Амгалан: Что не смоется Далаем

Огромный одноэтажный бай суда Коргау находился недалеко от центральной площади, и с утра до вечера его массивные деревянные двери не закрывались. Снаружи и внутри царили гул и оживление. Кто-то приходил сюда по собственной воле — с жалобами и просьбами. Других приводили воины из особого отряда, чтобы те ответили за свои проступки перед главным судьёй Коргау. Переполненное людьми помещение для ожидания сильно отличалось от просторного зала, в котором выносились решения и оглашались приговоры. Несмотря на весёлый нрав варлора, назначенного главным судьёй, даже самые закоренелые преступники никогда не осмеливались показывать своё неуважение к Азамату в зале суда. За последние несколько иров с тех пор, как сакры больше ничего не решали в Степи, в жизни талбаров появились новые, более справедливые законы, и суд неустанно смотрел за их исполнением. Азамат закончил выслушивать доводы двух певцов ширэнгэн, которые спорили о праве на старинную песню, которую один из них исполнил на празднике в Коргау, и долго молчал. Женщина утверждала, что песня — часть наследия её рода, передавалась по женской линии, и второй певец не имел права исполнять её без разрешения. Мужчина же отвечал, что услышал песню у кого-то в майхане, записал её в свой сборник и считал её частью общего достояния их ардына. Судья кивнул помощнику писарю, чтобы тот записывал решение, и начал неспешно говорить: — Песня — это не вещь, которую можно украсть. Но она может быть украдена, если её корни забыты, — он посмотрел на мужчину певца. — Ты сохранил её, и за это тебе честь. Но ты забыл, что песня — это не только звук, но и жизнь, и слёзы тех, кто её сочинил и исполнил, — Азамат повернулся к женщине. — Ты хранишь её, как память. Но память, если её не делить, умирает в тишине, — судья сделал паузу. — Суд решил: песня принадлежит женскому роду Майсы, но остальные ширэнгэн могут исполнять её, если каждый раз будут называть имя рода хранительниц. Так песня будет жить, и память останется. Женщина кивнула, сдерживая слёзы, а мужчина певец склонил голову, признавая справедливость решения. — Так, кто там следующий, Ерхан? На сегодня это будет последнее дело, — Азамат вздохнул и потёр пальцами переносицу, смотря, как его помощник записывал в массивную книгу его решение. — Пусть заходят, а остальным скажите, чтобы шли по домам. Больше не приму никого сегодня, — весёлые искорки, которые обычно плясали в узких глазах судьи, к вечеру сменились усталостью. — А то дай им волю, я тут и ночевать буду. Чего им всем не живётся спокойно? — Азамат откинулся на высокую спинку своего деревянного кресла, кивая двоим талбарам, дежурившим на входе в зал суда. Через короткое время в зал завели мужчину средних лет, по виду — торговца с местного рынка, и мальчика лет десяти, которого под локоть крепко держал один из воинов особого отряда. Кроме талбаров, помогавших в суде, в зал проскользнул другой варлор, быстро кивая Азамату. Азамат кивнул Расулу в ответ, посмотрел на вошедшего торговца и мальчика и тихо выругался, хмурясь: — Опять ты? — судья недовольно посмотрел на ребёнка, который периодически пытался вырвать свою руку из крепкой хватки воина и смотрел на всех вокруг недружелюбным взглядом. — Это уже какой раз? Ерхан, мы уже третий раз за этот мун наблюдаем его здесь? — Азамат прищурился, обращаясь к писарю, а потом внимательно осмотрел стоящих перед ним людей. — Что он натворил на этот раз? — он перевёл вопросительный взгляд на торговца. — Справедливый, этот негодник постоянно ворует у меня овощи, — мужчина ткнул пальцем в сторону мальчика и погрозил ему кулаком. — От него не убудет, — мальчик громко фыркнул и бросил в сторону обвинявшего его взрослого злобный взгляд. Тёмные, живые глаза, которые подходили больше взрослому, чем ребёнку, настороженно осматривали всех вокруг, будто постоянно ожидая исходившей от них опасности. Невысокий, худой, с растрёпанными тёмными волосами и следами уличной жизни на поношенной одежде, мальчишка вопреки всему держался уверенно. — Ах ты ж, паршивец! — торговец попытался дотянуться до ребёнка, чтобы отвесить ему оплеуху, но один из воинов талбаров задержал его руку. — Спокойно там! Суд разберётся, — Азамат снова устало вздохнул и посмотрел на плотные листы судебной книги, которые были исписаны множеством строчек и напоминали о количестве принятых за день решений. — А какого хуна он обвешивает покупателей?! — мальчик снова попытался вырвать свою руку и недовольно насупился. — Что говоришь, мальчишка? — Азамат приподнял бровь и бросил на него заинтересованный взгляд. — Во-первых, ты вообще не должен знать таких слов в твоём-то возрасте. А во-вторых, с чего ты это взял? — Я видел, и не раз, как он подкладывал на весы камни, чтобы товар был тяжелее, чем на самом деле. У такого украсть — самое что ни на есть справедливое дело. — И вы ему поверите, справедливый? Этот оборванец… — Я сказал, что суд разберётся. Так что помолчи пока, — Азамат повысил голос, перебивая торговца, а потом обратился к ребёнку. — Только суд может решать, что справедливо, а что нет. И вообще, в твоём возрасте ты должен быть в детском отряде. Почему постоянно шляешься по рынку? Мальчишка смотрел хмурым взглядом на судью, а потом отвернул голову в сторону и ответил тихо: — Меня выгнали из отряда. — Интересно, и за что же? — в узких глазах Азамата снова появились весёлые искорки — последнее дело переставало казаться таким уж скучным и унылым. Мальчик снова помолчал и добавил, не повышая