Тандем с Василиском

      — Мадам Паддифут, а у вас можно уединиться? — смущаясь и краснея, спросила Гермиона, держа под руку пунцового Гарри. Они находились в известном кафе для парочек, который находился в Хогсмите.       — Конечно, — улыбнулась пухловатая симпатичная женщина в розоватой мантии. Именно её именем было названо заведение.       Палочка её была также розовой. Но что удивительно, женщине шло. Такая от нее исходила энергия доброты и нежности. Ходили слухи, что она своего возлюбленного потеряла в войне с Волдемортом и его Пожирателями Смерти, а ребенка они то ли не успели завести, то ли он тоже погиб в те годы. И теперь Мадам Паддифут таким образом компенсировала свою потерю, помогая соединять подростковые сердца.       — У меня есть кабинки на втором этаже. Но только без пошлостей!       — Не беспокойтесь, нам еще рано для такого! — От лица девушки можно было уже прикуривать.       — Тогда следуйте за мной, — усмехнулась женщина, отводя их на второй этаж, который был разделен на десяток небольших комнат, прикрытых розовыми балдахинами.       Подойдя к одному из них, она отодвинула его. Внутри был столик и диванчик в виде сердца с чуть скошенными сидениями, из-за чего сидеть можно было только вплотную друг к другу.       — Обычно я беру пять сиклей в час или галлеон в день, но для вас бесплатно.       — А почему для нас бесплатно? — поинтересовался Гарри.       — Ты же Гарри Поттер, верно? — с грустью и теплотой в голосе произнесла женщина. На её глазах выступили слёзы. — Ты… Ты избавил нас от чудовища, которое лишило меня моего супруга, Роберта. Я не смогу взять с тебя денег.       — Я тут ни при чем, леди, и ничего не помню. А даже если бы и помнил, то благодарить надо мою маму.       — И я благодарна ей, мы все благодарны, — вытерев слезы, ответила Паддифут и через силу улыбнулась. — Мне жаль, что ты её лишился. Ох, простите, я своим настроением вам всю романтику испорчу.       — Не стоит, — ответил Гарри, улыбаясь. — Давно я не видел людей, что искренне мне благодарны, а не делают вид. И это несмотря на мой облик.       — Не злись на глупцов, наш маленький герой. Те, кто потерял на войне кого-то, всегда будут тебе благодарны. Просто… многим тяжело вспоминать об этом, мы бежим от тех воспоминаний, а видя тебя, невольно вновь вспоминаем об этом. Ты сам того не желая стал символом нашей надежды и наших потерь… Ладно, я пойду, — женщина уже развернулась, чтобы уйти, как вдруг развернулась и сказала: — Чуть не забыла, кроме заглушающих чар, внутри наложены заклинания против соития. Стоит кому-то спустить штаны — и бац, его оглушит!       — В Хогвартсе не хватает таких чар, — буркнула Гермиона.       — А кто сказал, что их не было раньше? — оставила Паддифут парочку в глубокой задумчивости.       Гарри увидел наконец человека, который благодарен ему и который не изменил своего мнения. И пусть это не повлияло на его решение перевестись, но у него хотя бы появилась вера в людей. Не всех, но таких, как Мадам Паддифут. А Гермиона больше думала о потере Гарри. Раньше этот вопрос практически никогда не поднимался в их компании, однако сейчас она пыталась понять: каково это потерять обоих родителей, особенно когда волшебники в день их смерти празднуют и поздравляют друг друга? Что вообще можно сказать и нужно ли? В итоге девушка просто обняла своего возлюбленного.       — Спасибо, — прокашлялся Гарри.       Объятия подруги и любимой сказали ему больше, чем тысяча слов: «Я здесь, я рядом». Вот что они говорили.       — Однако время не ждет. Нам надо быстро всё провернуть до того, как все опомнятся.       Гарри и Гермиона заранее узнали, что Департамент магического правопорядка занимается не только преступлениями и неправомочными применениями магии, но и регистрацией магов. В том числе и в мире обычных людей. Иначе было бы сложно объяснить, куда пропадают дети на семь лет. ДМП вплотную работает с маггловскими службами, и Хогвартс даже официально числится как частная школа для одаренных детей. Он же, а точнее отдел регистрации, занимается и эмансипацией магов. Не гоблинам же этим заниматься, верно? Так что Гарри заранее написал, а Гермиона отправила через сову Невилла заявление в ДМП об утере документов и палочки, которая и является своего рода удостоверением. При достижении совершеннолетия с неё снимаются отслеживающие чары, и вместо них накладываются идентификационные, а в базу данных отправляется уникальный магический код. Благодаря ему никакие чары или зелья не помогут подделать личность. Собственно, таким же способом выясняют, кто прочел те или иные запретные чары или кому принадлежит частичка тела. Так что Гарри вполне мог пользоваться оборотным зельем, его код все равно будет уникальным. Главное зарегистрировать его и палочку.       