липучка

      День за днем после школы Том шел на пустырь и скрупулезно рвал лопухи, лебеду и спорыш, складывая их в лист газеты. Желтые головки одуванчиков попадались теперь изредка, а он только вошел во вкус… Амина с энтузиазмом ела растения, во дворике церкви старалась найти червяков или еще что-то съедобное. Действуя сообща, они общипали все желтые головки одуванчиков, а в дождливый день исхитрились незаметно оторвать и съесть несколько бутонов роз. И один раз Минарка даже жабу поймала, но потом отпустила, сказав Тому, что нет ножа и огня. На вопрос, чем отличаются жабы от червяков Том получил короткий ответ — кровь. Жабу нужно потрошить, а червяк мягкий.       Но вот и конец июня. Нет больше уроков, учителей с тростью и линейкой, нет больше занудного чтения дурацкой книги про деяния святых и Бога. Амина удивилась, когда Том остался в приюте после завтрака.       -Ты не идешь в школу?       -Конец июня. Никто не идет в школу.       Амина оглянулась — хмурые воспитательницы призывали почти пять десятков детей к порядку. Мда, человеколюбие и защита прав детей… для этих женщин подобные слова все равно что китайские иероглифы. Видеть вижу, а что сие означает…       Детям нельзя громко говорить. Детям нельзя смеяться. Нельзя бегать и прыгать. Проще было перечислить то, что было можно. Можно было ровно сидеть и тихо ходить. Разговаривать вполголоса. Мыть полы, помогать в прачечной и комнате для шитья… Старшие девочки бесились, лелеяли планы, как они покинут приют и никогда, никогда на пушечный выстрел не подойдут к прачечной!       Они довольно часто говорили об этом и Амина, подучившая английский, с улыбкой слушала, как Мегги мечтает стать телефонисткой. В такие моменты Амина начинала приторно улыбаться и прикусывать щеку изнутри. Ну зачем расстраивать дурочку? Во первых, кто возьмет на курсы телефонисток, стоящие денег, нищую сиротку? Во-вторых, у нее пальцы были короткие и толстые, как сосиски, такими тонкие трубочки в гнезда не впихнуть. Ну и в-третьих, говорок этой самой Мегги оставлял желать лучшего. Половина приюта говорила с использованием говорка кокни. Это стало заметно, когда Амина отложила букварь и взяла другую книгу. Ну и чушь! Страшилки для детей, которые не слушаются взрослых. И пара томиков Библии. Ничего другого не было. Ну не стоило ждать, что для сиротского приюта купят воспитанникам пару романов Диккенса или еще что-то. Книги дорогие, а литературу для приюта покупали «добрые леди», помешанные на религии. Если не обращать внимание на содержание текста, то для обучения книга худо-бедно годилась. И вот читая слова по всем правилам Амина и стала отмечать, что большая часть детишек во время разговора глотает буквы или коверкает слова. Да даже у Тома Амина замечала огрехи и они вместе разбирали спорные места. В конце концов Том начал по дороге из школы не только обрывать остатки сорняков — почти все съедобное он уже ободрал до корней, но и подходить к табачной лавке и прислушивался к словам хорошо одетых джентльменов. Вскоре он намозолил глаза хозяину так, что он махал на него палкой, если Том подходил близко, а покупатель уже ушел. Ну никак не желал верить продавец в благие намерения мрачного приютского мальчишки в застиранной одежонке. Ему казалось, что Том планирует стащить у него пачку папирос.       Об этом он и рассказал Амине после отмывания верхнего этажа, хохотнув, что сегодня продавец будет скучать — некого гонять, Том сегодня не идет в школу. А потом он с Аминой говорил про воровство — на его памяти троих старших отправили в тюрьму, когда они попались на воровстве. Амина сказала, что воровать не стоит. Не потому, что грех, а потому что тюрьма. И пол-часа пыталась объяснить, что приют хоть и какашка, но можно потом жить и стать человеком. А вот тюрьма — это попа. Толстая и белая. Том никак не мог понять, какая связь между попой белой полярной лисы по имени «песец» и тюрьмы, но Амина стояла на своем и он перестал расспрашивать — слов у Амины пока не хватало. А говорила про законы — что вышедший из тюрьмы потом долго не может стать человеком.       -Сидел в тюрьме — как клеймо. Никто не хочет говорить. На работу не брать. Так что терпи, не кради ничего. У тебя одежда… Ее все знать. Сразу к миссис Коул придут. А она долго думать не станет, сам говорил.        Про одежду Том и сам понимал — домашние дети одевались иначе. Даже у самых бедных были цветные вещи, только воспитанники приюта носили неизменно серую одежду, из-за чего были заметны, как воробьи среди канареек.       -Конечно, нарочно. Вы же сами в школу идете? Вот. Для этого и одежда серая, искать легко.       -Так чего проще, захотят старшие сбежать, переоделся и ищи ветра в поле…       Амина долго пристально на него смотрела и молчала.       -Что? - первым нарушил тишину Том.       -Документы.       -Какие?       -Всякие. Меня тетка отдала, так миссис Коул целую пачку документов у нее взяла. Без документов бежать нельзя. Без документов нет работы.       Вот тогда Том припомнил побеги отчаявшихся воспитанников и задумался — а куда они бежали? Если Амина права и документы нужны… Что с ними сделали люди, которые помогли убежать из приюта?       -Почему думаешь что помочь другие люди?       -Потому что тоже хочу убраться из приюта. Только некуда. Вот и думаю — те, что бежали, думали есть для них место.       -Есть. Для девочек район красных фонарей — там домов столько, мест на пять приютов хватит.       -Ей, ты же мелкая! Откуда знаешь?       -Я жила во Франции. Там целый театр сделали из такого дома. Мулен Руж все знают.       -Если миссис Коул узнает…       Амина отошла на шаг и огляделась.       -Никого. Никто не знает.       -Я знаю, - с угрозой сказал Том.       И снова Амина повела себя неправильно. Том привык, что пойманная на «горячем» девочка начинает уговаривать начинающего шантажиста. Пугается и пытается с ним договориться. Амина внимательно посмотрела на Тома и дернула уголком губ.       -Не страшно. Не убьют. Выживу. - и так посмотрела на Тома, что сразу стало понятно — скажи он хоть слово воспитателям и наживет себе врага. Непримиримого, смертельно обидевшегося врага. И если приютских мальчиков и девочек он видел насквозь, да и что там было видеть? То Амина была домашней, начитанной и образованной девочкой. Не глупее чем Том. Да что там, умнее чем Том. Просчитать ее действия, предугадать ход ее мыслей ему редко удавалось. Каждый раз она выдумывала такое! Хотя бы аргумент для чтения Библии — использовать цитаты из книги для манипуляций действиями воспитательниц. И ведь манипулировала! Чего стоила только ее фраза, что лгуны будут лизать сковородки, когда разбиралась с Эммой. И ведь сработало — из карцера ее выпустили на день раньше, чем врушку Эмму. Вот только Том привык считать себя умнее и лучше остальных воспитанников приюта и не готов был признать в Амине равную себе. Не получилось запугать, не боится угроз, смотрит ему в глаза и не отступает...        Том пристально смотрел на Амину, пытаясь подавить, заставить опустить голову и признать что он сильнее, но она не отводила взгляда. Так они и стояли друг напротив друга, смотрели в глаза друг друга и каждый пытался подавить второго своей волей. Казалось что воздух сгустился и обволакивает худенькие фигурки плотной массой. Ни один не хотел уступить, они бодались взглядами, боролись ментально, словно борцы, что обхватили друг друга и топчутся на ковре, примеряясь к противнику. Амина не отступала, она прямо кожей чувствовала давление, хотя ни один из них даже не пошевелился. Сражение разумов. Высшая форма поединка, когда можно заставить отступить противника одним лишь взглядом.       Амина, насмотревшаяся на «воспитание» младших понимала, почему Том вырос таким. Не знал, не видел с самого раннего детства хорошего отношения. Равнодушные, озлобленные женщины, игнор или побои - одно не лучше другого. Упрямый, недоверчивый, колючий и зубастый, но рядом с ним Амина имела больше шансов выжить. Чем она лучше? Ведь собирается использовать его репутацию для своих целей… Но ведь у нее есть что предложить в обмен! Она обладает знаниями, которых нет и быть не может у изолированных от внешнего мира детей и зашоренных взрослых! Честный обмен — она знания, он свою руку и плечо… Но если он не нуждается… Если ему неинтересно с ней возиться, приносить ей листья и учить новым словам - это полбеды, она постарается справиться и без него. А вот если он пойдет и наябедничает на нее воспитателям, если предаст… Она превратит его жизнь в Ад!       «Сделай правильный выбор! Если сейчас предашь, я тебя никогда не прощу!!! Я превращу твою жизнь в Ад!!!» транслировала Амина в эфир и не отводила взгляд, хотя воля Тома пыталась подавить, поставить на колени, признать его авторитет…       «Я не буду ведомой! Только на равных! Я не буду ведомой!»       По телу Амины прошла легкая дрожь, волоски на теле стали дыбом, словно наэлектризированные. Она дрожала, сжимала кулаки, но не отступала.       -Вместе или нет. Выбирай! - голос дрожал, но Амина смогла произнести несколько слов, в ушах тихо звенело, перед глазами от напряжения пошла рябь, колени подгибались и она стояла ровно только усилием воли. Нельзя показать слабость перед Томом. Только не сейчас!       Том сглотнул — он использовал свою «странность», но Амина не убегала с криками, не падала, не отвела глаз… А ведь она по крайней мере полезная… Знает, какую траву можно есть, кроме салата и щавеля… В скучных книгах находит больше, чем видится на первый взгляд. И сейчас предлагает ему союз. На равных. Ее ум и способности нужно использовать в свою пользу. И если для этого придется изображать ее друга…       Амина прищурилась — маленький Том еще не умел делать покерфейс и она по его мимике могла догадаться, о чем он думает. «Ах ты, маленький засранец! Перехитрить пытаешься?» Амина отметила, что Том готов заговорить и хмыкнула, скривив губы и подняв одну бровь, словно спрашивая — Да ладно! Ты серьезно?!       Они еще постояли, но внизу хлопнула дверь и резкий звук вырвал их из оцепенения. Пропало ощущение, словно они где-то в другой Вселенной и больше нет никого рядом, только она и Том. В голове метались заполошные мысли, словно сразу пять маленьких Амин бегали по черепу и истерично орали. Вот, и что теперь делать? Пока они бодались взглядами, она словно чувствовала его мысли, а как быть теперь? Как угадать, до чего он там у себя в голове додумался?! Что делать? Уйти молча? Или заговорить? Или обидеться на угрозу? Или не обижаться? А спустить ему угрозу с рук, а он посчитает это за слабость и станет ее презирать? А если предложить дружить? Или он первый должен предложить дружить? А он умеет? Он не умеет дружить! Что делать? Что делать?!       Амина выдохнула, при этом плавно подняв руки к лицу и опустив их на уровень пояса. Ну, интуиция, не подведи!       Амина шагнула к Тому и протянула руку.       -Команда?!       Том нахмурился. Все-таки Амина неправильная девочка. Он думал, она начнет розовые сопли про дружбу на века… А она предлагает объединиться в команду. Это было… это впечатляло. Ведь за десять… ну пусть за последних пять лет он насмотрелся на множество «друзей». Часть воспитанников сбивалась в шайки по интересам и втихомолку от воспитательниц третировали другие компании и одиночек. Особенно много и часто про дружбу болтали девочки. В таких компаниях был главный «друг», а остальные слушались и подчинялись. Сколько он от них натерпелся! Но чаще всего эти компании были недолговечны — кто-то обижался и уходил в другую компанию, кто-то выдавал секретики за пару кусков хлеба директрисе, кто-то набирал себе новых «друзей» из детей помладше и сам командовал… Так что в дружбу Том не верил — не видел он настоящей дружбы в приюте. Каждый старался использовать в своих интересах других, тех, кто поглупее и доверчивее. И так было везде — что у мальчиков, что у девочек. Вот только девочки с мальчиками не «дружили». Потому что за обнаруженную «дружбу» девочек и мальчиков воспитательницы наказывали особенно старательно и с выдумкой. Амина по наитию выбрала единственно верный способ — она предложила ему создать команду. Про команды у Тома было весьма расплывчатое представление. Команда корабля, команда спортсменов… деталей он не знал, так что предубеждения о том, что в команде не может быть одновременно мальчиков и девочек не имел.       