голоса: — Я увёл коня у одного из наставников. Ироничная улыбка появилась на лице судьи, но он попытался сразу же её спрятать. — Нехорошо. Ты же знаешь, что по законам Великой Степи, воровство является серьёзным преступлением, и если бы ты был взрослым, то тебе бы уже поставили клеймо вора на лоб, и ты был бы отправлен в застенок? — судья внимательно смотрел на мальчика, который молчал и по-прежнему смотрел в сторону, не желая пересекаться с ним взглядом. — И зачем ты это сделал? Мальчик перевёл тёмные глаза на Азамата и снова ответил тихо: — Чтобы он тоже шёл пешком обратно до Коргау. Этот королобый возомнил себя таллом и заставлял всех мальчишек бегать из соседнего поселения в Коргау, когда ему хотелось чего-нибудь «эдакого вкусненького» поесть, — голос мальчишки изменился, словно он пытался изобразить интонацию своего бывшего наставника. Губы судьи снова на мгновение растянулись в улыбке. — Справедливый, я бы не верил ни единому его слову. Он — малолетний преступник, и должен быть наказан… — торговец замолк под предупреждающим взглядом судьи, который посмотрел на него, давая понять, что не нуждается в чужих советах. — Напомни своё имя, — Азамат внимательно посмотрел на мальчика. — Али, — ребенок смотрел с неприязнью за тем, как писарь выводил его имя чернилами на листе судебной книги. — И где же твои родители, Али? — судья внимательно смотрел на мальчишку, ожидая ответа. — Их нет. Уже несколько иров, — Али сжал челюсть, стараясь отогнать неприятное чувство, которое поднималось в горле, не давая нормально дышать, и снова отвернулся в сторону. Судья помолчал, раздумывая, а потом кивнул своему помощнику, чтобы тот записал его решение. — Значит так — суд учтёт твои личные обстоятельства, Али. На этот раз отработаешь десять дней в общественных конюшнях… — Азамат… — второй варлор, который стоял всё это время в стороне, молча наблюдая за происходящим процессом, перебил судью. — Эй, проявите уважение к суду! — Азамат приподнял одну бровь и с лёгким недовольством посмотрел на Расула. — Прошу прощения, справедливый, — тот улыбнулся и учтиво кивнул. — Я бы хотел вмешаться до того, как суд огласит финальное решение. Я возмещу затраты этому торговцу, если их вообще стоит возмещать, учитывая, что он, скорее всего, не чист на руку, а мальчишку прошу освободить от работы в конюшне под мою ответственность. — С чего это вдруг? — Азамат прищурился, смотря в глаза своему другу. — Закон для всех один. Если он украл, то должен понести наказание. Тем более, это уже не первый раз. — Справедливый, я ни в коем случае не спорю с судом, просто прошу, учитывая личные обстоятельства этого мальчика, проявить великодушие и снисхождение. Обещаю провести с ним воспитательную беседу, — Расул снова добродушно улыбнулся и в ожидании посмотрел на судью, который явно раздумывал над своим решением. — Хорошо, так и быть, — судья кивнул писарю, и тот зачеркнул несколько слов, уже написанных на листе, — учитывая личные обстоятельства провинившегося, на этот раз суд его отпускает с условием, что присутствующий здесь варлор проведёт воспитательную беседу. Попадёшь сюда ещё раз, наказания тебе не избежать, — Азамат посмотрел на Али, который стоял и хмуро смотрел в пол перед собой. — Как же так, справедливый? — торговец всплеснул руками и повысил голос, обращаясь к судье. — А как же?.. — А с тобой разберёмся завтра, — Азамат устало посмотрел на мужчину, с которым вообще не было желания разбираться сейчас. — Я отправлю нескольких людей проверить твою палатку. Если они найдут какие-то нарушения, то ты предстанешь перед судом уже как провинившийся. Если же нет, то присутствующий здесь варлор возместит тебе стоимость овощей, которые, по твоим словам, украл у тебя этот мальчишка. Всё понятно? — судья внимательно посмотрел на торговца, и тот, сглотнув, закивал. — Тогда на сегодня всё. Ерхан, дописывай, и я поставлю свою печать. Азамат откинулся на спинку кресла и кивнул воинам, чтобы те выпроводили всех из зала суда. Перед тем, как воин вывел Али, Расул подошёл к мальчику и сказал ему подождать на улице. Али удивлённо посмотрел на варлора, но молча кивнул и направился к выходу из зала. — Друг мой, зачем ты появляешься в моём суде и перебиваешь меня? — хоть Азамат и говорил строго, но в его голосе отчётливо различались шутливые нотки. — Прости, Аза, — Расул подошёл к столу и скрестил руки на груди. — Хотел забрать тебя с собой по пути в Совет. Нас срочно вызывают туда. Азамат нахмурился и посмотрел на второго варлора уже менее радостно. — Я здесь нахожусь с самого утра. Ты знаешь, сколько жалоб я сегодня выслушал и сколько решений принял? Я хочу домой. Хочу лечь и ничего больше сегодня не решать. Что за спешка? Что случилось? За стенами Коргау на нас наступает какое-то вражеское войско? Снова болезни? Засуха? Сакры восстали из ангала и снова хотят захватить власть? Что? Расул дал другу время высказаться, стоя молча и с улыбкой наблюдая за его возмущениями, а потом спокойно ответил: — Я не знаю всех деталей, но Омнод получил какие-то известия от талла и созывает Совет. Нас уже ждут. Так что заканчивай тут всё и пойдём. Нас ждут великие решения, — Расул подмигнул главному судье и рассмеялся. — Буду ждать тебя на улице. — Вот так всегда, Ерхан. Мало того, что я работаю тут один за всех с утра до вечера, так ещё и после заката нет мне покоя, — Азамат стащил с плеч короткую накидку, которая полагалась ему по статусу, и продолжил тихо возмущаться, обращаясь к своему помощнику, пока второй варлор шёл к дверям.

