Неизбежность

      Они ещё какое-то время посидели в гостях у Тошинори, слушая рассказ о новом приключении Мидории и обсуждая новости, случившееся во время его отъезда, больше не затрагивая тему о прибывшем племени варваров. Изуку заметно расслабился в течении этого разговора, отпуская на задний план возникшую проблему, с удовольствием посвящая всё своё внимание окружившим его людям. Он, наконец-то, дома, а значит нужно провести время в своё удовольствие, вне зависимости от сложившихся обстоятельств.       Семья Мидории хоть и приезжие, и живут в городе не более пяти с лишним лет, но для Изуку столица стала родным местом, куда хочется вернуться и где он может отдохнуть душой и телом. Это место было наполнено счастливыми воспоминаниями о знакомстве со всеми, кого он сейчас знает. А также воспоминаниями о том, как из загнанного жизнью мальчишки он становился уверенным в себе человеком, каждый день проводя в обучении и тренировках с прекрасными наставниками.       Он получил огромное количество возможностей по приезду сюда и постарался воспользоваться каждой, чтобы стать тем, кем он является по сей день.       Правда, именно сегодня он снова ощущает себя как в отрочестве. Неуверенно, со страхом, подгоняющим прятаться по переулкам, чем когда-то он занимался, будучи юнцом, дрожа от одного имени человека, что, видимо, ждёт не дождётся встречи. А вот Изуку его желания не разделял. — Так, что именно связывает тебя с тем варваром? — по дороге от дома Всемогущего всё же задал интересующий вопрос Шото. Он искоса наблюдал за реакцией темноволосого, готовый в любой момент прекратить этот разговор и перевести тему.       Изуку шумно выдохнул носом, нервно сжимая лямку своей сумки и подминая губы в ровную полоску. Он никогда не упоминал Кацуки Бакуго в своих рассказах перед друзьями, потому что тот являлся не самым приятным воспоминанием из его детства. Однако, в неведении оставлять Тодороки он не намеревался, стараясь подобрать более правильные слова, для рассказа об этом этапе в его жизни, совершенно не собираясь выставлять Бакуго монстром, каким он являлся в представлении Мидории. — Бакуго Кацуки, — называя полное имя, будто он здесь и зеленоглазый знакомит его с Шото. — Он мой друг детства и… Ну… — Был задирой? — читая между строк, в лоб выпалил гетерохром, опираясь на недавнишнее поведение Изуку.       Тот помолчал пару секунд, пытаясь вновь подобрать слова, которые могли бы смягчить образ Бакуго, но всё же сдался, соглашаясь с тяжёлым вздохом. — Да. Характер у него очень сложный, — продолжил свой рассказ зеленоглазый, продолжая сглаживать углы. Тодороки ещё предстоит работать с этим человеком, поэтому совершенно не хотелось заранее настраивать того против Ка-чана. — Он человек, зацикленный на силе, а я, как ты знаешь, до определённого времени считался никуда не годным неудачником.       Больше говорить Мидория ничего не стал, а Шото не стал допрашивать и сам прекрасно понимая, что только этим история не заканчивается. Но как хороший друг, каким он себя считал для Изуку, лезть в душу не станет, пока тот сам не будет готов открыться тому чуть больше.       Как бы то ни было, Тодороки действительно обладал большим и добрым сердцем, поэтому достаточно легко сменил тему, ведь они не виделись долго и обсудить хотелось многое, тем самым принося покой в сердце темноволосого. Изуку ощущал себя более защищено, гуля по городу не один и был только рад лишней возможности отвлечься от гнетущих мыслей.       Они гуляли по каменным улочкам столицы, покупая в ларьках лакомства для более приятного времяпровождения. Наслаждались приятной погодой, обсуждая на сущие проблемы и делясь переживаниями, что посещали их за последнее время. Мидория показывал найденные амулеты, рассказывая где и как он их нашёл, а также о каждом отдельно, ведь гравировка и символы на них имели свои истории, а Тодороки жаловался на чрезмерную нагрузку и рассказал по секрету, что сегодня он сбежал от работы, намереваясь отдохнуть и остудить голову. А не то она бы точно взорвалась от всего происходящего. Хоть он и был важным лицом во дворце, но это только с подачи отца, да и сама система обороны в так называемом замке была похожа на настоящий цирк из-за прибывших новобранцев и нетерпеливого старшего Тодороки, что ждёт чёткого и качественного выполнения приказов. Изуку лишь смеялся с историй друга, прекрасно зная, что не смотря на прогул, серьёзный и ответственный Шото в любом случае нагонит отставание в работе очень быстро, ведь как бы он не скромничал, но по праву считался юным дарованием и перспективным деятелем для страны.       