Замкнутое пространство

      Обито потянулся всем телом, размял руки и бездумно осмотрел скорым взглядом тренировочный плац. Было пустынно, тихо и скучно. С тех пор, как Минато стал хокаге, а Рин отправилась на практику в лазарет, Учиха был либо один, либо в компании Какаши. Чаще один, потому как Хатаке, кажется, стал его игнорировать. Он вечно исчезал куда-то, явно старался не оставаться наедине с Обито или пересекаться с ним взглядом, и это, стоит признать, раздражало и нервировало.       — Ты это серьезно?       Какаши появился буквально из ниоткуда, так что Учиха невольно подскочил на месте. Ожидавший, а возможно и добивавшийся такой реакции, Хатаке скрестил руки на груди.       — О, ты пришел! — озвучил очевидное Обито. — Здорово!       Какаши его восторга нисколько не разделял. Он казался более раздраженным, чем обычно.       — Мне лично сенсей велел, как я мог не прийти? А тебе не стыдно вообще отвлекать его от работы подобными глупостями?       Учиха тут же задрал голову.       — К твоему сведению — тренировки очень важны! А ты от них отлыниваешь, и сенсей должен об этом знать.       На самом деле ситуация была до ужаса глупая. Обито несколько раз пытался поговорить с Какаши на весьма щепетильную тему. После того, как они вместе угодили в ловушку и просидели три часа в замкнутом пространстве на глубине в несколько метров, началась неловкость в их общении. Этого, конечно же, стоило ожидать. Учиха и по сей день краснел от воспоминаний, а ведь прошло уже три месяца. Между ними кое-что произошло, хотя названия этому парень не знал. Шиноби в четырнадцать лет подобным, как правило, не интересуется. Впрочем, Обито уже исполнилось пятнадцать буквально месяцем раннее, но сути это не меняло.       Он хотел обсудить произошедшее, но в той же степени Какаши не хотел об этом говорить. А Хатаке в своих решениях всегда был тверд и непоколебим. В итоге это привело к тому, что они в принципе стали видеться до ужаса редко, Какаши удавалось каким-то мистическим образом держаться от товарища по команде на расстоянии.       — Тренировки, значит? — Хатаке задрал правую бровь. — С каких это пор тебя волнуют тренировки? Впрочем, мне все равно. Сенсей сказал, что я должен тебе спарринг. Выиграю и сразу ухожу по своим делам.       Опустив руки, он тронулся с места, а Обито встрепенулся.       — Погоди, прежде, чем начнем…       — Никаких разговоров, — отрезал Какаши, разминая руки. Он выглядел так, будто горит желанием закатать товарища в асфальт. — Нет ни желания, ни времени.       Учиха рыкнул.       — Да какого черта?! Три месяца уже прошло, пора уже поговорить о том, что случилось.       — Ничего не случилось.       Упертость Хатаке Обито и прежде сильно бесила, но на сей раз он среагировал острее. Ведь его волновала эта тема, он правда хотел все прояснить.       — Еще как случилось! Мы оба кончили там, потому что терлись друг о друга. И это правда. Да это почти полноценный секс…       Какаши совершенно внезапно, со скоростью молнии подался вперед и с размаху ударил друга по лицу так, что Учиха отлетел в сторону и упал на твердую поверхность плаца. Перед глазами на миг все потемнело, а потом тело охватила пульсирующая боль. Обито простонал от неприятного ощущения и схватился за щеку. В самом деле — больно.       — Ты чего…       — Рот закрой, — с долей угрозы в голосе сказал Какаши. — Ничего не было. Прекращай об этом думать, а то словишь шальной кунай и не заметишь, как подохнешь.       Обито поморщился. Боль была вполне терпима, так что он без труда приподнялся и посмотрел на товарища по команде. На сей раз за спесью и высокомерием ему удалось кое-что разглядеть. Раньше эти детали от него ускользали, потому как он не приглядывался и не думал о том, что Хатаке, возможно, что-то скрывает. Теперь же на ум сразу приходило все то, что произошло в ловушке, будь она неладна. Какаши прятал свои потаенные слабости за сразу двумя масками — маской на лице и маской безразличия. Но стоило в тот раз Обито случайно разбить одну из этих масок, как Хатаке эти слабости выдал.       Учихе это понравилось. Не только осознание того, что даже Какаши может быть слаб и беззащитен, но и тот факт, что он один-единственный это видел. Он хотел увидеть это еще раз, снова послушать чужие стоны, снова увидеть воочию того, другого Какаши, который казался куда более настоящим за счет наличия у него пороков.       — Ничего не было, значит? Хочешь сказать, что это не ты стонал, пока я тебе яйца ногой наминал?       Даже маска не смогла скрыть то, что лицо Какаши моментально стало пунцовым. Он сжал ладони в кулаки, и на сей раз Обито оказался готов к удару и вовремя отскочил в сторону. Хатаке был зол. Или растерян от того, что его вот загоняет в угол не абы кто, а именно Обито. И ведь крыть нечем — Учиха прав.       — Я тебя убью!       Какаши не кричал, но сталь в его голосе могла напугать кого угодно. Кого угодно, но не Обито, который уже слышал эти угрозы и помнил, что они были не более, чем дешевой бравадой.       — Какой ты нервный. Что, вспомнил, как обкончался себе в штаны из-за моей ноги?       Не стоило раззадоривать злость Хатаке, но Учиха ничего не мог с собой поделать. Он снова уклонился от удара рукой, но не избежал смачного пинка в ягодицу и громко ойкнул. Больно, а значит, Какаши действительно зол.       — Чертов тупица!       Обито удалось перехватить очередной удар. Он схватил Хатаке за запястье и потянул на себя, дабы товарищ по команде потерял равновесие, но Какаши среагировал в последний момент и схватил его второй рукой за ворот форменной кофты. Болезненный толчок, и Обито приложился затылком к твердой поверхности, но на сей раз не ощутил боли толком.       — Я точно тебя убью, чтобы не болтал лишнего!       Все так же держа его за ворот левой рукой, Какаши без труда высвободил правую и замахнулся, полный намерения ударить. Бить столько, сколько потребуется, чтобы выбить из Обито всю дурь. И по хорошему Учиха, прекрасно понимавший, что из его лица сейчас сделают фарш, должен был вырваться, увернуться, вновь перехватить удар, проще говоря — спасти себя от кулака Хатаке, но эта здравая мысль так и не пришла в голову.       Какаши оказался на нем верхом — вот что отчетливо высветилось в сознании. Он его оседлал и теперь собирался бить. Он сидел на нем, как раз в области паха, где штаны особенно сильно натянулись. Обито лишь осознав это заметил, что у него стояк. Подумать только, что его так завело? Странная драка с Какаши? Боль? Просто сам Какаши?       Хатаке явно ожидал какого-то защитного маневра, а потому был сосредоточен, хоть и не спешил бить. К его огромной неожиданности Обито не стал вырываться. Его руки оказались на тонкой талии Какаши, так что парень растерялся. И именно это позволило Учихе подкинуть бедра и прижать Хатаке к своему паху.       Какаши вздрогнул, ощутив промежностью чужое возбуждение. Он уставился на Обито ошарашено, даже с маской было понятно, что у него приоткрыт рот, что он силится сказать что-то, но слова упорно не складываются в предложения. Учиха прикусил губу. Ему вновь удалось сбить спесь с этого высокомерного паршивца. Воодушевленный, он сжал талию Какаши сильнее и самым наглым образом потерся о его промежность. Приятно, чертовски приятно. Куда приятнее, чем тереться о него со связанными руками, ведь без этих пут больше контроля.       — Пе… перестань…       Голос Какаши дрогнул, выдав его окончательно и бесповоротно. Обито облизался и повторил это движение, а Хатаке отпустил его ворот и сложил ладони на животе, словно пытаясь оттолкнуть Обито от себя. Пытаясь, к слову, довольно вяло, неубедительно.       — Заткнись!       Учиха словно озверел в этот момент. Он понимал лишь одну конкретную мысль — он хотел Какаши, как никогда никого и ничего прежде. Просто хотел, без каких-то пояснений. Лишенный опыта и еще слишком юный, Обито и сам не понимал толком, чего требует его тело. Просто ему нужен Какаши и все на этом.       Поразительно, но Хатаке не хватило сил, чтобы хотя бы съязвить в ответ, не говоря уже о том, чтобы вырваться и врезать ему уже.       — Не надо… Обито…       Он помотал головой, стараясь избежать контакта, но Учиха держал его крепко и прижимался плотно, потираясь о него своим членом сквозь несколько слоев одежды.       — Так мне нравится больше.       Обито хищно улыбнулся и задвигался быстрее, а Какаши зажмурился и опустил голову, теперь даже не притворяясь, что пытается вырваться. Это было нечто удивительное. Такой слабый и хрупкий Хатаке, полностью во власти Обито, а ведь он даже не связан. Это дурманило разум, заставляя понять, что Какаши сам позволяет себе быть таким перед ним. И именно это выбило к черту из головы любые мало-мальски адекватные мысли. Ведь они все еще на тренировочном плацу. Да, шиноби на заданиях, им пока вряд ли до тренировок есть дело, в отличие от учеников хокаге, но ведь кто угодно мог заявиться.       