***

Расул вышел на улицу и сразу заметил мальчика, который стоял возле его коня, привязанного в стороне от бая суда. Конь с удовольствием жевал кусок морковки, который взял с ладони ребенка, а тот широко улыбался и гладил крепкого породистого жеребца по гладкой шее. — Ты, значит, видел, как он подкладывал камни на весы? — мальчишка еле заметно дёрнулся, услышав за спиной спокойный голос варлора, и его улыбка мгновенно спряталась, уступив место настороженному взгляду. Али посмотрел на Расула, не дерзко, но твёрдо и ответил: — Видел. И не раз. Он делает это, когда думает, что никто не смотрит. Я маленький, и меня не замечают. А я всё вижу. Расул усмехнулся уголком губ. — Ты, значит, у нас наблюдатель? — Я — Али, — мальчик фыркнул. — Наблюдатели у вас другие. Но если бы я был варлором, я бы устраивал проверки таким торговцам постоянно, а потом судил их. — Ты хочешь стать варлором? — Расул с интересом посмотрел на ребенка и улыбнулся. Али помолчал, а потом кивнул: — Хочу. Тогда никто не смог бы сказать, что я — вор. Я бы защищал тех, у кого ничего нет. И чтобы суд был по-настоящему справедливым. Не только для тех, у кого есть монеты, но и для тех, у кого только дырка в кармане. Расул смотрел на него долго, а потом его взгляд стал серьёзным: — Тогда начни с малого — не воруй. Наблюдай, учись, попросись обратно в детский отряд. Мальчик вздохнул и покачал головой: — Таким, как я, всё равно ничего не перепадёт. У нас никого и ничего нет, к нам так и относятся, даже когда мы в чём-то лучше других. Пыль с дороги никогда не станет золотом, даже если окажется в ордоне талла, — в глазах Али появилась сильная грусть, и он отвернулся, протянув коню остатки морковки. — Скажи мне, что случилось с твоими родителями, — Расул ждал, пока мальчик молча смотрел на его коня, снова борясь с подступающим к горлу комом. — Мать умерла от болезни, когда мне было пять, а отец погиб в бою, помогая вернуть таллу власть в Коргау. Расул смотрел на него внимательно, вспоминая тот бой, в котором и сам участвовал, а потом подошёл ближе и положил руку на плечо мальчика: — Пыль, может, и не станет золотом, но она может стать пыльной бурей, и тогда её заметят все. Даже те, кто не обращали внимания на неё под ногами. Али не ответил, но с некоторым удивлением посмотрел на варлора, а потом в его взгляде мелькнуло то, что Расул видел у лучших из них — решимость. — Я рос в бедной семье, — продолжил Расул, глядя на мальчика спокойно, но твёрдо. — Мечтал стать воином. Не варлором, нет — хотя бы тысячником. И знаешь, что помогло мне не свернуть с пути? Он сделал паузу, дожидаясь, пока Али снова встретится с ним взглядом. — Я не слушал насмешки, а их было очень много, ведь все мои предки были ширэнгэн и сервами. Как такой, как я, мог стать тысячником в войске талбаров? Но каждое утро я выходил в поле за нашим майханом и тренировался. Один. Без оружия, без наставника. Только я и Степь. И у меня было только одно правило: с каждым новым днём я должен был быть хоть чуть-чуть лучше, чем вчера. Расул долго смотрел на мальчика, но тот молчал. Потом варлор засунул руку в карман и достал монету из сплава особого металла талла. — Возьми, — он протянул её мальчику. — Начни с малого — перестань воровать и используй эту монету с умом. Али сначала не решался взять блестящий диск, отливавший фиолетовым, а потом протянул руку и забрал монету у варлора. — В следующий раз меня может не оказаться в зале суда, и судья не будет так великодушен. Запомни это. Я не из тех, кто ищет бурю. Но если бы ты решил её поднять, я не отвернулся бы. Али посмотрел в глаза варлора, которые светились теплом, и в первый раз за долгое время улыбнулся взрослому. — Спасибо за морковку для Байсана, — Расул потрепал мальчика по волосам, обошёл его и взобрался на своего коня. — Используй этот шанс с умом. Али кивнул, наблюдая, как варлор верхом медленно отправился в сторону конюшни, куда за своим конём уже шёл главный судья Коргау.

***

Расул и Азамат вошли в зал Совета Великой Степи, когда остальные были уже в сборе и что-то оживлённо обсуждали. Варлоры Омнод и Эрдем, которого назначили во главе восточного войска вместо предавшего талла Зууна, сидели по правой стороне длинного деревянного стола. Тысячники расположились напротив них — по левой стороне. А место талла во главе стола, как и последние несколько мунов, пустовало. — Что за срочность, Омнод? — громкий весёлый голос Азамата перебил чьё-то очередное высказывание и обратил внимание всех на новоприбывших. — Только не говори, что ты так сильно за мной скучал, что не мог подождать до завтра, и специально придумал срочное заседание Совета, — Азамат широко улыбнулся и подмигнул старшему варлору. — Аза, моя б воля — я бы тебя не вызывал ни сегодня, ни завтра, — Омнод сдержанно улыбнулся в ответ и указал на два пустующих места сбоку от себя. — Из Уулс вернулись соколы с посланием. Что-то случилось с Нурлан-таллом и Лёшей. После этих слов за столом на некоторое время наступила тишина. — А можно конкретнее? — улыбка Азамата сползла с лица, и он вместе с Расулом сел на отведённые для них места в Совете. — Как и было оговорено, когда они уезжали из Коргау три муна назад, доверенные воины из отряда талла должны отправить послание, если от талла не будет ответа в течение двадцати дней. На двадцать первый день Орбай отправил в Коргау соколов. Нурлан-талл и Лёша улетели из Уулс дальше на восток и назад не вернулись. Полететь за ними никто не может, потому что камни были только у Лёши, а на дровах они далеко не улетят. Не научились люди еще летать далеко на