Отпусти

      «…»       Александру нравилось учиться. А вот учить нет. Особенно учить Михаила Московского, маленькое воплощение, которое учебу воспринимать просто отказывалось.       Да, мальчик почти с интересом слушал математику (Саша ночами готовился к каждому из занятию, подтягивая и свои знания), его глаза загорались на истории и иногда даже физике. Но культурно просвещаться он отказывался совсем.       Иногда он позволял себе наглость прогулять так любимую Александром литературу (походе даже не осознавая, что прогул его одного очень заметен, если учитывать, что он учится в одиночку). Все рассказы Романова про архитектуру он также пропускал мимо ушей, складывая из канцелярии самолетики и играя.       Но Александр Романов был учителем столицы. И культурное просвещение ребёнка также входило в его обязанности. И потому Санкт-Петербург решил «вывести его в свет» и показать театр в своём городе.       Александр и сам не был там довольно продолжительное время. Времени особо не было… да и желания. Но теперь, когда появился как и повод, так и желание, он просто обязан был туда сходить. Даже если сделать это придётся с одним несносным ребёнком.       И потому Романов был взбудоражен с самого утра. Конечно, перед их походом был ещё урок, на котором он хотел оповестить Московского об их сегодняшних планах (раньше было просто нельзя, ведь всегда была вероятность, что Михаил мог куда то сбежать). И он оповестит. Сразу после урока математики, которую он так не любил.       А вот Московскому она давалась прекрасно. О чем он все время ехидно напоминал. Но не напрямую. А через комментарии на уроках и вопросы с подвозом, которые он так любил задавать. В общем вёл себя как меленький гаденыш.       Как, например, и сегодня.       — … И, таким образом, здесь получается … три? Да, три…       Романов закончил писать пример на передвижной доске, отряхнул пальцы от мела и посмотрел на ученика. То усердно записывал за ним. Пока вдруг не остановился, вгляделся в тетрадь и усмехнулся.       — Александр Петрович, — Михаил поднял руку, — мне кажется вы минус пропустили.       — Где, — Александр вернулся к доске и вгляделся в неё ещё раз. Ошибку он в упор не видел.       — Вот здесь, — Михаил протянул ему свою тетрадь, где обвёл ошибку в кружок. Саша как всегда пропустил минус перед скобками.       — Конечно, Михаил. Вы правы. Будет минус три. — Романов горестно взял мел, исправляя свою неточность, а Михаил улыбаясь, поставил себе большой плюсик в тетрадь. Вот гад.       Иногда Саше казалось, что у этого ребёнка есть некоторые воспоминания… другого, его Миши. Иначе такое поведение было не объяснить… …       Михаил Юрьевич интересно рассказывал. Особенно Саше нравилось слушать историю в его исполнении. От такого старого города слушать о прошлом было захватывающе.       А вот литературу… Михаил не любил объяснять. Было видно, что не всю ее он и сам понимал (может и не хотел понимать).       Сейчас столицей был Санкт-Петербург. Но Московский активно помогал ему в управлении страной, пока тот ещё учится. Московский не мог сразу отдать свою детище в руки ребенка, и Саша его понимал, поэтому не спорил с ним и принимал помощь.       Но Михаил Московский меры не знал: взвалил буквально все на себя и очень уставал. Саша каждый день видел эти большие синяки под глазами и начинал беспокоиться за состояние наставника. И видимо именно усталость стала камнем преткновения… в некоторых неточностях, которые Михаил стал допускать во время занятий. Особенно на литературе.       — Так, закончим на этом, — Московский потер переносицу и отложил Талмуд на стол. — дома прочтёшь Алексея Тредиаковского. Пару стихов.       — Михаил Юрьевич…       — Чего? — Московский обернулся уже у двери       — Он Василий…. — Саша неловко помял свою рубашку.       — Кто Василий?       — Тредиаковский. Он Василий, а не Алексей. — Александр объяснил Михаилу и уставился в пол.       Московский сначала остановился. Потом пристально взглянул на Александра и задумался.       — Да, вы правы.       И ушёл. Больше они об этом не говорили. Но что-то подсказывало Саше, что Московский этот случай запомнил. И всячески напоминал о том, что поправлять его не стоит, когда в следущий раз на истории исправлял Александра чуть ли не через слово (даже за ударения). …       Возможно эту привычку переняла и новая версия столицы. Или ему просто нравилось доставать Романова. Тоже вариант.       Но тем не менее урок был закончен. И настроение Александра уже ничем не испортишь.       — Михаил, — Александр окликнул уходящего мальчика, — не торопитесь.       — Урок ещё не закончен?       — Закончен. Но мы ещё кое-куда поедем с вами.       — Сейчас?… — Михаил недовольно поморщился.       — Да. Нас ждёт театр! — Александр уже стёр все записи с доски и, взяв пальто, подошёл к ученику. Московский скривился. Так и не полюбил театры.       — А может не надо?… — жалобно спросил Московский.       — Надо, — Александр был непреклонен. — собирайтесь.       До театра они доехали без происшествий. Только Михаил дулся в машине всю дорогу. Но Саша не обращал на него внимания. Ведь они наконец доехали до его любимого театра.       Стоило только автомобилю остановиться, Саша выпрыгнул из машины и устремился ко входу. Они немного опаздывали.       — Михаил, поспешите!       — Иду я, иду… — раздалось недовольно бурчание сзади.       В главном зале было много народу и стоял гул. Люди были в красивых нарядах. Прям высшее общество. Александр прошёл к гардеробу и сдал своё пальто. Следующим надо было раздеть Михаила. Тот стоял и смотрел на него исподлобья. И куртку снимать отказывался. Видимо, все ещё надеялся, что его упрямство поможет ему быстрее уехать.       — Снимайте. — кротко приказал Питер.       — Не буду!       — Снимай! Твоё упрямство здесь неуместно!       — Не буду!       — Не задерживайте очередь! — сзади уже заворчала какая-то женщина, — если не умеете справляться со своим ребёнком, так не ведите его в приличные места.       — Женщина, — Романов поднял на неё свой взгляд, — сбоку есть ещё свободное место. Сдайте одежду туда. А вот указывать что и как мне делать не надо. Разберусь! А ты раздевайся!       — Грубиян, — буркнула женщина и отошла к свободной гардеробщице.       Спустя пять минут борьбы и споров куртка была снята, а Михаила за руку тянули в сторону нужного зала. Тот канючил, еле шёл, но Саша сдаваться не собирался. Они сходят в театр. Решение окончательное.       На места они попали быстро. В партере, на удивление, было мало занятых мест. И Саша был этому рад. А Миша готов был уже взвыть.       — Садитесь, Михаил. Сейчас начнется.       — Ага, — пробурчал Миша, — самые скучные часы моей жизни…       — Что вы сказали?       — Сколько часов мы тут пробудем, говорю.       — Четыре.       — Четыре?!             — Да, — внезапно раздался звонок, а Александр перешёл на шёпот, — все, начинается. Ведите себя спокойно. Начало было неплохим. Александр, заворожённый музыкой, смотрел на сцену. Михаил сидел тихо. Что он конкретно делал, Саша не видел, да и не хотел. Он тоже отдохнуть планировал. Причём как от работы, так и от ребёнка. Вдруг сбоку послышалась возня. Михаил залез в кресло с ногами, сняв обувь ( и на этом спасибо).       — Вы что делаете, столица? — злым шепотом спросил Александр.       — Спать хочу, — совершенно обыденно ответил Миша       — Вы тут ляжете?       — Да, — невоспитанный хам. Все, что думал о нем Александр.       — Нет, Михаил. Вы будете слушать до конца. В сознании. Поэтому сядьте ровно, как и полагается в обществе, закройте рот и наслаждайтесь.       — Говорите тут только вы, — еле слышно сказал Михаил, а после все таки сел нормально.              