Неизбежность

      Всегда чувствовать себя никчёмным было обычным состоянием Изуку. Он привык к насмешкам и надменным взглядам, что сопровождали его всё взросление.       Но вопреки пророченным ему неудачам парень многого добился и уже в своём молодом возрасте считался уважаемым авантюристом. На его счету множество удачных вылазок на поиски легендарных сокровищ и почти столько же раскрытых мифов, что манили искателей приключений своим неоправданным блеском славы и благородства, что на деле оказывался выдумкой, лишь отголоском позабытых времён.       Но даже натыкаясь на такую «пустышку» парень никогда не унывал. Ему нравилось докапываться до правдивых сведений, оставивших после позабытых эпох, тем самым будто бы погружаясь в атмосферу того времени и каждый раз подчерпывая что-то новое для себя. Нравилось впутываться в неизвестное и раскапывать на его дне все тайны, покрытые песком времени. Нравилось ощущение азарта, риска, как кровь закипает в венах в преддверии очередного сражения или когда кожа покрывается мурашками, сталкиваясь с поистине чем-то великим.       Всё это делало его жизнь замечательной, просто прекрасной. Практически все его мечты были воплощены в реальность, а рядом есть близкие люди и друзья, робеющие за него на очередном опасном приключении.       Да, у него даже появились друзья.       Мидория несказанно горд за каждого человека, что может назвать своим другом. И это не потому что кто-то из них является сыном высокопоставленного генерала или ведьмой с огромным потенциалом к магии. И не потому что среди них есть рыцарь, славившийся своими непоколебимыми принципами и подвигами. А потому, что все эти люди были просто замечательными, такими же, как и он сам, жадные до свободной жизни, верные и добрые люди, готовые всегда откликнуться на просьбу о помощи. Потому что они были собой, не смотря на обстоятельства и возложенные на них обязательства. Были теми, кто они есть. И Мидория Изуку их очень любил.       Он был доволен своей жизнью более чем и не собирался ничего в ней менять.       В свои двадцать он перевёз мать из богом позабытой деревеньки и хоть она упиралась, боясь неизвестности, ожидающую её в большом городе, сейчас она с благодарностью встречает сына после каждого похода в их новом доме и весело щебечет о том, что случилось в его отсутствии. Он с большим трудом, но всё же получил расположение величайшего всех времен и народов героя, что впоследствии стал его наставником и даже больше — заменил пропавшего отца. Получил лицензию рыцаря, а также доступ ко многим закрытым от посторонних глаз материалам, что не раз выручали его.       Он был счастлив и ничто не могло пошатнуть его уверенность в себе и в правильности своих действий. Ничто!

***

      — Кацуки. Помнишь его? — Инко неспешно разливала свежеприготовленный суп, замечая нервное передёргивание сына от вышеупомянутого имени, но не подавая виду. — Он заходил дня так два назад перед твоим возвращением. Я удивилась, как он вообще нас нашёл.       Она аккуратно поставила тарелку перед тёмноволосым, наблюдая за его реакцией.       Изуку, словно призрака, рассматривал ложку в своей руке, старательно скрывая бушующие эмоции. — И что же он хотел? — не отрывая взгляда от метала, ровным голосом спросил парень. — Только узнал, здесь ли ты и когда вернёшься. Но я и сама не знала, так что так и ответила, — женщина, шаркая тапочками, подошла к стулу на против сына и тихо присела подпирая, голову рукой. — Ох, он так вырос. Я его сразу и не признала. — Начинай без меня, я сейчас приду, — всё таким же беспристрастным голосом проговорил Изуку, резко поднимаясь из-за стола и как можно скорее пошёл к лестнице, ведущей на второй этаж, а там и до своей комнаты.       Аккуратно прикрывая дверь в голове юноши витал лишь один единственный вопрос:       «Какого чёрта?!»       