этих приспособлениях. — А с чего вдруг Орбай решил, что с ними что-то случилось? Может, эти двое просто решили сбежать, чтобы никто им не мешал заниматься там всяким?.. — Я бы более уважительно относился к таллу в его отсутствие, — новый молодой варлор, Эрдем, перебил весёлую речь Азамата. Резкие черты лица и заметный шрам через левую щеку всегда добавляли его словам суровости, независимо от того, что он говорил. — Ой, вот только не надо мне говорить, что я его не уважаю, — Азамат махнул на Эрдема рукой и продолжил в своей шутливой манере. — Я просто говорю о том, что не вижу причины сразу разводить панику. Они могли полететь куда-то, найти какое-то уютное местечко и просто забыть, что есть Степь, Уулс и какие-то там обязанности правителя Великой Степи. — Кто осуждает талла, тот… — Эрдем смотрел на Азамата прямым взглядом, явно не разделяя его веселья. — Вот ты зануда. Никто твоего Великого талла не осуждает, — Азамат снова махнул на него рукой, прищурившись. — Азамат, вы оба сейчас не помогаете разобраться в ситуации, — Омнод перебил их обоих и недовольно посмотрел сначала на одного, а потом на другого варлора. — Я не думаю, что Нурлан-талл и Лёша просто, как ты говоришь, решили сбежать. Да, они оба могут иногда совершать не совсем понятные для остальных поступки, — Омнод замолк на несколько секунд, будто обдумывая то, что только что сказал, — особенно, когда вдвоём, но не думаю, что это — тот случай. Я думаю, у Орбая были веские причины отправить это послание, — и старший варлор кинул на середину стола небольшой свёрнутый свиток, и каждый из сидящих за столом внимательно прочитал послание. — Допустим, что они действительно попали в какую-то беду. С чем мы имеем дело? — глаза Азамата стали более серьёзными, а на лбу появились складки. — Недоброжелательные уулс, которые решили убить нашего талла по каким-то причинам? Может, Лёшина эта летательная штуковина упала где-то в горах или в Далае? — А, может, они вообще никуда не улетали, и сейчас талл находится в плену у уулс? — сделал предположение один из тысячников. — Вы видели, что в послании Орбай использовал наши секретные слова, — Омнод снова кивнул на свиток, — так что послание он определённо писал сам и добровольно. Никто его не заставлял. Это значит, что талл с Лёшей действительно улетели и не вернулись. Я думаю, что нам придется отправить туда отряды, — Омнод задумчиво потёр подбородок пальцами и посмотрел на большую карту, которая также лежала на столе. — Я соглашусь. Не помешает проверить лично, что там происходит, — Расул проследил за его взглядом и кивнул. — Туда почти два муна добираться. За это время с ними может произойти всё, что угодно, — один из тысячников громко вздохнул, прикидывая в голове маршрут до Уулс. — Если уже не произошло. — А какие у нас есть другие варианты? — Омнод поднял на него глаза и вопросительно посмотрел. — Сидеть в Коргау и ждать, пока всё решится само собой? Я уверен, что, если бы что-то случилось с одним из нас, талл бы однозначно отправил отряд на помощь. — Согласен, — Расул снова поддержал Омнода. — Сидя здесь, мы не узнаем, что там произошло на самом деле. — Я надеюсь, вы не планируете выступить с войском прям сегодня? — Азамат нахмурился и посмотрел на других варлоров. — У меня и так был тяжелый день. — Ты сам себе ещё не надоел, думая постоянно только о себе, — Эрдем иронично усмехнулся, но его глаза по-прежнему оставались холодными. — Тут надо бы проветрить, а то как-то душно становится, — не глядя на него, Азамат откинулся на спинку своего деревянного кресла и наигранно помахал на себя рукой, словно ему было жарко. — Азамат, Эрдем, прекратите, — Омнод устало закатил глаза, а потом недовольно посмотрел на варлоров. — Вы совсем не помогаете с решением. Сегодня однозначно никто никуда не выступит. Для начала нам надо решить, кто поедет и сколько воинов возьмёт с собой. На сборы в любом случае нужно хотя бы три дня. Нужно набрать воинов, собрать оружие и провизию, подготовить лошадей. Мы уже не были в длительном походе несколько иров. Все молчали какое-то время, обдумывая слова Омнода. — Давайте рассуждать логически, — Расул первый нарушил молчание, говоря спокойно и не громко. — Кто-то должен будет остаться в Коргау, иначе среди ардына начнутся волнения. Этого нам точно нельзя допустить. Нам нужна стабильность, пока талл не вернётся обратно в Коргау. Все молча покивали, соглашаясь. — Поедут двое или трое членов Совета со своими отрядами. Этого должно быть достаточно и для разведки, и для боя, в случае чего, — Омнод переводил взгляд с одного воина за столом на другого, видя уже только серьёзные лица. — Согласен. Давайте решим, кто поедет, — Эрдем сложил руки на груди и кивнул. — Знаете, что? Суд решил, что главному судье Коргау нужен перерыв, — несмотря на серьёзное выражение лица, в узких глазах Азамата можно было разглядеть лёгкую улыбку. — С этим судом, я вообще забыл уже, как ездить верхом. Вы хоть с детскими отрядами выезжаете когда-никогда, а я сижу каждый день целый день. — И кто останется вместо тебя судьей? — Омнод с некоторым удивлением посмотрел на него. — Мы не можем просто взять и закрыть суд на несколько мунов. Нам тут не нужен самосуд. — Хоть меня и невозможно заменить, но один из вас может попробовать, — Азамат подмигнул ему и снисходительно улыбнулся. — К тому же, у меня там есть замечательный помощник. Он в курсе всего, что нужно делать. Сиди себе и принимай решения весь день. — Как говорится, незаменимых нет, — Эрдем снова не удержался, чтобы не поддеть Азамата. — Ты об этом таллу потом расскажешь, — тот