Transmutations

Вместо того, чтобы провести утро, пытаясь выглядеть непринужденно, ожидая визита Малфоя в Министерство, Гарри взял на себя смелость посетить Министерский архив, и воспользовался помощью, необходимой ему для достижения своих целей. Но сначала ему нужно было поговорить с Чедвиком. — Мне действительно не нравится, к чему вы клоните, Поттер, — сказал Чедвик, выглядя намного старше, чем десять минут назад, когда они еще не начали этот разговор. — Мерлин, я надеюсь, что вы ошибаетесь. И если вы ошибаетесь, я ожидаю чертовски больших извинений. Гарри кивнул. — Да, сэр. Он подумал обо всех отметках в блокноте в своем столе, которые он копил на протяжении многих лет, и о том, как он сможет не добавлять их в будущем, если он прав — и как, если ошибается, он будет добавлять и добавлять их до конца своих дней в качестве аврора. Он взял кусок пергамента, который аврор Чедвик только что подписал, и сунул его во внутренний карман своей мантии. — Спасибо, сэр. Чедвик протянул руку и коротко коснулся Гарри. — Я делаю это только потому, что, несмотря на весь ад, который я вам устроил за эти годы, я знаю, что вы один из наших лучших авроров, Поттер. Один только процент раскрываемости дел уже доказывает это. Не заставляйте меня сожалеть об этом решении. Гарри кивнул и вышел, больше ничего не сказав. Если он правильно выполнит свою работу, если докажет, что он действительно такой хороший аврор, Чедвик, скорее всего, о чем-то пожалеет. Проведя четыре часа в архиве, Гарри почувствовал, что у него есть достаточно доказательств, подтверждающих его подозрения, что Биланд что-то замышляет. Был целый ряд причин, по которым этому человеку могло понадобиться большое количество золота, и даже одна или две причины, по которым он мог попытаться заполучить в свои руки такую вещь как Философский камень. Гарри даже почувствовал к нему некоторую жалость. Но это ничего не меняло. Покончив с этим, Гарри переключил свое внимание на кое-что другое, чем он пренебрегал. И когда дело дошло до Драко Малфоя и всего того, во что Гарри не удосужился по-настоящему вникнуть, он действительно не знал, что с этим делать. Во-первых, он узнал, куда делось все золото, созданное алхимическими методами. И Гарри пришлось перечитать это четыре раза, чтобы убедиться, что ему ничего не померещилось. Речь шла о тысячах галлеонов, судя по тому, что Гарри смог найти. И ни один грамм этого золота не отправился в банковское хранилище Малфоя. Немного ушло на покупку небольшого коттеджа на побережье Франции, где сейчас живут Люциус и Нарцисса Малфой. Просматривая записи, относящиеся к этой сделке, Гарри обнаружил не только то, что Малфой выкупил коттедж у кого-то, кто купил его у Малфоев за несколько лет до его рождения, но и то, что именно так к нему попал Уоббли, который раньше работал с бывшими владельцами, а затем со старшими Малфоями. Остальное, однако… Остальное пошло на разную благотворительность. Она варьировалась от детских домов до больниц и сохранения волшебной истории. Но самые большие суммы были направлены непосредственно в фонд для возмещения ущерба, нанесенного замку и территории Хогвартса, а также в одну из организаций, которая построила мемориальный парк, завершенный только в прошлом году. Гарри откинулся на спинку стула и потер виски, узнав этот факт. Он услышал голос Уоббли в своей голове, говорящий, что Малфой стал лучше, чем в юности, и подумал о комментарии Уоббли о том, что Малфой хотел доказать, что он не придурок. Он даже вспомнил, как Малфой задавался вопросом, сможет ли Гарри, узнав, что стало со всем этим золотом, изменить своё мнение о нем. Гарри знал, что Малфой сделал эти пожертвования не просто для того, чтобы повлиять на мнение Гарри, поскольку первое было сделано много лет назад, независимо от того, что говорил Уоббли. Он попытался вспомнить слова Малфоя прошлой ночью, когда он хотел объяснить, почему сохранил Руку Славы, а Гарри был слишком сосредоточен на других вещах, чтобы должным образом слушать. Там было что-то о том, что