Плевок в кофе за счет заведения

— Как, как ты, безмозглый кусок говна панды, умудрился «потерять» моё чертово алиби?! — прошипел Яо одному из своих… «подчиненных». — В кейсе было, честное пионерское! — жмурился Ма Бинь, возвышавшийся над Яо на голову. — Какое пионерское, выперли бы тебя из пионеров за такие косяки, пиздец! — Яо запустил пальцы в зализанную гелем прическу, мгновенно сел на корточки, тут же снова вскочил и начал наворачивать круги по кабинету. — Иди, ищи, сейчас же, сука, понял? Вон! Сначала Яо при посильной помощи Сюэ Яна понабрал себе под крыло шпаны и начал крышевать все остальные дерьмовые крафтовые кофейни в районе — кроме Старбаксов на Сидане, потому что это были уже «гангстеры» другого уровня. А затем откуда-то выплыло и списанное оружие, которое Яо умел реанимировать, и какие-то разборки начались… — Нахера в твоей кофейне столько камер? — недоуменно поинтересовался как-то Минцзюэ-сюн. — Вы тут как будто героином торгуете. — Так воруют, — невозмутимо пожал плечами Яо. — Ага, я ворую, — послушно подтвердил тогда из-за стойки Сюэ Ян. Ну поздно, если в полиции не имбецилы работают, и к ним все же придут с обыском, никакой самооговор про воровство уже не проканает, и плевать, что Яо в универе учился именно затем, чтобы научиться подделывать документы и пиздеть в налоговых декларациях. — Эй, шеф, — донесся от монитора подозрительно довольный голос Сюэ Яна, который даже на стрелки ходил в форменном передничке самого хренового бариста Пекина. — У нас гости. Яо подлетел к монитору, на который передавалось изображение с камер видеонаблюдения; краем глаза он заметил, как Су Шэ потянулся к кобуре… но Яо почти сразу поднял руку, растягивая губы в несколько нервной, но все же усмешке: это была не полиция, и не Минцзюэ-сюн в штатском. — Спокойствие. Это братец со свитой пожаловал. Ян-Ян, пойдем. Захвати биту. Передничек можешь не снимать. Яо вышел из кабинета, по дороге схватив с тумбочки пару кастетов, и весело, вприпрыжку, побежал вниз по лестнице, в сторону пустующей, за исключением стоявшей за кассой (а вне ее — на стреме) А-Цин, кофейни. — Позови своего блядского менеджера и сваливай по-хорошему, девочка, — услышал Яо из-за двери снисходительный голос своего кузена — такого же мерзкого, как и все остальное семейство папаши — и тихо вышел в зал со своей приторной улыбкой работника розничной торговли. А-Цин, выдувавшая из жвачки огромный розовый пузырь, выглядела ни разу не впечатленной: группа мажорчиков выглядела, откровенно говоря, жалко. Судя по ее тяжелому взгляду, она готовилась поразить их своим знанием обсценной лексики с примесью южного говора. — Добрый вечер, молодые люди. Я менеджер, — пропел Яо. — Здорово, пацаны, — зубасто улыбнулся Сюэ Ян, до поры до времени прятавший биту за спиной. — Чо, проблемы какие? Кофе поганый? Так это не мы, какой поставляют, такой и мелем! Цзинь Цзысюань вышел вперед, и на Яо он смотрел гневно, сурово и осуждающе. — Я знаю, что это ты подкинул бомбу в папин Бентли. Яо (крайне невежливо для обслуживающего персонала) засунул руки в карманы, неторопливо надевая кастеты, и деланно задумчиво протянул: — Позволь полюбопытствовать, а мне это, собственно… нахуа? Бастардов твой папаша наделал столько, что хватило бы на разорение его казино, вот только ни одного из нас у него в завещании нет… и по документам он мне — и всем остальным, полагаю, — никто. Цинь Су, работавшая бухгалтером у Яо в банде (он пока не называл свое предприятие триадой, размерами не вышли), и малыш Мо, маленький восторженный мальчик на побегушках, были тому подтверждением. — Ты злился, что он не собирался тебя признавать, несмотря на отмену закона, — сощурившись, высказал свою догадку Цзысюань. — Срать бы я с ним на одном поле не сел, — презрительно ответил Яо. — Ты… — вклинился было Цзинь Цзысюнь (хотел бы Яо забыть их имена, но у него была эйдетическая память), но не успел договорить. У Яо всегда была хорошая растяжка, и его старший братец смог лично это оценить, получив пяткой в челюсть. Сюэ Ян, вытянув биту из-за спины, обеспечил Цзинь Цзысюня парой ласковых трещин в ребрах. А-Цин, перепрыгнув