не остался в долгу. — Аза, вы снова начинаете? — Омнод опять устало вздохнул и посмотрел на обоих варлоров с раздражением. — А я что? — Азамат пожал плечами и улыбнулся. — Я только сказал, что я еду. — Я бы тоже поехал, ещё не был в Уулс, но как-то не тянет составить компанию нашему судье, — Эрдем посмотрел на карту и кинул суровый взгляд в сторону Азамата. — Хотя, может, это будет держать его в форме? — Значит и мне придется ехать, иначе эти двое не доедут до Уулс, — Расул посмотрел на друга и другого варлора, а потом перевёл взгляд на Омнода, — переругаются, ещё не выехав за ворота Коргау. — Решено, — Азамат стукнул кулаком по столу, изображая принятие решения в суде, — Остаёшься ты, Омнод, отдуваться тут один за всех. Вместе с тысячниками, конечно, — судья кивнул на воинов, сидящих напротив него через стол. — А я и не против, — Омнод согласно улыбнулся и осмотрел всех присутствующих. — Может, хоть отдохну здесь без вашей ругани несколько мунов. — В суде отдохнуть не получится, — Азамат отрицательно покачал головой. — Да и в Совете дел у тебя прибавится без нашей помощи. — Значит так тому и быть, — Омнод только махнул на него рукой. — Поедут Азамат, Эрдем и Расул. Возьмите по несколько сотен из своих отрядов и через три дня выступайте в Уулс. Я отправлю обратное послание Орбаю, чтобы встречал вас. Расул и Азамат, вы уже были в Уулс, дорогу знаете, поведёте войско самым коротким путём. Хорошо, что два муна назад закончили ещё один подвесной мост — сможете быстрее переправиться через разлом. Вы должны уложиться в мун с небольшим хвостом. Будете отправлять по дороге послания, чтобы мы знали, к чему здесь готовиться. Настроения в ардыне снова пошли нехорошие. — Если бы Нурлан-талл так подолгу не отлучался бы от ардына, по личным делам, всё могло быть иначе, — Азамат на этот раз говорил серьёзно, не шутил. — Я, конечно, уважаю Лёшу, он многое сделал и продолжает делать для нашего ардына, но его нездоровая жажда приключений подрывает стабильность в Степи. Нурлан-талл постоянно срывается из Коргау за ним по горам и лесам. Как коза на верёвке за ним… — Не талл отчитывается перед варлорами, а наоборот, — Эрдем снова обратился к Азамату, но не посмотрел в его сторону. — Ты ведешь опасные разговоры. — Вот и я теперь тоже не уверен, что мы доедем вместе без происшествий, — Азамат не стал молчать в ответ. — Аза, если не прекратите, заменю вас тысячниками, — Омнод, которого изрядно достали препирания варлоров, уже начал сомневаться в правильности принятого решения. — А что я? Я молчу… — Азамат хотел добавить что-то ещё, но его перебил громкий стук в дверь, а потом она открылась. — Простите, что прерываю Совет, — один из талбаров, который охранял вход в бай Совета, вошёл в зал и слегка склонил голову, — тут князья ширэнгэн просят их принять. — Сегодня не день, а прям проходной двор какой-то. Я так точно сегодня не попаду домой, — Азамат показал жестом, что его рот закрывается, после того как на него снова с недовольством посмотрел Омнод. — Пусть заходят, — Омнод кивнул охраннику, и тот вышел за дверь. Почти сразу в зал Совета вошло пятеро ширэнгэн. Первым шёл Эмир, позади ещё двое князей постарше, а дальше их сопровождало ещё двое помощников. — О, почти весь Совет в сборе. Всем доброго здравия, — Эмир поднял руку, приветствуя варлоров, а двое ширэнгэн в конце небольшой процессии слегка поклонились. — А мы смотрим — у вас тут свет горит. Решили зайти попрощаться. Завтра рано утром выступаем обратно в Сумеречный Лес. — Вот как? Закончили торговлю уже? — Омнод кивнул на приветствие ширэнгэн, но со своего места не встал поздороваться и не пригласил их за стол. — Да, всё продали и получили в обмен то, что нужно нашему ардыну, — Эмир смотрел спокойно, но внимательно, осматривая всех присутствующих. — Пора ехать обратно. — Тогда ровной дороги вам, — Омнод снова кивнул ширэнгэн, стремясь поскорее закончить с церемониями и попрощаться с нежданными гостями. — Есть какие-то известия от талла и уулс? Они скоро возвращаются в Коргау? — Эмир, поняв намерения варлора, уходить не спешил. — Ты с какой целью интересуешься? — Азамат опередил Омнода с ответом, наблюдая за князем ширэнгэн сильно прищуренными глазами. — Совет может решить почти любую вашу проблему в отсутствие талла. — Мне светловолосый обещал показать кое-какие приспособления, которые могут нам существенно облегчить жизнь в Лесу, — Эмир выдержал его пристальный взгляд и ничуть не смутился. — Ну с этими его штучками все вопросы только к нему, — Азамат не ожидал такого быстрого ответа и отвёл взгляд. — Вот я и спрашиваю, когда они вернутся, — Эмир еле заметно усмехнулся и перевёл взгляд на Омнода, продолжая ждать. — До завтра точно не вернутся, так что можете спокойно отправляться обратно, — Омнод ответил спокойно, снова стараясь закончить разговор. — До завтра Лёша тебе точно не ответит. — Если вообще когда-нибудь сможет ответить, — хоть один из тысячников и сказал это совсем тихо, обращаясь к другому талбару возле себя, но его услышали почти все находящиеся в зале. — В смысле? — лицо Эмира стало серьёзным, и он с интересом посмотрел на тысячника, который сидел с виноватым выражением лица, опустив голову. — С Лёшей что-то случилось? — понимая, что от тысячника он не дождётся ответа, Эмир перевёл вопросительный взгляд на Омнода. — Мы не обязаны вам ничего объяснять, — суровое лицо Эрдема выражало сильное недовольство и могло бы осадить многих, но не этого князя. — Не обязаны, конечно, но хотелось бы знать, что будет с нашими переговорами по северным землям Сумеречного Леса, — Эмир