Том растерялся. Принять предложение? А кто будет главным? И как это вообще? У него не хватало данных, чтобы просчитать варианты развития событий. Команда… команда лучше «дружбы». К тому же директриса сама велела ему учить Амину английским словам… Отговорка просто блестящая! Том принял решение и шагнул навстречу Амине, подавая ей руку.       -Команда! - кивнул он.       Амина несильно пожала пальцы Тома. Получилось! Согласился! Как бы ни пыжилась Амина во время их молчаливого поединка, как бы не изображала готовность разорвать врага на клочки, но за прошлый месяц было несколько несчастных случаев, в которых обвиняли Риддла. Странных случаев, когда падали тяжелые полки, поскальзывались на сухом полу воспитанники и расшибались до крови, а девчонка постарше, которая преследовала Амину, обварилась кипятком в прачечной. Она бы не отступила, но воевать с простым пацаном это одно, а Том это же ходячий полтергейст! Так что от облегчения у нее совсем подогнулись колени. Чтобы скрыть позорную слабость, Амина кинулась Тому на шею и повисла на нем.       -Ты что делаешь? Минарка, слезь с меня сейчас же! Отпусти, а не то передумаю!       Амина слегка оправилась от слабости и встала на ноги, убрав руки от тушки Да-амира.       -Передумаешь? Ты? Я так не думаю!       -Почему?! - нахохлился Том. Ему не понравился довольный оскал Амины, не понравился ее сладенький тон, он попой чувствовал, что она его надурила, но вот как и в чем не понимал и не мог объяснить даже сам себе.       -Потому что вместе мы команда. И все они содрогнутся, потому что вместе мы сила! - Амина обвела рукой стены, намекая на жителей приюта. И ее ни капли не мучила совесть за то, что она по сути обещала помочь Тому мучить простых людей. В приюте хороших людей не было, все воспитательницы были скрытыми садистками и получали удовольствие, наказывая беззащитных детей. А дети… из всех детей доброй Амина считала только себя. Остальные больше напоминали стаю крыс, запертых в бочке. Их ломали, стараясь вырастить послушные орудия труда. Для девочек было три пути — швея, прачка и на фабрику. У мальчиков выбор профессий чуть побольше, но не намного лучше. Тяжелый малооплачиваемый труд. Не об этом мечтают подростки, не о работе шесть дней в неделю за гроши. И воспитатели вбивали в них покорность и смирение, какой метод кнута и пряника, о чем вы? Розга, карцер и тяжелый труд! И никаких пряников, разве в воскресенье «добрая леди» даст им коробку печенек к чаю. Это же так благородно — собственноручно напечь печенек для сироток! Вот только пакет был маленьким и печенья на всех не хватало даже по одной штучке. Еще один рычаг давления на голодных детей — печенье доставалось только самым послушным. Так что Том и Амина печенья даже не нюхали, их не посчитали достойными отведать такое лакомство.       Жестокие и равнодушные тетки даже не подумали, что маленькая иностранка не говорит по-английски, не понимает приказов и наказывали ее за это вместо того, чтобы обучить элементарным словам. А директриса вообще в психушку чуть не отправила. Если бы не Том…       Так что во время очередной отсидки в карцере Амина решила, что добро должно быть с кулаками. На войне все средства хороши. Ульяна была очень доброй и сострадательной девочкой, в памяти Амины тоже не было инцидентов вроде отрывания крыльев бабочкам и отрезания хвостов кошкам. Не нужно было ее отдавать в этот приют. Злобные воспитанники, жестокие и несправедливые воспитательницы… Несправедливые наказания быстро ломают розовые очки. Не то, чтобы Амина озлобилась на весь мир, она понимала, что не все такие. Взять хоть кучера Веро. Упирающуюся Амину по приказу тетки достал из кареты, но втихомолку погладил по голове и сунул ей в карман сливочную карамельку в розовой бумажке. Слуга оказался добрее и сострадательнее хозяйки. И таких немало. Поэтому Амина с усмешкой Харли Квин создала в голове свиток, на котором в первой строке записала имя тетушки. Она ей отомстит. За то, что пожалела несколько фунтов на еду и одежку сироте, за то, что отдала в это жуткое место, где ее избивают едва ли не за каждый чих. Выбросила как ветошь. Она заплатит за каждую пролитую слезинку!       