История одного мечтателя

Кирилл на студии звукозаписи выложился по полной, чуть было не сорвав голос и едва контролируя эмоции, которые бурлили в душе, смешиваясь в один большой ком. Благо, занятия вокалом на студии с приставленным педагогом и длительная подготовка даром не прошли. В эмоциях было всё, даже самое противоположное: от отчаяния и до скрытого ликования. У него получилось! Он выбрал такую песню, какую ему в «Иванушках» в жизни бы не предложили. Ему пришлось долго упрашивать, и вот Носорог своего добился, задействовав всё своё упрямство и не соглашаясь больше ни на что. Он выбрал свой девиз: «Либо будет по-моему, либо не будет никак». Он готовился к этому выступлению как к последнему. Педагог по вокалу мягко улыбнулась, когда взволнованный Кир сообщил ей о выборе песни, и сразу же предупредила: – Будет сложно, Кирилл. Но, думаю, ты справишься. Хотя с английским, конечно, беда у тебя… – Не силён в нём, каюсь. Французский люблю больше. – Ладно. Возьмём исключительно вокалом. Хотя звуки должны быть помягче, акцент надо замять. Кирилл заверил, что будет практиковаться столько, сколько потребуется. – Итак, мягко начинаем с головного регистра... Повторяй за мной, поговариваем каждое слово на выдохе: «I don't know where to find you»… Кирилл осторожно копировал интонацию, добираясь до всё более высоких нот, готовясь к припеву. – Теперь осторожно, мелизматика! – Adagio… – Хорошо, переходим на припев! Мягче! Женщина подбадривающе махнула рукой, показывая на грудную клетку. Он набрал побольше воздуха, переходя с головного звука на грудной и продолжил: – I close my eyes and I find a way... – Ой-ой-ой, стоп! Стоп! Куда так низко? Тяжёлый, сдавленный звук. Пробуем заново этот момент. – Обычно с головного в грудной переходить было легче. Воздуха не хватает. – Отвык ты от такой нагрузки на лёгкие в «Иванушках», больше практики нужно. Ты сам выбрал эту песню, а она не простая. Придётся потрудиться. Даже после наших занятий пой сам. – Да. Кирилл вздохнул, понимая, что теперь его путь к результату будет тернист. Но если уж Носорог за что-то берётся, то он доводит это до конца! В «Adagio» был весь он. И наконец-то ему можно было ощутить сладкий вкус свободы. Эмоции он не скрывал, вкладывая всю душу в пение. Где ещё можно было так прокричаться? Перестать думать, что тебя никто не слышит, не видит и не замечает, чтобы каждый если не проникся, то хотя бы замер на мгновение у экрана, слушая припев. Это обращение к каждому, кто заметит, к каждому, кто останется небезразличен и, возможно, чья душа откликнется в ответ. А правду писали где-то, что так проникновенно может петь только тот человек, в чьей жизни было много боли. Кирилл покривил бы душой, сказав, что это не так. Его жизнь мало чем была похожа на сказку. Киру в тот момент вспомнилось всё: разбитые мечты, смерть отца, многочисленные отказы, неудачные пробы, падения с декораций в театре и тяжёлые репетиции, когда на сцене приходилось чуть ли не ночевать, потакая капризам режиссёра. Зато какой был результат этих мучений! До сих пор мурашки по коже бежали от воспоминаний. На прошлой неделе он почти что вылетел. А теперь шанс, подаренный ему телезрителями, нужно использовать правильно. Неизвестно, сколько времени ему дано на то, чтобы открыться полностью, до финала тянуть больше нельзя, нужно действовать незамедлительно. Время не любит, когда его убивают, и Кирилл тратил такой драгоценный ресурс на то, чтобы осуществить свою мечту, которая шла рука об руку с работой. Он практиковался не только на занятиях, но и дома, прослушивая оригинал в наушниках и напевая. Теперь же был самый ответственный момент – запись. Кирилл точно знал, что всё получилось. За неделю ему удалось покорить эту вершину. Он рвано выдохнул в конце, убедившись, что запись больше не идёт. Перед глазами мир против воли становился расплывчатым. Кир моргнул несколько раз и повернулся. Звукорежиссер, сидя за аппаратурой, вытирал слёзы, приподняв очки. – Прекрасно поработали, Кирилл. Вы были правы. То, что нужно! Туриченко улыбнулся, снимая наушники. Он вышел к звукорежиссеру. – Спасибо, что поверили в меня. – Буду рад продолжать сотрудничество. Кирилл пожал руку и будто вышел из состояния транса, возвращаясь в реальность.