спокойно пожал плечами, не отводя цепкого взгляда от варлоров. — Ждать нам талла на переговоры через три муна, или мы просто объявим эти земли свободными, если правитель Великой Степи пропал? — он определённо понял, что ситуация сейчас складывается не в пользу талбаров и не собирался упускать такой шанс. Пусть за последние несколько иров они и наладили отношения между ширэнгэн и талбарами, но между ардынами оставалось много нерешенных вопросов и разногласий. Эмир обернулся и посмотрел на двух других князей ширэнгэн, которые с напряжением следили за разговором. — Вот же ж странно умный, — Азамат сказал это тихо Расулу, и в его словах звучало сильное раздражение. — Талл не пропал. Он отправился вместе с Лёшей исследовать новые земли, — Омнод, будучи старшим из них, лучше остальных варлоров контролировал свои эмоции и продолжал говорить спокойно и твёрдо. — Вы же понимаете, что если талл не появится в Коргау в скором времени, то в ардыне пойдут слухи. Мы тут на рынке немало уже наслышаны о том, что он редко появляется в Коргау, — Эмир склонил голову, продолжая гнуть свою линию. — Вы завтра собирались обратно в Лес? Вот и отправляйтесь, — тон, которым говорил Эрдем, был ледяным. — А Совет как-то уж разберется тут с нашим ардыном. — Но я так и не получил ответа, ждать ли талла на переговоры на севере, — Эмир только усмехнулся и снова вопросительно посмотрел на Омнода. — Мы не знаем, успеет ли талл вернуться к этому времени в Коргау, — Омнод решил сказать правду, понимая, что лучше будет обсудить с этими ширэнгэн все по-честному. — Трое из нас отправятся через три дня с отрядами в Уулс, чтобы разведать обстановку. В зале на некоторое время повисла тишина. Талбары сверлили князя ширэнгэн напряженными суровыми взглядами, а тот стоял перед ними, над чем-то размышляя. — Мы присоединимся к вам с небольшим отрядом, — Эмир прервал молчание и твердо посмотрел на Омнода. — Зачем? — старший варлор ответил резче, чем до этого, и нахмурился. — Светловолосый давно уже приглашал наш ардын посетить Уулс, всё времени не было — торговлю налаживали, — Эмир пожал плечами, делая вид, что ничего особенного не сказал. — Вот будете ждать, пока он сам вернётся и поедет туда с вами лично, — Азамат не удержался и ответил с раздражением. — Вы не можете нам запретить туда ехать. Это — не ваши земли. Там законы Степи не действуют, — черты лица Эмира тоже стали более резкими, он не собирался идти на поводу у талбаров, хотел лично узнать, что происходило в Степи и Уулс. — Хочет, пусть едет, — Омнод понял по глазам князя, что тот просто так не сдастся, и решил, что пререкания с ними сейчас принесут им только дополнительные проблемы. — Только на нашу помощь не рассчитывайте. Мы — сами по себе, вы — сами по себе. Лошадей, провизию и лагерь сами себе будете обеспечивать. — И это говорят нам люди, которым наши братья и сестры ширэнгэн санами помогали обслуживать лошадей и ставить майханы. Даже сейчас вы еще не всех сервов освободили, — Эмир понимал, что нарывается лишний раз, но старые обиды и неприязнь мешали действовать последовательно. — С таким отношением переговоры не начинают, — Эрдем неприятно усмехнулся, в упор глядя на Эмира. — Вы можете снова остаться ни с чем. Один из князей постарше, коснулся локтя Эмира сзади, и тот глянул на него, нахмурившись. После непродолжительного обмена взглядами между ширэнгэн, Эмир тихо выдохнул, беря себя в руки: — Давайте так — я с отрядом ширэнгэн присоединяюсь к тем, кто едет в Уулс от Совета, — его слова снова звучали спокойно и твёрдо. — Взамен мы обещаем, что ардыны пока не узнают, что Великий талл, возможно, пропал. Вам же не нужна сейчас смута в Степи? — Вот же пригрели ёнд на груди, — комментарий Азамата Эмир пропустил мимо ушей. — Хорошо, можете ехать с нашими отрядами, — подумав, Омнод кивнул Эмиру и продолжил. — Если мы заметим, что по ардыну поползут ненужные слухи из-за вас, больше можете не рассчитывать на радушный прием и на торговлю. И наши воины всегда наготове. — Договорились, — Эмир наигранно учтиво кивнул варлорам и махнул рукой, прощаясь: — Иметь с вами дело — одно удовольствие, — он развернулся и пошел в сторону двери, уводя за собой остальных ширэнгэн. — А не иметь — другое, — фраза, сказанная с заметной иронией, прозвучала перед тем, как за ширэнгэн закрылась дверь. — Вот же ж… — Азамат с раздражением стукнул кулаком по столу. — Спокойно. Нам сейчас не нужно ещё и с ширэнгэн разбираться, — Омнод кивнул в его сторону. — Князья сейчас, как никогда, сильны. Мы можем потерять многое, если они начнут подбивать сервов на бунт. А они это могут сделать. Они только и ждут удобного момента, когда талла не окажется у власти, или когда мы будем наиболее уязвимы. Если хотят, пусть едут с вами. Будьте постоянно начеку и наблюдайте за ними. Эмир слишком умный, чтобы его можно было просто игнорировать или отделаться от него простыми отговорками. — Уулс далеко, дорога непредсказуемая. Мало ли что там может случиться с этим странно умным, — Эрдем неприятно улыбнулся, не обращаясь ни к кому конкретно. — Тут я в первый раз соглашусь с нашим занудным другом, — Азамат глянул на него, прищурив глаза, и кивнул. — Действуйте по обстановке, — Омнод тоже кивнул. — Главное для Совета сейчас — вернуть талла живым и здоровым, а с остальным потом разберёмся. На этом сегодня всё. — Ну слава Одам! — Азамат радостно поднял руки вверх и потянулся. — Хоть теперь я смогу отдохнуть. — Ненадолго, Аза. Следующие дни будут загружены работой, — Омнод усмехнулся варлору, но тот только отмахнулся от него, уже направляясь к выходу.