Паника резко охватила сердце Мидории, ускоряя сердечный ритм в два, а то и в три раза. Однако, кровь решительно игнорировала голову молодого человека, заставляя кожу на лице белеть, а шестерёнки в мозговом отделе зацикливаться, не давая не одной другой мысли проскочить, кроме: «Ка-чан здесь! Он искал меня?! Он здесь?!»       Руки дёргаными движениями схватились за воротник рубашки, стараясь ослабить его хватку на своей шее, а ноги как заведённые носили парня вдоль его небольшой комнаты, снося перед собой абсолютно всё, что сейчас, казалось, не ровно лежало.       Отчаяние и страх пропитал взгляд Изуку, что метался словно загнанный в клетку заяц, не посчастливившему стать закуской злому и страшному волку. Он бы назвал его даже устрашающим. И не волком, а отвратительным чудовищем.       Старые шрамы заныли и бывшая подростковая нервозность атаковала его вновь, хоть он давно уже не был подростком.       Бакуго Кацуки был кошмаром детства Изуку, что так ласково в своё время звался «Ка-чаном», был первым в списке людей, которых нужно избегать, словно смерти и был тем, кем восхищался «Деку», после став тем же, кто зарубил каждую его нервную клетку в его и так не спокойную юность. Он был главным из всех тех, кто пытался сломать Изуку, его мечты и надежды.       Но также, как внезапно появившись, он без вести пропал в один прекрасный день, оставляя после себя напоминание в виде шрама на плече своими ровными и острыми рядами зубов.       Рука не произвольно спустилась ниже шеи, натыкаясь на тот самый укус, что до сих пор было страшно трогать из-за накатывающих каждый раз, при касании к нему, воспоминаний. Прокручивая сотни раз их последнюю встречу в своей голове и просыпаясь в поту от кошмаров, в которых она повторялась снова и снова, в парне лишь сильнее закрепился страх перед этим человеком.       Капля пота очертила линию лица от виска до подбородка, а воздуха стало категорически мало. Бакуго кошмарен, он стал старше, а значит ещё злее и более жесток. Его изощрённые пытки по любому стали куда ужаснее, а клыки куда острее. Что означает то, что порвать глотку жалкому парнишки из той маленькой деревеньки труда не составит. Он закончит начатое и глазом не моргнув.       Тело трясло от переизбытка негативных эмоций, а голова шла кругом от нахлынувших воспоминаний и представлений о настоящем. Руки дрожа схватились за шею, словно прикрывая самое дорогое, что у него было, а взгляд затуманил животный страх, что испытывается перед встречей с ужасающим монстром.       Как вдруг раздался внезапный стук в его дверь, заставляя зеленоглазого подпрыгнуть, резко дёрнувшись от внезапного звука. — Изуку, — тоскливо произнесла за преградой мама, от чего парень рвано и с облегчением выдохнул, опираясь руками на колени. — Я знаю, что у Кацуки был тяжёлый характер и тебе часто от него доставалось, но… — послышался еле слышный всхлип, заставляющий Мидорию ускорить дыхательную практику и зажмурить глаза, собираясь с силами. — Но, если он сделал что-то ужасное, чего я не знаю, то…       Дверь перед женщиной резко распахнулась, являя ей сына, что со спокойной улыбкой оглядел мать, а после выдал: — Я просто проверял все ли на месте амулеты, что я привёз из деревни Солнца с раскопок. Представил, что ненароком потерять какой-то было бы ужасно обидно, — после состроив озадаченное лицо, указательным пальцем подбирая собиравшуюся сорваться слезинку с маминых глаз. — Что случилось? Почему ты плачешь?       Инко неотрывно рассматривала сына, пока тот суетился вокруг неё, расспрашивая о внезапных болях или плохих вестях, что заставили её так расстроиться. Но словно не увидев чего ожидала, или же на оборот, рассмотрев всё и даже больше, виновато опустила глаза, поджимая покусанные губы. — Нет… Всё в порядке. Пойдём кушать, — она аккуратно взяла широкую ладонь сына и, дождавшись утвердительного кивка, повела того вниз, мысленно коря себя за все те свои ошибки, что в последствии отразились не её ничем не повинном мальчике.