***

Он был искренне рад за Орла, который на последней репетиции радостно ввалился к Носорогу в гримёрку в прямо костюме, снеся многострадальную вешалку, и начал воодушевлённо вещать: – Она сказала «да»! Ой, кажется, что-то упало… Ты даже себе представить не можешь! Гость прошёл вперёд, собственно, не видя препятствий. – Почему не могу? Конечно, могу, – сказал Кир, поднимая упавшую вешалку, – осторожнее, перед тобой кресло. Орёл тут же в него сел и даже расслабился. – Я всё сделал так, как ты говорил… И, кажется, она хочет встречаться со мной! Змея… Она удивительная! Я очень рад, что мы всё-таки встретились. Это как найти родственную душу! Человек, который тебя понимает и поддерживает во всём! Ты можешь быть собой и ничего не бояться! У неё такой приятный голос!.. Орёл продолжал рассуждать, Кирилл, не перебивая, следил за мыслью и радовался за друга. – И знаешь, что мне очень нравится? Она совершенно не такая, как все другие! С ней можно о многом поговорить, порассуждать, она поддерживает диалог на любую тему. Знаешь, что красит женщину больше, чем модная сумка или новая помада? – Что? – Ум! Умная женщина не пропадёт нигде, – заключил Орёл. Он сидел, расслабленно положив правую ногу на левое колено и схватившись за голень. – Не могу с тобой не согласиться… И я очень рад, что у вас всё получилось. Она того заслуживает. Но ты ведь здесь не только, за тем, чтобы похвастаться успехами, так? Орёл хмыкнул. – Ты прав. Я хотел поблагодарить тебя и предложить кое-что. Кирилл склонил голову вбок. Он радовался, что собеседник не мог видеть его растерянный взгляд, скрытый маской. Кир ткнул пальцем в небо и угадал. К нему пришли не просто так. Орёл наклонился вперёд, Кирилл напрягся, ожидая серьёзного разговора. Он соединил руки в замок перед собой и выпрямил спину. На лице, скорее, рефлекторно, чем осознанно, появилась дежурная улыбка. – Носорог, я краем уха услышал твоё выступление. "Adagio"… Потрясающе! Ты определённо певец, Валерия тогда была не права. Я заметил с первого выпуска. Скажи честно, ты в обычной жизни исполняешь то, что хочешь? – Я… Мне всё нравится, но, признаться, хотелось бы большего. Вот я на шоу и пошёл. – Так и думал. А что для тебя означает это "большее"? Какие у тебя планы? Никто не знает, насколько здесь останется, и все волей-неволей рассуждают о том, что будет после. Кирилл помолчал, задумавшись. Действительно, а что будет потом? Ну, допустим, соберёт он аудиторию. А кто возьмётся его продюсировать? До Матвиенко он за всё время не мог достучаться, неужели после какого-то шоу он изменил бы своё мнение? Неизвестность немного пугала, не хотелось, чтобы все труды прошли просто так. – Я старался не думать о том, что будет. Возможно, мне удалось бы собрать хотя бы маленькую, но свою аудиторию и давать собственные концерты. Хотя я пока плохо себе представляю. Или вести канал, например… Орёл рассмеялся. – Эх, забавный ты. Хотя я тебя понимаю. Я здесь по тем же причинам, – произнёс Орёл, – так вот, это я к чему… Я сам пишу песни. И я мог бы тебе помочь. Кирилл даже не мог поверить своему счастью. Всё-таки закон бумеранга работал. Делаешь людям добро, и оно возвращается. Это правда. Такое предложение нельзя упускать. – И какой будет твой положительный ответ? – Орёл усмехнулся. – А, я… Я сейчас не ослышался? Ты хочешь написать песню? – Да. Для тебя одного или, может, для дуэта, как получится, – Орёл поднялся и сделал несколько шагов к Киру и положил руку на плечо, – Ты тогда думай, оно всегда в силе. – Спасибо. Я бы очень этого хотел. – Поговорим об этом немного позже и, наверное, без масок. Думаю, я скоро уйду. – Почему ты так решил? Орёл не ответил. Лишь хлопнул дверью на прощание, оставив Кира в смешанных чувствах.

