжения и неловкости. — Но почему нельзя говорить директору? Он точно поможет, вдруг есть какое-то заклятие, чтобы не пить каждый час зелье? Оно же отвратительно. — Гарри морщится, будто припоминая ужасающий вкус, и где только попробовать успел? На турнире собрались все. И Люциус, сумевший сбежать от правосудия, и другие лизоблюды,которые не стесняются показывать свою лояльность министерству. А ещё пятнадцать лет назад были готовы его штурмовать... Барти искренне скучает по милой Беллатрикс и восхитительным господам Лестрейнджам. Уж они никогда не сомневались в выборе стороны. Поттер снисходит до него довольно внезапно, впрочем, Крауч этого ожидает. Хватаясь за чужую руку он полностью отдает себе отчет в том, что пути назад нет. Теперь придется играть по новым правилам и врать гораздо больше и хитрее, чем раньше. — Спасибо. Хорошо, что это оказался ты, а не кто-то из непричастных студентов. Могло быть очень неприятно. Крауч аккуратно садится на стул, опасаясь, что тот тоже может его предать и отъехать в прекрасное далеко. Но стул, на удивление, крепкий. — Я сын судьи. Ты ведь знаком с моим папашей, распорядителем этого непотребства. Он тоже всегда был на темной стороне. Но это не помешало мне помогать хорошим ребятам делать свои хорошие дела. А Каркаров... Очень опасен. Его не посадили только потому, что он гражданин другой страны. И он хочет всего самого наихудшего для тебя, Поттер. Мне бы не хотелось, чтобы его план воплотился в жизнь. — Подождите… Бартемиус Крауч, человек Министерства, на стороне Волдеморта? — у Гарри глаза диаметром в галлеоны, видимо он отлично помнит реакцию папаши на метку в небе. — Он… мне не показался таким. Совсем наоборот. Наверное трудно, когда собственный отец на другой стороне, а вам приходится с ним сражаться. А почему мистер Грюм сам не отправился на так называемую миссию? Что послужило настолько веской причиной, чтобы находиться постоянно в его обличии? Что вы сможете предпринять, если на ногах не стоите из-за оборотного? Я не понимаю, уж простите за мое отсутствие вежливости. Сэр, — в словах Поттера сквозит жалость вперемешку с недоверием. Барти прекрасно понимает это его состояние. — Мистер Грюм тяжело болен. Об этом не должны узнать недоброжелатели, — тяжело дышит, — Что я смогу предпринять в таком состоянии? — Крауч усмехается, поднимая трясущуюся руку и сжимая кулак. Комната приходит в движение, в воздух поднимаются столы, стулья, письменные принадлежности и на бешеной скорости летят в Гарри. Останавливаясь за секунду до столкновения, — Мне не нужна палочка, чтобы что-то предпринять, Поттер, — Барти всегда удивлялся, откуда в нем столько магического ресурса. Гарри замирает испуганным зверьком. Вещи с грохотом падают на пол, отчего у Барти лишь сильнее болит голова. — Это невыносимо, когда близкие люди выбирают сторону убийц. О, — Поттер вскидывается (чтоб их, этих подростков), доставая волшебную палочку и наставляя ее на Крауча. — Совсем забыл, простите. Eskuro! Одежда, пропитанная рвотой, приняла прежний вид. Гарри отошел к столу, окидывая его содержимое взглядом, и придвинул к краю чернильницу, трансформируя ее в стакан. — Aguamenti,— прохладная вода наполнила стакан до краев, и Гарри поднес его к лицу Крауча, предлагая или взять в руки, или воспользоваться помощью самого Гарри, если сил совсем нет. — Мой отец посадил меня в Азкабан чтобы отвести подозрения от себя. Альбус меня вытащил. Я... Шпионил для Ордена во время первой магической. Каркаров пытается помочь Волдеморту вернуться, и раз уж случился турнир, мы хотим его перехитрить, — он хватается за кубок, как за спасательный круг и жадно пьет, разливая воду на себя и одежду. Сейчас плевать. Рвотные позывы временно прекращаются, Барти взмахивает рукой и вещи возвращаются на свои места. — Дамблдор лично обучал меня. И