Зачем такая конспирация? Парень не доверял Дамблдору. Он не считал его абсолютным злом вроде Волдеморта или смертельным врагом, но и другом тоже. А еще ему не нравилась имеющаяся над самим Гарри власть. Достаточно одного его слова, и ему мало того, что сложно будет выбраться из Хогвартса, так еще и официально он не сможет ничего сделать. Так что, переодевшись и накинув мантию-невидимку, он выпил оборотное зелье с волосом одного из болгарских гостей Турнира, вышел из кафе, и, уже не скрываясь, прошел к бару «Три метлы», где с помощью камина переместился на Косую Аллею. Уже там он призвал с помощью кольца Гермиону, также под оборотным зельем.       — Чувствую себя шпионкой, — нервно хихикнула Гермиона в облике грудастой рыжей француженки.       — Бонд, Джеймс Бонд, — спародировал Гарри известного шпиона, протягивая ей руку. В данный момент они выглядели как мужчина лет сорока и его молодая любовница.       — Я только надеюсь, что вы, мистер Бонд, не будете так же часто менять девушек.       — Ничего не обещаю, — ответил парень в шутку, за что поплатился ударом острого локотка по почкам. — Хотя с тобой не забалуешь.       — То-то же! — гордо задрав носик, ответила Гермиона.       Так, подшучивая друг над другом, они дошли до Министерства Магии, которое представляло собой большое серое здание с коричневыми колоннами в республиканском стиле. Но как и всё у магов, оно было словно немного искривлено, будто вот-вот развалится. Из него и в него входили и выходили множество людей. В отличие от более спокойной остальной части улицы, тут царила суета. А потому на пару никто не обратил внимания, все были погружены в свои мысли.       Зайдя внутрь, они оказались в огромном холле-колодце, углы которого многоэтажными гроздьями облепили похожие на балкончики кабинеты. Людей здесь было еще больше, и у каждого висели на груди круглые бирки с указанием цели посещения или принадлежности к отделу. Чтобы пройти дальше, нужно было получить бирку у охранников. Но необходимо было сделать это только Гермионе, как сопровождающей, а у Гарри уже был временный пропуск, который он получил по почте. Иначе как можно предъявить для взвешивания палочку, если ты якобы её потерял?       Пройдя довольно простую процедуру, они узнали у молодого скучающего юноши, который и занимался пропускным контролем, где находится отдел регистрации, и прошли к необходимому лифту, коих здесь было несколько. Рядом с ними также располагались общественные камины, постоянно вспыхивающие зеленым пламенем. Тут всегда были огромные очереди, желающих покинуть или прибыть в Министерство. Работали камины как на вход, так и на выход, и были они не в пример больше обычных. Гарри старался не глазеть по сторонам, пусть ему и было всё интересно. Наконец, добравшись на лифте до необходимого кабинета с номером 404, они, не наблюдая очереди, постучались и вошли внутрь. Там сидела уставшая женщина лет тридцати с темными кругами под глазами, которая читала прилетающие к ней бумажные самолетики — это был вид магической почты, и раскладывала их по папкам, отправляя их палочкой внутрь одного из вращающихся шкафов.       — Простите, работы навалилось из-за Турнира Трех Волшебников… Хотя теперь уже четырех. Меня зовут Тира Портер, чем могу вам помочь? — выдавила из себя улыбку женщина.       — Произошла такая оказия, у меня украли волшебную палочку.       — Сочувствую, — искренне ответила сотрудница.       Для волшебника палочка не просто инструмент, это его паспорт, спутник, символ силы и вместе с тем памятная вещь, которую он получает в одиннадцать лет. Для любого мага потеря палочки сравнима с потерей любимого домашнего животного, а то и хуже, ведь без неё большинство магов становятся неотличимы от магглов.       — Вы купили новую палочку?       — Да, — конечно, Гарри достал свою, из остролиста и с пером феникса.       — Разрешите? — женщина взяла из рук парня его инструмент волшебника и невербально наложила несколько заклинаний.       Она их так часто использовала, что, возможно, могла бы обойтись и без волшебной палочки, но так банально проще. Женщина вытянула из палочки радужную нить и отправила её в артефакт в виде хрустального шара. Затем попросила положить на артефакт руку. После этого шар вспыхнул и показал внутри себя число 512 лет. Женщина, увидев такое, едва не дернулась от страха. Да, маги живут долго, но не больше двухсот лет. Единственное исключение, которое она знала — это создатель философского камня, Николас Фламель. Но тому больше шестисот! Дрожащим голосом она спросила:       — Кто вы?       — Гарри Джеймс Поттер, — трансформация от зелья как раз закончилась.       Он не ожидал такой реакции, а потому приходилось импровизировать. Впрочем, в импровизации он мастер, ибо планы — удел Гермионы. Вытащив из кармана увесистый мешочек с галлеонами, он бросил его на стол. Узелок развязался, показав кучу золотых монеток внутри.       — Я лишь прошу вас просто выполнить вашу работу и сделать запись о моем совершеннолетии, сняв надзорные чары с моей волшебной палочки, и получить за это пять сотен галлеонов. Или вы можете отказаться, обидеть меня и получить, в лучшем случае, благодарность в личное дело. Что вы выбираете?       — Сделать свою работу, — трясясь от ужаса и при этом не отрывая алчного взгляда от мешочка на столе, ответила женщина.       Между тем, чтобы обидеть полутысячелетнего мага, которым оказался их спаситель, и получением денег за привычную работу, она, конечно, выберет второе. Ранее она не особо верила Ежедневному Пророку выставляющему Поттера как будущего тёмного лорда, а теперь, увидев его облик и возраст, считала, что тот сильно преуменьшает его опасность. Написав имя в уже подготовленном пергаменте, женщина вытянула дымку и отправила её в него. Документ засветился и полетел в сторону одного и шкафов. Теперь любые проверяющие артефакты скажут, что Гарри Джеймс Поттер — совершеннолетний маг.       — Премного вам благодарен, — поклонился Гарри и, схватив ошеломленную Гермиону, потащил ей за собой.       Только когда парень снова выпил оборотное зелье и они оказались вдвоем в лифте, она смогла спросить:       — Гарри, что это было? Ты где, черт возьми, этому научился?       — Фильмы, — у Поттера начали подрагивать руки и ноги. На самом деле ему этот экспромт не дался даром. — Я с помощью метаморфизма контролировал движения своего тела, и это было очень непросто.       — А если она расскажет кому-то? Ты же преступник теперь, Гарри!       — Во-первых, вряд ли она расскажет, если хочет сохранить в секрете полученную взятку. А во-вторых, в чем я виноват? Что официально пришел и вполне законно эмансипировался?       Гермиона, подумав, кивнула в согласии. На самом деле, они могли бы и вполне официально это сделать, вот только абсолютно все знали, что Гарри Поттер учится на четвертом курсе и ему четырнадцать лет. Ни один декан или тем более директор его не отпустили бы.       — Куда дальше? В Хогвартс?       — Нет, у меня еще есть одно дельце. Бэгмен ведь принимал ставки на Всемирном чемпионате по квиддичу, а потом обманул своих клиентов, отдав им золото лепреконов. Я думаю, что гоблины будут заинтересованы этим делом. Как и ДМП.       — И куда же делся всепрощающий Гарри Поттер?       —Я могу простить нападение на меня, но не на свою девушку.       Слова парня заставили Гермиону покраснеть и улыбнуться. Однако, подумав, она ответила:       — Нет, ты не прав, Гарри. Нападки и в твою сторону необходимо пресекать. Иначе это придется делать мне.       Не откладывая дело в долгий ящик, Гарри написал заявления в ДМП, аврорат и Гринготтс. Последние крайне не любят конкурентов на своем поле, а их жестокость — тема практически любого урока Бинса. Анонимно Гарри написал еще и Рите Скитер. Все же та любила скандалы и из малейшего повода могла раздуть целую бурю. Да, он ненавидел эту журналистку, но это не мешало ему воспользоваться ею. Заодно, может, будет меньше статей про него самого.