Замкнутое пространство

      Не ожидали? Я тоже. Ничего, всего каких-то три года прошло. ___________________________________________       Несколько дней назад Какаши исполнилось пятнадцать лет. Обито узнал об этом лишь благодаря тому, что в ходе одной из общих встреч их команды Рин преподнесла Хатаке подарок в виде нового куная. Он сам никогда особо не задумывался о дне рождения Какаши, просто не приходилось к месту. Рин как обычно была мила. Она улыбалась, желала что-то приятное, а потом и Минато произнес несколько поздравительных слов. Учиха тогда промолчал. Его голова была забита иными вещами. Все то время, когда не нужно было думать о миссиях или важных ответственных делах, он размышлял на самые похабные и извращенные темы, которые регулярно сводились к одному конкретному человеку — Какаши.       Парень хорошо помнил, как несколько месяцев назад смог заставить Какаши сдасться под его напором и позволить сотворить с ним кое-какие интересные вещи. Еще очень долгое время Обито, едва ему стоило оказаться в тишине своей комнаты, снова и снова трогал свой возбужденный член, вспоминая о том, как ему удалось взять в оборот этого упрямца. Хатаке — это кремень, который поддался только Обито. И отчего-то эта мысль заставляла парня ощущать себя самым крутым шиноби в мире. Словно сам факт того, что он смог уложить на обе лопатки Какаши и потереться своим членом о его пах, делал его каким-то исключительным человеком. Разумеется, это было потому, что никому другому в мире Какаши подобного не позволял. Обито чувствовал себя кем-то совершенным и уникальным.       Однако, помимо прочего, было кое-что еще. С того самого дня, как они умудрились «пошалить» на тренировочном плацу, Обито еще несколько раз удавалось застать Хатаке врасплох: в первый раз это произошло на миссии, вернее уже после нее, когда они вдвоем возвращались в Коноху, потом он умудрился найти Какаши, когда тот решил побыть наедине с собой в лесу, на третий раз это произошло на горячих источниках. В каждой из этих разов Обито шел на хитрость, чтобы не позволить Какаши быть готовым к его атаке. Да, гениальный шиноби все так же ерепенился, хотя и поддавался его напору уже в процессе. А Учиха быстро вошел во вкус. Ему безумно нравилось всё то, что он мог делать с товарищем по команде. Хатаке все так же возмущался, называл его извращенцем, повторял снова и снова что он его ненавидит, и все равно снова и снова позволял стягивать с себя штаны для того, чтобы потереться пахом о пах, и маску, чтобы позволить втянуть себя в очередной пошлый поцелуй. Ему нравилось это все ничуть не меньше, чем Обито. Просто один сразу это признал, а второй все еще строил из себя святошу. И ведь это совсем не раздражало Учиху. Напротив — ему нравилось это недолгое сопротивление, вечно колкие замечания и бурчание в голосе Какаши. Было в этом что-то родное, что-то теплое и домашнее.       Разумеется, Обито был в восторге. Тот факт, что Какаши приходилось сперва приструнить, заводил сильнее. Учиха чувствовал себя охотником, который настигает жертву. Ему так нравилось впиваться в губы Какаши, посасывать его язык и прикусывать ему губы. Хатаке не мог сопротивляться его напору, и от этого член становился еще крепче. Вот только чем дольше продолжались эти извращенные игры, тем отчаяно Обито осознавал, что ему этого мало.       Он долгое время не понимал, как именно должно произойти то, чего хотелось его телу. Разумеется, нужна была подсказка кого-то опытного, но разве о подобном поговоришь с кем-нибудь? Ну, в самом деле, с кем? И как вообще начать такой разговор?       В конце концов, Кушина что-то заметила и, привычно погладив его по волосам, намекнула на то, что с пятнадцати лет уже можно начать читать определенного содержания книжки — не про сражения или битвы, а про другие подвиги. Обито тогда осенило: ну конечно, ведь любовь, страсть и секс — это тоже искусство. Не война, но что-то очень близкое. Так что парень подался на поиски особых книг. Он не сразу нашел то, что было нужно, но все же докопался, и вот с того момента было очевидно, что жизнь уже никогда не будет прежней. Все подробности о том, что он тогда выяснил, всплыли в голове аккурат в тот день, когда Какаши исполнилось пятнадцать. Два месяца подряд Обито не искал с ним встречи специально, он был занят изучением нового материала.       