Первая и последняя игра в жизни Натаниэля Морияма

      Нож-ролик режет гладко и быстро; все присутствующие в комнате сглатывают набежавшую слюну, прикрывая глаза. Аромат пиццы разносился по всему замку, соблазняя собой каждого ворона, которому не посчастливилось остаться в гнезде на летние каникулы. Впрочем, их ко столу никто и не звал; сегодня балом правит свита. Точнее те, кто когда-то в неё входил. И Жан, и Натаниэль, чёрт, да даже Кевин приехал — совместный обмен опытом стал для Воронов и Лисов нормой почти сразу же после того, как Морияма занял капитанское кресло. Корона в его руках была не инструментом устрашения, а обещанием привести воронов к победе, благодаря общим стараниям. Эдгар Алан изменился и при этом остался неизменным. Уж как не наводи порядок в команде, привыкшие нести в себе пафос, они всё так же являются устрашающими, сильными соперниками, которые после ухода Рико перестали сдерживать потенциал более одаренных игроков. Натаниэлю не приходилось отдавать всего себя Королю, он мог полностью раскрыться на корте. Он даже подумывал уйти из защиты в нападение; хоть для него инсайды — жаждущие славы выскочки, заразительная мания Кевина носиться по полю ошалевшим шмелем взывала к азарту.        Лисы посещали замок не так часто, как хотелось бы, однако Натаниэль всегда предоставлял несколько мест для желающих приехать; увы, сначала пользовался этим только Дэй. В первую очередь потому, что хотел увидеться с бывшими сокомандниками (в особенности с Жаном), во вторую — уже из-за привязанности к гнезду, как к месту, где он вырос и жил большую часть жизни. Натаниэль ухмыляется, поправляя спадающие волосы назад; уже через год желающих съездить в Эвермор среди лисов стало в разы больше. Новенькие не брезговали, для них важен результат; что же, Натаниэль уверен, что его вороны утрут им носы. Да, они по-прежнему соперничали, но нельзя упускать потенциальной возможности в будущем попасть в одну команду с теми, с кем раньше носили разные джерси. Дружба не то, во что верят вороны. Они более практичные, нацелены на результаты, но и от выгоды не откажутся, так ведь?        Капитанская комната, в которую перебрались Жан и Натаниэль в прошлом году никогда не наполнялась настолько громким смехом, как сейчас. Одетая в домашнюю одежду, троица разлила по стаканам немного безалкогольного сидра. (Натаниэль уверен, что Кевин налил в свой немного водки, но уличать не стал) По сравнению с тем, как уныло здесь было ранее, комната стала в разы привлекательней: черные стены почти сразу же перекрасили в серый, интерьер освежили комнатными растениями, за которыми Моро ухаживал со всей любовью. Натаниэль плохой хозяин, у него даже кактус засохнет. Или сгниёт. Тут уж, как получится. Чёрный угнетает, хоть и накидывает нехилого стиля, поэтому общие зоны всё же трогать не стали. Личные комнаты воронам разрешили менять как им вздумается, но всё же в рамках разумного. Ох, сколько же шума было: система, построенная Рико, дала трещину, и многие предполагали, что Натаниэль, как капитан, окажется намного мягче. Конечно, они ошибались. Позволить воронам разойтись по полной? Только на корте. В остальном, как того и требовали обычаи, всех игроков держали в узде и на коротких поводках.        — Ты много позволяешь им, — пожурил его однажды Ичиро.        Натаниэль лишь качал головой.        — «Власть заключается в том, чтобы, расколов на куски разум человека, собрать его снова, но придав ту форму, которая нужна тебе,» — парировал парень, пожимая плечами, — Дж. Оруэлл, «1984».        