ему нужно было напоминание, как усердно ему придётся работать, чтобы не стать тем человеком, которым он был раньше; о том, что он хотел быть лучше, принимать лучшие решения. Это была очень тяжелая работа — изменить себя к лучшему, в любом отношении. Гарри знал это, пытаясь смириться со своей склонностью быстро впадать в гнев и делать поспешные суждения и принимать опрометчивые решения. Тот факт, что Драко Малфой осознал, каким полным придурком он был, и принял сознательное решение попытаться стать лучше… Что ж, это говорило о многом, и это было куда лучше, чем Гарри мог предположить. От того, что сегодня было оспорено так много его жизненных истин, у Гарри разболелась голова. Однако, что касается их небольшого представления, все прошло более гладко, чем ожидал Гарри. Малфой казался гораздо более непринужденным в их общении, чем когда приглашал Гарри на ужин прошлым вечером. Гарри вообще не видел, чтобы Биланд проходил мимо — или даже вообще проходил через отдел со вчерашнего дня, — но он должен был верить, что прав, полагая, что информация каким-то образом вернется к Биланду. После их разговора Малфой покинул департамент, предположительно, чтобы привести себя в порядок и подготовиться к встрече со своим несуществующим коллегой, а Гарри остался, чтобы закончить оставшуюся работу, и обрадовался, когда выпала возможность помочь расследовать спор в Манчестерском пабе о перспективах квиддича в этом сезоне, который немного вышел из-под контроля участников. Возможность сделать что-то физическое, например, растащить двух волшебников, участвовавших в импровизированной дуэли, была знакомой и почти успокаивающей, учитывая все обстоятельства. Было восемь вечера, когда Малфой тихо подошел и устроился рядом с Гарри, наблюдающим за входом в старую лабораторию, о которой Малфой упоминал сегодня днем. Хотя он не пользовался ей месяцами, Малфой оставил небольшое помещение для экспериментов, которые он считал слишком громкими или опасными, чтобы проводить их в своей лаборатории в Мэноре. Именно тут он должен был якобы встретиться с Вольфгангом Краузе — человеком, который, как узнал Гарри, действительно был алхимиком, хотя почти пятьдесят лет не выезжал за пределы Германии. Все, что действительно нужно было делать теперь, это… что ж, сидеть и ждать. Чем дольше они сидели вместе в тишине, тем больше Гарри чувствовал, как рядом с ним напрягается Малфой. Он знал, что слежка утомительна, и иногда ожидание надоедает. Поначалу казалось, что Малфой такой из-за этого. Но чем больше Малфой нервничал, тем больше Гарри замечал, что было что-то еще. Полдюжины раз Малфой открывал рот, как будто хотел что-то сказать, а затем снова закрывал его, не сказав ни слова. После седьмого или восьмого раза Гарри положил руку на плечо Малфоя и сжал его. Он почувствовал, как Малфой неловко напрягся от прикосновения. — Расслабься, — пробормотал Гарри. — Это может занять еще несколько часов, если это вообще сработает. Малфой закрыл глаза и откинул голову назад, словно обращаясь к небесам. — Мерлин, помоги мне, — тихо простонал он, а затем резко встал. — Ладно. Я пойду подышу свежим воздухом. Я ненадолго. Гарри моргнул. Это было ужасно похоже, будто Малфой сбегал. И все же он кивнул. — Неплохая идея. Я быстро обойду периметр и снова встречусь с тобой через десять минут. Коротко кивнув, Малфой встал и ушел, оставив Гарри гадать, что именно это было. Он почти закончил свой обход, когда увидел Малфоя, выходящего из-за угла здания. Гарри привлек его внимание кивком, и нахмурился, когда Малфой резко остановился. У Гарри было немного времени подумать, пока он обходил это место, и он решил, что, возможно, догадывается, почему Малфой так нервничает. — Кажется Краузе пока здесь нет, — сухо сказал Малфой, и Гарри кивнул в знак согласия. Он предположил, что лучше всего придерживаться их легенды, на случай если люди на улице могли их подслушать. — Думаю, я пойду, — сказал он, указывая взглядом в другую сторону, как будто Гарри стоял у него на пути. Его голос звучал глухо, и