Первая и последняя игра в жизни Натаниэля Морияма

      Конечно же, он чувствует ответственность за всё происходящее. Натаниэль перед ним такой сломленный и подавленный, однако глаза его горят ярким пламенем, душа рвётся за пределы грудной клетки, и он кричит, кричит так громко, как только может. Он пытается достать своими речами до публики, доказать, что всё происходящее в гнезде было сущим адом, спасти и себя, и других из этой тюрьмы. Не важно, какую клевету он выбрал в качестве своих доказательств, даже если он не муж Ичиро Морияма, сейчас это не важно. Важно только то, что он борется, и Кевин не может сопротивляться своему желанию помочь. Он слишком долго оставался в тени, слишком долго молчал. Слишком много оставался в тени Рико и ни в коем случае не подавал голос против. Так его воспитали. Это мантра, которую он из-за дня в день читал перед выходом на улицу, он никогда бы не посмел даже подумать о том, чтобы сделать публичное заявление против Короля, однако сейчас, видя, как Веснински надрывает голосовые связки, разве мог он остаться в стороне?       — Да, всё сказанное Натаниэлем правда, — дает Дэй свое интервью. Сразу после того, как матч прервали, он был обязан дать какие-либо пояснения публике. Обычно он бы ни за что не стал подтверждать подобные высказывания, однако с сегодняшнего дня для себя он решил, что его долг — помочь Веснински. В его сердце всё ещё томятся надежды на то, что однажды они с Жаном смогут быть вместе. Всей своей душой он ненавидит Короля, желает ему самого ужасного конца. Конечно, от части он верен ему всё ещё, однако верность эта черпается из страха; и вот, когда появляется шанс опорочить его империю и сделать себя правым во всех ситуациях, он не станет отвергать такую возможность, — Наш капитан — отвратительный человек. Эгоистичный. Напыщенный и наглый. Он всегда завидовал мне. — Дэй хмыкает, когда репортеры начинают активно что-то записывать за его словами. Глаза слепят вспышки камер, он не может прекратить на середине своего монолога, — все вы видели, в каких шрамах тело Натаниэля? Это всё он. Только он. — Кевин решает умолчать о еще старых шрамах, которые получил Ниэль во времена жизни с отцом, — этот человек способен на подлые поступки. В том числе и моя рука. Я никогда не умел кататься на лыжах, знаете. — Репортёры взывают с пущим напором, желая узнать как можно больше, однако Кевин решает больше не давать никаких объяснений. Пусть сами для себя решают, что правда, а что — нет.       Прохладная, просторная комната, а в ней пять человек. Босс мафии, его три подчинённых, и самая большая инвестиция из всех когда-либо сделанных. Натаниэлю выдали одежду одного из приближенных к Кенго людей, чтобы прикрыть все те позорные шрамы; молчание воцарилось в помещении. В огромном замке Эвермора легко найти место для приватных разговоров, поэтому как только полиция увела Натаниэля, его сразу же выудили люди Морияма и привели туда, куда следовало.       — Я рад, что у Ичиро появился такой целеустремлённый молодой человек, — Наконец начинает Лорд, от чего в душе Натаниэля все переворачивается. Эти слова очень приятно слышать. Даже слишком, — Однако, ты должен понимать, какие вещи нельзя говорить.       Он понимает, что ему есть, что сказать. Слова встают комом в горле, он не может их произнести, однако все они крутятся в его мыслях, как на карусели. Он должен оправдать себя, не так ли? Но лорд Морияма не из тех, кто будет терпеть пустых оправданий.       — Я…       — Ничего не говори, — прерывает его Кенго, — Я не собираюсь читать тебе нотации.       Чёрное кожаное кресло, на котором он сидел, чуть-чуть скрипнуло под тяжестью его веса, когда он решил встать. Натаниэль не решался взглянуть ему в глаза до сего момента, однако сейчас, не увидев в них и толики злобы, решается говорить с Лордом более свободно. Японец подходит ближе, берёт Натаниэля за руку и гладит нежные пальцы в том месте, где находится обручальное кольцо. Сейчас он не казался кем-то очень опасным. В нем нельзя высмотреть бизнесмена с чёткими установками, который для своего удобства был готов и убить, и закопать. Он не ощущается как человек, который дружит с Балтиморским мясником, он совсем не похож на того, кто будет отправлять должников на органы. Скорее Нат видел в нём доброго дедушку.       — Мое время уже близко, — С легкой улыбкой говорит он, — Мне не за чем тратить оставшиеся драгоценные минуты на то, чтобы отчитывать тебя. Этим займется мой сын.       Уже достаточно давно у него диагностировали опасную болезнь, скорее всего, эту зиму Кенго не переживет. Все как раз готовится к передачи власти в руки Ичиро. Об этом знали далеко не многие. Говорить об этом запрещалось. Каким-то образом Рико и Тетсуи прознали о болезни, и потому решили свергнуть власть. Всю основную работу сделал Ичиро, защищая свое будущее место под солнцем, заодно и забрав себе Натаниэля.       — Почему вы совсем не против наших отношений? — неожиданно спрашивает новоиспечённый Морияма, сам от себя такого не ожидая.       Кенго по-отцовски гладит рыжие пряди. Его чёрные глаза будто зеркало, в котором Натаниэль видит себя. Не запуганного мальчика, которым когда-то был. Он не сломлен, он жив. Совсем скоро он станет капитаном Воронов и будет вести дела в замке Эвермор самостоятельно; он основная линия клана, он муж наследника. Пусть осознание этого приходит с опозданием, он все равно сомневается в правильности действий. Разве Ичиро можно быть с ним? Мужчина не сможет родить ему ребенка, не сможет обеспечить домашний уют так же, как женщина.       — Мы с твоим отцом куда ближе, чем ты думаешь. — Кенго усмехается, отводя взгляд в сторону, — Однажды мы были в таких же отношениях, как и ты с Ичиро сейчас. Мой отец не разрешил нам быть вместе. Поэтому я решил, что мой сын будет выбирать себе пару сам.       Неожиданная информация о Натане доставляет дискомфорт. Неужели мясник способен любить кого-то? Да и не просто первого встречного, а Лорда преступной империи, на которого же работает. Более того, это взаимно. Внутри становится тошно от понимания, почему же все детство отец избивал мать, и почему же они никогда не могли найти общий язык.       — У меня смешанные чувства, — признается Натаниэль.       — Всё хорошо, — Кенго смеется от души, когда видит, как лицо парня перед ним мрачнеет. Такая реакция вполне ожидаема. — Я представляю как сложно может даться эта информация.       Они ещё какое-то время сидели вместе. Кенго вёл себя как никогда мило, отчего инсайду казалось, что рядом родной дедушка. Такого у него никогда не было. Ниэль был в курсе того, что где-то в мире у него есть дядя по имени Стюарт, а также отец, севший за решетку, прикрывая спину Морияма. За всеми этими беседами он даже позабыл о том, что случилось. Нат решил не интересоваться состоянием Рико и тем, где он сейчас, однако прекрасно понимал, что вне этой комнаты происходит полный пиздец. Наверняка выпустили уже не одну статью в интернете с грязными заголовками по типу «Король грязи» или «Великая ложь вскрылась», однако парень посчитал, что он сможет прочитать их, когда вернётся в гнездо.       Возможно, они бы смогли ещё просидеть несколько часов, если бы их неожиданно не прервал один из телохранителей, которому кто-то позвонил. И без того бледное азиатское лицо стало ещё на тон светлее, когда он дрожащими руками убрал телефон в карман и без приказа подошёл к Кенго, нарушая беседу.       — Молодой господин снова был отправлен в больницу, — его голос ровен, хотя и видно, что он испытывает некоего рода переживания. В конце концов Дон мафии — это сердце всего клана. Многие из телохранителей воспитывали Ичиро ещё с юношеского возраста, видели, как он растёт. Некоторые, самые старшие, даже успели застать его детские годы и поиграть с ним в прятки или догонялки, а потому привязаться к юному господину каждый успел.       У Натаниэля сердце в пятки уходит, когда он слышит эту новость. Всё же было так хорошо, всё вот-вот наладилось, и вот Ичиро снова отправляется в больницу. Его же только вчера выписали. Как же так? В голове Морияма сразу же рождается догадка, что это всё не спроста. Ичиро из тех людей, за чьим здоровьем следят лучшие доктора, и тут неожиданно он несколько раз подряд попадает в больницу.       