А что кровь? Соленая...

«Саня, судя по его лицу, сейчас лучше бы жахнул грамм сто».

— Какая идиллия, — ядовито протянула Альхэ, оглядывая владения Толстого, оказавшегося неожиданно свободным. А может, его поклонники просто не рискнули что-то сказать недовольной жизнью Анктар? — Аж тошно. — Зря Вы так, милая девушка. Берите пример с графа: о вечном задумался, о спасении своей души. — Я не человек изначально, у меня ее нет, — парировала преобразовательница, которую эта благостность уже начинала порядком подбешивать. Толстого искренне хотелось придушить, Альхэ еще со времен Рея Майерса раздражала вот эта белопушистость, любовь к миру и доброта. Даже не сам факт их существования, а попытки причинить добро и нанести благодушие всем окружающим. Не удивительно, что за эти полчаса ее и без того расшатанные нервы дошли до той точки, когда потряхивало уже все тело. Руневский с удивительно серьезным лицом оглядывался вокруг, но состояние Аль, голос которой все сильнее наполнялся рычащими нотками, уловил сразу. Даже, кивнув радушному хозяину, ухватил ее под локоток, уволакивая в сторону, глубже в сад. Там Альхэ кое-как сплела заглушку на небольшой пяточок без деревьев, и зарычала в голос, одновременно постукиваясь головой о яблоню, когда добирала воздуха в грудь. — Праведный труд и благочестивые мысли, мать их за ногу! Самовнушение как оно есть! И магическое истощение, напои его кровью и снова все вылезет. То-то он так состарился быстро, когда питаться перестал… — Вы хотите сказать… — Да вампиром он остался, просто научился игнорировать голод, убедил себя, что его не чувствует, — она сползла на траву. — И мне можно уже «тыкать», я на «Вы» чувствую себя старой как мир. У меня даже студенты через одного «ты» говорят. — Тогда и ко мне можно просто по имени, раз уж на то пошло, — улыбнулся вампир, устраиваясь рядом. — Так с чего тогда все решили, что Толстой исцелился? Альхэ потерла виски. Исходя из того, что она видела, у нее было несколько теорий. Обновив заклинание, она добавила легкую помеху, не дающую читать по губам, были у дружбы с менталистами свои плюсы, да и бабушка подкидывала интересные штуки. Так вот, вампиры, вероятнее всего, и сами не до конца осознают всей своей природы. Поколения кровосмешения породили вампиров, говорите? Скорее всего, у них на родине был источник силы, который поколение за поколением влиял на их природу, что-то вроде естественного фона Башни преобразователей, например. А у рожденных детей эти изменения только закреплялись и усугублялись. И с каппами точно эта же история, Питерский фон во всех мирах — та еще ловушка. Так что выбрыки обычно стабильной магии в дали от подпитки могут давать такие интересные эффекты Был еще шанс, что внушил он себе эту благую мысль не сам. И далеко не факт, что это был местный самородок на почве менталистики, хотя и такое исключать нельзя. Внушить-то можно и без магии, мало ли умельцев. Руневский на этом этапе размышлений нахмурился: не очень приятно знать, что кто-то может направить ход твоих мыслей в ненужное тебе русло. Альхэ понимающе хмыкнула, у нее всю жизнь под боком были то менталист, то жрец, то теперь вот собственная бабушка, долгих лет ей жизни. На вопрос о возможности самостоятельного перехода вампира в человека Альхэ покачала головой. Магическое тело может истощаться, но само исчезнуть… оно скорее все силы из существа выжрет, состарит его раньше времени, но будет держаться до последнего. Другое дело, что — теоретически — можно самому от него избавиться, но для этого нужны знания. Можно попросить кого-то более умелого. А еще… — А еще можно пожертвовать кому-то. Я лично, правда, таких примеров не видела, только слышала. Так что сомневаюсь сильно в возможности такого развития событий… Я тебя не сильно запутала? — Признаться, твои размышления нужно осмыслить отдельно. Как будто какой-то древний трактат читаешь, вроде бы слова знакомые, но… — Саш, — Альхэ хмыкнула, — мне куча лет. Когда я родилась, по меркам человеческой истории Средние века только начинались. Англию делили англы, саксы и викинги, а в Ирландии люди дохли пачками. Не без нашего участия, правда, но это детали. — Преобразователи еще в жизнь людей вмешивались? — Как ты думаешь, откуда образы всяких нелюдей у кельтов возникли? Да и не только у них. Знаешь, как я хохотала, когда про Дикую охоту читала? Насколько же людей должен был шокировать выгул химер, тьма великая… Чтоб ты понимал, моя маменька по юности искала способ пробуждения дара у людей, имеющих предков из нашего народа, но с сильно разбавленной кровью. И кандидат был прекрасный. Харизматичный, прекрасный полководец, были тогда у преобразователей настроения повоевать. Умер, правда, рано. Мать так и не созналась, от опытов или просто из-за человеческой смертности. — Я даже боюсь