Обито осознал, что ему на это наплевать. Тереться о промежность Какаши было приятнее. По телу проходились сладостные импульсы от по сути невинного контакта, но куда приятнее было смотреть на Хатаке — внезапно такого беспомощного и даже милого. Учиха тяжело вздохнул и, приподнявшись, обхватил руками теперь уже спину Какаши, а потом решительно перевернулся, теперь прижав спиной к полу его. Тот, кажется, не сразу это осознал. Глаза открылись, и Обито понял, что они влажные. И это лишь сильнее его раззадорило.       — Как… хорошо…       Хатаке уставился на него нечитаемым взглядом, в котором не было и намека на презрение, которое Обито не удивился бы увидеть. Посчитав это хорошим знаком, Учиха осмелел окончательно. Он все еще не знал, как и что надо делать, а потому доверился некоему шестому чувству, интуиции, черт его знает чему. Он чуть приподнялся и опустил правую руку вниз, не сводя взгляд с Какаши и не прерывая зрительный контакт. Хатаке не двигался, не моргал, но тяжело и прерывисто дышал, покорно лежа под ним.       До чего это он был прекрасен таким.       Пальцы отчаянно дрожали от смеси волнения и предвкушения, расстегивая чужой ремень, а потом и ширинку. Какаши выдохнул ртом, зажмурился на пару секунд, а потом открыл глаза и опустил взгляд вниз, убедился в том, что не ошибся и отвернулся. Его руки, впрочем, тоже скользнули вниз. Обито сперва решил, что товарищ намерен его остановить, но он приятно ошибся, потому как подрагивающие ладони Хатаке взялись за его штаны.       — Ненавижу тебя… ненавижу… — шепнул он с полным отчаянием в голосе.       Учиха кивнул сам себе. Какаши смирился, как и тогда, в ловушке. А значит, он тоже хотел чего-то эдакого, того, о чем они не знали в силу возраста. Некой близости, чего-то запретного, а от того сладостного и приятного. Хатаке, конечно, был умнее всегда, но ему четырнадцать, и это была та сфера, которой он почти не интересовался.       — Все еще… ломаешься?       Дыхание срывалось, голос дрожал. Наконец, штаны оказались расстегнуты и чуть спущены. Какаши даже приподнял бедра, позволяя их приспустить немного, и в процессе этого бесхитростного действа Обито успел пройтись пальцами по его ягодице. Приятно.       — Извращенец.       Хатаке избегал того, чтобы на него смотреть, но Учиха хотел бы смотреть ему в глаза.       — На себя бы посмотрел.       Все мысли о разговорах исчезли в тот миг, когда их члены соприкоснулись. Обито продрог всем телом и уперся на обе руки, чтобы не повалиться на Хатаке, а тот нерешительно коснулся его плоти пальцами. Никто прежде не трогал Учиху там, парень не мог и вообразить, что это может быть… так. Так невероятно, ошеломляюще. Он простонал, ощутив, как пальцы накрыли головку влажного члена, и опустился чуть ниже, чтобы снова соприкоснуться с членом Хатаке.       Вышло так, что он уткнулся Какаши в изгиб шеи, а тот осторожно обхватил ладонями их члены, прижимая их так, чтобы еще и мошонки терлись друг о дружку. Обито простонал в голос и, не думая, укусил Хатаке в шею, а тот зашипел и решительно обхватил члены крепче, а потом провел кольцом из плотно сжатых ладоней вверх-вниз. Вот так было особенно хорошо. Кажется, они сообразили, чего хотят.       Где-то на периферии сознания Обито зацепился за мысль о том, что Какаши обхватил ногами его бедра. Руки ласкали их члены, и все эти прикосновения отзывались в теле вспышками чистого удовольствия. Просто какое-то сладостное сумасшествие. Так приятно и хорошо, что в самом деле было легко послать куда подальше весь мир вокруг. Обито снова укусил Какаши, уже и сам толком не понимая, куда именно, а потом приподнялся. Он хотел видеть лицо Хатаке, видеть его беспомощным и трогательным в своей слабости, снова и снова осознавать, что свое истинное лицо он показал только ему одному. Это было едва ли не приятнее, чем ладони на его члене.       Какаши тяжело дышал, весь подрагивал, но глаза упорно не открывал. Обито нахмурился. Маска, чертова маска на его лице. Она как никогда прежде ощутилась лишней, так что Учиха положил ладонь на шею Хатаке и чуть сжал, заставив друга среагировать. И Какаши открыл глаза. Теперь заплывший и помутившийся взгляд парня выдавал его состояние в полной мере. Настолько, что Учиха ощутил, как из его уретры потекли капли предэякулята.       