a wolf's heart

Сегодня полнолуние, и хотя еще рано, луна низко и тяжело висит в небе. «Если бы я был кем-то другим в иной реальности, — думает Ремус Люпин, — я стал бы волком». Есть что-то завораживающее в этой луне, в ее полноте, что скользит под кожей и тянет его кости, как будто желая, чтобы он вырвался из своего уставшего тела. Если бы он только мог. Прямо сейчас это утомленное тело направлялось прямиком в книжный магазин, закутавшись в несколько слоев шерстяной одежды, чтобы спрятаться от холода декабрьского воздуха, который пробирал до самых костей. Минуту назад он шел по переулку. Через мгновение он должен войти в магазин. Но Ремус завис в этом моменте — моменте, который существует между ожиданием предстоящего и его последствием. Его проблемное сердце пропустило несколько тяжелых ударов, и на парня в очередной раз свалилось ошеломляюще тяжелое понимание реальности. Внутри магазина царит уютный и приятный хаос. Невооруженным взглядом видно, что планировка лавки не особо продуманная, но она имела свой особый шарм с этими несоответствующими друг другу по цветовой гамме двухместными диванчиками и выцветшими полками. Владелица магазина — шотландка по имени Пинс, у которой почти всегда суровое выражение лица, а волосы взлохмачены. Женщина улыбается Ремусу, когда тот входит. В любой другой момент он ответил бы ей тем же, но не сейчас, поскольку он «в том самом моменте» — переходе между подвешенным состоянием и возвращением к обыденному. — Рада тебя видеть, Ремус, — произносит Пинс, сортируя стопку книг у прилавка. — Прошло довольно много времени с твоего последнего визита. Мисс Эванс была здесь пару дней назад и сказала, что ты в больнице. — Просто немного барахлит, — говорит Ремус, неловко указывая на свою грудь. — Всего-то пришлось остаться там на одну ночь. — Чертовски жаль твое сердце, — Пинс вздохнула. — Ты пробовал корень имбиря? Моя жена обожает имбирный чай и постоянно пьет его. По ее словам, лечит все, от похмелья до ВИЧ. — Я буду иметь это в виду, — ответил Ремус, быстро и намеренно забывая об этом совете. Он отошел в сторону и направился вглубь магазина, проходя между знакомыми полками. Парень бережно проводит пальцами по переплетам книг, которых он раньше не читал, и замечает несколько, что уже хранятся в его коллекции. Один из самых больших страхов в жизни Ремуса — это иглы, и именно ими, к глубочайшему сожалению, его часто тыкали. Всякий раз, когда медсестра приближалась к нему с чем-то острым, он закрывал глаза и обнаруживал себя здесь, блуждающим среди потрепанных и пожелтевших страниц, повидавших много хозяев. Вместо запаха больничного антисептика он чувствовал запах пыли из щелей между книгами и аромат старой бумаги. «Если уж не быть мне волком, — думал Ремус, — то, может, хотя бы деревом». Неуклюжий бородатый человек мог его срубить, а очередной работник фабрики с мозолистыми руками превратил бы в бумагу, затем какое-нибудь издательство (возможно, даже независимое!), впечатало бы в его кожу множество историй, которые нуждаются в том, чтобы их рассказали. Ремус часто задумывался, какой бы прекрасной была его судьба, будь он книгой. Только бы он попал в руки того, кто внимательно читает каждую страницу. И вот, Ремус прогуливался по магазину, счастливый просто от того, что он может быть здесь. Время от времени молодой человек останавливался, чтобы достать особенно обветшалую книгу, и прочитать страницу или две. Его привлекают обложки, которые кажутся хорошенько потрепанными — это значит, что кому-то эти сборники историй настолько понравились, что брали их в руки гораздо больше одного раза. Ремус обнаружил, что листает сводку о Второй мировой войне, переплет буквально трещит по швам. «Нацистские лагеря смерти, — читает он про себя. — Большинство заключенных были убиты, а те, кто остался в живых, получили