Встретиться с кем-то им бы всё равно не получилось, ведь сейчас был самый разгар рабочей недели и поймать их друзей было бы через чур сложно. Каждый из них выбрал сложную, но интересную профессию, отдаваясь этому делу с головой. Поэтому они коллективно решили никого не отвлекать и сошлись на том, что ещё успеют пересечься с остальными, посвящая оставшийся день друг другу.       Время клонилось к вечеру, а ребята расположившись в парке, всё никак не могли оторвать друг от друга, рассказывая всё новое и новое. — Урарака тогда так сильно переволновалась, увидев моего отца, что, не уследив за заклинанием, раскидала комья сена по всей ферме, при этом умудрившись вызвать небольшое торнадо, — рассказал Тодороки с лёгкой улыбкой на лице, будто это что-то обыденное. Мидория зажав рот, старался подавить рвущийся наружу смех, представляя всю ситуацию и Тодороки Энджи со своим каменным лицом на фоне левитирующих стогов сена, что образовали собой нечто подобное урагану. — И да животным тоже досталось.       Здесь уже удержаться не получилось и ребята в полный голос смеялись, ведь фантазированый вид дополнился новыми элементами.       Зеленоглазый утирая слёзы от смеха, вновь почувствовал любовь к жизни и правильность происходящего. Он на своём месте, всё так, как и должно было быть.       Раздавшийся громкий хлопок, напоминавший взрыв, за их спинами был неожиданностью на фоне спокойного города, заставляя их вскочить и принять боевые стойки в готовности к сражению. А когда они определили сторону, в которой он раздался, то кинулись туда выяснять происходящие.       Но на половине пути к уже виднеющемуся источнику шума, Мидория споткнулся, но не теряя равновесия, схватил ничего не понимающего Шото и в мгновение ока скрыл их обоих за ближайшим деревом. Ничего не понимающий Тодороки даже сообразить не успел, ведь не располагал той бешеной скоростью, с которой мог передвигаться темноволосый, и старался переварить случившееся, смотря вперёд поверх Мидории, ведь тот был ниже на пол головы.       А когда очнулся от небольшого шока и перевёл взгляд на выглядывающего из-за него парня, в которой за сегодня раз столкнулся с огромными от переживаний зелёными глазами, что не отрываясь за кем-то наблюдали. — Там это… — сконфужено начал Изуку, кивая в сторону, в которую они направлялись, но не закончил.       Парень с бело-красным цветом волос сам аккуратно выглянул из-за дерева, натыкаясь на крепкого полуголого парня с блондинистой шевелюрой, торчащей на манер взрыва, с острыми прямыми прядями. Тот гневно тряс какого-то оборванца, а после вырвав из его рук сумку, швырнул его в сторону, обложив, на последок парой нелестных слов, при этом впихивая женщине ту самую сумку. В профиле этого молодого человека Тодорики узнал главу прибывшей делегации из племени варваров и быстро понял в чём дело.       Мидория не был готов к встрече с Бакуго Кацуки. Тем более не здесь и не сейчас.       Но поражало другое. По его мнению, они не виделись достаточно много лет, а Изуку с одного взгляда, без ошибочно, узнал этого человека. Видимо блондин оставил неизгладимое впечатление на парне.       А заметив на себе не мигающий взгляд Шото и будто бы прочитав его мысли, темноволосый прояснил ситуацию. — Мы расстались, когда нам было по тринадцать, — не отрывая взгляда от поднимающего с земли красный плащ парня, грустно выдал Изуку. — Мама была не права, он не изменился.       И какого же было удивление гетерохрома, когда за этой грустью он разглядел нечто большее, словно Мидория встречал давнего хорошего друга, а не хулигана из детства, что доставлял ему одни неудобства.