он не должен узнать, что ты знаешь, тогда операция провалится. Никто не должен знать. Понимаешь, почему? Он рассудит, что раз узнал ты, значит, узнает и Каркаров. И Снейп... Ты же в курсе, что он был пожирателем смерти? Альбус пригрел его, но никто так до конца не знает, кому Северус лоялен на самом деле. Он ведь жизни не видит своей, чтобы не испортить тебе день. Я наблюдаю за этим с тех пор, как прибыл в школу. — Все совсем плохо, да? На первом курсе мы — я, Рон и Гермиона — считали, что он хочет убить меня. Знаете, и сейчас такие мысли возникают, когда он смотрит своим убийственным взглядом. Снейп просто невыносим, не удивлюсь, если эта летучая мышь была одной из тех, кто мучил ту несчастную семью магглов. Той ночью было ужасно, а мистер Крауч… Он ведь один из организаторов. Сначала драконы, а потом дементоры? Кажется, меня действительно хотят убить. Гарри не знает, куда деть руки. То сует их в карманы мантии, то вытаскивает и пихает в брюки, растягивая их еще сильнее. Он смотрит на Крауча сверху вниз, не понимая, почему его все еще не выпихнули из кабинета. Ах, да. — Я не стану рассказывать, — в любом случае, Дамблдора пока нет. Придется потерпеть, — не похоже на то, что вы врете. Простите, если я был груб с вами. — Гарри шарахается назад при новой попытке мужчины встать, но тут же подается к нему, пытаясь ухватить за плечо. — Не нужно. Ты же не будешь со мной нянчиться до конца турнира. Как-нибудь хочу погулять по окрестностям... Много лет не был тут в своем обличии. Кстати, тебя не сильно напугал первый урок с непростительными? Это было забавно. Вас совсем ничему не учат. Но я могу, если хочешь. Могу научить тебя защищать себя, понять суть магического искусства. В этом я точно лучше соображаю, чем в скрытности и постоянной бдительности, как говорит Аластор. Он сначала должен был ехать в школу, но его подкосила старая болезнь. Не молодой ведь человек, многое потерял на войне. Знаешь, как неудобно быть одноногим? А я знаю. Теперь. — Это было интересно, но, мягко говоря, довольно жутко. Нам до этого старшекурсники рассказали, насколько вы круты, — Гарри чуть давится смешком, пытаясь удержаться, — У нас и правда проблемы с преподавателями по Защите — никто больше трех семестров не продержался на месте, а на первых двух курсах вели Квирелл и Локхарт. О последнем и говорить не стоит, надеюсь, ему уже намного лучше, да, — Гарри кашлянул смущено, глядя в сторону, — Зато какой был прекрасный профессор в прошлом году! Профессор Люпин, никто до него так интересно не вел занятия, ребята буквально влюбились в Защиту. Жалко, что он ушел… Нужно было остаться с основателями тогда. Не искать предназначение в настоящем и смириться с шутками маховика, просто остаться в прошлом. Не было бы этой глупой войны, Поттера, проблем. Ничего, кроме изучения магии до последнего вздоха, попытки докопаться до самой сути. Салазар, все таки, замечательный наставник. И ещё более иронично, что Риддл подружился с Годриком, а не с ним. Какое досадное упущение для наследника Слизерина. Барти наколдовывает себе еще воды и снова пьет, чуть покачиваясь из стороны в сторону. Завтра будет легче, обязательно будет. — Не знаешь, как выбраться отсюда незамеченным? Я правда хочу пошататься по территории на двух ногах. Обучение в школе было настоящей сказкой для недолюбленного ребенка. Думаю, ты меня понимаешь, как никто. Скоро начнется декабрь и все будут готовиться к святочному балу. Как хорошо, что студентам дали передышку после испытания на целую неделю. И ему тоже... — Выбраться незамеченным? — повторяет Гарри вслух, — Не говорите только никому, хорошо? Не хочу, чтобы карту забрал Филч, потом не смогу вернуть, — непробиваемый идиот. Не спрашивая разрешения, он берет Крауча под локоть и медленно ведет к выходу из кабинета, посматривая краем глаза