не больше. Их жизнь с трудом можно было назвать даже существованием». Он положил книгу на ее законное место и теперь держал путь в отдел художественной литературы с четким пониманием своей цели. Это простое предложение заставило его память вспыхнуть воспоминанием о книге, которой больше нет в его домашней коллекции, но она определенно должна там поселиться. Он стремительно направился к секции «Ж». Нужная половина алфавита забита в неудобный угол в задней части магазина, куда обогреватель не особо-то достает, поэтому там гуляет сквозняк. В такой тихий вечер, как сегодня, здесь, помимо самого парня, только один человек, и Ремусу приходится приложить усилия, чтобы не пялиться, потому что этот кто-то очень привлекателен. Это мужчина, но молодой, с длинными черными волосами и гордым нравом. У него широкие плечи, облаченные в тяжелую на вид кожаную куртку, на ногах мотоциклетные ботинки. Ремусу даже показалось, что от парня пахло моторным маслом. Ремус отвел взгляд, но не мог оставить попыток украдкой понаблюдать, пока тот ищет на полках нужную книгу. Парень находился прямо рядом с ним, просматривая взглядом ту же часть, что и он сам. Воздух между ними наполнился тяжестью неприятного напряжения, которое возникает, когда два человека изо всех сил стараются не признаваться, что находятся в личном пространстве друг друга. Ремус, хотя и отвлекался, заметил свою книгу. Она находится прямо посередине второй полки и, по мнению Ремуса, не настолько потрепана. Это книга, которая заслуживает загнутых уголков, незакрепленных обложек и карандашных царапин на полях. Он поклялся исправить этот проступок, и протянул руку как раз в тот момент, когда парень рядом с ним протянул свою, и они случайно соприкасаются, хватаясь за один и тот же корешок. Опустили руки и, сделав шаг назад, оба неловко рассмеялись. — Извини, — говорит Ремус. — Нет, все в порядке, это я должен извиняться, — говорит он. Они оба уставились себе на ноги и рассмеялись от собственной неловкости. — Ты можешь взять книгу, — быстро сказал Ремус, хотя он все еще хотел забрать ее домой. Потребность поскорее выбраться из этой ситуации сильнее его желания получить свою книгу. — Правда, дерзай. Я, ну… я уже читал ее около тысячи раз. На этот раз молодой человек смеется по-настоящему и говорит: — Честно говоря, я тоже читал ее раньше. — Да? — спросил Ремус, оторвавшись от разглядывания своих ботинок с неподдельным удивлением. Эта книга — именно эта книга — значит для Ремуса целый мир; это часть его души. Она очень редкая и малоизвестная. В магазине был этот экземпляр только благодаря Ремусу. Никто в мире не читал эту книгу. Кроме Ремуса, конечно. И, судя по всему, этого парня. — Ага, — ухмыляется второй, пожимая плечами. — Каковы были шансы, что мы оба будем искать её одновременно, а? Ремус рассеянно кивает, и, прежде чем он успевает остановить самого себя, из его уст уже вылетают слова: — Если это происходит, значит, так должно было случиться, — парень выглядит так, словно сбит с толку, пока его заметно не охватывает осознание. — Ты что, только что процитировал мне книгу? Ремус старается не выглядеть чересчур глуповато. — Я же сказал, что слишком много раз ее читал. Парень потянулся к полке и взял книгу в руки. Она называлась «Жизнь стоит того, чтобы ее прожить» Юджина Уошберна, и это самая трагичная вещь, которую Ремус читал. На самом деле, его слабые сердечные струны беспощадно натягиваются при мысли о ней. Ремус завороженно наблюдает за тем, как парень держит его драгоценную книгу. У него большие руки — рабочие руки (Ремус определяет это по коже и черноте под ногтями). Незнакомец держит книгу, не с таким трепетом, как это делает сам Люпин, он скорее уверенно и крепко ухватился за край корешка. Но когда тот перелистывает страницы, то делает это с особым изяществом — звук