Тандем с Василиском

      Вернувшись тем же путем сначала в кафе мадам Паддифут, а потом и в Хогвартс, парочка немного прогулялась вокруг Черного Озера. Следующие несколько дней они были на взводе, волнуясь, что об их импровизированной операции узнают. Но то ли они переоценили свою важность, то ли недооценили терпеливость директора, однако никто их не вызывал и не допрашивал, так что временно они успокоились. Но лишь временно, ведь если Гарри теперь являлся совершеннолетним магом, то Гермиона нет.       Ответ на этот животрепещущий вопрос, как всегда, дали книги. Опекуном, кроме родного или приемного родителя мага, может быть сестра, брат, бабушка, дедушка или…муж. Да, в этом плане законы магической Британии оказались крайне консервативны, в некотором роде ограничивая женщин, пусть и не так, как в XIX веке в Англии, но все же жена считалась больше придатком мужа, переходя в его семью. Кроме того, пусть это в последнее время не практиковалась, вполне вероятны браки между совершеннолетним магом и несовершеннолетней волшебницей. Именно в этом случае муж становится опекуном своей жены. А что еще более интересно, в директорских правах, как опекуна, в праве распоряжаться разрешением или запретом на брак опекаемого лакуна или, грубо говоря, дыра. То есть, именно в этом конкретном случае маггловские родители могут дать разрешение на подобный брак. Сделано это было для того, чтобы директор не мог сватать насильно своих учеников или, наоборот, запрещать это делать.       — Так ты предлагаешь… — зарумянился красный как рак Гарри.       Гермиона выглядела не лучше, и ей было стыдно смотреть Гарри в глаза, когда она нашла данную лазейку в одной из старых книг по законодательству.       — А ты не хочешь? То есть, я понимаю, что нам рано об этом думать, но как выход, — голос девушки делался все тише, становясь неразборчивым.       Она сама не понимала, как к этому относиться. С одной стороны, они еще малы, чтобы об этом думать, да и вряд ли родители разрешат, даже если им всё объяснить. Они скорее попытаются забрать Гермиону из такой опасной школы, но это только приведет к проблемам. Маги церемониться с «магглами» не станут, промоют мозги чарами, и тогда уже точно можно будет сказать: «Всё пропало».       — Если женой будешь ты, то я был бы счастлив жениться, — Взяв себя в руки, выдавил признание Гарри. — Но ты права, для свадьбы еще рановато. Используем это на крайний случай.       — Хорошо, — с облегчением и улыбкой выдала девушка, поцеловав парня в щеку и улыбаясь во весь рот.       «Он не против, а очень даже за», — думала она. По сути, это было предложением выйти замуж, но снова у них всё не как у людей, ведь предложение поступило от Гермионы. Впрочем, та уже смирилась, что, по большей части, ведущей в их отношениях была именно она. Однако и Гарри не был совсем уж пропащим, и пусть намеки он не понимал, но если дать конкретные инструкции, действительно старался. Чего стоит только подаренные сережки, медальон и кольцо. Ненароком она снова бросила взгляд на свернутую змейку на пальце — видимое доказательство любви и заботы её возлюбленного. Теперь она понимала, почему мама так деликатно относится к своему обручальному кольцу, хотя у них есть много других, более красивых, которые она заказывала сама. Потому что суть не в предмете, а в том, какой смысл он несет, какая с ним связана история и чувства. А её этот предмет уже спасал, так что он был не просто памятной безделушкой.       — Пойдем погуляем?       — Пошли.       Положив книги на место, Гарри и Гермиона вышли из Хогвартса на улицу под ручку. На парочку уже давно никто не пялился и не шептался у них за спиной, привыкли. На улице они накинули на себя чары обогрева. Сейчас было начало марта, и в Шотландии довольно холодно. Зато не было дождя, иначе прогулку пришлось бы отменить — шлепать по лужам приятного мало, пусть есть и отталкивающие воду заклинания. В тишине и блаженном спокойствии они шли вдоль Черного озера, в чьих темных водах недавно была заточена девушка. Трибуны уже убрали, гриндилоу оклемались, и только корабль Дурмстранга покачивался у причала, на нем изредка сновали матросы, но в общем обстановка была тихой и мирной.       