В дальнейшем он ещё пару раз пытался уснуть, и пять раз точно пытался сбежать в туалет. Но зная, что блондин и в окно вылезти от отчаяния может, Саша его не пустил. Пускай сидит и терпит. Саша же его терпит! По дороге назад Михаил был бодр. Ну, конечно, он же из театра уехал. А сейчас приедет к своему Смоленску, который согласился за ним присмотреть. У Смольного очень хорошие отношения с новой столицей. И он почти воспитывает его как сына. Иногда даже месяцами в Москве проводит рядом с малышом.              — Папа! — они наконец доехали и Миша выбежал из машины. Недавно он стал назвать так Смольного, и тот был на седьмом небе от счастья. Прошлый Московский редко так у нему обращался, хотя Саша знал, что тоже сильно любил.       — Гляньте, кто приехал! Мишаня! — Алексей подбросил ребёнка и под его Веселова смех покружил его. — добрый вечер, Александр!       — Здравствуйте, Алексей, — поздоровался в ответ Петербург и встал рядом.       Смоленск отпустил Мишу и подтолкнул его к детской площадке. В присутствии Смоленска он нередко тут играл.       — Вы выглядите уставшим, Петербург, — с некоторых пор отношения Питера и Смоленска наладились и они хорошо общаются. Наверное, их так сблизила забота о столице. И теперь Смоленск нередко был обеспокоен состоянием Санкт-Петербурга.       — После уроков в театр съездили с Михаилом.       — Веселая поездочка?       — Очень…       Два города замолчали и посмотрели на весело бегающего по площадке ребёнка. Столица играл с кем-то в догонялки и без проблем догонял всех, кого хотел.       — У него так много энергии. — задумчиво сказал Смольный.       — Даже слишком, — прошипел Романов.       — На чай не зайдёте?       — Нет. Поеду домой и отдохну. Честно говоря, устал от него.       — Хах, — Смольный рассмеялся и положил руку на плечо Саши. — он всегда такой активный был. Ещё в 12 веке. Бегал везде и нос совал, куда не надо. Они похожи..       — Но этот Миша не мой. — Саша посмотрел в сторону и поджал губы.       — Да, не твой. — Смольный стал серьёзным. — и не мой. Ты прав. Но отрицая этого, того уже не вернёшь. Надо жить дальше, Питер.       — Я стараюсь, — еле слышно сказал Санкт- Петербург и, попрощавшись, пошёл обратно к ждущей его машине. Смольный молча смотрел ему вслед. А потом вдруг подбежал к не успевшее закрыться двери и придержал ее.       — Я понимаю, что тебе до сих пор тяжело. И если ты захочешь поговорить, я всегда готов тебя выслушать. Я по нему тоже… скучаю. — на глазах Смольного показались слёзы, и Саша вышел из машины и обнял его.       — Спасибо. Но я в порядке. Честно, — сказал Саша в плечо Алексея. — увидимся через неделю!              Дорога домой была, на удивление, быстрой. Ну, или Саше так показалось. До своей квартиры он устало и медленно поднялся по лестнице. Тяжелая дверь квартиры с трудом поддалась, и он наконец ввалился в пустую квартиру.       «С возвращением!» Александр стянул обувь за задники и прошёл в гостиную. Тут ничего не изменилось. Диван с покрывалом и книгой, пульное пианино. И Московский, облокотившийся на него.       «Ты долго…»       — Ты все ещё здесь?.. — устало спросил Саша и стянул шарф с шеи.       « Ну а где же мне быть?» — с улыбкой спросил Московский и сделал шаг к Питеру, — «помочь тебе раздеться?»       — А ты можешь? — насмешливо спросил Александр и сел на диван. — уходи. Хочу отдохнуть. От тебя в том числе. Ты меня вымотал.       «Так отпусти меня»       — Я и не держу тебя! — громко крикнул Саша и лёг на диван. — это ты меня преследуешь.       В своей спальне Саша не спал. Там было слишком много вещей, напоминавший о Мише. В последние годы он практически переехал к Саше, хотя и приезжал только на выходные. Московский улыбнулся и подошёл к дивану. Он погладил Сашу по волосам и чмокнул в лоб.       «Спокойной ночи. Отдыхай»       Саша расслабился и начал засыпать, отпуская мысли о дурацких уроках, проблемах. Московский сидел рядом. Его присутствия было достаточно для счастья.              — Ты никуда не уйдёшь? — сквозь сон спросил Саша.       «Нет. Я останусь с тобой. Ты же знаешь. Я тебя не брошу» — раздался в голове голос Миши прежде чем Саша окончательно уснул.       Завтра его ждал выходной. И он наконец отдохнёт.