***

      Мидория до сих пор не мог отделаться от чувства тревоги. Много воды утекло с тех пор, когда он, будучи неокрепшим подростком, ходил по деревне в страхе оглядываясь, ожидая внезапного окрика своего неугомонно-напористого ровесника, что так и ждал случая напугать, дать подзатыльник или вовсе сбить с ног. И это малое из того, что могло прийти в голову «Ка-чану».       Изуку нервно сглотнул, боясь даже мысленно произносить старое прозвище, которое по-любому уже не походит его носителю. Он уже взрослый состоявшийся человек и бояться выйти на улицу, страшась лишь надуманного образа взрослого мальчика из его детства просто полная глупость и нелепица.       Однако, страх есть. У него огромные глаза и дрожащее от каждого шороха маленькое тельце — прямо как у Мидории, что сейчас, стоя перед выходом, сжался так, что, казалось, уменьшился в росте раза так в полтора. А услышав непонятный шорох сзади, нервно вздрогнул, оглядываясь огромными глазами за спину.       Его мама тихонько выглядывала из входа общей комнаты, не скрывая своего беспокойства. — Не нужно было тебе говорить о… — В смысле?! — выкрикнул парень, резко разворачиваясь лицом к Инко, заставляя ту вздрогнуть на манер самого парня. — Я просто вспоминал не забыл ли чего, — затараторил юноша, хватаясь за лямку своей кожаной сумки. — При чём здесь Ка-чан?! То есть… Бакуго Кацуки. Да! Бакуго! Было бы странно, зови я его детским прозвищем, когда мы уже давно не дети. И очень неловко. Даже смущающее. И встретить его внезапно на улицах столицы. Ха…       Нервным смехом окончил тёмноволосый, мысленно коря себя за всю ту нелепость, что он наговорил матери, видя её недоверчивый взгляд.       Боги, он только делает хуже своим дёрганым поведением, а у Инко и так сердце слабое.       Он шумно выдохнул носом, на секунду прикрывая глаза, приводя в порядок свои мысли, и уже открыв их, гордо расправил плечи, смотря на женщину совершенно новой личностью. — Всё в порядке. Правда, — его тон изменился на более спокойный и уверенный, а голос понизился для убедительности его слов. — Я просто немного обескуражен его внезапным появлением. Вернусь к ужину, — сказал он уже более веселее, помахал рукой маме на последок и дождавшись ответной реакции, быстро ретировался из дома, чтобы не нагнетать на бедную женщину ещё больше.       А оказавшись на улице он вовсе почувствовал себя ужасно, понимая, что не может рассказать всех деталей дружбы с Бакуго, да и вообще возможная встреча с ним всё ещё пугала.       Он нервно оглянулся по сторонам, тем самым пытаясь разведать территорию и, не найдя чего-то из ряда вон выходящего, быстром шагом двинулся в сторону дома его наставника, продолжая крепко сжимать лямку своей уже изрядно потрёпанной сумки.

***

      Дорога не была долгой, учитывая, что после минуты быстрой ходьбы парень бежал, придавая себе скорости своей ещё не полностью покорённой силой.       И да, основной шквал насмешек зеленоглазый терпел как раз-таки из-за того, что он родился без таланта к магии — самым обычным человеком. Как бы он не пытался и сколько бы не тренировался ему никогда в жизни не выдать и самого простого заклинания. А быть единственным из всех без изюминки, что обретали все дети ещё в глубоком детстве заставляло иногда даже усомниться в правильности своего существования. Общество только подливало масла в огонь. Кацуки Бакуго так вообще бочками его выливал на Мидорию, стараясь превратить того в прах, иногда даже применяя свою особенную, как и он сам, разумеется, силу.       Сейчас всё иначе. Он не беспомощный мальчишка. Он преемник самого Всемогущего. И сил никаких он не имел лишь только потому, что был незаполненным сосудом, а Тошинори Яги, разглядев в Изуку огромный потенциал, научил, как правильно его заполнять и поддерживать, будучи хотя-бы полным на половину.       И герой в своём выборе не ошибся.       Мидория был прилежным учеником. Схватывал на лету, а то что не получалось доводил до автоматизма тренировками, иногда перебарщивая и изнуряя своё тело на столько, что встать было нереально, а еда теряла своё значение и существование в принципе. Мысли мальчика всегда были заняты только обретённой возможностью осуществить свою заветную мечту — стать таким же как Всемогущий. Поэтому он прикладывал все силы на развитие поздно приобретённого таланта.       