Что Гарри, что Гермиона не были особо разговорчивыми людьми. Девушка чаще говорила по делу, а парень только если его спрашивали. Главным болтуном в их трио был Рон. Пара иногда скучала по его выходкам и тому, что он «раскачивал» их троицу. Но раздражения он приносил больше. Да и не угнетало их молчание, им не нужны были слова. Дойдя до Визжащей хижины, Гарри посмотрел в блестящие карие глаза девушки, уже было потянулся губами к её сладким устам, как его чуткий слух уловил странный лай. Будто собака ржёт. Обернувшись в сторону странного гавканья, он увидел в проеме двери покосившейся постройки черного лохматого пса.       — Это же… — Гермиона узнала анимаформу Сириуса Блэка, крестного Гарри. — Что ему надо?       — Вот сейчас и узнаем, пошли, — Гарри был как рад, так и осторожен.       Почему крестный ему не написал, не связался каминной сетью, как раньше, а пришел сюда сам? Не ловушка ли это? Волшебная палочка находилась в кобуре на внутренней стороне предплечья и благодаря чарам могла быть вытянута мгновенно. Так что парень, приняв расслабленный вид, с улыбкой пошел внутрь. Стоило им зайти и оглядеться, дверь захлопнулась, а Сириус прошел трансформацию, увидев перед своим носом палочку Поттера.       — Неплохо, Сохатик. Гоняет вас Аластор, а? — отодвинув кончик палочки пальцем, спросил Блэк.       Это был черноволосый мужчина с длинными волнистыми волосами и аккуратно подстриженной бородкой в зеленом пальто, черном в золотую горошинку жакете и серой рубашке. С последнего раза, как Гарри видел его вживую, тот поправился, подстригся, отмылся и выглядел уже не как безумный сиделец Азкабана, а как вполне стильный человек среднего возраста. Только морщины, седина в волосах и оставшаяся безуминка в глубине глаз говорили о пережитом. А ведь ему всего-то тридцать с чем-то лет.       — Только в следующий раз отойди на пару шагов назад, а то палочку тебе сломают!       — Сириус! — обрадовался Гарри, обняв крестного.       Его чувства говорили, что больше никого нет. Ведь даже если бы кто-то использовал плащ-невидимку или дезиллюминационное заклинание, запах все равно бы остался.       — Ха-ха-ха, Гарри, ну и натворил ты делов. Скоро нас, мародеров, превзойдешь! — похлопав парня по спине, он взглянул на Гермиону: — И девушку себе выбрал красавицу и умницу. Прямо как папка твой.       — А чего не написал? Сказал бы, что прибудешь, — отошел Гарри от своего, считай, единственного близкого человека после Гермионы.       — Меня Альбус пригласил, сказал, что с тобой что-то не то творится. Но я решил вначале лично убедиться, прежде чем к нему идти.       — И как, убедился? — Гарри с испугом смотрел на своего крестного. Может, он до этого не успел его рассмотреть?       — А-а-а, не страшнее Люпина, меня таким не удивишь, — отмахнулся Блэк. Гермионе на секунду стало страшно стыдно. Она-то испугалась вначале. — Главное, чтобы на Слизерин не пошел.       — А что, ты тогда от меня откажешься?       — Трупов придется много тогда закапывать, а у меня спина больная.       На мгновение в Визжащей хижине наступила тишина. А потом сначала Гарри, за ним Гермиона, а вслед им и Сириус начали хихикать. Крестный и крестник же вскоре начали банально ржать, сотрясая округу и добавляя еще больше легенд хижине, так как в это время мимо проходили Панси Паркинсон и Драко Малфой, направляющиеся в Хогсмид. Чутьё Хорька подсказывало, что какие-то страшные чудовища завелись внутри, угрожая, в первую очередь, почему-то, ему. Так что, потянув девушку за собой, он ускорил шаг, едва не перейдя на бег.       — Уф, двенадцать лет так не смеялся, — утирая выступившие слезы, довольно сказал Блэк. — Так что, расскажешь о своих приключениях и шалостях? С чего это Альбус тебя в чем-то подозревать начал?       — Я сам не знаю, но рассказать — расскажу, — очистив с помощью «эванеско» от многолетней пыли и обломков сломанную телом Снейпа кровать, Гарри сел на неё, предложив присесть остальным.       После того, как те последовали его примеру, он рассказал все с самого начала. У них не было ранее возможности поговорить вот так долго и обстоятельно, а в письмах не все можно рассказать и правильно передать. Разговор о его трансформации перешел на прошлое, ведь он затрагивал его борьбу с василиском, а далее уже сам Сириус задавал вопросы, пытаясь узнать о племяннике побольше. Гермиона дополняла рассказ своими впечатлениями и анализом, что сделало картину более полной. И чем больше Сириус слушал, тем больше злился.       — Ах ты ж, тварь бородатая! Манипулятор херов! — распалился Блэк, начав метаться по комнате из стороны в сторону. Он свои эмоции сдерживать не привык с детства и говорил то, что думает. Что, собственно, было одной из причин ухудшения отношений с его семьей.       — Что случилось, мистер Блэк? — удивленно спросила Гермиона.       — Что случилось? — брызгал он слюной. — Что случилось, ты спрашиваешь?! Отдавая своего крестника, сына своего лучшего друга Хагриду, я думал, что Дамблдор позаботится о Гарри, если со мной что-то случится! Мы все верили ему! Как учителю, как герою войны, как сильнейшему и мудрейшему магу, а также главе нашего Ордена! И что в итоге? Он отдал его Дурслям! Понимаешь, Дурслям?!       — Ну… Они же его родственники, — несмело предположила Гермиона, хоть как-то пытаясь оправдать оставшиеся крохи веры в светлого волшебника.       — С точки зрения магов они никто! Любая, повторюсь, любая семья Англии почла бы за честь стать опекуном Гарри! Даже чертовы Малфои от радости бы плясали, если бы им это позволили!       — Сириус, — перебил хмурый парень своего крестного. Ему было приятно, что тот его защищает, но этот разговор только теребил ему душу пониманием, что у него могла быть гораздо более лучшая и любящая семья. Которая не запирает за магические выбросы в подвал, а радуется им. — Раз зашла об этом речь, я должен тебе сказать. Мы решили уехать после пятого курса в другую страну и школу.       — Мы? — Сириус посмотрел на девушку, та кивнула. — Раньше я бы возмутился, но теперь не имею на это права. Эх, завидую я вам. Вы молодые, счастливые, вся жизнь впереди. Когда-то и я был таким.       — Ты еще молод, дядя Сири, — ответил Гарри, с любовью посмотрев на девушку. — Не хорони себя так рано.       — Да кому я нужен? Я огрызок себя прежнего, беглый преступник из темной семьи.       — Знаете, когда я читала вырезки из газет, — вдруг заговорила Гермиона, — то заметила одну деталь. Над вами не было суда.       — Ну да, тогда Крауч сократил процедуру, всех сажали пачками. А я… Я себя винил в смерти Джеймса и Лили.       — Но почему вы сейчас не оправдаетесь? У нас ведь даже свидетели есть, что Питер Петтигрю жив!       — Девочка, это политика, — прикрыв глаза, с болью сказал Сириус. — Даже если я притащу в суд крысюка, то министру магии будет проще сказать, что это бомж под обороткой, а меня казнить на месте, чем признать, что я не виновен и выплатить мне компенсацию.       — А вот это очень интересный вопрос, — задумчиво проговорил Гарри. — Насколько я знаю, Малфой избежал наказания. Даже Снейп был пожирателем смерти, но за него заступился директор. Почему он тогда не заступился за тебя? Достаточно было просто навестить тебя в Азкабане один раз за эти двенадцать лет, чтобы расспросить тебя. Но он этого не сделал. Даже Фадж туда заглядывал, а он нет.       — Ты же не хочешь сказать… — Блэк аж замер от догадки. Настолько нелепой, безумной и ужасной она была.       — Что он сделал это, чтобы ты не стал моим опекуном. Ведь у тебя было больше всех шансов. И ты знал, где живут Дурсли, и забрал бы меня в любом случае.       — Доказательств у нас все равно нет.       — А они нужны? — продолжил парень. — Важно, что мы знаем, что Альбус Дамблдор нам не друг. Вряд ли враг, но не друг. Мы уже давно продумывали, как выйти из-под его опеки.       — И что надумали? — подался вперед мужчина.       Гермиона рассказала о том, как Гарри эмансипировался и они нашли способ, чтобы он стал её опекуном. Выслушав, чего смогли достичь два, с его точки зрения, ребенка, он не сдержался и захлопал в ладоши.       — Браво, Гарри, Гермиона! Просто браво! Ловко вы все это провернули, я сначала даже не понял.       — Так вот, тебе нет смысла искать справедливости в Англии. Но можно попытаться во Франции. Наши страны, особенно в магическом мире, постоянно конкурируют и недолюбливают друг друга. А кроме того, свидетельство профессора Люпина будет иметь там хоть какой-то вес, учитывая, как там относятся к вейлам и оборотням.       — Профессора? Как ты к нему сейчас относишься? — спросил Блэк у Гарри.       — Никак, — пожал тот плечами. — С одной стороны, он был другом отца, помог мне выучить полезное заклинание и рассказал много историй о вас, мародерах. А с другой… Он ведь ни разу не написал. Ни до своего преподавания в Хогвартсе, ни после.       — Понятно. Он, как всегда, стыдится и боится своей ликантропии. Впрочем, это его не оправдывает. Мне он тоже ни разу не написал, — грустно подытожил Сириус.       Один друг умер, другой оказался предателем, а третий ни то, ни сё. Как в одной услышанной им от Долохова поговорке: «И не друг, и не враг, а так».       — Ладно, я тогда поищу информацию, как мне запросить убежище во Франции, соберу улики, ценности, найду Римуса.       — А как же Альбус? Советую тебе сходить к нему и вести себя, будто этого разговора не было. Ему ничего не стоит помешать нам.       — И когда ты только стал таким хитрым? — покачал головой Сириус, но на его лице была улыбка.       Именно таким должен быть сын Джеймса. Не только влипать в приключения, но и головой думать. Хотя… Это была больше прерогатива Лили. Она, когда услышала о пророчестве и намерении скрыть Фиделиусом их дом, также предложила уехать из страны. Какой смысл бороться с горой, если можно обойти её? Но Джеймс слишком верил Альбусу, они оба слишком ему верили. Может, Гарри наконец-то пробудил её гены, и глаза из-за этого еще зеленее стали? Покачав головой, он ехидно улыбнулся и сказал на прощание, оборачиваясь в собаку:       — Удачи… Жду от вас маленьких Поттеров.

***

      Три месяца спустя.       — Раз, два, три, начали! — Гермиона опустила руку, и Флёр Делакур разразилась целым потоком чар.       Какие-то из них были в виде линии, связывающей кончик волшебной палочки и цели, какие-то невидимы, но большинство выглядели как энергетические светящиеся сгустки разных цветов. Француженка на практике доказывала, что чемпионкой она стала далеко не за красивые глазки. С самого детства мальчики к ней приставали из-за её ауры, а девочки завидовали и считали, что она специально отбивает нравящихся им парней. Поэтому стоять за себя она училась с самого детства, а благодаря влиятельному отцу, ей нанимали репетиторов. Когда же вейла поступила в Шармбатон, то не было ничего удивительного в том, что она вступила в дуэльный клуб. Именно поэтому она не носила защитных артефактов, и её уверенность сыграла с девушкой злую шутку на Святочном балу. Не ожидала она получить оглушающее себе в спину. Её спасла парочка четверокурсников, один из которых был четвертым чемпионом.       Флёр признавала, что сначала недооценила парня. Она думала, что он обманом каким-то образом пролез в турнир, но не ровня им, настоящим чемпионам, лучшим из лучших учеников трёх школ, да еще он был на три года младше. Нет, три года, когда волшебнику за двадцать, не стоят ничего, но вот именно среди учеников это огромная разница, которую крайне тяжело преодолеть. И как же она была не права. Сначала Гарри удивил всех на испытании с драконом. Даже ей пришлось усыпить дракониху, что было не так просто и не сработало бы с агрессивной Хвосторогой. А он парализовал её и мог сопротивляться драконьему пламени! На святочном балу Поттер спас её, а на втором испытании её сестру, парализовав при этом почти всю озерную живность. Естественно, девушка была благодарна и стала ближе общаться с парочкой, узнавая, что и в общении они приятные и умные люди, между которыми буквально вилась химия любви, чему Флёр страшно завидовала. Ей тоже хотелось, чтобы на неё смотрели с такой нежностью, как Гарри на Гермиону, а не как на кусок мяса, который хотят только поиметь.       