Гарри вздохнул. Они ничего не добьются, если так и не обсудят слона в комнате. Ему было интересно, что бы подумал Малфой, знай он, что Гарри усиленно думал об этом последние несколько часов. — Знаешь, я говорил с Уоббли, — сказал Гарри, стараясь звучать мягко. — Он рассказал мне кое-что, что ты, возможно, не хотел бы, чтоб я слышал. Малфой на мгновение побледнел, затем выпрямился и прочистил горло. — Что бы он ни говорил о том, как я с ним обращаюсь, это мое право. Он мой слуга. Глаза Гарри чуть расширились. Он прокрутил это утверждение в голове, параллельно рассматривая мантию Малфоя. Гарри знал обычную осеннюю мантию Малфоя, простую черную шерстяную вещь с замшевой отделкой вокруг воротника. Он держал её в руках на прошлой неделе, когда Малфой оставил её на стуле, а Гарри побежал вернуть, и тогда он заметил, какой она была приятной и мягкой. Мантия, которую сейчас носил Малфой, была сделана из более грубой шерсти, обычного черного цвета без какого-либо акцента или отделки. Малфой не стал бы носить что-то подобное. И он ни за что не сказал бы что-то подобное о Уоббли. — Да, конечно, — сказал Гарри, стараясь выглядеть непринужденно, при этом крепче сжал свою палочку. Глаза Малфоя заметили это движение, но Гарри был быстрее, выкрикнув Incarcerous еще до того, как другой мужчина достал палочку. Гарри покачал головой, глядя на связанную фигуру у своих ног, когда к ним подбежал настоящий Малфой, вероятно, среагировавший на крик Гарри. — Поттер? — сказал Малфой, слегка запыхавшись. — Что, черт возьми, такое?.. Он замолчал, внимательно разглядывая человека у их ног. — Нет, ну в самом деле, что за хрень? Гарри поднял брови. — Малфой, познакомься с человеком, стоящим за кражами в нашем деле. Малфой присел на корточки, почти нос к носу со своим двойником. — Оборотка? — Похоже на то. Отправив быстрое сообщение Чедвику через Патронуса, Гарри не сводил глаз с их вора. Через несколько долгих мгновений острый нос Малфоя сменился широким и приплюснутым, и Гарри почувствовал ликование, смешанное с тревогой. Он знал этот нос. За последние несколько лет он фантазировал о том, как врежет по этому носу по меньшей мере сотню раз. — Биланд, — сказал Гарри, не зная, как обозначить все, что он чувствовал. С одной стороны, он оказался прав. Возможно, именно поэтому Гарри никогда по-настоящему не ладил с этим аврором, по крайней мере, в некоторой степени. Но, с другой стороны, этот человек был аврором. Он закрывал дела. Он отправлял людей в Азкабан. И теперь, похоже, он присоединится к ним. Чедвик прибыл на место происшествия менее чем через две минуты, и выражение его лица, когда он хорошенько рассмотрел Биланда, который с течением времени все больше становился похожим на самого себя, было отчаянием, смешанным с ужасом. Гарри на самом деле было жаль его. Биланд всегда был любимчиком Чедвика. Каким бы придурком ни был Чедвик, особенно по отношению к нему и Рону, Гарри никогда не сомневался в его преданности аврорам и желании хорошо руководить остальной частью отдела. Узнать, что его любимый аврор прятался за своим значком и использовал его для совершения преступлений, вероятно, ему совсем не понравилось. — Как ты узнал, что это был не я? — спросил Малфой и сел рядом с Гарри на ступеньках здания, когда Чедвик и еще один из старших авроров аппарировали с Биландом на буксире. — Оборотка быстро сошла, но даже когда я добрался до него, он выглядел точь-в-точь как я. Гарри улыбнулся одним уголком губ. — Я поднял тему, которую, как мне казалось, необходимо было затронуть. Он ответил так, что я сразу понял, что это не ты. Малфой через мгновение прочистил горло. — Что ты ему сказал? — Я сказал ему, что Уоббли мне все рассказал. Малфой сильно порозовел, что было противоположностью реакции Биланда. — И что он сказал? — Он сказал мне, что это его право обращаться со своим домовым эльфом так, как он хочет, потому что Уоббли принадлежит ему. — И… и это заставило тебя поверить, что это был не я? — Уоббли — свободный эльф, Малфой. Биланд, казалось, не