Catch me if you can

Когда мы возвращаемся в каньон, Крис практически сразу берет Доджера на поводок и выходит с ним на прогулку, а я не стала напрашиваться на компанию. Если бы он этого хотел — предложил бы сам, но думаю, что ему просто нужно немного привести мысли в порядок в одиночестве. Наверное, как и мне. Оставляю стопку документов на журнальном столике у дивана по пути до ванной комнаты. Включаю прохладную воду в тропическом душе и снимаю все одежду, в один шаг вставая под поток воды и закрывая глаза от прохлады, спускающейся по телу. Волосы ниспадают на лицо и мне приходится обеими ладонями убрать их назад, чтобы они неприятно не прилипали к влажной коже. Зачем мы оба во всё это впутались и стоит ли эта игра всего того, что в итоге сваливается на головы? За несколько месяцев наших отношений сами ещё ни разу не притихали, каждый божий день разрывая наши социальные сети и обновляя страницы всех изданий. Мы оба стараемся не обращать на это внимание, но Крису бесспорно привычнее плавать в этом озере вечного преследования и сплетен. Даже обычная поездка в магазин в итоге для нас оборачивалась чуть ли не прогулкой по ковровой дорожке. Все обсуждали нас, нашу одежду и внешний вид. Обсуждали наши взгляды друг на друга, а после сегодняшнего интервью будут обсуждать наши работы, взгляды на жизнь и бесспорно фото, что мы сами же и слили. А если ещё какой — нибудь добродушный поклонник видел, как Крис ударил моего брата — то это только добавит шуму. По щекам невольно покатились крупные слезы, когда я попыталась хоть немного собраться с мыслями и привести всё в порядок. Через несколько мгновений я даже перестаю попытки сдерживать эмоции и устало позволяю себе расплакаться, осознавая, что не такой жизни я бы хотела для себя и тем более для Криса, но мы зашли слишком далеко в каждом действии, чтобы теперь сдаваться и отступать мосты. Он ведь предупреждал меня, что это повышенное внимание будет жутким и что это нужно будет просто пережить, а я наивно думала о том, что это не так. Дура. Когда они вернулись я так и не услышала, но утром Доджер привычно спал рядом со мной в постели, положив свою очаровательную мордочку на мой живот. Стоило пошевелиться и пес сладко вытягивает лапки, а после зевает, лениво поднимаясь с нагретого места и усаживаясь рядом, смотря на меня. — Привет, Доджер. — Его хвост сразу же ритмично задвигался, когда я потянулась почесать его мордашку. — Где Крис, м? Пёс ещё раз лениво потягивается на кровати, а после сползает с неё и выходит из спальни, вновь провожая к Эвансу, сидящему за компьютером на кухне с чашкой явно свежего кофе, чей аромат ещё не растворился в воздухе. — Доброе утро. — Неуверенно начинаю я, подходя поближе и так же наливая кофе в свою чашку, после вставая рядом со столом и с любопытством заглядывая в ноутбук. — Доброе. — Он отвлекается от электроники и делает глоток кофе. — Смотрел билеты на ближайший рейс. Приподнимаю брови, ставя горячую кружку на подставку для посуды. — Хочешь слетать в Бостон? — Он усмехается, не отводя от меня взгляд. — Как ты относишься к животным? — Ты вообще видел, как мы с Доджером спали в обнимку пару минут назад? — Эванс с улыбкой кивает. — У Хемсворта через несколько дней день рождения, зовёт наведаться в его новый дом на вечеринку. — Погоди — погоди. Он ведь живёт в Австралии, Крис. — Он с улыбкой кивает и поворачивает ко мне экран своего макбука, но мне даже смотреть туда не нужно, чтобы понимать куда он собирается полететь. — Там пауки размером… Размером с Доджера! Крис беззаботно смеется, после делая глоток кофе. — Хочешь отказаться? — И туда лететь сколько? Часов 10? — Пятнадцать. — Пятнадцать часов в самолете над открытым океаном? — И это только до Сиднея, потом нужно сменить самолет и полтора часа до Байрон Бей. Я невольно подавилась кофе, заходясь тут же в кашле и отворачиваясь от мужчины. Нервно пытаюсь прокашляться и ухватить прохладный воздух ртом. — У меня работа! — Это будет на выходных. — У тебя съемки. — Пытаюсь парировать вновь. — Выходные. Боже, шестнадцать с половиной часов полёта в одну сторону ради встречи с другом? Мы в самолете проведем немногим меньше, чем с Хемсвортом и его семьей в итоге. — Не отрицай, что нам нужно выбраться из Лос — Анджелеса хотя бы на несколько дней. Да, но обычно в таких случаях люди отправляются в Лас-Вегас или хотя бы в Пасадену, а не на другой земной континент. Мы