переворачивающихся листов, кажется, эхом отражается от стен их крошечного уголка с первой половиной алфавита. Ремус понял, что этот человек позаботится о его книге должным образом. — Я удивлен, — сказал парень, все еще листая книгу, не глядя на Ремуса. — Ты можешь процитировать ее с ходу… Смею предположить, что у тебя уже есть свой экземпляр. — Так и было, — с сожалением ответил Ремус. — Я брал ее с собой абсолютно везде. Но я, эм… был в больнице на этой неделе, и в переполохе со сменой палат и обустройством, книги не оказалось со мной. Я даже не понял этого, пока не оказался дома. Вернулся, чтобы найти ее, но никто не видел мой экземпляр, — он нахмурился. — Они, вероятно, просто выбросили его. Парень оторвался от книги и перевел взгляд на него. Римус заметил, что у него очень темные глаза. — Это настоящая трагедия, — вежливо сказал незнакомец и протянул книгу, — я думаю, что ты, вероятно, заслуживаешь ее больше, чем я. По правде, я только один раз случайно прочитал в библиотеке. До сегодняшнего дня я никогда не думал о покупке копии, по сути, пришел сюда, чтобы просто убить время. — Я не возражаю, — Ремус солгал, жадно глядя на книгу, — ты можешь забрать ее. — Давай, — ухмыльнулся второй. — Мы можем ходить вокруг да около миллион лет, но в конце концов одному из нас придется выйти из вон тех дверей с этой книгой. Нет ли здесь подходящей цитаты? — парень посмотрел в потолок, активно размышляя. — «Всегда можно отсрочить неизбежное» или что-то в этом роде? Ремус широко улыбнулся. — Близко, — говорит он. — По крайней мере, ты передал общую идею. «Почти всегда можно что-то сделать, чтобы отсрочить неизбежное, но я полагаю, что настоящее мужество — это способность встретить то, что предопределено судьбой», — цитирует он. — А потом, ну, цитата продолжается, но… — он замолкает. Он понимает, что незнакомец смеется после его слов. — Видишь, что я имею в виду? — сказал он ласково. — Эта книга принадлежит тебе. Парень снова протягивает книгу, словно преподнося какой-то драгоценный подарок. Он держал переплет так крепко, что его пальцы побелели. «Ему нравится моя книга, — думает Ремус, — а кому еще она так приглянется?» Он бросает грустный взгляд на первый и единственный роман Юджина Уошберна и качает головой. — Нет, видишь, я и так все знаю почти дословно, забирай ее. Парень поднял бровь, и открыл рот, чтобы возразить, но Ремус вскинул перед ним руку: — Я имею в виду, все в порядке. Кто-то еще должен полюбить эту книгу, а этого не произойдет, если я продолжу присваивать себе все экземпляры. К тому же, — добавил он, — я всегда могу найти другой. Парень посмотрел скептически, но медленно убрал книгу. Он разглядывал Ремуса с любопытством. — Меня зовут Сириус, — наконец ответил он. — Я Ремус. — Спасибо за книгу, — сказал Сириус. — Теперь я чувствую, что должен подарить тебе одну из моих любимых, чтобы компенсировать это. — О, ты точно не обязан этого делать, — сказал Ремус, но Сириус пренебрежительно махнул рукой. — Ерунда. Подожди две секунды, дай мне посмотреть, смогу ли я что-нибудь подобрать, — он ушел до того, как Ремус не то, чтобы успел возразить, у парня даже не было времени просто переварить слова Сириуса. Ремус остался глупо стоять посреди прохода. Внезапно он ощутил свое тело и то, как неловко держится, поэтому выпрямил спину и перестал возиться с рукавами. — Есть! — он услышал Сириуса раньше, чем увидел его, шумно топчущегося по магазину так, как Ремус никогда бы не стал делать. — Идеально подходит, — сказал Сириус, как только несколько минут спустя повернул за угол, размахивая книгой перед Ремусом. Ремус берет ее и тут же фыркает. — Вот это да! — скептически сказал он. — Настоящая классика. «Лучшее в футболе». — Ты футбольный фанат? — Сириус ухмыльнулся. — Абсолютно точно — нет, — ответил Ремус, и улыбка Сириуса стала только