А что кровь? Соленая...

— Они даже пахнут людьми, Альхэ, вы понимаете? — Столыпин нервно потер занывший висок. Если раньше «исцеление» и казалось ему выходом из ситуации, то после улучшения состояния его собственного сына, не кратковременного, а нормального улучшения, методы Распутина-Дженталь уже не казались ему такими подходящими. Такими приемлемыми. Да, вампиры становились людьми, полноценными, и даже повторному обращению не поддавались, а Альхэ наверняка могла бы объяснить, как это происходит, судя по ее лицу. Да, каппы слушались привезенного из глуши мужчину как дрессированные пудели артистку цирка. Но что-то было в этом неправильно, интуиция кричала, что все это — только начало их огромных бесконечных проблем. Очень хотелось бы, чтобы она ошиблась хотя бы в этот раз, но пока чутье осечек не давало. Юсупов вертелся как уж на сковородке, Аль могла бы поставить все золото мира на то, что тот борется с собой, лишь бы не попытаться заглушить тревоги привычным способом. Стоило признать, что она считала Феликса более слабовольным, слишком изнеженным, но у вампира оказалась неплохая выдержка, так что Альхэ могла за это как минимум его уважать. Хотя князь по прежнему вел себя как заноза в заднице и за неуместные комментарии даже во время этого недолго разговора Анктар пару раз хотелось огреть его чем-нибудь тяжелым. Благо, ему хватило мрачного взгляда, с которым преобразовательница вертела в руках пепельницу с окровавленными серебряными пулями. — А я говорила, — очень она эту фразу не любила, но сейчас без нее было не обойтись. — Звучу как собственная бабушка, но это так. Надо было сразу отрывать ему голову, но вы решили рискнуть… — Риск — дело благородное, — повел плечом Феликс. — Риск — дело бестолковое, — Альхэ испытывала жгучее желание устроить на кого-нибудь охоту, тем более, что состояние Руневского возрождало не самые приятные воспоминания. Она предпочитала думать, что Мактар ушел в религию, посвятив себя божеству и потому отдалившись от самой Аль. Даже поверила в это сама, создала себе фальшивые воспоминания. На деле же… Ну, его богиня и правда была в этом замешена, Виттор Анктар приложила руку к уходу своего жреца из жизни Альхэ. Отняв у него все силы, обрекая на несколько лет агонии, лишая шанса выжить, когда тот закрыл собой студентов Огневищенского. Слишком похожая ситуация заставляла терять остатки контроля и сейчас он держался только на одной мысли: если сорвется она, погибнет еще одно дорогое ей существо. Альхэ прекрасно понимала, что жажда мести, чувство вины, чувство долга — все это не лучшие поводы жить, бессмысленная трата сил и нервов, но сейчас у нее не было другого способа удержать бешенное животное внутри себя на поводке. Только строгий ошейник и тяжелая цепь. Вампиры говорили что-то еще, но она уже напрягала слух, считая пульс Руневского, приходящего в себя в своей комнате. Надо было бы выпроводить их, пусть бы сами разбирались с проблемами, которые создали для себя. Вот только и к этой странной компании она начала испытывать непонятную симпатию. А химерологам слишком был свойственен принцип «Защищай своих, а потом разберемся». — Где он сейчас? — Распутин? — Да, Майерс, — она не хотела называть его фамилией погибшего Антара. Антар никогда бы так не поступил. Антар в принципе не полез бы в такой котел, не только потому, что был выше этого — просто считал, что каждый волен делать со своей жизнью все, что захочет. Даже спускать ее в унитаз, как сказали бы позднее. Если пациент не хочет жить, врачи бессильны ему в этом помещать. Да и наоборот тоже. — Главное, в крепость его больше не пускайте… Не нравится мне это. — Его ж разве удержишь, он страже глаза отводит, — поджал губы Свечников. — Чем только удержать, мерзость… — Я нарисую вам символы, кровью все подступы к каппам расчертите, место само их запитает. Это разработка еще древних, он знать не должен. Я сцежу вам своей крови. Надеюсь, что у вас достаточно твердая рука? Ошибок не будет? — Не будет. Я ведь могу доверить вашим заботам Сашу? — А у вас есть повод в этом сомневаться? Свечников буквально сверлил ее взглядом, но в итоге кивнул, видимо, найдя на ее лице что-то, что ему было нужно. Альхэ сейчас это волновало меньше всего. Вампиры это явно чувствовали, засобиравшись прочь к ее огромному облегчению. Проводив последнего гостя, Анктар с места сорвалась в спальню. Руневский был без сознания, но основная угроза уже прошла. Аль опустилась на край кровати, прислушиваясь к дыханию и сердцебиению, почти удовлетворенно кивнула, но потом нахмурилась. Магия тонкими щупальцами прошлась по телу вампира. Со вздохом Анктар прокусила запястье, по капле вливая кровь в приоткрытые губы, напитывая ее магией, чтобы улучшить эффект — кажется, серебряная стружка все-таки осталась в организме, и теперь следовало подумать, как ее вывести. Оптимальным для себя вариантом Аль считала как раз использование магии и крови. Вместе с кровотоком остатки вещества выйдут, нужно только укусить, вовремя и в правильном месте. А уж это она умеет. Руневский тяжело вздохнул, когда она надавила на его плечи, удерживая на месте, когда ощущения от серебра сконцентрировались в одной точке. Зато кожу Альхэ прокусила почти не больно. Ей хватило двух глотков, она даже не отвлекалась — преобразовательнице-то серебро страшно не было, даже в таком виде. Это она при желании могла бы гвоздями питаться, если бы совсем прижало. — Альхэ, — вдох она скорее кожей уловила. — Ты меня напугал, — вырвалось раньше, чем Анктар успела подумать, что именно она собирается сказать. — Извини, — вампир улыбнулся. Альхэ с мгновение порассматривала уставшее лицо, не совсем понимая, что именно она обдумывает, количество магии на какое преобразование рассчитывает, а потом наклонилась к губам, непривычно-неловко, вливая в него скопленную силу. Благо, что вампиры на магию преобразователей отзывались так легко. И отпрянула, не понимая собственный порыв. Зато сразу поняла, что за трансформацию сотворила. Руневский заметно омолодился, скорбные морщинки разгладились, скидывая ему лет десять внешне. Нужно было что-то сказать, но на язык рвались только всякие колкости, на которые она всегда была щедра, когда нужно было прикрыть обнажившееся нежное нутро. Так что лучше смолчать. Тем более, что момент слишком хорош, не стоит его портить. Вампир осторожно провел кончиками пальцев по плечу преобразовательницы, привлекая к себе ее внимание. Аль повернулась, все еще кусая губы. - Аль... - Просто не говори сейчас ничего. Пожалуйста, - вышло шепотом и жалобно. - Я боюсь начать по привычке плеваться ядом. А мне это не нравится. Не в тебя. - Тебе нужно отдохнуть. Из нас двоих сейчас ты живым мертвецом смотришься. Тебе надо поспать. Анктар кивнула. Да, поспать надо. Вот только оставлять Руневского без присмотра крайне не хотелось. Так что она поступила по-другому. Преобразовательница стянула обувь, радуясь, что успела переодеться в домашнее и смыть кровь, пусть и быстро. Так что она осторожно вытянулась на том же краю кровати, где и сидела. Придвигаться ближе было страшно, но оставлять его одного - еще страшнее, воображение начинало сливать в один образ сейчас спокойное лицо Руневского и безжизненную маску Мактара. Нет уж. Такого не будет. Она не допустит этого еще и здесь.