Ниже оказались все работники приюта, начиная с директрисы. Не было там пока только мисс Пеппер — та не была работницей с окладом, просто старой деве было скучно сидеть дома и она делала благое дело, наблюдала за сиротами, чтобы те не шалили и не рвали книг! Ну и выпить чашку чаю с воспитательницами, само собой, как же без этого… И половину книжек, в которых были жуткие истории про непослушных детей, которые мучились и страдали от своего непослушания принесла именно она. История про мальчика, которому отрезали пальцы, чтобы он их больше не сосал, история про хлопающую дверями девочку, которой на голову упал мраморный бюст, история про детей, которых отвели в лес к волкам за то, что шумели и кричали… Амина еще не могла прочесть и перевести все, но картинок было достаточно, чтобы понять общую идею «поучительных» стихов для детей. Так что Амина отложила сей ужас обратно в шкаф и для обучения чтению взяла менее психоделический опус, выбрав Библию. Так что миз Пеппер была на грани от того, чтобы попасть в список Амины — вплоть до того момента, как она причинит вред Амине.       В списке также была большая часть воспитанников — украденный хлеб и регулярные побои прощать Амина не пожелала. Она решила почитать Библию, чтобы иметь в голове подходящие цитаты, чтобы использовать их и подлизаться к «набожным» воспитательницам. Но в первом же тексте, который она прочла, были слова «Око за око, зуб за зуб...» Раз уж сама Библия учит мстить… Так что в планах по мщению Тому было отведено почетное место напарника. А также учителя английского языка, добытчика зелени, информации об окружающем мире, знатока слабых мест противника… и мага. Вспомнились несколько прочитанных шутливых книг про приключения команды в мире фантастики. В команде должен быть маг, эльф, гном, стрелок, мечник и по мелочи… Маг вот он, втихаря подлянки делает без рук, осталось собрать остальную часть банды… И определиться со своей ролью. Знахарка? Надо подучиться, она знает едва с десяток растений. Магичка? Под вопросом, пока ничего не магичилось, так что может она и в пролете с магией... Мечник? Там засада — владеть клинком нужно обучаться, да и не бегает уже никто с клинками… для эльфа уши круглые, для гнома слишком высокая… Стрелок? Возможно… Или просто стоять рядом и быть красивой? Чтобы никто не заподозрил, что у нее под платьем целый арсенал… Насмеялась тогда Амина до колик в животе, но так и не определилась.       Так что будущие жертвы вовсе не были невинными овечками, они должны были получить то, что заслужили. Как аукнется, так и откликнется…       Том смотрел на Минарку и еще раз убедился, что она неправильная девочка. Девочки не пожимают мальчикам руку, скрепляя договор. Они не обещают помочь поставить приют на уши. И не смеются так, словно в них вселился злой дух. Только он хотел ее спросить.       -И что мы…       Как появилась Элеонора. Именно она следила за девочками и с особым тщанием искореняла «дружбу» между мальчиками и девочками.       -Что вы здесь делаете?! - злобно прокаркала она, буравя детей глазами.       Том одобрительно прищурился — Минарка в долю секунды сменила злобную гримасу на простоватую и сделала книксен, прежде чем заговорить.       -Я конец работы. Искала Дамир. Он учить правильный английский. Так миссис Коул сказать. - и еще один книксен.       Элеонора буквально пронзила их взглядом, но не нашла беспорядка в одежде, губы не припухли… рано, но бесы не дремлют и даже самые мелкие могут согрешить!       -В швейную комнату! Немедленно! - там они будут под присмотром, а заодно и поработают. Шить сумки для фляжек — на фабрику поступил заказ для армии, так что старшие девочки просто не успеют в срок. Упустить такой большой заказ директриса не хотела, так что младших девочек загнали в швейную — помогать. Не досчитались Котлубоффски и Элеоноре пришлось ее искать. А Том… вот пусть сидит рядом и учит, пока эта шьет! Нечего бить баклуши! Ишь, отлынивать от работы под предлогом уроков английского!       