шире. — Отлично, — сказал он взволнованно. — Тогда у тебя уж точно не будет никаких спойлеров к книге. — Боже, — засмеялся Ремус, прижимая книгу к груди. — Я всегда буду дорожить ею, спасибо. Сириус заметно изменился в лице: каким-то образом, несмотря на свой пугающий наряд и аристократическую грацию, он выглядел, как маленький ребёнок в кондитерской. Как будто благодаря простому знакомству и обмену книгами они с Ремусом стали лучшими друзьями. Ремус не застенчивый, по крайней мере, не настолько, но он тихий, он замкнутый, и его смущает смена атмосферы, как будто все напряжение между ними внезапно растаяло, как мороженое на жаре. — Слушай, — сказал Сириус. — Я не знаю, кто ты и чем занимаешься, но мне чертовски скучно, — он улыбнулся так очаровательно, как Ремус никогда не видел, чтобы кто-нибудь улыбался, и ему пришлось отвернуться, чтобы не согласиться на любую его затею только из-за этого, — через два квартала вниз есть кофейня. Составь мне компанию. О, это был даже не вопрос. Это прозвучало на один тон мягче командного.  — Не знаю, — ответил Ремус, глядя на часы. Его проблемное сердце не особо любило, когда он поздно ложился спать, но сегодня полнолуние, и он нутром ощущает жажду приключений. — Я дам тебе поговорить о книгах, — говорит Сириус, — ты можешь рассказать мне все о Юджине Уошберне и цитировать его столько, сколько пожелаешь. Ремус улыбнулся, сам почувствовав себя ребёнком в кондитерской. — Тебе следовало начать именно с этого.

***

Сириус Блэк интересный человек, которого тянет к таким же людям, а Ремус определенно был одним из самых интересных людей, хотя они и знают друг друга около пяти минут. Этот парень выглядел нелепо и почти терялся в своем безразмерном джемпере. Его волосы были спрятаны под шапкой, нескольких прядей каштановых кудрей обрамляли его лицо, завиваясь за ушами. И он покупает книгу про футбол. Он с совершенно серьезным настроем достает деньги из своего кармана, кладет их на прилавок и расплачивается. Этот парень в дурацкой шапке, огромном шерстяном джемпере, с ходу цитирующий малоизвестные романы, купил книгу под названием «Величайший футбол», только потому что Сириус предложил ему это. Совесть не простит Сириусу, если он уйдет просто так и не узнает о недавнем незнакомце больше. — Ты же осознаешь, что я дал тебе эту книгу в шутку, верно? Я не ожидал, что ты на самом деле купишь ее, — сказал Сириус, когда Ремус забрал чек ​​у владелицы книжного магазина, которая однажды пыталась убедить Сириуса, что все, что нужно ему для развития любовных и творческих начинаний — это прикупить украшение с топазом и, возможно, опалом для верности. — О, нет, — педантично сказал Ремус, — боюсь, в книжной торговле все должно быть по-честному. Она моя. Теперь я счастливый обладатель книги под названием «Величайший футбол», и это полностью твоя вина. Тебе придется жить с этим. — В свою защиту: я до конца пытался заставить тебя взять книгу, которую ты на самом деле хотел. — Да, но тебе она была нужнее, — сказал Ремус и зашел в помещение, оглядываясь на Сириуса, который придерживал для него дверь открытой. Сириус привел его в кофейню, принадлежащую симпатичной женщине по имени Розмерта, она сама печет булочки и бесплатно подливает Сириусу кофе. — Что ты пьешь? — спросил Сириус. — Мне ничего не нужно, — вежливо говорит Ремус. — Мне тоже, — ухмыльнулся Сириус. — Мне определенно не нужен латте в восемь вечера, но я все равно его выпью, потому что хочу. Так что ты пьешь? Сириусу нравилось наблюдать за сменой эмоций на лице Ремуса: вот он смущается, наслаждается, размышляет. — Горячий шоколад, — наконец выбрал он. — Маленький. Сириус повернулся к Розмерте. — Как обычно для меня, и горячий шоколад для моего друга, — сказал он, одаривая ее кокетливой улыбкой. Сириус с ней не заигрывал, но она ему нравится — он считает ее