капризы эха и теплота гортани

— Пурпурные бермуды с отделкой из канвы, Луи Виттон 1999 год, летняя коллекция. А также дизайнерский пояс с кольцами из белого золота, Париж, неделя моды 2001. Акилльз пьяно оглядывает свои тоненькие пальцы, прикладывается губами к бутылке абсента, а затем зажмуривается и шумно вдыхает воздух, зажав нос ладонью. Из колонок в самом углу гостиной звучит Modern Talking, и под щемяще-нежное «Cheri, cheri lady, going through a motion!» Луи продолжает выплывать в очередном странном наряде вдоль разбитых шкафов и стеллажей, аккуратно обступая осколки и лужи вина. Он пьян не меньше Акилльз, походка виляет похлеще чем при морской качке на корабле, а взгляд туманных светлых глаз то и дело обращен на сидящих напротив друзей. Их всего четверо, узкий круг широких душою людей, празднующих развод единственной женщины в их компании, замечательной Акилльз Гаррисон. Рудольф Норфолк, Ульрих Фишер, Луи Маршалл и Акилльз Гаррисон. Именно таким составом они напивались, если подумать, уже бесчисленное количество раз. Сперва было поступление Луи, затем увольнение Рудольфа, потом публикация романа Ульриха, отчисление Луи, их с Рудольфом годовщина отношений, их с Рудольфом прекращение отношений, затем вновь возвращение и годовщина отношений, отчисление Луи, снятие Ульриха с антидепрессантов, неудачное самоубийство Акилльз в Милане, свадьба Акилльз, и вот, через три месяца, ее развод. Ульрих трет глаза и покачиваясь, прищуривается. — Знаешь, вот это неплохо. Они с Рудольфом разместились на диване, только начался этот своеобразный показ моды под руководством Гаррисон, а сама она уселась прямо на пол, то и дело заинтересованно разглядывая юношу со всех сторон, чтобы точно решить, каким шмоткам из огромной кучи гардеробной посчастливится не испытать на себе возмездие хозяйки. — Нет, вот это точно сжигаем, я была в этом на нашей с ним помолвке в круизе. Маршалл брезгливо стягивает с себя жакет и откидывает в коробку, затем вновь скрывается за тонкими шторками и начинает рыскать по ящикам. Рудольф, вальяжно развалившись на диване задумчиво гладит уснувшего под боком кота, пока Ульрих открывает им еще одну янтарную бутылку виски, разливая по бокалам. Пьют они не разбавляя, оставив это годам их общей молодости в академии, когда и сигареты одной на двоих хватало, и от вкуса коньяка в глазах темнело. Из всей четверки они единственные не напиваются до состояния овощей, Акилльз это делает крайне редко, тоже приемля крепкие напитки, а вот Луи уносит уже с бокала шампанского, поэтому тянет он всю ночь банку энергетика, и в тихую позволяет себе пару бокалов вина. Но вот, когда дело касается Акилльз, тут уже его порывы поддержки не сдержать. — Мне тоже. — выглядывает он из гардеробной. Подруга одобряюще кивает головой, а Ульрих подливает в один из бокалов колы. Ночи в это время года, крайне холодное, однако, время года, долгие и дождливые, но дождь вдарил лишь вечером, пролил свои скудные слезы за час и прекратился, а потом была лишь странная сумрачная туманность на улицах, ничего более. В какой-то момент Рудольф жмурится, последний раз треплет кота по толстому рыжему боку и шатким движением встает с дивана. Неумело вытаскивает из кармана рубашки пачку сигарет, сует две штуки за уши и еще одну в рот. — Ульрих, курить. Ульрих мотает головой, залпом выпивает бокал виски и покорно следует за товарищем на балкон, рыская глазами в поисках «че-нибудь накинуть», но не находит и забирает с собой кота. Луи выглядывает вновь, не обнаружив ни кота, ни благоверного, ни поэта, резко швыряет шторку в сторону, выходя из гардеробной в великолепном алом платье, что дрожащим водопадом струится по полу за ним. Акилльз восхищенно выдыхает и прижимает ладони к щекам, тут же поднимаясь с пола. — Господи, так и