через стойку, от души врезала еще одному подпевале по голове металлическим молочником. — Это, конечно, было весело, — сказал Сюэ Ян, когда «буйных посетителей кофейни» увезла скорая помощь. — Но что ты теперь делать будешь? — Спрячусь, — мрачно сказал Яо, закуривая. — А вы пока ищите чертову флэшку, и мне плевать, даже если ее придется доставать из жопы хаски Ма Биня! До пятнадцатого числа она должна лежать на столе у капитана Не! *** Вэй Ин всегда знал, что Лань Чжань был немного, как выражался на этот счет Хуайсан, «с гусятками». Сам Вэй Ин признавал, что был несколько социально неловким, но Лань Чжань в плане взаимодействий с людьми просто пробил пол, все равно что с котом-мудаком разговаривать: проигнорирует и свалит с мордой в стиле «похуй, ты мне не хозяин». Зато он педантично соблюдал правила школы, где завучем был его дядя, и Вэй Ина дико прикалывало обоих Ланей бесить. В какой-то момент подколы перешли во флирт, который Лань Чжань аналогично ни фига не понимал (неизбежность, этот поц с гуслями был офигеть красавчиком, считал Вэй Ин). А поскольку эмоциональный интеллект Лань Чжаня был близок к нулю (или принимает отрицательные значения, заметил Цзян Чэн), Вэй Ин решил брать рога за рога и написал на груди помадой, за которую отхватил от приемной сестры звездюлей, «Лань Чжань, встречайся со мной». Завуча чуть не увезли с инсультом. Возможно, ему просто не нравился Джордж Майкл. После школы Вэй Ин пошел в медицинский и устроился на подработку в морг (у него на практическом занятии под скальпелем как-то раз труп ожил, и Вэй Ин решил, что это судьба), а Лань Чжань со своими гуслями пошел в музыкальный институт. — Это так тупо. Там есть джазовый факультет. — И? — Отморозок у нас ты, а на саксе играю я, нам бы махнуться. — ...нет. На саксе Вэй Ин теперь больше играл мертвякам, что его начальство не особо одобряло, но Вэй Ину было как-то похер. Лань Чжаня в его богемном ВУЗе тем временем активно пытались испортить. Для начала, кто-то научил его пить, и это было эпично. Пока Вэй Ин загибался на сессии, Лань Чжань по пьяни воровал лапшу в супермаркете и чуть не женился на уйгурке, пожаловался в голосовом сообщении Хуань-гэ, которому происходящее с младшим братцем вообще не нравилось. Вэй Ин посмеялся и стребовал с Лань Чжаня обещание, что пить они теперь будут только вместе. Лань Чжань торжественно поклялся, что да, без Вэй Ина он больше ни-ни. Присутствие Вэй Ина, правда, ни разу не повлияло на Лань Чжаня в лучшую сторону, и к его пьяным похождениям вскоре добавился секс на газоне в Бэйхай и попытка избить таксиста ботинками за то, что он на Вэй Ина, якобы, не так посмотрел. — Ладно газон, но только попробуй, сука, еще раз меня пороть. — Не вижу логики. У тебя же явные мазохистские наклонности. — Ага. Только я не хочу во время секса вспоминать свою приемную мать! Через пару лет Лань Цижэнь смирился с тем, что его любимый племянник встречается с костлявым, матерящимся студентом-медиком, который устраивает чаепития с трупами по ночам, и позвал Лань Чжаня и Вэй Ина на семейный ужин. — Кушай-кушай, Вэй Ин, — ласково сказал Лань Цижэнь, пока Вэй Ин поливал свой пресный тофу перечным соусом. Вэй Ин аж закашлялся. — Какой-то вы сильно добрый, Лао Лань. Вы мне яду подсыпали, что ли? — Я просто очень рад, что в доме будет хотя бы один человек с полезной профессией! С учетом того, что Лань Цижэнь, с его-то характером, до сих пор работал в школе, врач в доме ему и правда пригодится, подумал Вэй Ин, с любопытством глядя на явно не особо довольных поворотом беседы братьев Лань. — Ну дядя, — вздохнул, прикрыв лицо ладонью, Хуань-гэ. — Наклепал же я плакатов для партии, как ты хотел. — Ты для своих игрушек жопы рисуешь, да мне соседям стыдно сказать, чем ты занимаешься! — То есть, тебя не устраивает, сколько я получаю за Геншин?! — Какая разница, сколько?! От рисования жоп до панели — один шаг! — От него хотя бы гнилью и фекалиями не воняет, не представляю, как Лань Чжань это терпит... — негромко проговорил в свой тофу Вэй Ин, а когда над столом повисла тишина, добавил: — Внезапно мне стало очень радостно, что вы мяса не едите. Вдруг