милой, — и Сириусу нравилось то, как она смущается, когда ей делают комплименты. Ее скулы покрываются румянцем, и она без необходимости откидывает волосы назад. Сириусу любил заставлять людей чувствовать себя красивыми. — Спасибо, — говорит Ремус, когда берет свой напиток. И он совсем не смотрит в глаза Сириусу. — Если ты беспокоишься о том, что незнакомец купил тебе напиток, не парься, — сказал Сириус, улавливая дискомфорт Ремуса. — Я стащил несколько фунтов у одного из моих соседей по комнате, так что технически он платит. — Что ж, это все равно будет означать, что незнакомец угощает меня, — ответил Ремус, но заметно расслабился. — Однако стоит ли мне беспокоиться о том, что ты крадешь деньги у своих соседей по комнате? — Нет, он сделал кое-что, чтобы заслужить это, — сказал Сириус отмахиваясь и направился к столику в глубине зала, Ремус идет следом. Здесь тесно, все столы и стулья скрипят и шатаются на неровном деревянном полу. На стенах висят абстрактные картины, созданные местными художниками, которые не могут выставить свои работы где-либо еще. Совершенно очевидно, что они пытались придать старинному зданию стильный и винтажный вид, но Сириус уверен, что от нарушения пожарной безопасности их отделяет всего одна небольшая проверка. — Так что привело тебя в эту часть города? — спросил Ремус, когда они сели. — Ты живешь где-то здесь? — Не-а, — ответил Сириус, делая глоток кофе. — У моего соседа по комнате было свидание вслепую, и он настоял, чтобы я дождался его в центре города, чтобы отвезти домой, если что-то пойдет не так. — Это сосед по комнате, у которого ты украл деньги? — Нет, это другой. Джеймс. Он мой лучший друг, но, черт возьми, он волнуется из-за девчонок. Кажется, за последний месяц у него было около пятидесяти свиданий. Он настаивает, что найдет «ту самую» или что-то в этом роде. Но я такой: «Приятель, тебе двадцать лет, ты не обязан жениться на каждой девушке, с которой встречаешься, понимаешь?» — В моей жизни тоже есть такой человек, моя подруга, ее зовут Лили. По-настоящему независимая женщина, но она так переживает, что «никогда не найдет кого-то, кого полюбит», — говорит Ремус, изображая в воздухе кавычки, — и я, в общем-то, понимаю ее, наверное, но сейчас в моей жизни есть более серьезные проблемы. — Я с тобой согласен. Может быть, нам просто нужно свести ее и Джеймса вместе, и они смогут заняться своим бурным романом, а мы освободимся от их непрекращающегося нытья. — Не пойми неправильно, но если Джеймс хоть немного похож на тебя, я сомневаюсь, что он будет во вкусе Лили. Сириус засмеялся: — Извините, как я должен это понимать? И что же это означает? — О, я не знаю, — сказал Ремус, возясь с крышкой своего напитка. — Громкий, наверное… Ты очень громкий. — Я громкий? — Не в смысле «хэй, ты такой шумный». Точнее, оживленный, и решительный, и… не знаю, просто… громкий. Невозможно не обратить на тебя внимание. — Требую внимания, да? — Ага. Ты буквально: «давай пропустим светскую беседу и сразу перейдем к личным деталям». И это не плохо, я не возражаю! Просто немного необычно, но, не знаю, думаю, Лили такое не подходит. — Ну, я не думаю, что Джеймс похож на меня. Хотя это как посмотреть: у нас одинаковый нрав и такое же чувство юмора, но он более сдержан. Может быть, он просто более зрелый, — добавил Сириус с легкой улыбкой. — Но знаешь, этот ребенок иногда может строить из себя умного, но это действительно его единственная плохая черта. Он лучший, наш Джеймс. — Как и Лили. Она… необыкновенно добрая девушка. Действительно поддерживающая, по правде, я бы пропал без нее. — Может быть, нам стоит свести этих двоих. — У меня нет привычки играть в свахи с незнакомцами, — сказал Ремус, — хотя… — добавляет он, подумав. — У меня также нет привычки ходить в кофейни с первым встречным по их прихоти, так что кто