Кажется, члены команды сильно удивились, едва узнав, что Учиха увлекся какими-то книгами, но это было неважно. Сперва Обито был немного напуган, потом начал видеть мокрые сны, в каждом из которых он так или иначе укладывал Какаши на лопатки. В нем боролись безумные желания и тревожные сомнения, все как и положено для юнца, который уже понимает, что хочет особенных плотских отношений, но пока слишком не уверен, что стоит уже начинать.       Разумеется, все эти вещи нужно было обсудить именно с тем, с кем он и собирался их реализовывать, но упёртый Какаши всё так же избегал разговоров. Он возмущался и ерепенился, снова и снова кидался колкими фразами, иногда кидался острыми кунаями, но разговаривать не хотел. Это раздражало, но Обито успокаивала мысль о том, что Хатаке — просто такой же неопытный подросток, который так же боится нового и неизведанного. Разве можно его за это ругать?       Какаши вертел в руках новенький кунай, а Обито кусал губы и думал лишь о том, что он, вообще-то, так ничего и не подарил товарищу по команде на день рождения. А ведь планировал, и никакой-то там кунай или прочую чушь, а нечто весьма особенное. Нечто, что точно понравится ему самому, и вполне может быть понравится и Какаши. С последним сложно было угадать, но Учиха от чего-то верил, что белобрысый упрямец точно останется доволен.       Это было нечто совершенно новое, то, что заставляло сердце биться быстрее, а перед штанов натягиваться под давлением возбужденной плоти. Но на сей раз Обито не стал давить напролом. На сей раз он решил действовать более осторожно. Столько дней подряд он планировал, искал наиболее подходящий момент и как будто сам избегал Хатаке, что тот, очевидно, начал немного напрягаться. Все-таки притихший Обито Учиха — это нечто напрягающее, слишком необычное, а потому даже опасное.       Но удачный момент в скором времени подвернулся. В тот день Минато отправил их патрулировать лесные окрестности. Это была миссия из разряда скучных и низкооплачиваемых, и если раньше Обито возмущался, то в этот раз безумно обрадовался — то, что ему нужно. Воздух пока еще не успел стать прохладным, было по-летнему тепло, деревья кругом зелёные, местами всё ещё цвели цветочки и летали бабочки. Романтика, не иначе. Обито усмехался собственным мыслям и нарочно не заводил разговоров с Какаши. Он просто искал подходящего момента. А Хатаке делал вид, будто он тут вообще один, хотя было отчетливо заметно его напряжение. Уж слишком необычным явлением было долгое молчание Обито.       — Тут чисто.       Учиха посмотрел на Какаши. Да, действительно. Время уже давно не военное, всё тихо и спокойно, никаких врагов, не с кем драться. Просто идеальный момент для того, чтобы снова потешить юную плоть.       — Кто бы сомневался. Дальше можно не идти.       Хатаке согласно кивнул. Было уже время обеда, они оба захватили с собой чем перекусить, а потому негласно было принято решение устроиться рядом с большим валуном. Место тихое и спокойное, но с отличным кругом обзора. Случись что — сразу можно будет заметить движение. Они уселись рядом друг с другом, но Учиха не спешил доставать свой контейнер с обедом. Он уставился на Какаши, и тот, наконец, обернулся.       — Ты что-то задумал?       Губы Обито расплылись в улыбке.       — С чего ты взял?       Хатаке нахмурился.       — Ты слишком тихий. Мне это не нравится.       На сей раз Учиха засмеялся.       — Не ты ли постоянно повторял мне, чтобы я заткнулся? Я просто решил сделать тебе приятно в честь твоего дня рождения и уже несколько дней молчу. Тебе разве не нравится?       — Сомнительный подарок.       С тех самых пор, как они впервые подрочили друг другу, их общение было действительно странным. Обито не мог толком объяснить, что именно изменилось. Просто теперь любые колкости Какаши его совершенно не злили, а напротив — вызывали приятное возбуждение во всем теле. Хатаке это, разумеется, прекрасно понимал, а потому использовал колкости только в том случае, если они были не наедине. Вредина, вот просто вредина, иначе и не скажешь. Но Обито все равно это нравилось. Он хорошо отыгрывался уже потом, когда они оставались наедине. Первое время парень искренне удивлялся тому, что Хатаке ведет себя глупо, а потом до Учихи дошло — напарник все это делал специально. Как бы сильно Какаши не отрицал, ему все это нравилось. Его член стоял так же крепко, как у Обито, и на поцелуй он отвечал весьма охотно. Да и вообще — он позволял владеть собой целиком и полностью, он подчинялся, и это было так прекрасно.       