спорим ещё некоторое время, но в итоге на самом деле у меня изначально не было шансов и мнимого права голоса, потому что он купил билеты ещё до того, как сообщил мне о приглашении. Наш рейс был ночным, поэтому не так уж и много фотографов попадалось нам на пути, мы были оба слегка замученными на вид, потому что перед освобождением этих выходных для поездки нам пришлось знатно забить неделю всевозможной работой. Перелёт хоть и проходил в комфортном бизнес-классе и Крис выкупил двойное «купе», где можно было оградиться от остальной части салона и нажав на пару кнопочек превратить свое кресло в не особо удобную постель, но уже через часов восемь полёта я начинала сходить с ума. Мне приходилось несколько раз вставать и прогуливать по салону, мешая отдыхать тем, кто мог это делать под гул двигателей. Даже Крис мирно сопел, уткнувшись в мягкое бортовое одеяло свои носом и прикрываясь кепкой от слабого салонного освещения, работающего в ночном режиме. Я смогла заснуть за несколько часов до приземления и то только потому что Эванс подставил свое плечо для этого, поэтому на рейсе до Байрон Бей я выглядела как сморщенный огурец умеющий ходить. Отобрала у Криса кепку, а он лишь отвешивал шутку за шуткой переодически встречаясь с моим укоризненным взглядом и весело гогоча. — Ты пользуешься тем, что я никуда не могу деться, потому что мы не то что в другом городе, а на другом континенте и единственный знакомый человек в поле моего зрения сейчас — это ты, но учти, что я вообще — то могу и жестоко с тобой за эти шуточки расплатиться. — Ты мне тут не угрожай, храбрая кепка, я могу включить тебе колыбельную и полностью дискредитировать. — Он снова хохочет, а я лишь закатываю глаза и устало вздыхаю, пытаясь смириться с мыслью, что впереди ещё полтора часа полета и неизвестно сколько катиться до самого дома Хемсворт. Но этот полет проходит для меня практически незаметным, потому что всю дорогу я то засыпаю, то снова просыпаюсь, давая своему мужчине новые поводы для шуток. Крис нас встречает на своем автомобиле и между Хемсвортом и Эвансом вновь начинается короткая череда язвительный шуток в адрес друг друга и первый тоже не упускает возможность вставить пошлую шутку про ту фотографию, что мы не так давно обнародовали. — Я бы пошутила что — нибудь про зависть, но вот незадача, у тебя ведь трое детей и такие шутки будут не к столу. — Он гогочет несколько мгновений, когда паркуется у огромного (Огромного!) особняка и практически сразу к нам выбегают его дети, а следом и безумно красивая жена. Я знала Эльзу только по её кинематографическим работам, но всегда восхищалась и её талантом и её образом жизни. В какой — то мере я старалась ровняться на неё, но при этом была не такой ярой спортсменкой. Меня всем представляют и дальше разговор завязывается сам собой. В течении дня прилетает ещё несколько человек, в числе которых чудесная подруга Эванса — Скарлетт. Я была удивлена, что мы не летели все вместе, но оказалось, что все они вылетали из разных точек, например Скар отдыхала в Майами, а Галь была дома в Израиле. Ещё несколько человек прилетели уже практически ночью и я не застала их приезда, провалившись в сон около 11 вечера, после утомительных прогулок по аэропортам и огромным зеленым полям Хемвортов. Зато утром я была из числа первых проснувшихся и Эльза смогла уговорить меня на утренний спорт. Спорт! Утром! Когда это увидел Эванс, то лишь довольно хохотнул, наказав запомнить все эти движения и наклоны и проделывать это каждое утро на заднем дворе дома. Эльза засмеялась вместе с ним и я была вынуждена кинуть в него его же кепкой, которую он поймал гогоча. Сама того не замечая, я принялась помогать жене Хемворта по дому, когда та начала готовить кучу полезных закусок на праздничный стол, их дети беззаботно играли где — то на огромном участке и всё это было таким естественным и спокойным, будто бы такими и должны быть все мои дни. Мы разговаривали обо всем на свете и я не зря так воодушевленно относилась с Эльзе с экрана. Нас даже уговорили покататься на досках для серфинга, ведь в августе в Австралии зима и Хемсворт в восторге от досок, не зря же их дом был куплен в Байрон Бей. Оказывается это злачное место для серферов. К нам на пляже присоединился младший брат Криса — Лиам. Самое смешное из всей этой ситуации — это что маленькие сыновья Хемворта стояли на своих досках куда уверенне, чем я и Эванс по — доброму шутил над этим, когда я раз за разом сваливалась в отрезвляющую воду океана и меня с головой накрывало волной. В какой — то момент я настолько потерялась в волнах, что начала паниковать и перестала различать где волна, а где спокойный океан и Эвансу пришлось подплывать ко мне ближе на своей доске, подхватывая под руки и затаскивая к себе. Убирает с моего лица прилипшие мокрые волосы и весело улыбается. — Успела наглотаться воды? — И я лишь согласно киваю, пытаясь отдышаться. Он коротко усмехается и целует меня в нос, после за веревку на ноге подтаскивая ближе мою доску и подталкивая ближе к берегу. Мы так замечательно проводили время, что забывалось всё вокруг оставляя только людей здесь и сейчас, этот беззаботный смех друзей, моего безумно тактильного мужчину, который смеясь хватался то за Хемсворта, то за собственную грудь, пока я беззаботно общалась с остальными гостями этого праздника. Индия — старшая дочка Хемсворта, даже уговорила меня на прогулку по каким — то тропинкам, которые она любила и ей пришлось действовать по -взрослому, когда я увидела на этой тропе змею и непроизвольно завизжала и вместо того, чтобы обойти её или аккуратно отодвинуть в сторону, я просто потрясающе попрыгала на месте нервно вздрагивая от мнимого ощущения, что змея ползла по мне и попросила ребёнка вернуться обратно. Когда все остальные узнали о происходящем, то первым, кто нарывался на подзатыльник стал Хемсворт, пытаясь пародировать мой испуг и шутливо завизжав. — Связалась с актерами на свою голову! — И вокруг разносится довольный смех взрослых людей, которые чертовски классно проводили время вместе. В какой — то момент меня отвлекает очередное уведомление на телефоне из твиттера и пришлось немного полистать, пока я не дошла до сути отметки на каком-то сообщении. Оказывается, что после нашего с Крисом интервью куча его поклонников стали изучать фонд, принадлежащий моей семье — о чем мы и подумать не могли, и докопались до косвенных подтверждений того, что компания отмывает деньги. Как люди пишут в череде этих сообщений, суммы взносов многочисленных знаменитостей не совпадали с фактическими поступлениями в госпитали и онкологические центры. Они добавляли к этому оценочные стоимости движимых и недвижимых объектов моих родственников прямо заявляя в интернете о том, что Кларки покупали всё, что им принадлежит, на средства с благотворительных взносов. Дочитав всё это я нахожу среди гостей своего мужчину и подсовываю ему телефон, чтобы почитал и когда он отвлекается от экрана — переводит блестящий взгляд на меня, я даже сразу не понимаю, что это золото уже выпил не один стакан пива. — Это ведь хорошо? — Это всё косвенно, но мы даже думать не могли, что всё обернется подобным образом. — Что там у Вас? — Пьяно и весело интересуется именинник и Кристофер выпаливает ему всю ситуацию как на духу. Сама всего не осознавая до конца, но через несколько часов мы обсуждали произошедшее уже всем кругом гостей, да, эта болтовня продолжалась под пиво и вино, но сути это не меняло. — Блин, Эванс, почему ты не сказал раньше, что встрял в такую историю? — Да как — то к слову не приходилось, а посреди разговора сложно вставить подобную историю. — Они оба снова хохочут и хлопаю друг друга по плечам. Этот вечер плавно перешел в утро и сами того не замечая, мы встретили потрясающий рассвет на пляже. Ласковое солнце поднималось над спокойным океаном, а компания голливудских звезд наблюдала за этим рядом с почти дотлевшим костром. Даже дети всё ещё отдыхали с нами. Так и не ложась спать мы более менее привели себя в порядок прежде, чем выехать в аэропорт в попытках не опоздать на наш рейс и если перелет до Сиднея дался нам сложно из-за того, что засыпать смысла не было, то стоило нам попасть вновь на комфортабельные кресла бизнес-класса трансатлантического рейса, как и я сама и Эванс отключились практически моментально. Скар, летевшая с нами одним рейсом тоже не отличилась бодростью. Проснулась я лишь когда шасси коснулись земли и судя по заспанному виду Криса — он немногим раньше. Такси, дом, душ и заказываем кучу еды, потому что лично у меня сводит живот от голода. Доджер, оставленный на время отлета с братом Криса, радостно носится за нами по всему дому и только когда мы получаем свой поздний обед и садимся на диван вместе с этими одноразовыми посудинами — наш пёс залезает рядом, так же как и всегда кладет