знала, что оно тебе подойдет больше, чем мне! Подлец, каков подлец! Луи смеется и берет бокал виски с чайного столика у дивана, залпом выпивает, и… осознание того, что виски ничем не разбавлено, приходит поздно. — Не говори так, ты была прекрасна в нем на ужине прошлого года. Девушка качает головой, затем вдруг запускает руки в рыжие вихры и начинает укладывать их на одну сторону. — Выглядишь словно Джулия Робертс, я сразу об этом подумала, когда мне его показали. «это точно копия того красного платья из фильма», вот, что я подумала! Луи вздыхает. — Тебе подарили его, мм, кажется, в Лондоне. Мы жили с тобой в одном номере, из-за того, что твой менеджер не забронировал отель сразу, и мы накурились… Гаррисон хлопнула себя по лбу. — Точно! Я заставляла тебя его мерить, сразу знала, что это твое. А хочешь забрать себе? Юноша кивнул. — Ну, конечно, буду устраивать волнения и убегать от городовых, в платье со шлейфом длиннее моего роста. У меня есть идея получше… Они сцепились за руки, из колонок зазвучали шумящие мотивы Фрэнка Синатра, навевающая старые воспоминания песня «Kiss Me Again», и молодые люди начали пьяно покачиваться в танце. — Закажу себе красный костюм под твое платье, и вместе явимся так в суд, чтобы у этого подонка челюсть отвисла. Акилльз через полсекунды громко шмыгнула носом и по бледным щекам покатились слезы, еще через минуту Луи тоже заплакал, шепча ей на ухо всякие глупости, то и дело гладя ее по спине. Внезапный порыв слез прошел тоже внезапно, и они вернулись к прежним занятиям, Луи пошел в гардеробную, Акилльз уселась на пол обнявшись с забежавшим в гостиную котом. За ним через полминуты забежали и Ульрих с Рудольфом, одаривая комнату морозной свежестью и запахом табака. — Балкон захлопнулся, вы не слышали что-ли? Акилльз задумчиво утерла остатки слез. — Мы плакали и танцевали. Рудольф недовольно выпил бокал виски, щурясь и брезгливо его отставляя. — Кто мне что подмешал? — возмутился Норфолк. — Это кола. — ответил Ульрих. — Луи в платье в гардеробной. — как бы невпопад заметила Гаррисон. Рудольф вдруг забыл о виски, вновь поднялся с дивана и едва не падая уверенно устремился в гардеробную, чтобы через секунду весь дом был оглушен их с Луи общим смехом. Акилльз печально сжала губы, потом сжала кота, что тот недовольно замахал хвостом и заключила: — Ужасно. — Ты о чем? Ульрих склонился к ней. В гардеробной тем временем прекратился смех, сменившись на звучания неопределенной возни и шуршание ткани, вперемешку с веселым шепотом. — Он заберет кота. Акилльз вновь зарыдала, а Фишер только понятливо кивнул сам себе, недоверчиво глядя на шторку в гардеробную. — Укради его, скажи, что сбежал. Девушка утерла черные разводы туши с лица. — Нет, я сожгу его вместе со всем этим дрянным шмотьем! Шторка путается в ногах, потом стеллажи опасно покачиваются, и проходит ровно две секунды, прежде чем вся эта конструкция «стены» в гардеробную обрушивается вместе с частью штукатурки от потолка.

***

— У меня заел замок, и Рудольф помогал расстегнуть. А потом он тоже решил надеть это платье, и… Вся их четверка стоит на подъездной площадке, наблюдая, как медленно в разведенном костре полыхает груда одежды, техники и документов. — Мы запутались и упали, но Рудольф падал после меня, и зацепился руками за что-то. Ульрих бережно держит на руке кота, зажав еще и бутылку виски в другой, Луи старательно укутывается в занавеску, неловко объясняясь перед всеми, Рудольф сонно зевает, стоя в том самом алом платье «как из фильма». Акилльз Гаррисон стоит впереди, в пальцах прикуренная с огня сигарета, а губы счастливо растягиваются в улыбку. Через полчаса они поедут есть оладьи в доме Маршаллов-Норфолков, смотреть утренний показ Симпсонов и высыпаться, но до этого, через минуту настанет рассвет.