You look so happy, when I'm not with you

      В джаз клубе шумно. То тут, то там подскакивают со своих мест ахающие девушки, лишь бы рассмотреть получше чужой танец. Паркер сегодня жжёт, и это даже не то слово... Будь всё в порядке, Питер улыбнулся бы и удивлённо крикнул бы ему какую-то чепуху. Однако... Паркер танцует не один, да и к тому же, ведёт себя как чёрт знает кто. Подменили, не иначе. Тёмная чёлка едва прилипает ко лбу из-за пота, и это странным делом выглядит красиво. То есть, конечно, Питер обычно беззлобно шутит о подобном, как о грязной голове, но здесь это, почему-то, ощущается иначе. Наверное это от виртуозности и ловких движений, которые явно указывают на то, что Паркер изо всех сил старается впечатлить в зале всех и каждого. Про грязную голову как-то не думается совсем... Уголки губ приподняты в издевательской ухмылке, а глаза смотрят с лёгким прищуром. Ты выглядишь, несомненно, прекрасно. Но ты не такой. Паркер уж точно свихнулся, подняв на уши весь клуб в центре Нью-Йорка. И вот что интересно: несмотря на это, всё его внимание приковано лишь к этой блондинке в чёрном платье. Та как-то глупо, рассеянно улыбается, ощущая на себе кучу незнакомых взглядов, а ему это, кажется, только прибавляет уверенности, да... Питеру решительно непонятно, зачем тот устраивает этот цирк, если покрасоваться перед толпой можно привычным, и ему знакомым способом: в костюме Человека-паука, разумеется. К тому же, Паркер себя так никогда не вёл и, в целом, не был самодовольным, наглым человеком. Как раз наоборот — доброта и милость в нём угадывалась на лету. Достаточно было взглянуть ему в глаза. А тут, что ни глянь — одни прищуры и пошлость. Откуда? Как? В зале поднимаются восторженные восклики, стоит Паркеру выкинуть что-то из ряда вон выходящее в очередной раз. Вот — он вращает девушку в маленьком пространстве, на лету подхватывает её за руки, а вот — его ладонь скользит по её спине. Пальцы ведут ниже, с полной уверенностью держат её талию и наклоняют, наклоняют... Даже отсюда, с барной стойки, Питер видит, как тот ухмыляется, исподлобья всматриваясь в толпу. Ищет кого-то. Нет, Питер мог бы себе соврать, что ему всё равно, конечно. Только было бы это как-то глупо, не находите? Когда всё и так очевидно — а он так и чувствует, как морщится от недовольства собственный лоб — зачем это вообще нужно? Даже обидно, что лжец из него хреновый, и соврать не получится без жалости к себе. Нельзя так себя изводить, не нужно. А больно становится всё равно — девушка, прижатая у нему, хихикает, девушка сияет. Кажется, это Гвен? Недавно она подходила к ним с Паркером, когда они были в кафе и отлично проводили время вдвоём. Нет, девушка-то неплохая, вовсе нет... Злиться на неё нет никакого смысла. А вот на него... Увидев, как та закидывает ногу на Паркера, он морщится. Паркер с паучьей ловкостью хватает её за бедро и тянет ещё, ещё ближе. Так, ну всё. Замученный Питер в ту же секунду встаёт из-за барной стойки, но, еле пробираясь через толпу, всё равно продолжает следить за этим глазами. На лице Паркера паразитом расползается мерзкая ухмылка, едва они сталкиваются взглядами. Тот, собравшийся как можно незаметно пробраться ко входу, застывает у двери как вкопанный. Вот дерьмо. Питеру, наверное, стыдно должно быть от того, как быстро он теряет самообладание в таких ситуациях... Но ему сейчас только обидно, если уж на то пошло. Прилипнув к голубым глазам, он уже хочет было развернуться, чтобы яд обиды не проникал ещё глубже, однако замечает: этому новому Паркеру, видимо, становится чуточку стыдно за своё представление. Усмешка сменяется смущённым удивлением, и от его нахальной уверенности остаётся лишь расплывчатый образ, витающий в воздухе последними нотами музыки. Паркер резво отталкивает Гвен — Питер морщится, потому что это, блин, совсем не хорошо. Вокруг стоят, ошалело поглядывая на сцену, обычные люди. И те недоумевают. Питер ему не мама. Он не собирается учить его чему-то и, тем более, наставлять, не подумайте... Тут уж совсем не понятно, где старый Паркер, что с ним случилось и что его так изменило. Проблема в том, что, да, они поссорились накануне, но Питер только-только собирался зайти к нему и поговорить, а тут это... Всего пара дней прошла, что же случилось? Судя по тому, как жалко начинает выглядеть Паркер, он уже всё осознал. И, быть, может, даже пожалел. Но уже поздно, а Питер вовсе не желает изводить их обоих этими глупыми гляделками на виду у всех. Он тотчас скрывается за дверью, оставляя Паркера одного. И наверное, если бы Паркер не был бы таким глупым в своих последних решениях, то не сидел бы сейчас в полупустом баре с разбитым сердцем, тихо шмыгая носом.