По Кенго не заметно, что он переживает, однако Натаниэль точно уверен: отцовское сердце болит за сына. Пускай с Рико у них не было хороших отношений, однако старший сын, наследник, всегда был рядом. Он его воспитывал точно так же, как эти телохранители, он за него в ответе. Да и кому ещё можно ставить империю, если не ему? Нет, Ичиро ещё рано умирать.       Уже в больнице выясняется, что в крови Морияма много токсинов. Молодой лорд употреблял отраву какое-то время, этот яд имел накопительный эффект и скапливался до тех пор, пока не начал давать о себе знать. Проведя собственное расследование, слуги пришли к мнению, что таблетки, которые принимал Ичиро, а именно витамины, были отравлены.       — С ним все будет хорошо? — Интересуется у доктора Натаниэль, на что тот лишь качает головой. Ответить на этот вопрос трудно, однако ясно одно — Ичиро будет жить.       — Его тело слишком ослабло. — Произносит врач, — Мы поместили его в коматозное состояние на время, пока оно восстанавливается. Это может занять от недели до нескольких месяцев. Никаких серьёзных травм и последствий быть не должно, однако сейчас ему требуется покой.       Натаниэль еле вздыхает от отчаяния. Ему казалось, что жизнь должна наладиться, однако всё, кажется, становится только хуже и хуже. Сначала Рико запер его в той проклятой комнате, затем подослал чертового насильника, далее весь мир узнал о том, что происходит в гнезде, и вот, под финал, ещё и Ичиро попадает в кому. Чем вам не сюжет для хорошей комедии? Морияма ощущает себя так прошиво, как никогда. Даже когда Рико избивал его, он не чувствовал такого отчаяния. Определенно наступают тяжёлые времена.

***

      Ичиро просыпается в больнице. На улице что-то поют птицы. Окно достаточно большое для того, чтобы можно было увидеть всё происходящее за его пределами. Его мутит, а также чувство тошноты не покидает пределы желудка; он не сразу понимает, что произошло. Более того, он не может сказать, сколько прошло времени. Ощущая себя полностью подавленным, он не может сделать ничего, кроме как закрыть глаза и медленно смаковать вкус жизни. В его голове есть чёткая установка, что он спал несколько часов.       Рядом с его тумбочкой стоят лекарства, в руку вколота иголка капельницы, жидкость которой капля за каплей попадает в его организм. В вазе стояли его любимые цветы, игрушки раскиданы повсюду, будто бы он маленький ребёнок, попавший на больничную койку, и за которым теперь все стараются ухаживать. Такая аллегория его даже смешит. Он взрослый мужчина, кто же стал носить ему детские игрушки в палату? Да и есть ли в этом смысл? Неужели он так давно здесь, что за всё это время успело скопиться столько мусора в пределах его комнаты? Невероятная слабость ощущается в теле даже спустя долгое время отдыха. Рядом с собой он видит кнопку, нажав на которую он может дать медсестрам понять, что очнулся, но он не хочет это делать, желая побыть в своих мыслях какое-то время, пока его не нашли.       Ему хотелось знать, не переволновался ли Натаниэль? Его не было какое-то время, а значит, он наверняка в курсе, что случилось. У него же сегодня игра. По крайней мере игра должна была быть в день, когда он и выпил ту злосчастную витаминку. Рядом даже не было телефона, чтобы посмотреть, какая сегодня дата, даже если бы прошло уже некоторое количество времени, он мог бы посмотреть в новостных сводках о том, кто выиграл. Конечно, Ичиро не сомневался в том, что Натаниэль и его команда одержат победу, однако всё-таки хотелось удостовериться в этом лично. Когда-нибудь он узнает о том, что игра так и не состоялась и что вороны вовсе вылетели из турнира в этом сезоне по причине масштабного скандала вокруг персоны его брата.       Через пару минут в палату заходит медсестра, держа на подносе стакан воды, а также какие-то таблетки. Она теряется, когда видит, что молодой господин открыл глаза, выбегает и зовёт кого-то. В коридоре тут же слышится бег чьих-то ножек, Ичиро совсем не понимает, что происходит. В палату врывается одна рыжая бестия, смотря на которую сразу же становится легче.       — Ичиро, ты проснулся? — голос звучит радостно, но не без нотки грусти в нём. Натаниэль явно растрогался от встречи с Ичиро, — Сегодня ровно месяц с тех пор, как ты впал в кому. Точнее, тебя ввели туда в искусственном порядке. Сегодня позвонили и сказали, что ты уже готов вернуться из сна. Вот ты и тут! Я так соскучился по тебе, мой Лорд.       Натаниэль приклоняется щекой к его руке, однако Морияма не может ей пошевелить. Всё-таки он всё ещё слаб, поэтому он может только улыбнуться краешком губ. Капельницу из его руки достают в тот же момент, когда младший Морияма чуть отступает от койки. Врачи решают оставить все медицинские осмотры на время, когда Натаниэль уедет, а сейчас дают им возможность на то, чтобы поговорить.       А сказать ему было о чём. К примеру, о том, что теперь он капитан команды Экси Эдгара Аллана. О том, что теперь вся команда слушается его и только его, о том, что новые правила позволяют Жану и Кевину видеться чаще, о том, какую перестановку он сделал в гнезде и какая теперь будет новая форма у Воронов. Ему хотелось рассказать о том, что новый тренер, которого они пригласили в замок Эвермор, не бьет их тростью, не заставляет выкладываться на полную все четырнадцать часов тренировки, теперь он хочет рассказать о том, что все игроки команды могут чувствовать себя по-настоящему счастливыми! Он хочет сказать, что его первая игра в качестве Натаниэля Морияма провалилась, и то, что следующая может быть только в сентябре, когда начнётся новый учебный год. Он хочет рассказать о том, что теперь Кевин Дэй приезжает в гнездо намного чаще, что теперь обмен студентами для получения нового игрового опыта с другими командами является нормой для их университета. Натаниэль весь месяц был занят тем, что разгребал завалы работы, накопившиеся за время правления короля. Не было выстроено никаких дружеских отношений с другими командами, не было рассказано про их настоящую жизнь ни единого слова в прессе. И хоть он запретил рассказывать многие правдивые факты, теперь весь мир знает о том, какой Рико тиран. Теперь его ждёт тюремное заключение, и вот-вот вынесут вердикт по его делу. А там уже будет ждать Балтиморский мясник, который превратит жизнь Рико в сущий ад, стоит только ноге эксиста переступить порог тюрьмы.       И всё это Натаниэль рассказывает ему, не утаивая ни одного момента. Ему хотелось, чтобы Ичиро был в курсе его жизни точно так же, как и сам хочет быть в курсе жизни Ичиро, хотя прекрасно понимал, что пока что там нет ни одного нового обновления.       — В общем, как-то так теперь и живём. — Нат прочищает горло; он говорил слишком быстро и слишком много и теперь во рту пересохло.       — Всё понятно. — это первые слова, которые он говорит после комы. — Жаль, что так вышло с твоей игрой.       — Да, — Натаниэль кривит губы от чувства неудовлетворённости, — однако в одну игру я всё-таки выиграл.       Ичиро вопросительно поднимает бровь, не понимая, о чём же говорит его муж. Какую такую игру он уже успел сыграть и выиграть? Японцу хотелось верить, что он знает об Нате всё. На серьёзное выражение лица рыжий просто смеётся. Видимо, Ичи и сам забыл, в какую игру они играли всё это время.       — «Преданность», — произносит он, улыбаясь. — в неё мы с тобой играли, не забыл?       Японец тоже понимает, о чём идёт речь. В самую первую их официальную встречу в более взрослом возрасте, он наговорил всякого про игру в «преданность». Если так вспомнить, тогда он считал, что с Натом у них ничего не получится, даже назвал его игрушкой и угрожал пистолетом. Сейчас ему за свои слова стыдно. Ещё тогда он надеялся на то, что у них выйдет роман, но совершенно не умел привлекать внимание словами. Если так вспомнить, в тот день он даже напился вином, хотя это ему совершенно несвойственно.       — В какую игру теперь сыграем?       — Ни в какую. — Усмехается Ичиро, — боюсь, эта твоя игра будет длиться очень долго. Даже скажу так, она твоя единственная.       На другой ответ он и не рассчитывал. Игра в преданность с Ичиро будет преследовать его всю жизнь. Вот уж действительно, первая и последняя игра.

Конец