Тому вручили выкроенные детали, нитки и иголку.       -Это женская работа! - шепотом возмутился он.       -А ты не так думай.       -А как?!       -Упражнения.       -Для чего мне так упражняться?! Я что, вырасту и буду шить сумочки?       -Вырастешь и сможешь починить. Починить дырку на одежде. До жены сам чинить дырку на одежде.       Том хмурился и сопел — в приюте порванную одежду отдавали сюда и старшие девочки штопали, пока незадачливый рвун потирал отбитую розгами попу. Мальчики после одиннадцати лет заканчивали посещать граммар скул и направлялись в другую школу, где их три года обучали будущей профессии. Потом они начинали трудиться, но все деньги получала директор, как их опекун. Если хозяин был доволен работником, то мог забрать парня до достижения тем шестнадцатилетнего возраста. Но такое случалось редко — мало кто с четырнадцати лет готов был выложиться на все сто, делая унылую и тяжелую работу. И уж точно ни один мальчик не мечтал стать швеей. Да даже само название профессии женское! Но слова девчонки зацепили — он не думал о будущем. Семья, жена… никакого отклика. Зачем ему жена? Нет, ну понадобится. Чтобы стирала, готовила, шила вот… Но Минарка права, сразу после приюта он будет жить сам. Умение шить на первых порах пригодится… И мальчик принялся неловко орудовать иголкой, поглядывая на соседку. Та не меньше него мучилась с шитьем — проколоть толстую ткань, протянуть нитку, снова проколоть. Наперсток не спасал, игла попадала выше и девочка уже в пятый раз сосала место прокола, чтобы не дать крови капнуть на светлую ткань. За что и получила стеком по спине.       -Не отлынивай от работы! Иначе будешь ужинать в карцере!       -Может, сразу в карцер пойдем? - тихонько спросила Амина у Тома. -В карцере тихо, темно и шить это не надо…       Том едва сдержался, чтобы не хихикнуть. Неправильная девочка Минарка не боялась карцера! Но у карцера был один жи-ирный минус.       -Сначала побьют, потом в карцер бросят. И не дадут ужин. Сама говорила, что есть один хлеб плохо, силы пропадают.       -Умгу, - грустно угукнула Амина и принялась тыкать иголкой в жесткую ткань. - Дамир. Школа закрыта. Ты сегодня в приюте. Завтра в приюте. Нельзя выходить?       -Нет, нельзя. Только те, кто уже работают на фабриках и у хозяев выходят за ворота летом.       -У-у-у, это плохо.       -Почему это плохо?       -Нельзя выходить — нет листьев.       Том усмехнулся — Амина даже каникулы притянула к еде! Не получила сегодня своих растений и скисла от мысли, что до конца лета не получит зелени. Сказать не сказать?       -Будут тебе листья.       -Правда?       -Сказать как?       -Сказать! - она даже глазками заблестела.       -Через неделю весь приют едет на море.       -Едет на мо-оре… - Амина задумалась, перестала шить и снова получила по спине. - Ай, больно…       -Замечталась? Впервые море увидишь?       -Нет. - Амина снисходительно усмехнулась и покачала головой. - Англия остров. Я плыла по морю на лодке… на корабле! И жила во Франции. На берегу моря жила. В море много еды… - и сглотнула слюну.       Том тыкал иголкой, стараясь шить аккуратно — некрасивые воспитатели распарывали и нужно было начинать все сначала.       -У нас нет лодки или сети, чтобы ловить рыбу.       -Дай посмотреть. Есть не только рыба. Морская трава, моллюски…       Том только головой покачал — у девчонки пунктик на траве! Даже в море ее хочет найти. Но Тому пришлось признать, что ее идея с поеданием травы дала результат. Они оба выглядели не такими бледными и серыми, как другие дети в приюте. Губы Минарки порозовели, волосы блестели. Зеркал в приюте не было, так что приходилось верить девчонке на слово, что он так же порозовел и его волосы стали красивее. Так что в первый же день он ускользнет с Минаркой от воспитательниц и они проведут ревизию растений во дворе летнего домика. Всего за месяц Том привык каждый день кушать свежую зелень и сегодня лишенный привычной добавки к скудному рациону он готов был поддержать Минарку в поисках съедобных трав.