Пожалуй, они просто два неопытных юных придурка, которым пока ещё рано познавать взрослые игры, но уже слишком сильно хочется.       — Ладно, шучу, — отозвался Обито. — У меня есть другой подарок.       — И какой же.       Хатаке успел расстегнуть свой рюкзак и нащупать там контейнер с едой, вот только есть он тоже не спешил.       — Давай я покажу.       Какаши поднял на него взгляд, а Обито придвинув к нему свой рюкзак. Вот такая маленькая военная хитрость — мелькнуло в голове у Учихи. Ведь иначе с этим упрямцем просто невозможно. Хатаке поддался до смешного просто, потому что совершенно не ожидал подвоха. Едва он потянулся ближе, чтобы заглянуть в рюкзак, как Обито вцепился правой рукой в его волосы и сжал их так сильно, чтобы напарник не смог вырваться.       — Что ты…       Договорить Какаши не успел. У Учихи все было распланировано, все-таки не зря учился военным мудростями. Он решительно вздернул Хатаке, схватил второй рукой его за плечо, решительно повернул спиной к себе, а уже потом швырнул лицом в траву. Получилось удивительно удачно. Вовремя сгруппировавшийся Какаши успел выставить перед лицом локти. Он уперся о землю коленями и попытался вырваться, но Обито надавил на его поясницу.       — Не дёргайся.       Слишком уж хорошо Учиха знал, как приструнить гениального шиноби. Он поставил ногу между коленями Хатаке, искренне наслаждаясь тем, как хорошо смог его нагнуть, а потом уверенно толкнулся пахом о чужой зад.       — Ты опять? Слезь с меня!       — И не подумаю.       Он принялся тереться о пятую точку Какаши, испытывая приятные импульсы по всему телу. Член был уже в полувозбужденном состоянии, и Хатаке смог это в полной мере ощутить.       — Почему ты постоянно творишь все эти извращения в общественных местах?       Голос Какаши прозвучал практически спокойно. Несмотря ни на что, Обито засмеялся.       — Так уж само выходит. Но я был бы не против, если бы ты пригласил меня к себе.       — Я тебе кишки выпущу, если только перейдёшь порог моего дома.       Учиха все так же держал его за волосы. Хатаке несколько раз дернулся из его хватки, но очевидно без должного старания. Ему ничего не стоило нанести Учихе удар ногой, и тот прекрасно это понимал. Какаши то и дело возмущался, но всё равно позволял творить с собой самые похабные вещи. Потому что и сам этого хотел, просто не признавал. У них обоих играли гормоны. Учиха все так же отчетливо помнил, как Какаши кончил от его ноги. Тут и обсуждать нечего, все и так понятно.       — Давай лучше ты не будешь ерепениться и просто посмотришь, какой у меня для тебя подарок.       — Какой к черту подарок? Слезь с меня!       То, что произошло потом, явно потрясло Какаши, потому как Обито с размаху шлепнул его по заднице.       — Извращенец…       Его голос дрогнул, и Обито вновь ощутил приятные мурашки. Этот сильный шиноби, самый лучший боец своего поколения, вновь подчинялся ему. Разве могло случиться с ним что-то прекраснее? Все еще непонятно, кто тут кому подарок дарит.       Ни секунды не сомневаясь в своих решениях, Обито отпустил волосы Какаши и решительно взялся за ремень его брюк.       — Прекрати это, Обито.       Хатаке не вырывался, но все равно отчаянно пытался быть разумным. Но о каком разуме могла идти речь, когда они были пубертатными подростками с бушующими гормонами и отчётливым желанием творить всевозможные «шалости»?       — Да заткнись ты уже.       Обито решительно стянул с него штаны. Должно быть, Какаши это напугало, уж в очень унизительной позе он оказался — со вздёрнутой задницей и локтями о пол. Он дернулся, но Учиха снова шлепнул его по заднице.       — Не смей дергаться.       Это был приказ. Никогда еще прежде Обито не звучал настолько твердо и властно. Прежде он считал, что Хатаке в лучшем случае посмеялся бы над его порывами в доминантность, но сейчас он знал — Какаши подчинится ему. Он уже это понял, он принял это как данность и решил для себя, что белобрысый упрямец его, раз и навсегда. Это просто обозначилось само собой, Учиха просто это понял и теперь хотел заставить понять еще и самого Хатаке.       — Прекрати…       На сей раз Какаши не стал вырываться. Обито прошелся ладонями по его ягодицам, откровенно наслаждаясь видом. Он хорошо знал теорию, хотя и не собирался пока переходить к тому самому, основному, для этого было ещё слишком рано, да и не готовы они пока оба. Но вот кое-какие другие вещи он определенно точно собирался сделать.       — Закрой свой рот. Пока еще не время его открывать.       Прозвучало куда более пошло, чем Учиха планировал, но так даже лучше. Он огладил чужие ягодицы, мимоходом наслаждаясь слишком уж нежной для опытного бойца кожей, а потом уверенно развел светлые половинки в стороны. Не стоило и сомневаться — сейчас Какаши испытывал ещё большее унижение, чем в тот самый первый раз, когда Обито довёл его до оргазма, потираясь о его яйца коленом. И стоит отметить, Учиха собирался унижать его так еще очень и очень много раз, наслаждаясь своей властью и прекрасными видами на совершенно разбитого Хатаке.       — Что ты делаешь?       Какаши не сопротивлялся, хотя все равно был напуган. О да, он легко мог вырваться, Обито даже не держал его толком, но все равно не вырывался. Учиха не позволил себе сомневаться. Он хотел сделать это, каким бы странным оно не казалось. И пусть это будет подарок для Хатаке. Этот день рождения белобрысый упрямец запомнит на всю свою жизнь, это будет самый уникальный подарок из всех. Даже в этом плане Обито останется неповторимым для него. Он приблизил свое лицо к правой ягодице и уверенно сомкнул зубы на чувствительной коже. Какаши дернулся от неожиданности, но в следующий миг произошло нечто совершенное из ряда вон выходящее. Даже если бы и хотел, Хатаке не смог бы сдержать в себе слишком высокий, практически женский стон. Он был одновременно и напуган, и ошарашен. Он явно не мог поверить в то, что все это происходит по настоящему. Да что уж там, Учиха сам до конца не верил. Мог ли он когда-либо в жизни предположить, что в какой-то момент ему настолько сильно приспичит лизать кому-то задницу — будь то в переносном смысле или самом прямом. Но вот он тут, перед нагнутым Какаши, и делает именно это.       Нечто подобное и описывалось в одной из книжек, которую Обито отыскал в самых затаённых уголках местной библиотеки. Читая об этом в первый раз, парень недоумевал, искренне не понимая, как вообще можно получать удовольствие от чего-то подобного. Но вернувшись домой, он думал об этом все больше и больше, представлял детально, как бы мог сотворить нечто подобное с Хатаке. И уже спустя несколько часов в голове обозначилась мысль о том, что ему жизненно необходимо добраться до одной светлокожей задницы.       Стеснения не было, как и чувства неприятия. Да, перед ним задница, но до чего же красивая и аппетитная. Обито легко мог представить себе, что мог бы сотворить самое основное — трахнуть эту задницу, вставив в сморщенное отверстие свой член. Пока еще рано, но однажды он сделает и это. А пока…       Его язык уверенно прошелся по чужой промежности и ткнулся в колечко мышц. Какаши то ли простонал, а то ли вовсе закричал от испытываемых им ощущений. Он подался вперед, как будто пытаясь убежать от прикосновения, но Обито вовремя схватил его за бедра и продолжил бесхитростные движения языком, теперь уже толкаясь кончиком в анус. Удивительно, но ему не было неприятно. Напротив, все его тело было охвачено восторгом. Кто бы мог подумать?       — Не дёргайся, — сказал он хриплом требовательным тоном, оторвавшись от своего занятия буквально на пару секунд. — Наслаждайся подарком, Бакаши.       И вновь его язык вернулся к чужой заднице. Это всё еще было нечто странное, но иррационально приятное. В какой-то момент Обито понял, что его подбородок совершенно влажный, настолько он умудрился обслюнявить чужую попку. И даже это не отталкивало. Он крепко сжал обеими ладонями ягодицы, в который раз чувствуя себя хозяином положения. Несмотря на происходящий процесс, именно он его вёл и именно он был главным. Но еще приятнее были стоны Хатаке. Тот совершенно потерялся в ощущениях. Обито видел, как Какаши хватает сам себя за волосы или же цепляется за траву, словно пытаясь найти опору. Он дрожал и как будто совершенно перестал понимать, что с ним вообще происходит и где он сам находится. А Учиха продолжал вылизывать его, словно оголодавшей. Как будто нечто подобное могло в теории спасти ему жизнь.       