***

Тамби ввалился в кузнечную мастерскую, находясь в сильно приподнятом настроении. В Коргау все только и говорили о предстоящем походе варлоров с войском в Уулс. Всех деталей воинам не сообщили, но, как и всегда, Тамби знал то, что было известно только узкому кругу лиц. Густой запах горящих углей и раскалённого металла ударил в лицо, едва Тамби закрыл за собой дверь. Внутри было жарко, а тишину нарушал металлический лязг молота, который монотонно ударял по заготовке. Рустам стоял у горна в кожаном фартуке, обнажённый по пояс сверху. Одна рука, покрытая сажей и потом, сжимала молот, который он с силой опускал на раскалённый металл, а во второй руке были большие щипцы. Искры сыпались в стороны, и тусклый свет от печи бросал блики на напряженные плечи и усталое, запачканное сажей, лицо. Тамби остановился у входа, не мешая. Он знал, что прерывать кузнеца в момент удара — всё равно что перебить песню на самой высокой ноте, хотя так хотелось подойти к другу и обнять его. Рустам заметил его только после очередного удара. Он выпрямился, вытер лоб предплечьем и отбросил молот на землю недалеко от горна. — Ты, как всегда, появляешься, когда я весь грязный. Рустам невесело усмехнулся и отложил заготовку дальше на камни вместе с щипцами. Подошел к лавке возле стены и взял стоящую на ней металлическую флягу. Сделал из неё несколько глотков и поставил обратно. — А ты, как всегда, делаешь вид, что не рад меня видеть, — Тамби улыбнулся и посмотрел на уставшее лицо друга, подходя ближе. — Брат, ты уже слышал, что через два дня варлоры с отрядами выдвигаются в Уулс? Рустам посмотрел на него с удивлением и помотал головой: — То-то сегодня здесь было так много людей. И всем срочно понадобилось наточить оружие, — он перевёл затуманенный взгляд на металлические предметы, лежавшие повсюду. — Ты когда был дома последний раз? — улыбка померкла на широком добродушном лице. Тамби подошёл к лавке, взял флягу и понюхал горлышко — в нос ударил резкий запах крепкого хмельного напитка. — Не помню, — Рустам вздохнул снова и опустился на лавку. — Вчера, наверное? — Как Сайна и сын? — Тамби смотрел на друга с тревогой. — Были дома, когда я там был в последний раз, — Рустам забрал у него флягу и сделал большой глоток, морщась. — Прячешься от них здесь? — Тамби посмотрел в сторону, где на полу возле стены лежал набитый соломой мешок, исполняя роль кровати. — Ни от кого я не прячусь. Работы много, — Рустам нахмурился, проследив за его взглядом. — Это не поможет справиться с работой, — Тамби кивнул на флягу и вздохнул. — Ты тоже пришёл меня упрекать в чём-то? — в глазах Рустама разливались горечь и раздражение, и Тамби снова стало неприятно из-за того, что он видел в кузнечной мастерской уже не в первый раз за последние несколько мунов. Даже за густой бородой можно было различить впалые щёки Рустама, а под глазами темнели круги от постоянного недосыпа. — Не буду я тебя ни в чём упрекать. Я пришёл поделиться последними новостями, если тебе интересно, — Тамби подождал, пока Рустам посмотрит на него и кивнёт, прежде чем продолжить. — Сегодня в майхане лицедеев у нас было представление, и там, как обычно, были варлоры и тысячники. Все обсуждали предстоящий поход в Уулс. Я думал, что это просто запланированный визит, чтобы наладить связи с уулс и всякое такое, но после окончания представления меня нашёл Расул. Мы иногда ходим вместе на игры Степи. В общем, это сейчас не важно. Он сказал, что трое варлоров по поручению Совета отправляются уже через два дня в Уулс, чтобы разыскать талла и Лёшу. Те, вроде как, полетели искать новые земли, но назад не вернулись. Тамби сделал паузу после своей эмоциональной речи и посмотрел на Рустама, который силился понять всё, что говорил ему друг. — Не вернулись? — в тёмных, затуманенных хмелем, глазах появилась тревога. — Нет. Улетели на этой Лёшиной воздушной штуковине и пока назад не вернулись. Совет получил послание из Уулс и решил, что нужно ехать туда и разбираться на месте. Расул едет в Уулс. Ещё Азамат и Эрдем. Я тоже хочу поехать. Давно никуда не выбирался из Коргау. Вот решил прийти попрощаться. Не знаю, сколько мунов нас не будет. Должны вернуться к зиме, наверное. Тамби смотрел на молчаливого Рустама и ждал, что он кивнёт или просто махнёт рукой, прощаясь. Рустам снова взял флягу с лавки, поднёс к губам, но потом поставил обратно, так и не сделав глотка. — Я поеду с вами, — в его глазах появилась какая-то решимость, которая опасно сочеталась с его нетрезвым состоянием. Тамби сильно удивился и не сразу нашелся, что ответить. — А Сайна? — он сказал это мягко, но в голосе отчётливо звучала тревога. — И ребёнок? Рустам замер, потом посмотрел на него более осмысленно: — Сайна сильная. Справится. А ребёнок… он ещё не понимает, когда отца нет рядом. Я и так постоянно нахожусь в мастерской. Вряд ли он заметит, если меня не будет рядом какое-то время. — Ты ведь любишь их, — сказал Тамби, не спрашивая, а утверждая. — Люблю… мне кажется, люблю, — Рустам вздохнул. — Но иногда… иногда я не знаю, — в его глазах наряду с хмельной решимостью появилось какое-то отчаяние. — Я сижу тут каждый день, среди металла и дыма, и думаю — может, в моей жизни больше ничего интересного не будет. Я устал, брат… — Рустам откинул голову на стену и прикрыл глаза. Тамби смотрел на него и молчал, не хотел прерывать его размышления. — Я не знал, что варлоры идут в поход. Сайна ничего не говорила. Наверное, не хотела, чтобы я тоже ушёл, — Рустам открыл глаза и снова посмотрел на Тамби. — Она боится за тебя, — тот ответил тихо. — И за ребёнка. — А я не хочу, чтобы он рос, думая, что я только кую железо, — Рустам сжал кулаки. — Я хочу, чтобы он знал, что я тоже что-то могу, кроме этого. Я не хочу, чтобы он думал, что я просто бывший серв, который теперь постоянно сидит в мастерской. Я тоже хочу помочь, если с ними действительно что-то случилось. Лёша же наш друг. И таллу я обязан многим. Тамби посмотрел на него с теплом и тревогой. — Это может быть опасно. Мы не знаем, где они, и уулс молчат. Ты уверен, что хочешь поехать? Рустам поднялся, подошёл к горну и поднял меч, который только что ковал. Провёл ладонью по лезвию, проверяя его ровность. Металл ещё хранил жар, и пальцы слегка обожгло. Рустам не отдёрнул руку, словно хотел убедиться, что ещё может чувствовать. — Я не уверен ни в чём, — он усмехнулся. — Но я знаю одно: если я останусь, я не прощу себе. Я поеду. Ты сказал, варлоры уже собираются? — спросил он, не отрывая взгляда от клинка. — Да, — кивнул Тамби. — Расул, Азамат и Эрдем. Омнод остаётся в Коргау. — Я поеду с тобой, — сказал Рустам. — Я не могу сидеть здесь, когда они там. Я устал, Тамби, — он снова повторил это и вздохнул. — Каждый день одинаков. Я хочу снова почувствовать ветер в лицо. Хочу, чтобы как раньше… Тамби улыбнулся, но в его взгляде всё ещё была тревога. — Тогда допей, если надо. Но в походе — без этого, — Тамби кивнул на флягу. — В пути она не поможет. И меч этот закончи. Кто знает, может, он тебе пригодится. Рустам усмехнулся и снова поднял молот. — Закончу. Этот будет для меня. Остальные пусть подождут. Завтра или послезавтра я скажу Сайне, что еду. А сегодня… я хочу побыть один. Тамби кивнул и встал: — Я буду ждать тебя у Расула в отряде. Если передумаешь… — Я не передумаю, — Рустам кивнул Тамби, прощаясь, и начал снова отбивать размеренный ритм молотом.