***

      Расстались ребята на более позитивной ноте. Случившееся не обсуждали, хотя Шото очень бы хотел разобраться в ситуации, хоть виду и не показывал.       Однако, какого было его удивление, увидев Мидорию у себя в кабинете на следующий день с утра по раньше, всего на иголках и словно не спавшего всю ночь, с мешками под глазами. Он трясся как осиновый лист, говоря, видимо, заранее заготовленную речь. — Тодороки-кун, — делая глубокий вдох после, начал Изуку, — Я г-готов ис-сполнить свой долг и в-встретиться с делегацией из племени.       Стоя ровно по струнке, закончил темноволосый. Только вот струна была явно натянуть до предела, готовая вот-вот лопнуть и хлестануть по лицу самого же Изуку, у которого даже челюсть тряслась от всего того напряжения, наполнившего его тело.       Шото молча смотрел на него со сведёнными к переносице бровями и широко раскрытыми глазами, сидя за своим рабочем местом. Новое выражения лица в его скупую коллекцию, выражавшее полное недопонимание и одновременно волнение за стоящего перед ним человека. — Хорошо, — вкрадчиво начал сын генерала, откладывая перо. — Но для начала возьми стул и присядь, — и видя непонимание на лице собеседника добавил: — Обсудим предстоящую встречу.       Изуку встрепенулся и послушно схватил ближайший стул, расположившись на нём. — Для начала, — Тодороки младший следил за каждым трясущимся мускулом на лице Мидории, ожидая чего-то страшного. — Вчера ты не выказывал желания участвовать в этом деле.       Зеленоглазый опустил глаза вниз, рассматривая свои ступни, вспоминая прошедший вечер.       Он как и обещал матери вернулся вовремя, отужинав с ней и позанимавшись другими делами, продолжая отвлекать себя от ненужных мыслей. Но это не особо помогало и даже разговоры с мамой на отвлечённые, не связанные между собой, темы не могли заглушить рой мыслей, крутящихся на краю сознания.       Он в первые за долгое время увидел Кацуки, хоть и не обмолвился с ним не словом. Но каждое движение и интонация голоса, что погрубел с возрастом, говорили о том самом мальчике, что преследовал его в подростковом возрасте. И чтобы он не говорил и не думал, вспоминая плохие вещи, которые происходили с ним из-за этого человека, сердце всё равно предательски заныло в тоске лишь от одного взгляда из далека.       Боже, он, наверное, больной.       Ка-чан тиран и деспот, что заставлял Изуку вместе с ним лазать в соседние огороды, а после сбегать от туда сверкая пятками, наворовав ягод и фруктов. Блондин всегда оставлял его позади, из-за чего Мидорию ловили и отчитывали за совершенное. А он только и мог, что стоять и сдерживать слёзы от обиды за несправедливость. Они же вместе это делали, почему ругали только его?!       Однако, смутно, но в воспоминаниях всё равно мелькали моменты, где Бакуго отрабатывал за прегрешения вместе с ним. Хотя он был очень ловок и быстр, как именно его ловили даже сейчас оставалось загадкой. Не мог же он сам с поличным сдаваться из-за взыгравшейся совести перед зеленоглазым? Больше верится в теорию о том, что про всё как-то прознавала мама Кацуки и приводила сына за шкирку, прекрасно осознавая его взбалмошный характер.       Но все проделки их бурного детства, зачинщиком которых являлся Бакуго, меркли по сравнению с их последней встречей.       Только увидев его, шрам горел, словно его оставили раскалённым металлом. Он до сих пор помнит те красные, сверкающие гневом, глаза в кромешной тьме его комнаты, куда блондин пробрался под покровом ночи. Кричать Изуку не мог, ведь он боялся за мать, что могла прибежать на крики и встретиться со ценой, где сын её подруги вгрызается чуть бы не в горло её собственному, придавливая при этом к кровати. Он шептал крича и умолял Ка-чана остановиться, но тот лишь сильнее сдавливал челюсти, злостно смотря на то, как темноволосый давится слезами.       Именно тогда он впервые осознал что такое страх за свою жизнь и видел в блондине не просто соседского хулигана, а настоящего монстра, чьи ногти в темноте напоминали звериные когти.       