знает, что ждет нас в будущем. — Ну, мы можем перестать быть незнакомцами, если будем говорить о себе, а не о наших друзьях, — отметил Сириус. — Итак, расскажи мне что-нибудь о себе. — Что-то обо мне? О, будь поконкретнее, пожалуйста. — Хорошо, но давай без этих клише во время знакомств. Я буду первым. Меня зовут Сириус Блэк, мне двадцать лет, нет, я не в универе, да, у меня есть работа, и какая же? Рад, что вы спросили, я механик, делю квартиру с двумя лучшими друзьями, Джеймсом и Питером, мой любимый цвет — тот оттенок розового, который плавно перетекает в оранжевый во время заката, я предпочитаю собак кошкам, и у меня нет ни малейшего представления о том, что я буду делать в будущем. Теперь твоя очередь. — Окей, дай минутку подумать. Я Ремус Люпин, и мне тоже двадцать лет. Я тоже не в универе, и у меня нет работы. В последнее время были некоторые проблемы со здоровьем, поэтому и не мог работать. Сейчас живу с мамой и папой, но, надеюсь, только временно… Какие там еще были вопросы? — Мне кажется, ты пропустил любимый цвет, собаки или кошки, и что ты собираешься делать в будущем? — Мне нравится темно-синий, потому что он напоминает мне ночь, это мое любимое время суток. Идем дальше: меня, наверное, можно причислить к собачникам, но я определенно уважаю кошек. Что касается будущего? Если б я знал… хотя,к черту это. — К черту, приятель, — сказал Сириус, поднимая свой бокал. Он заметил, что Ремус не переставал двигаться с тех пор, как они столкнулись друг с другом в книжном магазине. Какая-то часть его тела словно не может успокоиться, Ремус то перебирает пальцами, то трясет ногой, а иногда покусывает свои губы. — У них здесь душновато, — подметил Ремус, закатывая рукава. — Еще один факт обо мне — мне всегда холодно, так что если я скажу, что жарко, то либо я умираю, либо действительно слишком жарко. Сириус снял свою куртку и перекинул через спинку стула. — Ну, я не думаю, что ты умираешь, — сказал он. — Здесь довольно тепло. Система вентиляции в этом месте как в аду, поэтому температура постоянно колеблется. Он замолк, отвлекаясь на металлический браслет, свисающий с запястья Ремуса. — Что это? — Ты про что? — спрашивает Ремус, и Сириус кивает на браслет. — Ой, — Ремус немного нахмурил брови и опустил рукава обратно, как будто инстинктивно. — Это, эм, медицинский браслет. — Для чего? — бестактно спросил Сириус. — Извини, — ответил Ремус. — Обычно я не разглашаю свою историю болезни до второго свидания, — он прикусил губу, поняв, что сказал, и быстро добавил: — Не то чтобы я подумал, что это свидание. Сириус только смеется: — И кто еще из нас торопит события? — О Боже, нет, я не это имел в виду, это просто шутка, я не имел в виду, что это… — Расслабься, Ремус, все в порядке. — Ладно, просто я имею в виду, что мы не знакомы, и к тому же я не был уверен — на самом деле не уверен — если ты, ну… — Если я что? Не допускаю такой вариант? — Типа того. Ты, конечно, не обязан оправдываться, но я не хочу, чтобы ты подумал, что у меня какие-то не те намерения. Я имею в виду, ты, кажется, флиртовал с бариста, но это могло ничего не значить, так что я… ничего не понимаю. — А ты, оказывается, болтун, — весело сказал Сириус. — И скажем так, я не такой, как Джеймс, когда дело доходит до… любовных интересов. Такой ответ засчитан? — Технически я и не задавал вопрос, но да, ты удовлетворил мое любопытство. — Должен ли я тогда предположить, что ты тоже допускаешь разные варианты..? — Думаю, можно с уверенностью сказать, что я, — Ремус немного откашлялся. — Э-э, что мне интересны люди во всех направлениях. Сириус поднял чашку и подмигнул: — Вот что я хотел бы услышать. — Господи, — пробормотал Ремус. Он покраснел и уставился в стол, но Сириус заметил, как уголок его рта тронула легкая улыбка. Сириус собрался уже спросить о проблемах со здоровьем