Наверняка это было самое невероятное унижение в жизни Какаши. Обито мог бы рассмеяться, если бы не был занят похабным процессом.       В какой-то момент Хатаке простонал особенно высоко. Он дернулся сильнее, так что вошедший во вкус Учиха не смог его удержать. Но в этом и не было необходимости, потому что Какаши кончил на траву под собой, так ни разу и не коснувшись своего возбужденного члена. Обито даже удивился этому. Не так уж и долго он ему нализывал попу, а Хатаке умудрился кончить вот так, без рук. Неужели это было настолько приятно? Похоже, Учиха отлично справился с поставленной задачей.       — Ну что, понравился мой подарок?       Он осмотрел повалившегося на бок Какаши, трахая его своим взглядом. До чего же с жалким и немощным тот казался, и до чего же прекрасным он был. Обито мог просто сойти с ума от восторга, ему так нравился вот такой как Хатаке — слабый, униженный им же, доведенные до оргазма, дорожащий, просто сбитый с толку. Совершенно не похожий на себя обычного, и таким его мог видеть только Учиха. Это было только для него одного. Какаши не сразу пришел в себя. Он машинально натянув штаны обратно на задницу, а потом сел, отчаянно пытаясь прийти в себя. Получалось не очень хорошо. Все такой же довольный проделанной работой, Обито поднялся на ноги и подошел к нему вплотную. Вот так было ещё лучше: лицо Хатаке как раз на уровне его паха.       Первым делом Учиха стянул с него маску. Лицо Какаши было изучено им в мельчайших деталях. Он обожал это лицо, безусловно. Сам Хатаке с некоторых пор не мог ему сопротивляться и позволял стягивать с себя эту маску, которая всегда была его броней. Вполне вероятно, что он больше боялся остаться без маски, нежели без штанов. А Обито, как человек, который смог стянуть с него и то, и другое, в самом деле чувствовала себя настоящим героем. Словно он уже стал величайшим шиноби и самым легендарным хокаге, а все лишь потому, что ему удалось подмять под себя Хатаке Какаши.       Всегда такой собранный и серьёзный, сейчас Какаши был растерянным и сбитым с толку.       — Ты извращенец…       Голос был хриплым, что ни странно, уж очень громко он стонал. Учиха стал с ним спорить.       — Как и ты, Бакаши.       На сей раз он расстегнул свои штаны. Глаза Хатаке чуть расширились. Он совсем немного отстранился, словно о чем-то раздумывая, а потом опустил взгляд на его пах. Интересно, в какой момент Какаши окончательно смирился с тем, что Обито позволяет себе творить с ним подобные вещи? Учиха не мог точно сказать, когда его напарник смирился, он просто был доволен тем, к чему все в итоге пришло.       Хатаке заткнулся, продолжая смотреть в одну точку, а Обито, видя его вот таким, осознал в полной мере, что мог бы и сам кончить, не прикасаясь к себе, просто смотря на вот такого Какаши. Это была провокация в чистом виде. Возможно, увидь он таким Хатаке в первый раз, уже был бы с мокрыми штанами.       Обито расстегнул ремень, а потом уверенно стянул в штаны ниже, продемонстрировав напарнику свой крепко стоящий член. Какаши сохранил спокойствие. В конце концов, ему уже несколько раз приходилось трогать ладонями этот член или протираться о него своей собственной плотью. Учиха точно не знал, чего бы ему хотелось в этот момент — дрочить себе самому, смотря на Хатаке, или как то заставить его дрочить себе. Но Какаши не позволил ему решать. Очевидно, решил хотя бы в этот раз сломать ему планы. И нет, он не подался в бегство, застёгивая на ходу штаны, вовсе нет.       Обито вздрогнул, когда ладонь Какаши, все еще немного подрагивающая, потянулась к его паху и обхватила член у самого основания. Он с вызовом поднял взгляд, а Обито вновь ощутил табун приятных мурашек по всему телу.       — Давай, Бакаши.       — Ненавижу тебя.       Ладонь Хатаке прошлась по стволу к самой головке, а потом обратно. Учиха отчетливо ощутил, как из уретры потекли капли предэякулята. Чуть приподнявшись с земли, Какаши сел на колени, а потом, словно опасаясь того, что может передумать, тут же подался вперед. И стоит признать — этого Обито точно не ожидал, Хатаке явно решил ему отомстить за столь неожиданную атаку, атаковав в ответ. И на сей раз стонать пришлось самому Учихе.       