А что кровь? Соленая...

— А я думала, что ничего хуже ранней побудки быть не может, — процедила Альхэ, устраиваясь на сиденье рядом с Руневским. Анктар сразу после получения первых фактов от Толстого отловила свою спонтанную химеру и отправила с новостями в Петербург, хорошенько накачав ее магией, так что ответ они получили очень скоро. В том числе — приказ дождаться помощников, кажется, новость о ком-то, способном внушать вампирам нужные ему мысли, всполошила Дружину. Альхэ была готова поставить звено из своего хвоста на то, что это Феликс закатил истерику. Юсупов отличался поразительной, воистину преобразовательской, сводолюбивостью. Именно в женском роде. И если Свечникова она была рада видеть, в чем тут же поспешила его заверить, то оказавшийся напротив нее Дашков заставил скрипнуть зубами. А то сидящая над его головой птичка, примеряющаяся, как бы клюнуть половчее, вызвала ехидную усмешку. — Я же говорила, что они сойдутся. — Она встретила нас в часе езды и попыталась проклевать в князе дырку, — усмехнулся Свечников. — Это Ваше исчадье, — не спросил, а констатировал Дашков. — Мое творение, попрошу! — Альхэ перевела взгляд на лицо вампира. — Дак! — каркнула птица, издав перед этим звук, странно похожий на коровье мычание. Повисла недоуменная тишина, Альхэ информацию обработала первой, поняв, что имела в виду ее химера, и быстренько выкинула ту за окно, добираться за каретой своим ходом, чтобы не накалять обстановку. Не сказать, что она была с ней не согласно, но… Вампиры сидели с непроницаемыми лицами, но по глазам Дашкова читалось все его недовольство. Вот только Аль демонстративно устроила на коленях серебряный наконечник хвоста, достала из кармана маленькую железную коробчку, из нее — чем-то странно пахнущим пропитанную тряпочку и принялась полировать металлическую поверхность. Напряжение в воздухе поменяло вектор, один только Руневский сохранял воистину олимпийское спокойствие, наблюдая за наигранным поведением Альхэ. Угроза действительно была исключительно спектаклем, потому что саму Анктар терзало смутное предчувствие, пахнущее почему-то человеческим жильем, лесом и благовониями. Тряска на проселочной дороге слегка убаюкивала, размеренное занятие — тоже, так что преобразовательница медленно сползала в какое-то подобие транса. Незнакомое, а от того пугающее и малоприятное, она вообще в последнее время не любила терять контроль. Даже с Кровянником этим… в какой-то момент она была готова сорваться и сама устроить кровавую баню, и Руневский наверняка бы посмотрел на это сквозь пальцы. Вот только вряд ли после этого кто-то из вампиров сохранил бы к ней прежнее доверие, а за годы жизни с людьми она несколько оттаяла и теперь не смогла бы жить совсем одна. Почему-то на сиденье напротив, ровно между Дашковым и Свечниковым, ей померещилась давно упокоившаяся мать, заставляя сердце невольно сжаться. Пусть в их отношениях, как и у всех преобразователей, не было вот этого чисто человеческого накала эмоций — он вообще был свойственен их братии в очень ограниченном диапазоне и сравнительно недолго — но она точно знала, что ее любили, и о ней заботились. И от того, что ей — явно от многолетнего недосыпа и постоянного напряжения — привиделся ее призрак, стало еще тоскливее. Покойная Рейта Анктар мягко улыбнулась дочери и практически сразу растворилась в воздухе, а сама Аль вздрогнула, просыпаясь. Кажется, она задремала в пути, все-таки здесь она снова перестала спать, ограничиваясь очень зыбкой, поверхностной, ненадежной дремой. Но никто, даже сидящий к ней вплотную Руневский не смог бы разглядеть синеву под глазами. Дашков то и дело пытался продырявить их взглядом, но — правда тут она могла говорить только за себя — таланта на этом поприще ему не хватало. — Так, говорите, шестипалость — признак чистокровности? — он внимательно посмотрел на нервно подрагивающие ладони. — Именно, шесть пальцев позволяют колдовать более полноценно, упрощают работу, — она сцепила руки в замок, пряча их состояние. — У нас, извините, и дар практически не передается иными методами, кроме как по наследству. Обращение как у вампиров преобразователям недоступно. Тут она, конечно, слукавила, были способы пробудить в человеке магию. Правда, с крохотной оговоркой — кто-то из предков должен был быть одаренным, любой дальности, просто иметься в родословной. Понятно, что чем ближе была магическая родня, чем больше такой крови — тем проще, но нижнего порога нет. — И много вас таких? — Я знаю двоих, и, скажу честно, сейчас я этому даже рада. Разбавление крови имеет свои плюсы. — Например? — вампир заинтересованно наклонился ближе. — С самоконтролем проблем практически нет. Эмоциональный диапазон шире. Хотя это, скорее, следствие более короткого срока жизни. — Не совсем понимаю Вашу логику, признаться, — протянул Свечников. — Долгая жизнь притупляет остроту восприятия… Первые лет триста ты живешь как будто каждый день последний, а потом понимаешь, что спешить особо некуда. И все начинаешь откладывать на какое-то абстрактное «потом». В какой-то момент снова случается вспышка жажды жизни, но все реже и реже… А по поводу контроля — чистокровных мало, все мы друг другу родственники, а способы устранения последствий от таких браков почти полностью утеряны. Печально, но факт. Она отвернулась к окну, показывая, что разговор окончен. Особой печали она по поводу рассказанного не испытывала, как и говорила, жажда жизни для преобразователя — это вспышка, даже для нее, самой молодой из чистокровных. Отец, по словам Мактара, последние полтысячелетия жил одинаково. Бабушка… ну, тут редкое исключение, и ей хотелось бы все-таки со временем стать такой же. Вернее, остаться настолько же живой. Кажется, она начинает понимать тех бессмертных, что развязывают войны и революции у людей, хоть какое-то развлечение. Чем ближе они были к цели назначения, тем тревожнее становилось Альхэ. С другой стороны, они все дальше от неизвестного недоброжелателя Руневского. Ей-то по большому счету все равно, где находиться, она еще не успела нажить себе врагов в этом мире, а вот ему лучше сейчас не находиться в Петербурге. Анктар перевела взгляд на предмет размышлений, рассматривая его на фоне тусклого осеннего света, а потом поймала понимающую отеческую улыбку Свечникова. Неловко пожала плечами в ответ. Бессонная ночь привела ее в странное кисельное состояние, но уснуть в одном пространстве с Дашковым Альхэ не смогла бы за все блага мира. Вот только просто ехать ей было ужасно скучно. Преобразовательница даже начала придумывать повод повыводить его из себя, но, к огромному облегчению для Анктар и счастью для всех остальных, ближе к закату стали вырисовываться очертания постоялого двора. Первого на их долгом пути.