осознавал этого. Кроме того, я не только видел, как ты вел себя, когда ему было больно, но и сам Уоббли казался совершенно сбитым с толку, когда однажды подумал, что я намекаю на то, что ты когда-либо плохо обращался с ним. — Подумать только, — сухо сказал Малфой, — пять или десять лет назад любой ответ, кроме того, который дал Биланд, был бы подозрительным. Он сделал паузу. — Что именно сказал тебе Уоббли? Гарри поднял брови. — Учитывая твою реакцию, у тебя есть свои догадки. Как ты думаешь? Малфой стал еще розовее. — Я бы сказал, что, скорее всего, он проговорился, что я немного влюблен в тебя. — Э-э… возможно, что-то в этом роде. — Что-то в этом роде? — хрипло спросил Малфой. — Если ты хочешь сказать, что я только что признался, и ты до этого не знал… — Я подозревал, Малфой, — прервал его Гарри. Конечно, подозревал не именно это, но Малфою это было знать не обязательно. Удивительным было то, что Гарри не был напуган. — Он просто очень ясно дал понять, что если я все еще думаю о тебе так, как думал раньше, то я не знаю обо всем, что ты сделал, чтобы изменить себя к лучшему. И да, некоторые из его других заявлений намекали на тот факт, что я, возможно, тебе нравлюсь. Малфой закрыл лицо руками, поставив локти на колени. — Ну, в любом случае, спасибо тебе за то, что не смеешься мне в лицо. — Зачем мне это делать? Малфой фыркнул. — Не прикидывайся дурачком, Поттер. Я осознаю, что я эгоистичный придурок. Как ещё, во имя Мерлина, тебе реагировать на тот факт, что я влюблён в тебя, кроме как смехом? Как ты думаешь, что я имел в виду в тот день, когда пытался уйти, когда назвал себя мазохистом? Ты хоть представляешь, как трудно прийти и попытаться быть профессионалом рядом с человеком, в которого ты нелепо, нелогично, невероятно безнадежно влюблен? Особенно когда ты уверен, что он просто ждет подходящего момента, чтобы арестовать тебя за то, чего ты не совершал? — Нет, не могу сказать, что понимаю, — сказал Гарри через мгновение, прокручивая в голове все случаи, когда Малфой подпрыгивал от прикосновений или близости Гарри, и думая о том, как же чертовски он был неправ, интерпретируя все эти вздрагивания, раздраженные вздохи и разочарованные звуки. — Но я знаю одну вещь. — Какую? — Самые эгоистичные придурки — во всяком случае, те, кто действительно подходит под эту категорию, — не идут и не покупают своим родителям тихие частные коттеджи, а затем разворачиваются и жертвуют смехотворно большие суммы денег различным благотворительным организациям. Подняв голову с рук, Малфой посмотрел прямо на Гарри. — Итак, ты наконец провел свое исследование. — Именно так. — Удивлен? — Можно и так сказать. Я думаю, что это, возможно, заставило меня кое-что понять. — Что? — Кстати, я слышал, что ты сказал прошлой ночью о том, почему ты сохранил Руку Славы. Это, плюс то, что я обнаружил сегодня, заставило меня понять, что человек, который был готов на такое, так сильно старался измениться, стать лучшей версией себя, может быть человеком, которого я хотел бы узнать получше. — О? Гарри положил свою руку поверх руки Малфоя, которая безвольно покоилась на его колене. — Ага. Малфой сглотнул с вполне различимым звуком. — Насколько лучше? Ухмыляясь, Гарри придвинулся ближе. — Намного лучше. Давай просто скажем, что я открыт для кое-чего нового. Глаза Малфоя были широко распахнуты, и Гарри воспользовался шансом, наклонив лицо так, чтобы их губы встретились в самом мягком пробном прикосновении. Когда Малфой застонал с придыханием и удивленным звуком, открывая рот и прижимаясь ближе, Гарри промурлыкал, подбадривая его, и позволяя их языкам переплестись, наслаждаясь тем, как они скользили вместе, ощущая, как энергия Малфоя смешивается с его. Он медленно отстранился, улыбаясь ошеломленному выражению лица Малфоя. — Да. Я определенно готов кое-что изменить. Малфой засмеялся, его глаза заблестели, и притянул Гарри для еще одного поцелуя, медленного и нежного. Это было совсем не то, чего Гарри ожидал. Но это было очень похоже на то, чего он хотел.