22 sirènes

      Битый час Мадлен пыхтела над бухгалтерским отчётом. Именно эту часть своей работы она больше всего ненавидела, но раскошеливаться на бухгалтера возможности не было. Идо всегда было проще научиться что-то делать самой, а не платить за услуги специалисту. Ничего не получалось. Эксель требовал обновления, сайты с нормативными документами открывались через раз. Раздражение било в виски — от злости она была готова выйти на балкон и вышвырнуть ноутбук прямо с одиннадцатого этажа. В таком состоянии возможность сделать что-либо уменьшалась в два, а то и в три раза. А тянуть больше было нельзя — конец месяца, как никак. Даже с незамысловатой бумажкой справиться не можешь!       Пальцы не попадали по нужным клавишам, значения выходили ложными. Последняя нервная клетка лопнула. Мадлен с силой захлопнула ноутбук и, обхватила голову руками. Сердце колотилось тяжёлым колоколом, сотрясая всё тело — начинала кружиться голова. Слёзы были бы кстати. Только за последние несколько месяцев не осталось ничего, что могло бы заставить её плакать: ни воспоминания о боли, ни о счастье. Мадлен не чувствовала ничего, кроме тупой боли. Внутри как будто было огромное костровище — на нём не осталось ничего, что позволяло бы ощущать что-то светлое и действительно приятное.       Психовать было некогда: нужно ещё успеть зайти к Симоне, а затем заступать на вечернюю смену. — Уверена, что не хочешь пойти с нами? Жан обещал, что будет весело. — Уточняла Кёр, стоя в просторной ванной перед зеркалом и орудуя плойкой над своими короткими волосами. — Я тебя умоляю. Что мне делать в казино? — отозвалась Мадлен, разместившаяся на белом кожаном диване с бокалом красного полусладкого в руках — может, алкоголь сумеет хоть немного исправить положение. — По крайней мере, сможешь познакомиться с кем-нибудь. — Опять двадцать пять! Идо подкатила глаза. — Лучше расскажи, как мне не разориться, — устало и не без раздражения проговорила брюнетка, рассматривая хрустальную люстру под потолком. — Я и говорю: найди себе мужика, — ответила Кёр. — Зачем он мне? — почти беззвучно усмехнулась Мадлен, заместо того, чтобы спорить, она решила подыграть подруге. Симона закончила с причёской и теперь приступила к мейкапу. — Как зачем? Он будет тебя трахать. — Так. — Кивнула Идо. — Заботиться о тебе. — Так. — Содержать. Мадлен опять закатила глаза. — И работать не придётся. — Звучит, как всё, чего мне хотелось бы от этой жизни. — Девушка сделала очередной глоток пьянящего тепла. — Хочешь правду? — спросила блондинка, не отрываясь от своего отражения и проводя пушистой кистью по скуле. — Валяй. — Вся эта затея с баром — ерунда. После этих слов Мадлен оставила бокал на журнальном столике и, поднявшись с дивана, прошла в ванную. — Ну серьёзно, ты всё делаешь на чистом вдохновении — это не тот подход, который актуален в предпринимательстве. Не твоё это, и всё. Идо стояла, облокотившись о дверной косяк и скрестив руки на груди с явным выражением недовольства на лице. — А твоё что? Мутить с теми, кто в отцы тебе годится? Кёр с каменным лицом обернулась на подругу. — То, что это не моё, мне и без тебя скажут. Я ждала поддержки, но напрасно. — Брюнетка поспешно нашла свою сумочку и кардиган. — И знаешь, я думаю тебе стоит хотя бы попытаться сделать хоть что-то, дабы лет через десять не просить милостыню у своих бывших любовников.

***

      Шëл шестой день пребывания в Монако, но Тому казалось, будто он провëл здесь не меньше полугода. Было редкостью, когда мужчина чувствовал себя некомфортно в обществе съëмочной группы, но на этот раз его коллегами по цеху оказались на удивление душные люди. Впервые за долгое время Фелтон ощущал одиночество. И стоило лишь рабочему дню завершиться, как он тут же спешил пройтись по вечерним улицам. Периодически он встречал фанатов, которые здесь, как никогда утомляли его просьбами о совместных фото.       Но нашлось спасение. Уже вошло в привычку ужинать каждый вечер не с кастом, а в одном милом местечке, где всегда было мало народу, и к великому облегчению его до сих пор там не узнали. Окон в заведении почти не было, отчего там всегда стоял полумрак. Старый радиоприëмник, беспрерывно вещавший какую-то местную радиостанцию и стены из тëмного кирпича здорово вписывались в общий аскетический стиль. Такая обстановка расслабляла, и Тому нравилось коротать здесь вечера, оставаясь наедине со своими мыслями.       Единственным минусом было то, что до сих пор так и не получалось запомнить даже базовых крылатых выражений на французском — способностями к языкам Фелтон никогда не отличался.       Зато одна из здешних официанток, Вероника, кажется, чуть-чуть говорила на ломаном английском и неплохо его понимала. Но сегодня, увы была не еë смена — в который раз пришлось мучиться с гугл-переводчиком, дабы не остаться голодным.       Закончив с ужином, Том расслабленно откинулся на спинку стула. Листая ленту Инстаграма, он и не заметил, как пролетело полтора часа — за маленьким окошком у соседнего столика начинало темнеть — пора было возвращаться в отель и готовиться к завтрашнему съëмочному дню. А этого не хотелось от слова совсем. Да и пряный кофейный аромат, разлившийся по помещению, так манил, что молодой человек всë-таки решил взять ещë и горячий напиток.       Фелтон с тяжëлым вздохом поднялся со своего места и направился к барной стойке. — Добрый вечер, — уже было начал отрепетированную реплику на ненавистном французском. — Один капучино с карамельным сиропом, пожалуй… — Вы англичанин? — не давая договорить, выпалила бариста на родном ему языке. Том поднял удивлённый взгляд. Перед ним стояла брюнетка лет тридцати в чёрной выгодно подчёркивающей тонкую талию рубашке. Он уже видел эту девушку позавчера, и тогда она явно была чем-то разгневана и чуть на сбила его с ног на входе в бар — благо успел отскочить. Но теперь монегаска с живым интересом заглядывала ему в глаза, ожидая ответа. — Да. — Я случайно услышала, как вы говорили по телефону, — оправдалась бариста, принимаясь за приготовление напитка. Произношение у неё было весьма отменным. Актёр облегчённо выдохнул, усаживаясь на высокий табурет за стойкой. — Наконец-то встречаю человека, с которым можно не заниматься лингвистическими извращениями. — Здесь каждый второй владеет английским. — Невзначай оповестила она, кидая на него быстрый взгляд, задав кофе-машине нужную программу. — Знаю. Просто я социофоб в некотором плане. — Отозвался Фелтон. — Понимаю, — повела бровью брюнетка. — А у вас всегда так тихо и атмосферно. — С этим не поспоришь, — хмыкнула она. — Ваше имя? — Том. Взяв маркер, девушка быстро вывела на бумажном стакане красивым почерком три буквы. — А ваше? Не совсем понимая, она вопросительно уставилась на него, но помедлив, всё-таки ответила: — Мадлен. — Приятно познакомиться. — Фелтон протянул раскрытую ладонь, и Мадлен её быстро пожала. — Взаимно. — Торопливо бросила, тут же поставив перед ним готовый напиток. — Ваш капучино. — Сдачи не надо. Спасибо. — Поблагодарил Том, оставляя на стойке пять евро. — Хорошего вечера. — И вам, — улыбнувшись, он забрал стакан с горячей жидкостью и скрылся за дверями бара.