Ничего более пошлого Обито в жизни не видел.       Его пальцы прошлись вверх по подбородку и постепенно добрались до носа с вполне конкретной целью — сорвать прочь эту маску. Вторую маску, последнюю. И тогда Какаши будет в полной мере обнажен перед ним всем своим существом. Черная ткань оказалась решительно спущена вниз, настолько низко, что обнажился кадык. Учиха вновь задышал ртом, жадно разглядывая лицо, которое он никогда прежде не видел.       Какаши был безупречно красивым. Точенные черты лица, острый подбородок, полные губы, а под ними — родинка, одновременно и кокетлива, и откровенно блядовская. Совершенство, не иначе. Почему-то Обито прежде не думал о красоте товарища по команде, а сейчас мог бы кончить просто от вида его лица. Хатаке смотрел на него, словно затравленный, сломленный и даже немощный, подтверждая тот факт, что ситуацию контролирует именно Обито.       Потерявшись в своих мыслях, Учиха прикрыл глаза и прижался губами к губам Какаши. Он не думал о том, что это поцелуй, хотя эта мысль чуть позже тоже оформилась. Первый поцелуй. Хатаке простонал ему в губы и коснулся их кончиком языка, так что Обито приоткрыл рот, чтобы всосать юркий язычок. Приятно, до чего же приятно.       Какаши задвигал руками быстрее, поцелуй стал более глубоким. Теперь уже Обито изучал своим языком чужой рот, то проходясь по ряду белоснежных зубов, то касаясь десен, то переплетая языки и уже совершенно ни о чем не думая.       Даже если бы в этот миг рядом материализовались из воздуха все жители Конохи во главе с хокаге, Учиха не смог бы оторваться от этого процесса. Было бы даже плевать на то, что он испортит репутацию и не сможет сам претендовать в будущем на роль хокаге. Разве это могло волновать охваченного гормонами подростка, которого прямо сейчас ласкали самые желанные в мире руки?       В какой-то момент он разорвал поцелуй и вновь сжал ладонью шею Какаши, теперь куда крепче.       — Быстрее.       Голос был пугающе хриплым. Хатаке прикусил опухшие от поцелуя губы и подчинился приказу. Обито смотрел на него, словно завороженный. Никто больше не видел Какаши таким, и не увидит никогда. Учиха решил, что это — только его и только для него. Это он не отдаст никому. Какаши не отдаст.       За собственническими мыслями он упустил момент, когда Хатаке дернулся под ним всем телом и со стоном кончил. Обито выдохнул ртом, словно потрясенным этим, опустил вниз взгляд и убедился — и правда. Не убирая ладони с чужой шеи, Учиха вполне удачно приподнялся, отстранил от себя руки Какаши и обхватил свой член у основания. Он принялся остервенело надрачивать свой член, смотря на распластанного под ним Хатаке и не позволяя ему дышать полной грудью своей хваткой.       Какаши и не подумал мешать ему себя душить. Он распахнул рот и округлил глаза, а Обито, подняв на него взгляд, кончил, излившись на пах Хатаке и лишь потом разжав хватку. Парень не спешил отстраняться до тех пор, пока на бледную кожу и белесые паховые волоски Какаши не вылились все теплые струйки спермы.       Толком не понимая, сколько прошло времени, Обито обнаружил себя лежащим на спине рядом с Какаши, который едва-едва привел дыхание в порядок. Учиха покосился на него, и в тот же миг Хатаке свел ноги и подрагивающими руками натянул штаны, словно напрочь забыв о том, что на коже осталась сперма. Видя это, Обито понял, что ему хорошо. Никогда еще прежде не было так хорошо и приятно.       — Это было классно… — выдохнул он.       Хотелось бы повторить, и не один раз. И обязательно с Какаши. Интересно, а что еще можно было бы сделать?       — Ненавижу тебя…       Хатаке отвернулся и натянул на лицо маску, а Учиха лишь хихикнул. Как же старательно товарищ по команде старался сохранить какие-то остатки достоинства. Уже поздно, Обито уже все видел.       — Прям как и я тебя, да, Бакаши?       Им обоим все понравилось, и это, наверное, был важный шаг в их, если можно так сказать, отношениях. Учиха уставился в небо. Так хорошо и так спокойно, несмотря на то, что они все еще на плацу и сюда все еще может кто-то заявиться.       — Придурок.       — Зануда.       От правильности происходящего было тепло на душе. Пожалуй, теперь дело за малым — осталось просто все обговорить и обсудить.