Натаниэлю казалось, что насилием решить проблемы невозможно — оно только пробуждает ненависть, которая в итоге изничтожает человеческую душу. Калечить своих воронов ему не позволит совесть, и, даже если учесть, какими вещами сам Нат промышлял время от времени, он не настолько жесток, чтобы мучить их. Ему проще добиться своего через систему «приказ, исполнение, санкции», где основным словом являлось самое последнее. Чтобы заставить человека слушаться не обязательно его пытать или бить, достаточно объяснить, что с ним будет, если тот откажется повиноваться. А объяснять Натаниэль умел лучше всего. Особенно, когда у тебя в руках вся власть клана Морияма.        — За новый сезон! — с шумом троица произносит свой тост, чокаясь стаканами. Сидр в руках Веснински зашипел, и парень поспешил его выпить.        В этом году Воронам повезло обыграть Троянцев; Лисам же не посчастливилось им проиграть, а потому у Кевина появилась огромная мотивация к тренировкам.        — В этот раз мы выиграем, — саркастично замечает Кевин.        — Мечтать не вредно, Кевви, — тянет Жан, хватаясь за кусок пиццы с грушей и горгонзолой. Пицца, хоть и была вредна, всё же попала на стол свиты этим вечером. Ну, не всегда же соблюдать диету, в самом деле? — Мы снова уделаем вас.        Дэй недовольно закатил глаза, как это часто бывает, когда ему что-то не нравится, а Натаниэль не может сдержать удовольствия во взгляде. Когда он был маленьким, запертым в четырёх стенах мальчишкой, ему и не думалось, что однажды ему судьба улыбнётся. Но Фортуна милостива: теперь Натаниэль живёт в своё удовольствие, рядом друзья, которые не вздрагивают от каждого шороха, а ублюдок Рико гниёт в тюрьме, и вряд ли выйдет в скором времени. Иногда Веснински вспоминает короля экси, и он уверен — другие тоже не дают себе забыть о нём. Рико Морияма их общая травма, пережить которую будет стоить очень и очень дорого. Настолько, что не все смогут осилить эту сумму, но если у кого и выйдет, то точно не в ближайшее время. Жан часто просыпается по ночам; они не обсуждали это. Натаниэль не говорит, что в курсе — не хочет смущать товарища. Причина ясна, как день, все трое собравшихся в комнате — вороны, свита при королевском дворе, однако сам монарх покинул замок.        Натаниэль глубоко задумался, и Жан по-дружески пихнул его в плечо.        — А?        Не успел он толком опомниться, как в рот ему залетел кусок пиццы. Горячий сыр обжег нёбо, и Веснински вскрикивает, отодвигаясь. На глазах проступили слёзы; Нат хватает воздух ртом, в этот самый момент походя на рыбку в аквариуме. Кевин прыснул со смеху, а Жан не сдерживал хохота вовсе — увидели бы фанаты сейчас лицо капитана воронов, наверняка сделали бы не один десяток мемов.        — «Я, когда меня спросили, что такое офсайд,» — изрекает Кевин        — Нет, тут лучше звучит: «Когда Дэй снова бухой в хламину, хотя все пили безалкогольный сидр» — немного ругается Жан. Его вариант Нату понравился больше. — Эй! — Кевин хмурится, — Ты же знаешь, что я завязываю.        Иногда у Натаниэля складывалось ощущение, что Кевин Дэй приезжает к ним только потому что Жан думает, будто в Лисьей Башне он спивается. Отношения на расстоянии тяжелы, и кому как не Нату знать, насколько? Они с Ичиро видятся реже, чем хотелось бы, — Морияма занят ведением бизнеса. В последнее время у клана возникли проблемы с финансами, и муж решал вопрос с заработком, днями напролёт наводя порядок за умершим отцом. Господин Кенго и впрямь не задержался на земле дольше полугода; Натаниэлю хотелось думать, что его забрали ангелы, но вероятно, всех их ждёт встреча в адском котле.        — Натаниэль, — Жан сует надкусанный кусок пиццы, и Веснински сгребает его в руки. На лице повисла печальная улыбка, и она не осталась незамеченной, — ты минуту назад хихикал, как придурок. Что с мордой?       — Просто задумался, — парень кривит уголки губ в подобии ухмылки, а потом забирает у Кевина стакан с сидром, залпом опрокидывая в себя        Дэй выглядел оскорблённым настолько, будто ему плюнули в лицо. Нижняя губа дрогнула, брови скатились к переносице; еще чуть-чуть и Кевин взревет, подобно страшному зверю.        — Это моё!        — Кхм.        Кашель Жана привёл королеву драмы в спокойствие; Натаниэль был ему за это благодарен.        Их взаимоотношения с Ичиро давно вызывали у парня странные ощущения. Они любили друг друга. Любили так, как любят лебеди — раз и на всегда, и хоть иногда у них бывали противоречия, Натаниэль никогда не мог усомниться в правильности своего выбора, но недавно кое-что пошло не по плану. Морияма, воссевший на кресло мафиозного босса, обязан оставить наследника, и чем раньше — тем лучше, но Натаниэль — не девушка, выносить и родить мальчика не сможет ни при каких обстоятельствах, как бы не старался. Время идёт неумолимо быстро: еще вчера они только познакомились, теперь же пора начать обсуждать семью и потомство. Натаниэль по-прежнему верен Ичиро. Он примет любое решение мужа по поводу ребенка, но ему даже не хочется думать, что тот решит завести себе для этих целей женщину. Эти мысли тяготили, как грузило тянет крючок удочки вниз; Натаниэль отдалился от супруга, чтобы побыть наедине со своими рассуждениями. Он вернул в гнездо шестнадцати часовые тренировки, работал на износ, больше бегал и чаще учился, читал книги и вовсе не желал общаться с виновником своих мучений. Ичиро не слепой — заметил всё в ближайшие несколько дней, спрашивал, что его тревожит, а Нат молчал, как партизан в плену. Конечно, Морияма, теряющий власть, пришел в бешенство, хоть и хорошо скрытое от глаз посторонних. Он начал писать чаще, звонил, просил отправлять ему видео и фотографии, спрашивал как дела и оправлял курьерами подарки, стоимость которых даже представлять тяжко. Да уж: когда он говорил, что у клана проблемы со средствами, явно преувеличил — они всё еще имели многомиллионные запасы. Впрочем, любой человек хочет приумножить сбережения, поэтому судить Веснински не будет.        — Если хочешь напиться, то лучше сразу ехать в клуб, — предлагает Дэй, недовольно наливая в свой стакан еще немного сидра.        Нужно видеть выражение лица Жана — еще немного и он придушит Кевина и даже не вспомнит, что они в отношениях. «Сам пьёшь, так других не спаивай,» — слышится на французском перед тем, как Дэю прилетает затрещина. Форвард лисов шипит и трёт ушибленную голову, бурча под нос извинения, а Натаниэль заливается хохотом. Пойти в клуб? Собственно, предложение неплохое, если, конечно, не учитывать завтрашнюю утреннюю тренировку. Которую… можно пропустить, не так ли? Всего разочек? К тому же, они принадлежат сами себе: ни Жан, ни Кевин, ни, уж тем более, Натаниэль не являются чужой собственностью. Всё благодаря Ичиро. Он, конечно, мог бы потребовать с ребят что-нибудь вроде какого-то процента от зарплаты, но уж точно не тогда, когда их лучший друг — твой муж. А что до клуба? Они не обсуждали с Ичиро этот момент, казалось, Морияма даже предположить не может, что Веснински сбежит из гнезда в погоне за пьянством и музыкой. Впрочем прошлый раз, когда Натаниэль пробрался в клуб, Ичиро остался очень недоволен. Но это и было давно! А значит нет нужды переживать.        — Я согласен, — подрывается с места Веснински, — хочу! Кевин, Жан, пойдёмте!       — Натаниэль, Кевин пошутил!        — А я — нет, — беззлобно улыбается парень, открывая шкаф. В нём не так много цветового разнообразия, зато вещей хоть отбавляй. Не редко Жан жаловался, что шмотками Веснински занял большую часть их общего пространства. Сейчас же это играло на руку — у Кевина с собой лишь одна спортивная сумка. Вся его одежда, оставшаяся в Эверморе после перехода в лисы так и не трогалась кем-либо. Рико даже спустя год находился на стадии отрицания; даже пугало, насколько идеально ему удавалось сохранять пространство Дэя. Впрочем, сейчас это не имело значения — короля свергли, шмотки Кева расфасовали по коробкам и забили ими кладовки. — Вот, — довольно мурлычет Натаниэль, снимая с жерди вешалку с чёрной рубашкой и того же цвета пиджаком, — Брюки сейчас найду. Надевай!        Кевин без проблем ловит вешалку, с интересом разглядывая наброшенные поверх одежды — все практически его размера. Возможно немного меньше, но не критично.        — Откуда у тебя… Это? — заторможено спрашивает Моро. Натаниэль намного ниже и худее, нежели Жан или Кевин, и его одежда едва ли подходила им. Однажды Жан попытался влезть в чужую футболку, но безвозвратно порвал горловину. Ну и влетело же им тогда от Тетцуи.        Веснински продолжает рыться в хаосе, который не постеснялся назвать «шкафом», и теперь по его воле пол в комнате завален брендами. Помятые футболки и майки от спонсоров контрастировали с аккуратно уложенными рубашками, джинсами, брюками — сразу видно, что из этого дарил Ичиро, а что прислали ради рекламы.        — Рубашка моя, просто с размером не угадал, — хмыкает Натаниэль, выбрасывая в сторону какие-то черные шорты. Жан с ужасом узнает в них свои, которые потерял полгода назад. — А вот пиджак я собирался подарить Ичиро на три месяца свадьбы, но он, как на зло, купил себе несколько перед этим. Пришлось выкручиваться. Вот, всё никак не отдам.        Кевин цокает и, прежде чем Натаниэль успевает найти брюки, стягивает с себя футболку.        — Твои брюки мне вот точно не подойдут, — заключает он, — Жан, поделишься?       — Да, — не задумываясь отвечает парень, — но мы никуда не поедем. Натаниэль, тебе алкоголь так резко в голову ударил? Какой клуб!        Иногда Жан походил на курицу-наседку, обламывал даже самые приятные инициативы, ворчал и протестовал против всего, что придумывали друзья по несчастью. Еще задолго до смены власти Моро одёргивал Веснински от авантюр, бросался между ним и Рико, и Натаниэль по сей день считает, что выжил он лишь благодаря его самоотверженности. До дебюта в гнезде Веснински иногда называли алым птенцом — не то из-за засохшей крови, не сходившей с лица, не то из-за волос — дело не важное. Тогда Натаниэль был особенно вспыльчив, не считался с другими, видел в каждом врага, и впрочем-то не ошибался. Защищал маленького, брошенного мальчика только такой же брошенный маленький юноша, а Натаниэль смотрел на это и думал, когда же терпению Моро придёт конец? Воспылавший азартом, мальчишка с завидной фантазией придумывал пакости, направляя весь талант на королевскую задницу Мориямы. Если бы Жан вовремя не мешал ему, то, вероятно, Натаниэль умер от наказаний — они и без того с каждым разом становились всё более и более ожесточенными. Вот и сейчас Жан, будто предвкушая неладное, выступает против поездки в клуб.        Наверное, к нему даже можно прислушаться?        Нет.        Потому что и того, кто причин вред, более не существует в их жизнях.        — Оставь ханжество для других, Жан Моро, — Натаниэль встряхивает брюки; хвала тому человеку, который придумал немнущуюся ткань        — Я напоминаю, что ты замужем, — недовольно картавит Моро, тыкнув пальцем в рыжую бестию, — а ты в отношениях.       — Но это не значит, что мы не можем поехать в клуб, — беззлобно улыбается Натаниэль, — считай это приказом капитана!