***

Кир, сидя на корточках, мелом на асфальте писал строки, которые запали в душу. «Если бы не ты, моя жизнь была бы лишь бледным отражением чужой любви. Заяц». – Что делаем? Пишем кому-то признание в любви? От раздавшегося сзади хрипловатого голоса Кирилл подпрыгнул, маска чуть было не слетела, он поправил её рукой. – Ох, напугали! Нельзя ж так подкрадываться! Автор цитаты стоял прямо за ним, наклонившись. Заяц возник словно из ниоткуда. Кирилл посмотрел в красные глаза-лампочки, отметив, что костюм при свете жутким не выглядит, на сцене всё казалось другим. Кирилл встал. – Любопытная фразочка… И откуда вы её только взяли? - в голосе Зайца слышалось лёгкое удивление. Однако ему было приятно. – Один человек решил выбросить, а я вот подобрал. Хорошие цитаты на дороге не валяются! Мужчина хмыкнул, разглядывая асфальт. – Валяются-валяются. – Что ж вы так свои мысли не цените? А вдруг они возьмут и уйдут к кому-нибудь другому? – А я им только на прощание помашу. Я давно хотел создать что-то серьёзное. А толку? Только шутки да сказки выходят. Кирилл потёр ладони друг о друга, стирая следы мела. – А я бы так не сказал, отлично вышло. Хотелось бы почитать ещё что-нибудь. Заяц скрестил руки на груди. – Пока что всё в разработке. Может, я даже включу этот диалог в свои мемуары… Это такой жанр фантастики. И назову: «А я так помню!» Кирилл хмыкнул. С сарказмом у собеседника всё было отлично. – Звучит как отличный план. Главное в автобиографии – склероз не подхватить. С Зайца слетели остатки серьёзности. Он прошёл вокруг Кира. – Ладно, мне пора, скоро мой выход. Увидимся потом, Носорог! Лама очень хотел с тобой поговорить! Он собирался к тебе заглянуть, так что я бы на твоём месте поторопился! – Как ты догад..? Что? – Он просил передать, что «Adagio» – лучшее твоё выступление! Он в восторге! Заяц помахал на прощание и удалился. Кирилл снял зеркальную маску. – Всё чудесатее и чудесатее. Произошёл какой-то сюр! Словно с Чеширским Котом говорил! Что это было только что? Носорог и Лама виделись мельком за кулисами и успели только поздороваться, помахав друг другу, прежде чем их увели по разные стороны. Кирилл даже немного расстроился, хотя вида не подал. Они даже на голосовании никогда не пресекались. Носорога всегда ставили с Крокодилом, тем самым провоцируя на соперничество. На самом деле участники умудрились подружиться и помогать друг другу с репертуаром, передавая записки. Во время голосования им удалось обменяться парой фраз. – Ты сегодня просто молодчина! "Adagio"! Не представляю, сколько пришлось работать! – Спасибо. Ты тоже отлично потрудился, видишь, ты стал увереннее! Даже фанаты появились! Зал болел за Крокодила, и Кирилл понимал, что больше тот не считал себя тем, кого не воспринимают всерьёз. – Хочу в следующий раз танцевальный номер! Поможешь, если что? – Естественно! – Крокодил лёг на пол, Кирилл наклонился и засмеялся. – Ха-ха-ха! Что ты делаешь, дурачок? – Поднимаю тебе настроение! Зрители решили снять маску с Единорога. Крокодил обнял друга на прощание, сказав: – Никогда не приходилось быть чьим-то наставником. Но спасибо, что поверил в меня. – Крокодил и Носорог уже успели подружиться! – заметил Слава. Лама действительно приходил, но Кира на месте не оказалось. Когда же Носорог вернулся со сцены, стену и дверь гримёрки украшали ряды цветных листов бумаги с одной и той же напечатанной надписью: «Как насчёт встретиться без масок? Лама». Кирилл тут же начал их снимать, надеясь, что больше никто их не видел, иначе начались бы неудобные вопросы. Слава выглянул из соседней двери и присвистнул: – Я слышал, ты прямо делаешь успехи в последнее время! – он скрестил руки на груди и прислонился спиной к стене, – Молодец! Как подменили! А где мой воробушек-социофобушек? – Да оно само собой случается! – Конечно-конечно… – ехидно протянул ведущий. – Хорош язвить, лучше помоги! – Слушаюсь и повинуюсь. Что думаешь над предложением? – Слава присоединился к внезапному "субботнику" и начал осторожно снимать листы, что были прикреплены выше. – Пока что откажусь. Вот до финала доживём, а там буду думать.