После того, как они подружились, естественно, Флёр не смогла отказать в помощи и стала спарринг партнером для Гарри. Впрочем, даже тут он её удивил, ведь ей постоянно самой приходилось расти над собой, чтобы продолжать не то что побеждать, а сводить вничью. А ведь вначале он был совершенным новичком.       — Флёр, справа! — предупредила вейлу Луна, которая, ничуть не смущаясь, ела попкорн из бумажного пакета.       Откуда она его взяла никто не спрашивал. Рассудок дороже. Хотя все подозревали, что в этом замешан Невилл, который, глядя на Гарри, тоже начал заниматься собой и вступил в дуэльный клуб под руководством профессора Флитвика. Поэтому он потерял свою детскую припухлость, похудел и набрал мышц. С комплексом недорогих и простых зелий это получается гораздо быстрее, чем естественным путем.       — Луна, ты за кого болеешь? — возмутился Гарри, который ломаной линией скакал вокруг вейлы.       Луна только пожала плечами в ответ, хрустя воздушной кукурузой. Какие-то чары Гарри принимал на грудь, от каких-то уворачивался, а стальную стену, которая возникла перед ним, разрушил беспалочковым Финито, то есть выплеснутой волной магии, из-за которого стена превратилась обратно в воздух. Однако на это ушло пару мгновений, которые Флёр использовала на то, чтобы разорвать дистанцию и наколдовать чары скользкого пола. Гарри поскользнулся, но это был не первый такой раз, так что он сохранил равновесие и, наоборот, выпустил из палочки поток воздуха, скорректировав своё движение. От выступивших из земли цепей он увернулся, подпрыгнув и запустив «экспеллиармус», находясь в воздухе, заставив Делакур защититься Протего. Бороться против щита девушки чарами было бесполезно, разве что на измор брать и не давать время ей опомниться и придумать очередную пакость. Так что, рванув вперед, Гарри ударил кулаком в щит, надеясь его развеять. Вот только его рука будто застряла в жиже, а следом его сковало цепями. Чисто технически, Гарри мог бы освободиться Финитой, но технически это было поражением. Будь на месте девушки Реддл, он бы, не стесняясь, приголубил его авадой.       — Ты победила, 23:17? — спросил Гарри.       — 24:17 и три ничьи, — самодовольно улыбнулась блондинка, освобождая друга.       — Что это были за чары? — оглядев своего парня на предмет повреждений и не найдя их, спросила Гермиона.       Гарри в этот момент поправлял мантию. Благодаря тому, что сделана она из кожи василиска, выдубленной в его же яде, а также с нанесенными рунами и чарами, она особо не пострадала, только помялась. Правда, из-за специфичности материала после обработки она приобрела белый цвет. Как и остальные предметы его одежды из той же кожи. Так что Поттер и Грейнджер в прямом смысле стали белыми воронами Хогвартса, ходя во всем белом и заставляя слизеринцев скрипеть зубами, особенно одного белобрысого представителя факультета Салазара.       — Это были не чары, а трансфигурация воздуха в желе, — ответила Флёр. — Гарри, ты слишком надеешься на свою кожу и финиту. Есть чары, с которыми и они не справятся. Тем более, если на тебя нападут толпой.       — Я знаю, но если только бороться с недостатками, то никогда не достигнешь высоты ни в чём, — Ответил Поттер, пойдя к Полумне и нагло запустив руку в пакет с попкорном. В ответ на её выпученные от такой наглости глаза и надутые щечки, он обратился уже к Лавгуд: — Это тебе за подсказку.       — Твои мозгошмыги стали невыносимы!       — Сочту за комплимент, — улыбнулся Поттер, поворачивая голову к Невиллу: — А тебе, друг, я не завидую. Ты на её милую улыбку не смотри, мигом загонит под каблучок.       — Луна не такая! — попытался возразить Невилл и отстоять свою возлюбленную. — И вообще, Гермиона тебя скорее под каблук загонит!       — Мы команда! — возмутилась Грейнджер, подсаживаясь к Гарри и взяв его под руку. — У нас равноправие! Правда ведь, Гарри?!       Ласковый тон, с которым было это произнесено, совершенно не сочетался с грозным взглядом аля «Только попробуй не согласиться со мной, и я превращу твою жизнь в ад». Такой взгляд часто видел Рон Уизли, когда терял баллы или получал тролля за свою домашнюю работу.       — П-ха-ха-ха, забавные вы ребята, — причина поллюций почти всего мужского населения Хогвартса подсела к друзьям.       Ей нравилось, что к ней относились как к своей. А кроме того, Невилл и Гарри искренне были влюблены в своих девушек, поэтому смотрели чаще на них, чем на неё. Благо, что тот возраст, когда бы её это задевало, Делакур уже прошла, вовсю наслаждаясь общением с ними. А разница в возрасте позволяла ей относиться к ним на правах старшей сестры, которая и поможет, и подскажет, в том числе ответит на довольно личные вопросы из интимного быта волшебниц. В этом плане она знала как бы не больше леди из чистокровных семей.       — Ну что, может, наберем еды и на пикник?       — У нас завтра испытание… — вздохнув, ответил Гарри.       — Тем более стоит развеяться!       — А тебя не смущает, что я буду твоим противником?       — Ну, можешь тогда сдаться и сказать, что был сражен моей красотой! — захихикала Делакур. Подобные двусмысленные фразочки нередко вылетали из идеального ротика француженки, а потому друзья давно привыкли к этому. Просто это её манера общаться.       — Вот уж нет! Свою победу я преподнесу своей даме сердца, — ответил Гарри, что научился хоть иногда за словом в карман не лезть. Он продолжал меняться. Его меняла подруга, его друзья, однако он сам желал вырваться из того кокона, в который его загнали Дурсли.       — И кто же эта дама? — лукаво спросила Флёр.       — Как кто? Профессор Макгонагалл, конечно!       Шутка зашла на ура, так что до самого Большого зала пятерка друзей хихикала, а когда увидели недоумевающую Минерву, так взорвались хохотом. Набрав еды, они отправились на пикник к Черному озеру. Уже было начало июня, и пусть ночи прохладные, но днем солнышко припекало. Да и зима уже осточертела, как и сам холодный замок. Особенно Гарри, который вместе с достоинствами василиска, в частности, и холоднокровных змей, в общем, приобрел и недостаток. Ему нравилось тепло, а без согревающих чар мерзли даже обычные ученики. Собственно, оказавшись на одеяле с подогревом, Гарри тут же плюхнулся на него и лег на колени Гермионы.       — Завидую я вам, ребята, — по-доброму сказала чемпионка Шармбатона, глядя, как Луна кормит Невилла с ложечки, как маленького. Жалкие попытки парня отказаться не увенчались успехом, так что ему пришлось смириться. — Вы еще на четвертом курсе, а уже нашли свою любовь. У вас еще все впереди, тогда как у меня последний год учебы.       — Я не умею говорить красивых слов, — убрал с лица свои длинные, но как ни странно, шелковистые, волосы, Гарри. — Но если бы не было Гермионы, лучше бы не было никого.       — Я думаю, что лучше одиноким быть, чем жар души «кому-нибудь» дарить… — начала Делакур.       — Бесценный дар отдав кому попало, родного встретив, не сумеешь полюбить, — закончила за неё Гермиона. — Не знала, что среди магов знают Омара Хайяма.       — Мало кто знает, что он был еще и магом. Целителем тела и душ, — ответила ей француженка. Она посмотрела на всех и продолжила: — Мне еще вот это нравится: «Мы больше в этот мир вовек не попадем, вовек не встретимся с друзьями за столом. Лови же каждое летящее мгновенье — его не подстеречь уж никогда потом».       — А я всегда наслаждаюсь, — с рассеянной улыбкой сказала Луна, измазывая едой своего парня. — Ведь иначе зачем тогда жить, правда?       — Правда, Луна, — философски отметил Гарри. — Ты, как всегда, права.       Этот день Гарри запомнил навсегда. Как один из самых спокойных и счастливых, особенно на контрасте с тем, что произошло на следующий.