свою славную рыжую мордашку на меня и спокойно засыпает, вынуждая Эванса пробубнить «Предатель», затем уплетая кусок индейки. Через несколько дней я приезжаю к Эвансу на съемочную площадку, чтобы после шестнадцати часов съемок не приходилось садиться за руль. — У меня для тебя новости. — Начинает он, непривычно падая на пассажирское сидение и тут же начиная его настраивать под себя. — Ты решил нарушить мой хрупкий комфорт в этой машине и настроить все кресла под свои сто восемьдесят три сантиметра? — Усмехается, но все равно продолжает проделывать эту манипуляцию с электро-регуляторами. — Мои юристы подробно изучали деятельность фонда твоей семьи последние несколько недель, а после Австралии, огромная часть мои коллег и друзей к этому присоединились. — Если честно, я не совсем понимаю к чему ты ведешь. — К тому, что по меньшей мере около 11 человек вместе с превосходными юристами смогли найти подтверждения фанатской теории. — Я отвлекаюсь от дороги на несколько мгновений, переводя непонимающий взгляд на Криса, а после вновь возвращаюсь к внимательному вождению. — Ты сейчас говоришь серьезно? — Да. И мы готовим иски в суд. — Не нахожу слов для описания всего, что творится в моей голове прямо сейчас. — Мы пытались бодаться с ними на их поле — грязными играми, но в итоге возьмем их по закону. Если они не смогут доказать полного использования взносов в пользу лечебных центров или оплаты частных нужд пациентов — каждый из внесших любую сумму — имеет полное право потребовать возврата этих средств из-за попыток проведения мошеннических схем с финансами. — А если они смогут доказать? — Записали особняк в Беверли стоимостью в 47 миллионов на пациента с онкологией? — Нет, записали всю недвижимость на юридическое лицо. — Это ещё лучше. Как физические лица они обязаны отчитываться только перед налоговой за свой ежегодный доход, но вот как юридическое лицо и тем более благотворительный фонд — они обязаны отчитаться за каждый полученный и потраченный цент. — Я думаю, что подготовлены на случай подобных заявлений со стороны. — Возможно. — Он спокойно соглашается. — Но нас больше и он потеряет все деньги отвечая на каждый иск, к тому же — мы будем подавать не коллективный, чтобы они за раз отделались и освободились, а каждый подаст отдельный. Твой отец спустит все деньги на юристов. А если мы сможем продвинуть эту ситуацию и дальше в массы — шансов на победу будет куда больше. — Звучит отлично, если честно. Но ты ведь тоже оплачиваешь юристов. — Это уже не твои заботы. — Хм… Тогда я могу хотя бы предложить продать мою квартиру? — Она же тебе так нравится. Не думал, что ты это вообще когда — нибудь предложишь. — С условием, что деньги от продажи ты спустишь на юристов. — Ты неисправима, Ив. Последующие несколько дней у нас было несколько долгих и утомительных встреч с юристами Криса, один «дружеский» ужин в компании многочисленных друзей и коллег Эванса, готовых выйти с нами на поле боя и бодаться за честность и справедливость с моей семьей. Впервые за очень долгое время я даже воспользовалась социальными сетями, когда юристы это разрешили. Я запускаю в твиттер наше потрясающее компанейское фото с пляжа в Австралии с подписью: «Мы отдыхали на дне рождения Хемсворта в Байрон бей, пока поклонники Криса добирались до правды 💪🏼 Теперь мы тоже вступим в эту схватку за честность хохо» Запись быстро добавила активности интернету и это было нашим планом. Через несколько недель мы с Крисом и около восемнадцати его друзей со своими супругами одновременно выместили в социальных сетях официальное заявление: «Мы даже не догадывались, что работа благотворительных фондов может подвергаться сомнению. Нам глубоко жаль осознавать, что рядом с нами есть люди, пользующиеся слабостью, болезнями и горем других и мы так же бесконечно счастливы, что так много людей откликнулись на наши слова ранее, подвергаясь бесспорной опасности в попытках добраться до истины. Сегодня мы подали официальный иск в высший суд округа Калифорния с обнародованными ранее доказательствами, подвергающими работу Clarke Foundation сомнению. Мы искренне надеемся на вашу поддержку и помощь. В случае, если у вас есть информация, которая нам сможет помочь или же деятельность данного фонда касалась вас напрямую — просим вас с нами связаться» Мы оставляем номер наших юристов и Кристофер отправляет это фото в сеть. Ну что же, война официально началась.