На утром дом Бакуго опустел, словно в нём никогда никто не проживал. Когда ушёл Кацуки Изуку не помнил, видимо отключившись от испытанного шока. Шрам остался горьким напоминаем о весьма странной дружбе, что могла показаться лишь выдумкой больной фантазии Мидории, если бы не его наличие. Он отходил от испытанного шока долго, всеми силами скрывая оставленный прощальный «подарок» от Инко, боясь травмировать женщину.       Но отчасти именно благодаря Кацуки Изуку решился на отчаянный шаг и отправился в ближайший город в поисках его первой работы, где он и столкнулся с путешествующим Всемогущим. Там и началась история его становления героем. Первые миссии, тяжелейшие тренировки и первые деньги, что он принёс в дом и положил перед изрядно шокированной матерью. Он устал быть жертвой в руках злого люда и всеми силами старался стать сильнее, чтобы защищать и себя, и мать.       Теперь он тот, кто есть, наживавший нехилое имущество в довольно юном возрасте. Хоть к этому и приложил руки Тошинори, зеленоглазый дал себе слово сделать всё, чтобы отплатить этому человеку за все его добрые дела, совершенные для семьи Мидории. Для Изуку Всемогущий был чем-то большим, чем всенародный герой. Он был его личным героем, путеводной звездой в новую, более счастливую жизнь.       И хоть он по сей день и был счастлив делая вид, что не помнит, на грани сознания он всегда спрашивал, как бы Ка-чан выкрутился из подобной ситуации и чтобы он сделал. А тот случай комом в горле останавливал темноволосого думать о соседском мальчике. И в конечном итоге юноша решил, что пора оставить прошлое и жить без оглядки на то, что было. И он почти смог, почти поверил, что у него получается.       Но сегодняшний день показал обратное. Трясущееся тело лишь об одном упоминании имени Бакуго выдавало его с потрохами и подавало сигналы, что ничто не забыто.       Тодороки терпеливо ждал изрядно подвисшего Мидорию, что видимо собирался с мыслями, чтобы ответить на поставленный вопрос. И был не сказано рад, когда тот поднял на него свой взгляд, полный решимости, ожидая его дальнейших слов. — Я решил, что нам нужно встретиться. Я должен увидеть его. Не так как вчера, а смотреть прямо в глаза.       Изуку не мигая уставился в глаза Шото, напоминая то время, когда они познакомились. Они не знали друг друга толком, но их часто ставили спаринговаться вместе. И хоть гетерохром постоянно выигрывал, азарта от тренировок с Мидорией он не терял, всё время ловя на себе этот взгляд зелёных глаз, полные решимости и готовности одолеть Тодороки.       Шото усмехнулся своим мыслям, решив предоставить всё Изуку. А если что-то пойдёт не так, то он будет рядом, подстрахует в случае неизбежного конфликта. — Тогда я передам им, что мы вновь готовы устроить встречу, — подхватывая уверенность зеленоглазого, наконец ответил Тодороки младший.

***

      Но как бы не храбрился, трусливый заяц останется трусливым, а Мидория Изуку будет трястись перед дверью, ведущей в зал, где должна была пройти встреча. Их первая встреча, спустя долгие годы.       То, что он там увидит Кацуки сомнений не было. Только подойдя к комнате, они с Тодороки услышали гортанный голос, роняющий множество нецензурных выражений и странные звуки чего-то ломающегося, заставляя обоих встать как вкопанных перед входом. Шото остановился, от части, из-за Изуку, который вновь затрясся видимо от предстоящей встречи со старым «другом».       Он терпеливо ждал, пока Мидория соберётся с силами, мысленно молясь всем богам, чтобы встреча прошла нормально, а у его друга не прихватило сердце от сильного волнения. И когда Изуку вновь обрёл решительность, читаемую во взгляде, Тодороки, немедля не секунды, кивнул тому в одобрительном жесте и толкнул дверь, отрезая им тем самым пути отступления.       И только войдя в зал взгляд Мидории сразу же наткнулся на красные глаза Бакуго Кацуки, что смотрел на того в ответ с непониманием, что после мгновенно сменилось на удивление. — Я привёл Мидорию Изуку как ты и просил, — первым подал голос Шото, кладя руку на плечо темноволосому, выводя того из ступора. — Здравствуйте, — Изуку поклонился, приветствуя всех, тем самым заставляя остальных двух людей, кроме Бакуго, подорваться и повторить за зеленоглазым.       