спрашивать, кто… — Александр, который Великий. И судя по тому, каким тоном она рассказывала, у отца моего, легких ему путей на той стороне, вполне мог появиться конкурент. Ставлю на то, что он и подсуетился. — Тяга к приключениям у тебя наследственная? — Если бы… из наследственного у меня — способность находить проблемы себе и близким, иногда с летальным исходом… Ладно, пойдем, нас уже заждались, от этих взглядов спина свербит. Руневский встал первым, протягивая руку. Альхэ снова замкнулась в себе, как бывало каждый раз после вспышки откровений. Даже под ноги смотреть перестала, споткнувшись, чего с ней в здоровом состоянии отродясь не бывало, так что в его локоть Анктар вцепилась уже совершенно бездумно. И даже проигнорировала долгий внимательный взгляд Толстого, которым тот сверлил ее и за столом. Мужчины переглянулись и решили не трогать явно о чем-то размышляющую преобразовательницу. Кажется, за возможность передохнуть от назойливых почитателей — а те по-прежнему сторонились ее, словно чувствуя хищника — готов был закрыть глаза очень на многое. На спинку стула с противным карканьем опустилась ворона. Альхэ дернулась, направляя руку в ее сторону, и только потом подумала, что вырисовывается странная традиция. Пугаться птицу и накачивать ее из-за этого магией по самое «не балуй». Вот и сейчас живность свалилась на землю, дергая лапами и то и дело взмахивая крыльями, потом замерла, а потом распахнула глаза, светящиеся тусклым серо-голубым пламенем. — Упс, — раскаянья в голосе не было ни на грош, только бесконечная усталость. — Что с ней? — Я только что создала себе проблему. — Зар-раза, — протянула птица. — Сама такая. Третий раз на те же грабли, а… Везет мне. — Как субботнему утопленнику, — протянул Руневский, едва успевший отдернуть руку от вороньего клюва, и это при вампирской-то скорости! На столе осталась дырка, ровно в том месте, где птица клюнула стол. — И не говори… Сжечь ее что ли? — Она же тоже живая душа, Алиса Игоревна, — мягко упрекнул ее Толстой. — Подарю Дашкову. Они сойдутся по характерам. Губы Руневского едва заметно дрогнули, а потом он и вовсе перестал сдерживать улыбку, представляя лицо князя. Пожалуй, это стоит всех временных неудобств, связанных с доставкой птицы в Петербург. Альхэ она, что примечательно, ухватить не попыталась, только на словах огрызалась, но и то, словно чувствуя границу дозволенного. Анктар достаточно долго слушала выкрики птицы, а потом щелкнула ее по клюву, и голос у жертвы ее магии исчез. Ворона недовольно раскрывала клюв, взмахивала крыльями, но снисхождения не добилась. В итоге, улетела, недовольно щелкнув клювом совсем рядом с пальцами преобразовательницы. — Вернется. Я нацепила поводок. Да и молчать скоро перестанет. И мне показалось, или я слышала имя «Григорий»? Толстой посмотрел на нее и, к удивлению Аль, принялся торговаться, мол, он им информацию, а они его вывезут отсюда, житья уже нет с этими почитателями. Руневский внимательно смотрел, как лицо Анктар меняет несколько выражения за время монолога «бывшего» вампира, и невольно начинал улыбаться. Все-таки мимика у нее очень выразительная, да и молодость ее выдает, как бы Аль не подчеркивала свой возраст. Все-таки ее век гораздо длиннее вампирского, так что и полторы тысячи лет, наверное, можно было бы назвать молодостью. По их меркам, да… Преобразовательница заметила, как посмурнел вампир и аккуратно коснулась руки кончиками пальцев, мол, все хорошо? Руневский кивнул, пожал тонкие пальцы и убрал руку. Настроение стремительно ползло вниз. Альхэ с ее вечной жизнью и вечной молодостью неожиданно остро и болезненно напоминала чистокровных вампиров, рожденных, не обращенных. Хотя, нет, даже превосходила их в этом пункте. Он сам прекрасно понимал, что ему осталось лет сто в добавок к уже прожитым, да, пусть он старел не так быстро как люди, но и тем шестнадцатилетним мальчишкой он уже не был. Так что середину жизни он прошел. Феликс Юсупов вот, чистокровней некуда, был старше него, но оставался все тем же мальчишкой, даже юношеский ветер в голове не растерял. В груди странно кольнуло, когда на ум вампиру пришло, как легко и непринужденно, мимоходом, нашли общий язык Альхэ и Феликс, как хохотали на ковре в юсуповском дворце, как воду вдыхая крепкий алкоголь… …и как потом Анктар доверчиво спала на его, Александра Руневского, плече. Не осталась у Юсупова, хотя тот с готовностью и комнату бы ей выделил, и внимания уделил бы предостаточно, да и Петербург все-таки гораздо более интересное и живое место, чем его глушь. Но Альхэ все равно поехала. Да и тогда, попавшись Кровяннику, она, не слишком контролируя себя, назвала домом — его дом. Внутренняя гидра лишилась сразу нескольких голов, которые тут же прижглись этими воспоминаниями. Альхэ смотрела слишком понимающим печальным взглядом.