***

Рустам проснулся рано. В их небольшом бае было тихо. Сайна и их сын ещё спали в другой комнате. Рустам сидел у очага, держа в руках флягу, но не пил. Вместо этого он смотрел на огонь, обдумывая предстоящий разговор. До отъезда войск в Уулс оставался один день, и времени, чтобы всё обсудить оставалось совсем мало. Сайна вышла из спальни, закутавшись в лёгкую накидку. Её волосы были ещё растрёпаны, глаза — сонные, но внимательные. — Ты не спишь, — сказала она, присаживаясь рядом. — Что-то случилось? Рустам кивнул, не сразу отвечая. — Ты же знаешь, что варлоры собираются с войсками в Уулс? — он посмотрел в глаза Сайны, и та еле заметно кивнула. — Тамби приходил в кузницу. Он сказал, что Нурлан-талл и Лёша пропали в Уулс, и варлоры собираются ехать их искать. Тамби едет с ними, — Рустам сделал паузу, чтобы собраться с силами и сказать самое главное, что хотел сказать. — Я тоже решил поехать. Сайна замерла. Несколько мгновений она просто смотрела на него, а потом перевела взгляд на флягу. В её глазах появились слёзы. Они скатывались одна за другой, неровными дорожками по щекам, а у Рустама внутри всё сжималось от осознания того, что он не может сейчас помочь ей. Он понимал, что она перестанет плакать, если он останется, но всё уже решил за день до этого. — Ты снова пил? — голос Сайны дрожал, и она старалась сдерживать катившиеся слёзы, чтобы не начать рыдать совсем отчаянно. — Нет, — Рустам отодвинул флягу. — Вчера — да. Сегодня — нет. Я постараюсь не пить в дороге. — Останься. Ты нужен нам. Нужен ему, — Сайна кивнула в сторону спальни, где всё ещё спал их сын и, не сдержавшись, начала тихо плакать, стараясь не разбудить ребёнка. — Я не могу остаться, — Рустам вздохнул и взял её за руку. — Если они в беде, я должен поехать. И талл, и Лёша многое сделали для нас. Я не хочу, чтобы наш сын рос, зная, что его отец остался, когда другие пошли. Сайна опустила голову, продолжая тихо плакать. Потом она вытерла рукой слёзы, застилавшие глаза, и посмотрела на Рустама с какой-то надеждой. — Пообещай мне одно. Он посмотрел на неё вопросительно, намекая, чтобы она продолжала. — Вернись. Не ради меня. Ради него. Он не должен расти без отца. Пусть то, что происходит между нами, не влияет на него… — она не сдержалась и начала плакать громче. Рустам кивнул и прижал её руку к груди: — Я постараюсь вернуться, — он смотрел в покрасневшие от слёз глаза той, кого всё ещё любил, и внутри разливалась боль от того, что с ними произошло за последний ир. — Я, наверное, не могу тебя просить об этом, — он замолчал, выжидая, пока Сайна посмотрит на него, — но дождись меня. Сайна снова попыталась вытереть слёзы рукой и кивнула. Потом забрала свою руку, встала, подошла к очагу и налила в чашу тёплый чай из ковша, который грелся на камнях. Вернулась и, продолжая всхлипывать, отдала чашу Рустаму. Он взял её и поблагодарил взглядом. — Я скажу ему, что ты ушёл искать друзей. И что ты обязательно найдёшь их, — Сайна сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и посмотрела в сторону спальни, из которой уже доносился детский голосок, звавший мать. — Я соберу тебе вещи в дорогу, — она поднялась, ещё раз вытерла глаза и пошла в спальню. Рустам ничего не ответил, только кивнул, смотря ей вслед и делая несколько глотков из чаши. Было тяжело прощаться вот так, но по-другому у них сейчас не получилось бы.

***

Следующим утром те, кто оставался в Коргау, провожали в Уулс отряды воинов во главе с тремя варлорами. Радость и предвкушение от ожидания гостинцев смешивались с горечью от расставания с сыновьями, отцами и братьями. Бомборы, громко отбивавшие начало похода, возрождали забытые за несколько иров чувства и воспоминания того, как раньше жили ардыны Великой Степи и Сумеречного Леса. Три варлора — Азамат, Расул и Эрдем — на своих конях были впереди своих отрядов. Воины талбары на лошадях бодро выезжали через восточные ворота Коргау с закрепленным за спиной оружием — мечами, луками и копьями. Варлоры переговаривались короткими фразами, отдавали последние распоряжения и проверяли порядок в рядах. В их взглядах читалась не только радость от предстоящего похода, но и тревога — путь в Уулс был не просто беспечным путешествием, и все трое знали об этом. Позади конницы двигались повозки, нагруженные мешками с провизией, инструментами и всем, что нужно было для разбивки лагеря в пути. Деревянные телеги медленно катились по Степи, скрипя колёсами и оставляя за собой длинные полосы на сухой земле. В повозках также ехали сервы. Тамби и Рустам ехали в войске Расула, рядом на конях, выделяясь среди остальных своей лёгкостью и непринуждённостью. Как и всегда, Тамби напевал весёлую старую песню, подбадривая воинов и сервов, а Рустам то и дело бросал взгляд назад на высокие бурые стены Коргау, где его остались ждать Сайна и их ребёнок. Ветер трепал плащи и волосы, и солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая Великую Степь розовыми и золотыми красками. Только начав путь, отряды двигались уверенно, а впереди их ждал долгий путь в Уулс.