ему показалось, что где-то кто-то похрюкивает, хотя все, кто мог присутствовать в доме семейства Лань, сидели за столом, и определенно не могли хрюкать. Лань Чжань вздохнул, отложил палочки, чинно сложил руки на коленях и серьезно посмотрел на Лань Цижэня. — Дядя. Мне нужны деньги на строительство подвала. Вэй Ин моргнул и удивленно посмотрел на своего бойфренда. Какой подвал? Зачем? — Какой такой подвал, Чжань-Чжань? — тоненько, с отчетливым подозрением спросил Хуань-гэ, пока Лань Цижэнь пытался откашлять попавший не в то горло чай. — Для Вэй Ина, — пояснил Лань Чжань, и Вэй Ин совсем запутался, но происходило явно что-то нехорошее, потому что на выразительном лице Хуань-гэ смешались гнев и ужас. Старший братец Лань вдохнул, выдохнул, а затем повернулся к дяде и прошипел: — Ты что, ничего ему не объяснял? — Что я должен был объяснять, если это очевидно? — всплеснул руками Лань Цижэнь. — Ни хрена ему с его диагнозом не очевидно! — начал рычать Хуань-гэ, и это было охренеть как пугающе. — Ты учил его слушаться старших, вот он и слушается, откуда ему знать, что держать людей в подвалах — социально неприемлемое поведение?! Лань Чжань потерянно опустил взгляд и начал вертеть в пальцах телефон — он всегда играл в 2048, когда нервничал, или когда не хотел разговаривать, да и вообще в любой непонятной ситуации. Хуань-гэ рассказывал, что до смартфонов он спасался кубиком Рубика. — Но ведь папа так делал… — негромко сказал Лань Чжань. Лань Цижэнь с полузадушенным воплем спрятал лицо в ладонях, а Хуань-гэ посмотрел на своего младшего брата с усталым отчаянием. — И сидит теперь пожизненно, потому что нельзя держать людей в гребаном подвале! — Что-о-о, как тот маньяк из Гусу? — вклинился Вэй Ин, любивший послушать китайские трукрайм-подкасты на сон грядущий. — Не «как», это он и есть, — раздраженно поправил его Хуань-гэ. — Мы потому из Сучжоу и уехали. И имена поменяли. Вэй Ин цапнул со стола бутылку пива, купленного специально для него, и незаметно отодвинулся от Лань Чжаня, поглядывая в сторону прихожей. Подвал для Вэй Ина, ага. Клево. — Но ведь твой бойфренд тоже живет здесь, в подвале, — сказал Лань Чжань тем же тоном, которым обычно говорил «не вижу логики», и все-таки открыл 2048. — ЧТО-О-О?! Лань Цижэнь сорвался с места подлетел к располагавшейся рядом с обеденной зоной двери в подвал и распахнул ее, явив собравшимся неловко улыбавшегося Мэн Яо в семейках и майке-алкоголичке. — Здрасьте, завуч Лань. — СИЧЭНЬ, ТВОЮ Ж НАЛЕВО, КАКОГО РОЖНА, Я ДУМАЛ, К НАМ В ДОМ ЗАБИРАЮТСЯ БОМЖИ! — завопил Лань Цижэнь. А, да, Юнь Сичэнь и Юнь Ванцзи, так звали сыновей маньяка из Гусу от его последней жертвы — предыдущих двух женщин он уморил — кормил, может, плохо. Когда Юнь Сичэню было девять, а маньяк из Гусу позволял сыновьям навещать «душевнобольную» мать раз в месяц, накачав ее наркотой, несчастная женщина смогла передать через него просьбу о помощи. Сичэнь рассказал обо всем дяде, тот пришел в ужас и сдал своего брата полиции. Вэй Ин нервно присосался к бутылке с пивом, но пока не сбежал: больно было интересно, чем дело кончится. Хуань-гэ накрыл лоб ладонью и взвыл: — Яо — не мой бойфренд, и он здесь не живет, а прячется, потому что он в розыске! — Это только пока не найдется мое алиби! — счел нужным уточнить Мэн Яо, потому что определенно не хотел, чтобы Лань Цижэнь его сдал. — Так Вэй Ину не нужен… — совсем несчастно сказал Лань Чжань, не прекращая быстро водить пальцем по экрану смартфона. Лань Цижэнь с усталым, раздраженным вздохом не очень вежливо, но достаточно заботливо для долбанутой ситуации, в которой они все оказались, сунул в руки Мэн Яо чашку с тофу и палочки. Тот поблагодарил своего бывшего завуча за еду и посмотрел на Вэй Ина с Лань Чжанем, словно на экран в кинотеатре, с отчетливым интересом. Вэй Ин накрыл ладонь Лань Чжаня своей и медленно проговорил: — Нет. Зая, ПОЖАЛУЙСТА, если в следующий раз захочешь сделать мне приятное, просто уточни, надо ли оно мне. Подвал. Что за жесть. — Угум. — Лучше бы ты пил, — пробухтел Лань Цижэнь. Вэй Ин от смеха чуть на подавился пивом. — Лао Лань, у меня для вас печальные новости!