на пергамент, — Выйдем через потайной ход, только придется сделать крюк, чтобы нас не заметили. Барти удивленно смотрит на карту, которая показывает всех в Хогвартсе. Всех. Твою мать... Лунатик, Бродяга и Сохатый? Эти идиоты могли сделать что-то на самом деле полезное? Он радуется, что все повернулось именно так. Иначе бы чертов Поттер раскрыл его Альбусу с помощью карты, на нее этот цирк с оборотным, как выяснилось, не действует. Про мантию он знал, конечно же, у него самого тоже была мантия-невидимка, просто не такая старая. Нужно расположить мальчишку к себе, чтобы он поверил. Доверился. Рассказал свои подростковые тайны и переживания, тогда, считай, он на крючке и сделает все, что Барти от него захочет. Какое наивное создание. Крауч еле передвигает ногами, а Поттер уже вознамерился показать ему замок. Что ж. Выбора нет, придется идти, раз все так обернулось. Картины в коридорах, по которым они идут либо спят, либо не узнают его, но точно будут сплетничать, если их не остановить. Барти щелкает пальцами и девушка, которая хотела разразиться тирадой, теряет возможность говорить. Очень просто заставить ненужных свидетелей молчать, особенно, если они нарисованные. Они проходят по тайному коридору за статуей Григория Льстивого, выходя вскоре на улицу. Холодный зимний ветер сразу заставляет поежиться, гриффиндорец заботливо накладывает согревающие чары и Барти уже начинает расслабляться, мол, дело выгорело, не стоило и беспокойства... Он не уверен, что их хватит надолго, но на минут десять точно. Солнце давно зашло, и за тучами проглядывается Луна, освещая землю, покрытую серебряным снегом. Первым настоящим снегом в этом году, таким, что не растает до самой весны. Гарри отходит от Крауча и делает шаг вперед, вглядываясь в белую мерзлоту, как вдруг его ноги подкашиваются, и он падает на колени, прижимая левую ладонь ко лбу. Поттер поднимает голову вверх, потрясенно смотря на Крауча. — Вы были там, в том доме с… ним. Вы мне врали? Вы и сейчас с ним, да? И не надо заливать про шпионаж. Шрам. Твою мать. Поттер задает вопросы, на которые правильного ответа просто не существует. Думай, давай... Он падает на колени рядом с Гарри, снежная масса колется и штаны промокают насквозь за долю секунды. — Тише, тшшшшш... — Барти хватает Поттера ладонями за лицо, глядя в глаза, — Это мой брат. Близнец. Я могу доказать, в кабинете Альбуса есть омут памяти, я могу показать тебе воспоминания... — Волдеморт считал, что Барти феноменально врет. Даже великие волшебники иногда ошибаются, — Успокойся, Гарри. Понимаешь, почему Альбус вызвал именно меня? Только я могу найти того, кто может передавать ему информацию. Любимчик моего папаши, считавшийся погибшим, он всегда был предан Волдеморту. Успокойся пожалуйста и поверь мне. Смотри, — он задирает рубашку, обнажая бледную руку, — У меня нет метки, видишь? У всех последователей Волдеморта есть темная метка. Если бы я лгал, я бы не смог скрыть этот очевидный провал в своем плане, так? Все хорошо, я позабочусь о тебе, только не делай глупостей. Какой бред, мерлинова борода. Брат-близнец, ну ты просто гений, Барти, тебя бы в министры магии, чтоб общественности врать и не краснеть о том, как в стране все замечательно. Поттера ощутимо колотит, но явно не от мороза, а от страха. — Посмотри на меня, ну! Бернард не сможет тебе навредить, пока я здесь. Я знаю его лучше всех, я не позволю ему добраться до тебя. Я научу тебя всему, что поможет тебе в экстренных случаях, слышишь? Магия не кончается там, где нет палочек и артефактов. У нас с тобой очень много работы. И если ты будешь вести себя как ребенок, то я не смогу сделать то, что хочет Альбус. Оберегать и учить тебя, — у Барти снова начинает кружиться голова. По школе ходили слухи, что Гарри каждодневно вляпывается в неприятности и утягивает туда