Только Кацуки продолжал неотрывно сверлить Мидорию не шелохнувшись.       Изуку вновь поднял взгляд на блондина, рассматривая его чуть больше и понимая, что он всё-таки был прав и молодой варвар, облаченный в красный плащ, надорванный по краю, совершенно не изменился. Только стал старше, а взгляд всё такой же — готовый рвать и метать. — Я думаю мы теперь можем обсудить все детали нашего сотрудничества, — гетерохром прошествовал к столу, отодвигая два стула для себя и Изуку. Зеленоглазый без промедления последовал его примеру и хотел было сесть, следом за Шото, как его останавливает непривычно низкий и грубый голос соседского мальчика из их маленькой глубинки. — Стоять, — взгляд блондина ожесточился ещё сильнее и пока он огибал стол, подходя и хватая приемника Всемогущего за одежды, прорычал: — Сначала мы с ним выйдем.       Дверь за молодыми людьми громко хлопнула, оставляя остальных сидеть в полной тишине. — Да что ж такое! — взвыл красноволосый парень, хватаясь за голову. — Мы ему в няньки не нанимались, — устало проговорила темноволосая девушка, с рисунки красных треугольников под глазами. Тодороки только и мог, что молчаливо с ними согласится, тяжело выдыхая, беря пару секунд на отдых, а после, подорвавшись, кинулся вслед своему другу.

***

      Цепкая хватка на одежде не позволяла выпрямится в полный рост и Изуку пришлось идти в раскорячку, спотыкаясь об собственные ноги. — Ка-ч… С-стой! Куда.? — вскрикивал Мидория, хватаясь за руку Бакуго, что быстрым шагом шёл в одном ему известном направлении.       Сердце предательски прыгало, сбивая ритм волнением, переполнившим всю голову зеленоглазого, из-за чего даже мысли не хотели формироваться, чего уж говорить о словах. Язык спотыкался каждый раз, когда Изуку пытался докричаться до упрямого Кацуки, и при малейшей попытке произнести то детское прозвище старый шрам напоминал о себе, будто покрываясь новыми рубцами и кровоточа старой болью.       Глаза как заведённые бегали по блондинистому затылку и плечам, отвлекаясь только на дорогу под ногами, дабы кубарем не свалиться от неудобного положения, поэтому Мидория понятия не имел где он сейчас и куда его ведут. Хотя он даже не пытался понять, сосредоточившись на идущем перед ним человеком.       Ещё вчера он думал о, на тот момент, возможной встрече. Он действительно не мог заснуть, прокручивая в голове образ взрослого Ка-чана и именно после того, как он остался один и все те истерики, бьющие его, немного отступили он подумал: а будет ли всё так плохо, как он себе навыдумывал?       Нет, правда, почему он должен продолжать бояться, когда за его спиной уже есть боевой опыт и люди, что не оставят одного в беде под названием Кацуки Бакуго. Но мысли всё равно возвращались к той ночи и парень впервые задумался почему это случилось.       Ответа у Изуку не было, как и не было никакой гарантии, что они словно клишированные старые друзья обрадуются друг другу при встрече, а после всех дел уединятся за душевным разговором и выяснения отношений, дабы не было недомолвок. Но это лишь мечты маленького мальчика, что до сих пор жил в сердце Изуку и лелеял надежду о сам не зная чём именно. А сейчас его грубо пихнули вперёд так, чтобы они оказали лицом друг к другу.       И вновь сталкиваясь с красными глазами перед темноволосым предстаёт картина той ночи и обозлённого на весь мир Бакуго, что будто с цепи сорвался. Сердце сжалось от вновь нахлынувших чувств, придавливая горло и страхом, и волнением одновременно. Зеленоглазый даже не замечает, как отступает на пару шагов назад, напрягаясь всем телом, будто готов сойти в схватке с чудищем.       А от зоркого взгляда Кацуки напряжение в теле Мидории не укрылось. Он схватился за меховой ворот своего плаща, срывая его и отбрасывая в сторону, видя как Изуку занервничал ещё больше. — Столько лет прошло, а ты не изменился! — принимая боевую стойку, прорычал блондин и не давая возможности переварить сказанное, сделал резкий выпад на оппонента, ускоряясь взрывами.       