Ремуса или, возможно, узнать больше о его романтических предпочтениях, но вибрация в кармане отвлекла его. Он залез в карман джинсов и достал телефон, на котором высветилось: «Джеймс». На фоне была фотография друга, которую Сириус сделал, когда тот однажды заснул в метро после ночной попойки. — Это Джеймс, — сказал он Ремусу, вставая. — Дай мне одну секунду. Он отошел от стола, поворачиваясь к Ремусу спиной, и ответил на звонок. — Я так понимаю, ты сегодня в пролете? — спрашивает он вместо приветствия. — Чувак, ты должен вытащить меня отсюда, — раздался голос Джеймса. — Я думаю, что она скрытая доминантка или что-то в этом роде. Она пытается уговорить меня пойти с ней домой, чтобы показать мне свое «подземелье».  — Да ладно, Джеймси, небольшое сексуальное просвещение не повредит тебе, не так ли? — засмеялся Сириус. — Я думаю, что в данном случае это может произойти в буквальном смысле. Пожалуйста, забери меня! Сириус издал протяжный, преувеличенный вздох: — Ты такой идиот, ты знаешь это? — Что? — спрашивает Джеймс. — Я же просто пошел на свидание. — Да, я знаю, но… ах, неважно. Да, я приду за тобой. Ты все еще в ресторане? — …Сейчас я прячусь в уборной. — Что ты собираешься ей сказать? — Я не знаю… что Питера сбила машина или что-то в этом роде? — Я мог бы сбить Питера своим мотоциклом, если ты считаешь, что это тебе как-то поможет. — Точно не повредит. А теперь поторопись, пожалуйста. Не знаю, сколько раз я еще смогу съезжать с темы о подземелье. Я уже заказал два разных десерта. — Да, да, твой принц спешит на помощь. Буду там через минуту. — Я расцелую землю, по которой Вы пройдете, о благородный сир. До встречи. Сириус положил телефон в карман и вернулся к Ремусу, который не был спокоен, на этот раз он отстукивал ритм пальцами по столу. «Он ждал меня», — подумал Сириус с сожалением, поняв, что он должен оставить этого очаровательного парня. — Беда? — спрашивает Ремус, когда видит Сириуса. — Джеймс, — говорит Сириус. — Просит срочной помощи. Судя по всему, его пытаются буквально втянуть в сексуальную секту. — Значит, ты должен пойти спасти его? — Боюсь, что так, — сказал Сириус. — Извини, я не хотел прерывать нашу… экскурсию по кофейне. — Ну, учитывая, что это не было запланировано с самого начала, я не могу жаловаться, или могу? — Мы даже не поговорили о книге. — Да, это настоящая трагедия. — Может быть, нам стоит встретиться как-нибудь в другой раз? — спросил Сириус, стаскивая куртку со стула и натягивая ее обратно. — Знаешь, просто поговорить о книге? Ремус тоже встал на ноги, постукивая пальцами по бедру и улыбаясь. — Может быть, нам стоит, — соглашается он, когда они выходят из парадной двери. — Мне сюда, — Сириус кивнул влево. — А мне в другую сторону, — сказал Ремус, указывая рукой вправо. — Итак, прежде чем я уйду, если бы я теоретически собирался снова встретиться с тобой, чтобы обсудить эту загадочную книгу, которая нам обоим, кажется, нравится, как бы я это сделал? Ремус лукаво усмехнулся, пожал одним плечом и беспомощно сказал: — «Если это происходит, значит, так должно было случиться», — а после коротко помахал рукой, отвернулся и пошел по тротуару. Сириус таращился ему вслед, не зная, как отнестись к тому, что ему цитируют книгу вместо настоящих планов. Он качает головой, уверенный, что, возможно, только что в последний раз видел Ремуса Люпина. Он повернул налево, засовывая холодные руки в карманы. И вдруг остановился как вкопанный, он что-то нащупал правой рукой и вытащил салфетку, которую точно туда не клал. «Чтобы узнать мою историю болезни и многое другое, звони», — было написано на салфетке, а под надписью был номер. Сириус расплылся в улыбке, засунул номер обратно в карман и направился вниз по улице к своему мотоциклу. Он сел на байк и отправился на выручку Джеймсу, свет полной луны освещал ему путь.