остальных, но чтоб настолько... Он откидывается назад, в снег, отпустив Поттера. Пусть убивает. Плевать. Сейчас ничего не хочется, только отрезвляющей пощечины от судьбы. Очередной. Нервная система показала белый флаг и сдалась под натиском обстоятельств, больше никаких срывов. Звезды в небе очень далекие и яркие. Магглы говорят, что мы все частицы холодного и далекого космоса, которые однажды образуют новую звезду. Стать новой звездой очень хотелось, а вот разбираться с глупым мальчишкой — нет. — В принципе, я решил, что сделал достаточно. Убивай. Сил нет, — он смеется, прикрыв глаза и запрокидывая голову назад. Чертов Волдеморт. И что его дернуло много лет назад насолить отцу и сбежать с приема с незнакомцем? Отсутствие мозгов. А что заставило его поверить незнакомцу? Неопытность. Именно так и должно было произойти с Поттером но у того, кажется, есть связь с сознанием Лорда. Дерьмо. Дерьмо дерьма и дерьмом погоняется. Впрочем, умереть в Хогвартсе он считал не самой большой неудачей, скорее наоборот. *** Тишина длится всего несколько мгновений. — Я похож на убийцу? Не думал, что вы такого обо мне мнения, сэ-эр. — Поттер тянет слог, дурацкая привычка, появившаяся после знакомства со Снейпом. Гарри полубоком разворачивается к Барти, смотрит на него пару секунд, а потом закидывает голову, копируя движение, — Я не знаю, врете ли вы мне или нет. На самом деле, ваши слова похожи на сборник тетушкиных бульварных романов; брат-близнец, подумать только, — он ежится, вспоминая лицо, которое видел последние несколько месяцев во снах. Тот человек и Барти Крауч похожи до мельчайших деталей, но как бы Гарри сейчас не старался вспомнить, ему не удается — память смазывает разрез глаз, остроту скул, голос. Один и тот же человек, а вроде бы и нет, — Вы обещали, что докажите. Директора не будет до конца недели, думаю, вы имеете доступ в его кабинет, чтобы предоставить доказательства. Раз вы один из Ордена… Феникса? Да, в этом весь профессор, чувствуется его рука, — он пытается быть взрослым, говорить как взрослый, который мог бы оказаться на его месте. — Я хочу узнать о вас больше, если разрешите, — Гарри дает улыбке скользнуть по губам, не скрывая, что уже расслабился в окружении Крауча. Спина давно промокла, а чары развеялись, и кажется, он скоро перестанет чувствовать свои лопатки, а пальцы на ногах отвалятся в знак протеста глупости своему хозяину. И плевать. Из-за Турнира у него не было возможности остаться одному, не чувствовать постоянно озлобленные или любопытные взгляды, брошенные вслед; все время кто-то был рядом, даже в библиотеке. Устал, — Вы многое знаете обо мне, а я о вас буквально каплю. Гарри, наплевав на зачатки разума, откидывается с головой назад, в снег, даже пытается сделать снежного ангела, раскинув ноги и руки, задевая Барти и оставляя после себя разруху на некогда ровном снежном поле. В уши стекает растаявшая вода, и Гарри недовольно морщится, однако упорно остается лежать, погребенный под белым одеялом. Интересно, а он передумает насчет «обучить, уберечь и помочь»? После такого разумно с его стороны. — А вы сможете приготовить бодроперцовое зелье? — как бы невзначай спрашивает Гарри, приподнимая брови, словно ни на что не намекая, — А я завтра принесу горячее какао и легкий завтрак к вам в спальню, чтобы не пришлось выходить, — он начинает наглеть с Барти так же, как со своими друзьями, только здесь нет Гермионы, которая могла бы его осадить. А возможно, Гарри эмоционально выдохся за этот вечер и хочет просто расслабиться, уплыть по течению, пока снег колется вдоль позвоночника. Не думать о брате-близнеце, яйце дракона и тени Волдеморта, нависающей каждую ночь. — Могу, — голос собеседника глухой, почти неслышный, — Если ты пообещаешь, что вместо какао найдешь в школе самый крепкий американо на свете.