Замкнутое пространство

      — Да не дергайся ты!       Какаши возмущенно пихнул его локтем, но Обито лишь выдохнул ртом и закрыл глаза, словно безмолвно признаваясь в своем проколе. Да, он облажался и уже был не в силах отрицать это даже ради чувства собственного достоинства. Такая идиотская ловушка. Какаши, ясное дело, сразу ее заметил и все понял, даже попытался сообщить об этом товарищу по команде, но Учиха, считавший себя умнее и сообразительнее, все равно ломанулся в лобовую атаку. Хатаке пришлось спасать его от смерти, и как итог — в ловушке оказались они оба.       — Да я и не дергался…       Так хотелось съязвить. Они оказались в глубокой, но до ужаса узкой яме. Обито — на самом ее дне, задницей на холоде, а Какаши — на нем. Для того, чтобы хотя бы приподняться с места, потребовались колоссальные усилия. Ноги и руки у обоих были связаны, но даже так они в теории могли выбраться на поверхность, но ловушка оказалась не столь примитивной, как можно было бы подумать. Поверхность ямы была отделана странным перламутровым покрытием, не пропускавшим чакру. Если бы Какаши не успел оставить на нападавших взрывные свитки, их бы самих уже убили на дне этой глубокой ямы.       Обито морщился, осознавая сей неприятный факт. Ему стоило сказать спасибо товарищу, но природное упрямство этого не позволяло.       — Ты бьешь меня коленом, придурок.       Учиха распахнул глаза и скривил губы. Прямо перед ним был белобрысый затылок Какаши и его шея, чуть ниже — жилет чунина. Почему-то на ум пришло осознание того, что уже совсем скоро Хатаке станет джонином, и из-за этого Обито охватило искреннее раздражение. Должно быть, странно думать о подобном, оказавшись в подобной ситуации. А ведь вражеские АНБУ могли появиться на поверхности в любой момент. Как знать, может там было два, а то и три отряда. И ведь наверняка они проверят ловушку, увидев мертвых товарищей. Тем более, что ловушка особенная, на нее определенно ушли усилия нескольких талантливых шиноби.       — Не бью, — сквозь зубы процедил Обито. — Твоей тощей заднице просто показалось.       Злиться на Какаши все равно не выходило, ведь по факту виноват был лишь Учиха.       — Ты бы лучше помог, чем говорить о моей заднице. Идиот, все из-за тебя. Почему ты такой тугодум вообще? Даже если тебя пихнуть мордой в ловушку — все равно в упор ее не видишь.       Хатаке предпринял очередную попытку зацепиться за перламутровую стенку — не вышло.       — Мы уже поняли, что это не работает. Покрытие не позволяет выбраться с помощью чакры. Придумай уже что-нибудь другое.       Какаши в ответ рыкнул.       — Еще бы, ты явно не придумаешь ничего. Ведь для этого нужен мозг, а у тебя он явно не завалялся.       Чертов Хатаке был привычно раздражающим. Все та же невыносимая язва, как и обычно. Застрять в узкой яме с этим человеком — то еще мучение.       — Ты и сам ничего не придумал, так что хватит болтать, — Обито посмотрел наверх. Там, на высоте примерно пятнадцати метров, виднелся манящий свет. Какова вероятность, что кто-то из своих заметит подобную ямку и додумается заглянуть внутрь? — Учитель должен быть где-то неподалеку. Он нас найдет.       — Если не найдут шиноби из камня. Да хватит уже пихаться в меня коленом, чертов ты идиот!       Обито прикусил губу. Он был не в том положении, чтобы выбирать наиболее удобное расположение. Так вышло, что его колено оказалось между ногами Какаши. Чтобы собственные ноги не затекали, он периодически двигал ими и, очевидно, крайне напрягал Хатаке, который не мог повернуться и заехать ему кулаком в глаз. Отчего-то осознание некой беспомощности товарища вызывало в душе Учиха необъяснимое удовлетворение.       — Да не пихаюсь я! Достал уже!       Вопреки собственным словам, Обито толкнулся коленом сильнее, угодив им чуть выше, чем в предыдущий раз. Он ожидал новой порции возмущений, но точно не того, что Какаши издаст очень странный, почти истеричный писк. И вот это было уже совершенно не свойственно ему.       — Ты чего это?       Понять, какое там выражение лица у Какаши, можно было лишь силком повернув к себе его лицо, что весьма опасно, стоит заметить. Хатаке внезапно толкнулся лбом о стенку, повязка со звякающим звуком ударилась о перламутровую поверхность.       — Убери. Чертову. Ногу.       Его голос просквозил угрозой. Было очевидно, что Какаши полон намерения убивать, но Обито это совершенно не напугало. Все было не так, как обычно. Должно быть потому, что в этот конкретный раз Хатаке и правда был несколько беспомощным.       — Почему ты так странно реагируешь?       Ясное дело, ногу Обито не убрал. Он не сразу осознал, что его колено упирается не абы куда, а прямо в промежность Какаши. То-то он так напрягся. Наверняка это больно.       — Я тебе эту ногу отрежу, чертов ты безмозглый… а-ах!       Хатаке весь продрог и снова ударился лбом о стенку, стоило только Обито чуть повести коленом вперед. Обито распахнул рот, чтобы что-то спросить, но слова так и не прозвучали. Кажется, он вообще забыл, что именно хотел спросить. Ведь когда больно — человек так не стонет. А это был именно стон, самый настоящий.       Тело Учиха прошибло покалывающим до кончиков пальцев волнением. Он осмотрел подрагивающую тонкую спину перед собой, сглотнул и снова пихнул колено вперед, чуть назад, теперь уже намеренно плавно и прислушиваясь к чужим ощущениям.       — Перестань!       Теперь уже в голосе Какаши были истеричные нотки. Обито облизал губы. Он грубо наминал коленом промежность товарища по команде, но суть была даже не в этом. Из-под плотной ткани форменных штанов Хатаке отчетливо выпирал член. Не сложно было понять, что бесхитростные манипуляции Обито заставили его возбудиться.       И вот это было совершенно неожиданно!       Учиха знал, что подобное может произойти. В конце концов, половое созревание — это именно то время, когда хочется изучать свое тело, ловить новые ощущения и предаваться хотя бы рукоблудию. И член порой может встать даже от самых простых похабных мыслей. Но ведь такая ситуация не способствовала подобному. Или же Обито уже который час столь удачно пинал Какаши коленом, что…       Это должно быть больно — мелькнуло в голове у Учиха. Коленом и по яйцам… Должно быть хотя бы неприятно.       — Ты дрожишь, — словно между прочим заметил Обито, смотря на подрагивающую спину, словно завороженный. — Весь трясешься. Что это с тобой?       — Я тебя убью, если не прекратишь…       Хатаке вновь проскулил, не в силах уйти от навязчивых прикосновений. Учиха ощутил, как его начало подводить собственное дыхание. И дело было вовсе не в замкнутом пространстве. Просто в такой вот позе он ощутил свою власть над Какаши. Ведь товарищ по команде не мог ничего с этим поделать, он был весьма стеснен в движениях, к тому же еще и связан. И не мог заехать по нему хотя бы кулаком. А вот Обито мог.       Он задвигал ногой активнее. Казалось, что кожа просто горит даже сквозь два слоя одежды. У Какаши стояло крепко, и чужое колено грубо проходилось по его яйцам. Обито в самом деле полагал, что это больно, но у Хатаке была совершенно иная реакция.       Он скользнул взглядом по спине вниз, уставился на связанные руки. Костяшки пальцев были напряжены до предела, задница откровенно подрагивала. Учиха сглотнул. Это было странно. И волнительно. Слишком интимно, чтобы речь шла о нем и Какаши. И все же это происходило именно с ними.       Следуя внезапному порыву, он решил заставить Хатаке снова простонать, дабы осознать в полной мере весь ужас происходящего. Получилось: Какаши выгнулся, едва не заехав в Обито затылком. Его связанные руки прижались к паху Учихи. Это определенно вышло совершенно случайно, но у Обито перехватило дыхание. Он подался вперед, толкаясь грудью в чужую спину, вжал Какаши в стенку, окончательно сократив между ними расстояние. Так было еще удобнее наминать Хатаке яйца коленом. И так руки Какаши сильнее вжимались в член Обито.       Это было настоящее безумие.       — Не знал, что ты… умеешь так стонать…       Учиха не позволил Хатаке хоть чем-то ответить. Он задвигал ногой активнее, причиняя одновременно и боль, и наслаждение. Должно быть, Какаши заводило подобное. Кто бы мог подумать.       Обито зажмурился. Он подумает обо всем этом потом, но именно в текущий момент хотелось только одного — разрядки. Если Хатаке возбудило колено между ног, то Учиха завелся именно от осознания того, что товарищ по команде оказался в его власти. Ничего подобного прежде не происходило.       Какаши снова дернулся, теперь явно собираясь атаковать Обито своей головой, чтобы хоть как-то выбраться из унизительной позы, но Учиха, ловко предугадав такой маневр, вжался в его спину сильнее и, не особо думая об этом, сомкнул зубы на чужой шее. Кусать кого-то сквозь ткань водолазки — идея странная, но Обито не стал об этом думать. Какаши весь продрог, теперь особенно беспомощный в его хватке.       — Я… убью тебя-я…       Он вновь простонал — совершенно пошло и откровенно. А ведь ему наверняка было больно, тем более что кусал Обито, не сдерживаясь. Значит ли это, что Хатаке заводит боль? Хотел ли Учиха это знать? Хотел ли он думать об этом в подобный момент?       Обито мотнул головой, словно сам отвечая на вопросы в своей голове, а потом вновь двинул ногой. Он вжимался грудью в лопатки Какаши, отчаянно желая вырвать собственные руки из пут веревок и сжать ими чужое тело. Странный порыв, но кому не все равно… Движения ногой стали грубее, дыхание вновь начало срываться, никаких адекватных мыслей в голове уже не осталось.       Хатаке начал дрожать, остро реагируя на прикосновения. Было стойкое ощущение, что он оказался совершенно обнаженным и полностью беспомощным перед внезапным удовольствием, и именно это было тем единственным, о чем Обито только мог думать. Охваченный гормональными порывами юнец редко может контролировать позывы плоти, не правда ли? Такие очевидные вещи.       Теперь Обито буквально пихал его коленом в промежность, причиняя боль вполне намеренно. Какаши перестал даже пытаться сдерживать в себе стоны. В самом деле, как его, оказывается, можно было легко заткнуть и заставить забыть обо всем на свете. Кто бы знал… Обито снова его укусил, теперь уже куда-то в плечо, и в тот же момент он ощутил, что ослабевшие в хватке веревки пальцы Хатаке сжали его член.       Безумие, да и только.       Обито замер на пару мгновений, осознав, что вторая нога уже болезненно ноет от нагрузки, и решительно осел на холодную поверхность. Было уже как-то совершенно плевать на холод. Уже мало что соображающий Какаши в итоге оказался на нем, как раз задом на животе. Едва приняв более-менее удобное положение, Учиха продолжил своеобразное истязание, и на сей раз его нога проходилась по члену Хатаке. Он ощущал, что его собственное нижнее белье стало откровенно влажным от предэякулята, но совершенно не беспокоился по этому поводу.       Какаши уперся лбом о стенку, все так же подрагивая, но полностью подчиняясь чужим движениям. В таком положении он мог попытаться подняться на ноги, но, как видно, решил этого не делать. До чего же привлекательнее казался этот вечно язвящий и до противного идеальный ублюдок, когда оказывался в подчинении. Во всяком случае, Обито подобного точно не ожидал.       В какой-то момент Какаши вскрикнул и сжал ногами чужое колено. Учиха завороженно пронаблюдал за его спиной, руками и задницей, крепко обтянутой штанами, а потом устремил взгляд на затылок. Воздуха не хватало, и дело все еще было не в замкнутом пространстве.       Какаши кончил. Это невероятное осознание обрушилось, словно лавина, сметая перед собой любые видимые и невидимые рамки. Обито прикусил губу, впервые жалея о том, что он не видит лицо Хатаке.       — Я убью тебя, — хрипло проговорил Какаши. — Убью.       Учиха хмыкнул.       — Не убьешь. Я знаю.       Собственный член болезненно ныл, хотелось разрядки и для себя. В конце концов, только после этого к Обито вернется как возможность думать, так и стыд за произошедшее. Он чуть дернулся, стараясь больше не толкаться в Какаши коленом, а тот, словно без проблем разобрав, что собирается делать товарищ по команде, сам подался назад, вжимаясь в пах задом.       — Точно убью. Скотина.       Потребовалось совсем немного времени и несколько чувственных, но все равно грубых тычков, чтобы кончить. Учиха полностью отпустил себя, совершенно не заморачиваясь о том, что он трется о задницу Какаши. И о том, что они оба обкончались себе в штаны. Толку об этом думать вообще? Запрокинув голову, Обито задышал носом, честно стараясь унять бешенный стук сердца. Он даже не касался руками члена, но оргазм оказался невероятным. Интересно, будь они оба без штанов — все было бы еще острее? Не стоило, конечно, думать о подобном, но Учиха в самом деле не контролировал то, что происходило у него в голове. Ноги снова начали затекать. Обито невольно выругался, но Какаши, словно в отместку, сидел на нем, не позволяя двинуться.       — Ты чертов извращенец.       Учиха пихнул Хатаке лбом в лопатки.       — Я-то? Ты себя вообще видел?! — порыв возмущения прошел быстро, Обито отчего-то стало смешно. — Если учитель нас найдет, придется сказать, что мы немного описались. Штаны мокрые.       — Какой же ты идиот…       Учиха позволил себе улыбнуться. Скоро они выберутся на поверхность, и мокрые штаны станут не самой актуальной проблемой. По крайней мере, в это хотелось верить.