Однако, даже факт того, что Мидория сейчас был сильным и достаточно популярным человеком ни капли не успокаивало. Бакуго не остановят ни значимость Изуку перед королевством, ни люди, что, возможно, попытаются его защитить, ни его приобретённая магия. Он ведь по-любому стал ужасающе сильным с его магическим даром.       От мыслей об этом человеке всё никак не получалось отделаться. Они роем кружились в голове, заполняя своим шумом всё сознание, провоцируя чувство страха сжимать сердце юноши. От чего он нёсся быстрее ветра к дому Всемогущего, в надежде, что там он сможет на какое-то время остаться в безопасности и хоть не надолго, но позабыть о, так называемым, друге детства.       Дом Тошинори находился в отделении и возвышался одиноким зданием. Еле затормозив, чтобы не вписаться в дверь и не снести её с петель, Изуку отдышался от продолжительного и энергичного бега, а после постучал, отходя от входа на пару шагов.       Когда дверь открылась темноволосого встретил Тсукаучи — верный помощник и старый друг Всемогущего, что присматривал за героем, помогая тому осваиваться с гражданской жизнью.       Тошинори Яги ушёл в отставку около полугода назад. — Мидория-сан! Какая радость! — засиял мужчина сорока лет, в порыве чувств хватая и пожимая руку Изуку. — Тебя больше месяца не было в городе. Когда ты вернулся? — Рад вас видеть, Тсукаучи-сан! Я вернулся сегодня ночью, — парень с таким же энтузиазмом ответил на рукопожатие. — Не стой на пороге! Заходи скорее, Яги будет несказанно рад твоему возвращению, — мужчина пропустил парня в дом, захлопывая следом дверь. — Он и Тодороки-доно на заднем дворе.       Мидория напрягся, услышав известную фамилию генерала, но проследовав за Тсукаучи на веранду, то не сказано обрадовался, увидев вместо закоренелого грозного мужчины, своего ровесника и друга, по совместительству младшего сына семьи Тодороки. — Всемогущий! Тодороки-кун! — не выдержав, и обогнув мужчину перед собой, Изуку бросился вперёд, радостно вскинув руку в приветственном жесте. — Мальчик мой! — светловолосый мужчина вскочил с места вместе с парнем, чей окрас волос имел два цвета, и радостно раскинул руки, прижимая к себе своего приемника. — Я так рад, что ты цел и навредим! Надолго ты здесь? Нам нужно продолжать твои тренировки! — О, — Изуку сконфужено улыбнулся, вспоминая не очень приятные обстоятельства из-за которых он бы предпочёл вновь ретироваться из города в ближайшие время. — Я пока не могу вам точно сказать… — Боюсь, что в скором времени ему придётся снова уехать, — вмешался Шото, а после всё же сверкнул слабой улыбкой, вытягивая вперёд руку для рукопожатия с Изуку. — Добро пожаловать домой. — Я дома! — радостно ответил зеленоглазый, пожимая протянутую руку двумя.       Тодороки Шото никогда не отличался большой палитрой эмоций, однако присутствующие были знакомы не первый год и могли с уверенностью сказать о его искренней радости за возвращение друга. Его глаза всегда выдавали настоящие эмоции.       После приветствия все разместились за столом на веранде, а Наомаса достал ещё один стакан, наполняя его ягодным морсом, протягивая Изуку. Тот с улыбкой и коротким кивком принял его, наблюдая как к нему ближе подтягивать тарелку с печеньем.       В первые за весь день парень начал ощущать себя спокойно, оказавшись в приятной компании своих друзей и наставников. — Что ты имеешь в виду под «снова ухать», Тодороки-кун? — озадачено спросил Тошинори, расстроившись скорому отбытию своего ученика. — Кстати да, — отпив из стакана согласился Мидория, вытирая рукой рот. — Да и не часто увидишь вас двоих вместе, — с улыбкой проговорил темноволосый, откусывая печенье. — Я пришёл за советом, — кратко пояснил гетерохром, держась двумя руками за напиток. — Генерал Тодороки поручил ему дело о международных отношениях, — пояснил Тсукаучи. — Вот только Энджи в своём репертуаре, — тяжело вздохнул блондин, складывая руки на груди. — Контролирует каждый шаг юного Тодороки, при