Вот только он ошибся. Изуку стал старше и прошёл через многое, поэтому быстро сообразил что-куда и резким движением в сторону ушёл от атаки противника, прекрасно осознавая слова выше. А после выпрямился, твёрдо и даже немного зло смотря на варвара.       Страх и волнение отступили, а на их место пришло чувство обиды и желание показать, что всё уже совершенно не так как было раньше. Взгляд наконец перестал цепляться только за фигуру парня, стоявшего перед ним, и боковым зрением Изуку заметил, что они оказались в свободном помещении. Но они всё ещё находились в замке, а значит устраивать побоище никак было нельзя. — Ошибаешься, — громко и твёрдо заявил темноволосый, заставляя блондина напрячься и нахмурился ещё сильнее. — Я не знаю, чего ты хочешь, но прекращай! Мы не имеем права устраивать тут драк. — А? — с кривым оскалом выдал Бакуго, наклоняясь корпусом в перёд и выставляя руки назад. — Я могу делать всё что хочу и где хочу!       Снова подорвав воздух, он кинулся на Мидорию, но тот и с места не сдвинулся, принимая атаку на себя. Только вместо ожидаемого удара, в полёте, он почувствовал, как его схватили за ворот рубашки и затылок, прикладывая к полу. Как и оказалось, ожидаемого удара головой об пол не последовало, а красные глаза не позволяли оторваться от них, продолжая всматриваться в зелёные на против.       Сердце стучало как бешеной, но не от тех чувств, что преследовали его до этого момента, а от адреналина, переполнившим все его мышцы. Но продолжать драку Изуку не намерен. Он не ребёнок, чтобы идти на поводу у чувств, у него есть обязательства и в одном из них он чётко видел сделать всё возможное, чтобы не дать Ка-чану разворотить комнату.       Бакуго расположился сверху, всё продолжая что-то выискивать в глазах на против, а после, будто бы усмехнувшись своим мыслям, убрал руку из-под затылка и рывком второй рукой, продолжая сжимать одежду мёртвым хватом, поднял Мидорию в сидячее положение. — Ты всё такой же, Деку, — необычно спокойным голосом произнёс Кацуки, прикладываясь головой к плечу изрядно удивлённого Изуку.       Зеленоглазый в шоке, чувствовал как рука блондина освобождает его одежду, перемещаясь на спину, а после перевёл взгляд на резко открывшуюся дверь, в которой возник не менее взволнованный и удивлённый Тодороки. Он застопорился на входе не зная, стоит ли вообще, что-нибудь говорить.       Огромные от изумления глаза Изуку снова переместился на Ка-чана, рассматривая его светлые волосы. Нужно было ли что-то делать он не знал и не собирался, так как ступор охватил всё его тело.       В этот момент Кацуки разорвал это нечто, напоминающее объятия, быстро поднимаясь, по пути хватая Мидорию за ворот снова и поднимая того на ноги. Изуку пискнул от неожиданности, встав по струнке перед блондином. — Тебя вроде как героем кличут, а массы как в воробье, — сказал Бакуго, возвращая своему голосу и лицу привычные нотки недовольства. — Ну… Это… — засуетился Изуку, наблюдая, как Кацуки поднимал свой плащ. — Й.! Я тренируюсь! — словно протест, выкрикнул зеленоглазый.       Блондин ничего не ответил, плечом протаранив Шото, заставляя того подвинуться и ушёл в обратном направлении. Ребята, лишь мельком переглянувшись, поспешили следом.       Гетерохром окинул взглядом друга и не найдя следов сражения, наклонился к тому, быстро шепнул вопрос о случившемся. Изуку не нашёл, что можно ответить, так как сам находился в наведении, поэтому отрицательно помотал головой.       Ребята вернулись в зал, где должны были пройти переговоры, рассаживаясь по своим местам. Сопровождающие Кацуки встрепенулись, завидев ребят, подсаживаясь ближе к тому и начиная закидывать вопросами. И если красноволосый парень был взволнован, то девушка недовольно что-то шипела на блондина.       Кацуки в приказом тоне гаркнул о том, чтобы они заткнулись и после этого начались переговоры, будто бы всё шло так, как должно было.