Но разве мог он ожидать того, что абсолютно неопытной Какаши вдруг решит обхватить губами его член и всосать головку? Нет, не мог. Учиха невольно зажмурился, в какой-то момент даже испугавшись настолько приятных ощущений, а потом снова схватился за волосы Хатаке. Тот чуть дернулся и отстранился, но едва головка оказалась у его губ, снова подался вперед. А возможно ли, что Какаши тоже ходил в дальние уголки библиотеки и читал разные интересные книжки? Вполне вероятно.       Обито даже не пытался сдерживать стоны. Это было слишком приятно, пугающе приятно. Это было куда волнительнее, чем взаимная дрочка или даже те грязные вещи, которые он успел сотворить задницей Хатаке. Это было нечто совершенно иного толка. Хатаке совершал поступательные движения, плотно обхватив губами его член. Рот оказался влажным и горячим, проворный язык то и дело проходился по стволу, и все это было слишком. Просто слишком — приятно, горячо, невероятно. В какой-то момент Обито не выдержал и сам столкнулся в чужой рот. Хатаке это, очевидно, не очень понравилось, но отстраниться ему не позволила хватка чужих рук в его светлых волосах.       Обито уставился на него во все глаза, продолжая двигаться. Какаши с его членом во рту был как будто намного лучше, чем просто униженный Какаши, оказавшийся у его ног.       «Он мой» — билась в голове отчетливая мысль. — «Он только мой. Никому не отдам. Мой. Мой»       Осознав, что он уже слишком близок к пику, Обито отстранил от себя Какаши. Продолжая держать его волосы левой рукой, правой он обхватил свой влажный член и провел по нему пару раз, доводя себя до разрядки. Если Хатаке и хотел отстраниться в последний момент, ему бы это все равно не удалось. Уже не соображая ничего от наслаждения, Обито кончил прямо ему на лицо. Струи теплой спермы попали на щёки, нос, губы и подбородок. А поскольку рот был немного приоткрыт, несколько капель попало и на язык. И осознание этого едва не заставило Обита кончить еще раз, пусть это и невозможно.       — А-ах…       Осознание того, что именно он сделал, пришло к Обито не сразу. Он продолжал смотреть на лицо напарника, ловя себя на мысли, что со следами его спермы Какаши каким-то невероятным образом стал еще краше. До чего же грязные похабные мысли, но Учихе всё нравилось.       — А тебе идёт.       Очевидно, Хатаке вообще не сразу понял, что именно произошло. Он опустил голову, с ужасом осознавая, что ему буквально обкончали лицо. И пока Какаши переваривал данную информацию, Обито решил его добить: немного подрагивающими после оргазма руками он немного неловко натянул Хатаке маску обратно на лицо, не позволяя тому вытереться. Какаши все так же сидел на месте, ни на что не реагируя.       — С прошедшим днем рождения, Бакаши.       Ноги уже плохо держали, поэтому Обито позволил себе присесть на землю и застегнуть штаны. Он был так доволен собой, улыбался во весь рот и поглядывал на Какаши взглядом победителя. Тот все так же сидел на месте, силясь осознать произошедшее.       — Грязный извращенец, — только и выдохнул он.       Никаких острот, оскорблений или угроз не следовало, Хатаке нужно было еще осознать, насколько сильно его унизили только что. И вряд ли это доставило ему какую-то моральную травму.       — Вот только не делай вид, что тебе не понравилось,— фыркнул Обито. — Это было классно.       Он был абсолютно искренен. Это было намного лучше, чем все то, что они делали прежде. Если бы Обито знал, что будет вот так, он бы сделал это еще раньше. А впрочем, им ведь все еще только по пятнадцать, все еще успеется.       Какаши растерянно молчал, принимая факт того, что ему действительно понравились все эти унижения, а Обито просто наслаждался моментом. Это его Какаши, и никуда этот белобрысый упрямец от него не денется. Учиха уже все решил, он выбрал своего человека. А если Учиха выбирает — что это уже навсегда. Хатаке даже не понимает, во что угодил. Ничего, скоро поймет.       — Давай уже есть. Или ты уже наелся?       Обито хихикнул, а уже немного пришедшие себя Какаши вскинул руку и отвесил ему подзатыльник.       — Придурок.       Учиха сперва опешил, ощутив удар, а потом засмеялся во весь голос. Все-таки Какаши просто прелесть.