этом оказывает давление о самостоятельном исполнении дела. Он через чур жесток к своему собственному сыну. Изуку понимающе взглянул на своего друга, сочувствуя тому всей своей душой. Ему приходилось сталкиваться с отцом Шото, а иногда даже отчитываться за прошедшие экспедиции, так что он не понаслышке знаком с удушающим взглядом Тодороки Энджи и его тяжёлым характером. Отец и сын были похожи в выражении своих эмоций — оба скупы на разнообразность, используя в повседневной жизни только отстранённость и спокойствие. А Тодороки старший, в добавок, был часто чем-то недоволен. Только вот Изуку всё равно считал, что они не похожи. По его мнению, Тодороки младший был куда добрее и сострадательнее старшего. — Племя варваров пошло на встречу и согласилось на визит к нам, — стал раскрывать проблему Шото, зачесав волосы назад правой рукой, чуть сильнее откидываясь на спинку стула, посмотрев на зеленоглазого. — Но прибывшие послы через чур невежественны, — недовольно сказал он дальше. Мидория нахмурился, внимательно слушая, продолжая есть печенье. — В добавок их главный наотрез отказался работать со мной, заявив, что будет разговаривать только с тобой.       Изуку поперхнулся, часто захлопав глазами от нахлынувших слёз.       Этого ещё не хватало.       Он подхватил стакан с морсом, выпивая содержимое залпом, и только после этого стал нормально дышать. — Я никак не связан с политикой, да и вообще, быть ответственным за такой важный вопрос… — он переглянулся с не менее удивлёнными Всемогущим и Тсукаучи, а после озадачено уставился на друга. — Тот парень, — как-то брезгливо кинул Шото, — Сказал, что знает тебя, — сердце темноволосого пропустило пару ударов, замирая в вновь вернувшимся страхе. — И работать будет только с тобой.       Приёмник Всемогущего застыл на подобии каменного изваяния, снова белея подобно снегу, а лоб стал покрываться испаренной.       Задача не сложная, на подобие детских примеров «два плюс два». И сложив всё сказанное Тодороки, вспомнив при этом мамин рассказ про вернувшегося человека из прошлого, Изуку знатно передёрнуло, заставляя возобновить нервозное состояние организма.       Мужчины заметили резкие перемены в настроении Мидории и забеспокоились о нём. — Юный Мидория, всё в порядке? — участливым голосом спросил костлявый мужчина, по которому не скажешь, что когда-то он был героем этого государства. — Ты знаешь о ком идёт речь? — Что?! Не-ет! То есть, наверное да! Н-наверное! — затараторил юноша, бегая глазами по поверхности стола. Его близкие знали, что этот признак нарастающего беспокойства ничего хорошего не сулит. — Точнее я могу только догадываться. И не факт, что это именно Ка-чан! О-он уж точно не человек разговоров, с ним вообще сложно разговаривать и… — Ка-чан? — вскинул бровью гетерохром, принимая более напряжённое положение. — Того парня, что прибыл для совместной работы, кажется, звали Бакуго. Ты знаком с ним?       Темноволосый с грохотом упал на стол, заставляя всех вздрогнуть от неожиданного действия. Мужчины стали переглядываться, удивлённые поведением Мидории и обеспокоенные его состоянием, в то время как сам парень, стал бормотать что-то о расправе и неминуемой гибели от рук ужасного человека.       Сегодняшний день складывался не лучшим образом, омрачая возвращение зеленоглазого одним единственным аспектом, от которого волосы на загривке встают дыбом и хочется выть от беспомощности и тяжести бремени, возложенном на плечи юноши. А ему так хотелось задержаться дома подольше и провести время с близкими ему людьми перед отправкой за очередными приключениями. Но видимо судьба была совершенно с другими намерениями на авантюриста.       Почувствовав лёгкое касание к своему плечу, Изуку прекратил бормотать, поворачивая голову в сторону Тодороки. Тот обеспокоенным взглядом окинул лицо друга, подбирая правильные слова, чтобы его успокоить. — Если ты не хочешь его видеть, я придумаю что-нибудь другое, чтобы вы не сталкивались.       Изуку хотелось плакать. И не от удушающего страха перед человеком, портящим ему жизнь многие годы, а от радости за то, что смог найти себе такого замечательного друга как Тодороки.