А что кровь? Соленая...

— Если ты сейчас умрешь — я тебя воскрешу и сама упокою! — рычала Альхэ, спешно устраивая Руневского в кресле и мысленно ругая прислугу, все еще не принесшую ей нужные инструменты. — Петербург, тьма великая, культурная столица, чтоб ее! Возвращение было омрачено. Нет, начиналось-то все неплохо, сойдя с поезда они решили немного прогуляться, благо, что время не поджимало да и погода позволяла. Альхэ наслаждалась видами, когда чутье недовольно заворчало. За ними следят. Руневский тоже как-то незаметно напрягся, сворачивая в неприметный переулок. Вот только прохода там не оказалось, кто-то заблаговременно его перегородил, отрезая пути к отступлению, их явно загоняли сюда. — Попытаешься меня прикрывать — я тебя покусаю, — едва слышно прошептала Аль. — У них от оружия серебром пахнет. — Подвергать тебя опасности я тоже не собираюсь. Не прощу себе, если с тобой что-то случится. Она кожей ощутила непередаваемые эмоции вампира, увидевшего перед собой главу этих неожиданных нападающих. Альхэ напрягла память, вспоминая, где же видела эти черные глаза, а потом щелкнуло — это ведь тот самый анархист, утопившийся при побеге. Недобиток. Зверь внутри зарычал, требуя уничтожить его на месте, но отойти в сторону — создать дополнительные риски для Саши. Она начала считать, сколько сердце бьется поблизости, сосредоточившись на этом процессе. И зацепилась за обрывок фразы, после чего уже не могла не вклиниться в его монолог: — Так вот как ее звали. Так ты не туда воюешь, — дурацкая фразочка, подцепленная от студентов, прекрасно вписывалась в ситуацию. И превосходно ее описывала. — Это я скрутила твоей ненаглядной ее тонкую шейку. Только вот незадача: серебро на меня не действует. А десять человек для меня не преграда, так, расходный материал. Потасовка завертелась. Хотелось бы, конечно, бить по площадям, но был риск привлечь ненужное внимание, да и Руневского зацепить. Собственно, только присутствие вампира и удерживало ее в рамках разумного, на него она и ориентировалась, пока они отрывались от погони. Вот только Аль не уловила момента, когда один из многочисленных выстрелов серебряными пулями задел его. Стрелка-то она отправила на встречу с предками, а вот отпускать нелюдя на тот свет крайне не хотелось. Добирались по разбитой дороге, и Альхэ плевалась на каждой кочке. Можно было бы наведаться к Юсупову, тот бы не отказал, но был риск, что их выследят, подставлять Феликса не хотелось, да и мало ли, сколько у Караморы было людей в центре города. Заметить наблюдателя в лесу ей будет проще. Так что оставалось только удерживать состояния Руневского в стабильном виде и считать версты до его имения. И вот теперь она, не заботясь о сохранности одежды, полосовала ткань когтями, чтобы добраться до воспалившейся раны. Серебро действовало как яд, а снарядов в теле оказалось больше одного — она-то рассчитывала, что все обойдется. Подходящего инструмента все не было, так что Аль, плюнув на все, когтями и магией принялась выковыривать серебряные пули из кровавого месива. Спасибо, что не в ключицу попало — а то бы кости ломать пришлось. Когда снаряд начал перемещаться в теле, полубессознательный Руневский взвыл не своим голосом, заставляя Альхэ внутренне похолодеть. Между первой и второй пулей она прокусила запястье: — Пей, мой хороший, потерпи еще немного. Раны она тоже заливала своей кровью, так было проще их закрывать, да и в вампирский организм кровь впитывалась как вода в песок. За спиной раздались шаги, слишком легкие для человека, так что Альхэ просто отмахнулась от голоса: все потом. Отвести взгляд от поля работы Анктар смогла только после того, как последняя пуля оказалась в пепельнице, раз уж больше ничего под рукой у нее не было. — Знаете, Альхэ, сначала я подумал, что застал нечто неприличное, от входа да со спины смотрелось несколько, кхм, фривольно, — она с трудом опознала голос Феликса Юсупова, в ушах все еще звенело от напряжения и пережитых эмоций. — Что случилось? — Узнаете позже. Из первых уст. Я никак это комментировать не буду. — Я не настаиваю, — он помог преобразовательнице подняться на ноги. — У меня было дело к Руневскому, но, вижу, его придется отложить. Скажите… Она рассматривала непривычно серьезного Феликса, неожиданно понимая — за то время, что здесь был Ласс — Распутин, конечно же Распутин! — могло произойти все, что угодно. — То, что случилось связано с Григорием Распутиным? — Да, — выдохнул князь, радуясь, что не придется подводить к теме разговора окольными путями. — Я устрою Руневского и спущусь к Вам. Мне есть, что сказать. Вы ведь, судя по запаху, приехали с кем-то, Феликс? Вампир посмотрел на нее крайне внимательно. Аль принюхалась еще раз, довольно улыбаясь — судя по запаху, с опасной забавой в виде специфического порошочка князь завязал. Внял ее совету. Кто бы что не говорил, а у Юсупова была голова на плечах, да и жить он хотел — желательно долго и красиво. Но сейчас первостепенной задачей был Руневский. И проклятущий Карамора, которого хотелось разобрать на органы. Или, нет, сделать из него химеру против воли, чтобы его сознание ломалось на осколки и собиралось в нечто непонятное, чтобы он осознавал до последнего момента, что и почему с ним происходит. И она это даже сделает. Но позже, когда появится больше свободного времени. В дверях показался Свечников. Альхэ приветливо кивнула, молча принимая помощь вампиров. Сама бы она не справилась сейчас — слишком много магии отдала Руневскому, слишком бесконтрольно ее вливала и теперь была на грани обморока, чего с ней не случалось уже несколько лет. Кто-то — из-за резкой темноты в глазах она не видела, кто это был — сунул ей в руки флягу с кровью. Вампирской. Видимо, Ласс все же создал проблемы, которые теперь нужно решать с ее помощью. Что же, понятная ситуация. Не в первый раз. Черный список стремительно рос.