липучка

      Том спустился на завтрак и скривился, когда вся такая довольная Амина плюхнулась рядом.       -Я же говорил! Проспала и попала в карцер. - недовольно шипел он на девочку. А та давила улыбку и пихалась под столом.       -Не за мокрую кровать. За драку!       -Что?!       -Это все Эмма. Она делала мокрую кровать. Я ее толкнула — она стала мокрой. И драка стать. Нас наказали. Три девочки. И директор Коул слышала — Эмма лгунья. И будет лизать горячие сковородки.       -Ну… уже лучше. Но за драку тоже наказывают.       -Знаю. Ты смотри — Эмма быть белая! Страх наказать! Я хорошая девочка.       Том только головой покачал — иногда понять корявые фразы девчонки было почти невозможно.       -Ты идешь в школу?       -Да, - несколько напряженно ответил Том. Ведь она же и сама в курсе, что он каждое утро ходит в школу. Зачем спрашивает?       -Ты, когда идешь в школу, видишь растения?       -Да.       -Траву или деревья.       -И траву и деревья.       -А ты можешь сорвать травы и принести?       -Зачем ты просишь принести тебе травы?       -Я ее посмотрю. Хочу найти трава, кушать ее.       -Траву?       -Ты никогда не ел растения? Листья или цветы?       -Ел клевер и салат, но в Лондоне он не растет!       -Я хочу видеть траву. Я искать траву и есть ее.       -Ты ешь насекомых. Теперь просишь меня принести тебе траву.       -И листья!       -Ты точно чокнутая. Никто не ест насекомых и траву!       -Ест. Люди делают салат из листьев.       -Это не трава! их растят на огороде!       -Овсянка и ячмень тоже трава.       -Нет. Это злаки.       -Это растения. Их можно есть. Принеси разных растений, пожа-а-а-а!       -И зачем мне это?       -Для тела. Капуста тоже листья. И сам подумай — листья и жить(leaves and live). Каждую весну старые люди много лет назад умирали от голода. Пока не растет новые листья на деревьях. Никто не ждал лета — ели все, что видели.       -Поэтому ты ешь всякую дрянь?       -У меня нет выбора, здесь больше, чем положат в тарелку, не дадут. И ты тоже ешь, тебе нужны мускулы.       -Не поможет.       -Мне все равно. Сам выбирай.       Амина злобно шуршала огромной щеткой по плиткам пола и ждала. Или Том принесет ей листьев, или нет. Если он ей поможет, то все получится, она выживет и сможет получить несколько витаминов и микроэлементов. Другие дети явно не пышут здоровьем и Том почти такой же. Только нестандартная внешность позволяет ему выделяться на общем фоне. И он говорил, что ел растения, значит, получал чуть больше тех, кто ел только приютский паек…       Том нашел ее в классе самоподготовки и кивнул на сумку. Амина прикрыла глаза и кивнула. Они подошли к углу и скрылись от глаз тех, кто мог идти по лестнице. Но сейчас мальчики либо шли из школы, либо работали или слонялись во дворе. Так что можно было посмотреть, что принес Том.       Мальчик достал из торбы газетный сверток. Амина показала большой палец — разумно, сок растений мог испачкать торбу и книги. Получать по попе Том точно не хотел, вот и придумал как использовать газету. В свертке лежала самая банальная трава, стебель лопуха, стебель зелено-желтых листочков с пушистым стеблем и серебристыми шишечками цветов… лебеда! Не серебристая, но в Англии земля другая. Так, что еще? Одуванчик, а это… она повертела в руках стебелек и усмехнулась. Спорыш. Вот ведь находка!       -На! - она ткнула стебелек Тому.       -Ты шутишь? - Том даже отступил на шаг.       -Нет. Это трава — жизнь! - и бровками поиграла.       Том недовольно скривился и протянул руку. Он жевал травинку, не то кислая, не то горькая, но желания выплюнуть пока не было. Он хмыкнул — девчонка сосредоточенно жевала лопухи и другую травку, отщипнула цветочек одуванчика и даже причмокнула, ткнула пальчиком в простую травку.       -Не работает.       -Не понимаю.       -Не это. Другие — да, три-четыре каждый день нужно. Эта не нужна. Нет ничего.       -Ты не шутишь? А одуванчик? Только цветы?       -Не только. Но нужна вода с соль. Три часа листья вода — тогда вкусно. А то не вкусно.       -Я знаю, - хмыкнул Том. Он видел, как кролики жевали клевер, траву и одуванчики. Тогда он и попробовал их тоже кушать, кроме клевера, другое ему не понравилось. - Завтра еще принесу.       -Немного. Два-три. Больше не надо.       День прошел вполне плодотворно. Амина прям чувствовала, как организм радуется витаминам… Хотя, скорее всего, просто живот крутило с непривычки. Ни Ульяна, ни Амина еще никогда не ели сырую лебеду и лопухи.       До вечера живот урчал и булькал, но обошлось. Все-таки Том правильно сделал, что принес всего по одному стеблю — съешь она больше и желудок бы не справился. А после такого конфуза было бы сложно уговорить Тома приносить новые листья и есть их вместе.       Перед сном Амина стала делать себе установку проснуться через семь часов. Организм принадлежал ребенку и спать меньше семи было сложно.       После завтрака Том пообещал принести новых стеблей и пошел в школу, а Амину загнали в комнату с малышами, там было семь деток от двух до пяти лет. Оказалось, что девочки «помогают» воспитательнице с малышами по очереди. И раз уж Амина признана врачом вполне дееспособной… А для возни с маленькими ей знание английского не потребуется. Да кому важно, умеешь ты говорить или нет? Постирать простынку или покормить ребенка большого ума не надо.       «Ну и запах!» -Амина поморщилась, в помещении стояла жуткая вонь. Пахло прелой описанной соломой. Самые младшие возились на полу, жевали кулачки и громко ревели. Те, что постарше, мычали и старались забиться в угол, подальше от Амины. Так, понятно. Дети совершенно ничего не умеют. Воспитатель малышни не утруждалась выполнением своих обязанностей. Да и не было еще написано руководства по развитию малышни. Детей было много, их кормили, одевали и на этом все. То, что Том, выросший в таких условиях, оказался умным мальчиком не иначе как чудо. И генетика.       Дети ползали, вопили, писались, Амина должна была застирать описанные вещички и повесить на веревку, потом бежать обратно в комнату — на очереди были новые штанишки или панталоны…       «Блин, да они же большие! Неужели до сих пор не поняли, для чего горшок в углу стоит!» - бесилась Амина, отстирывая вонючие запачканные какашками штаны пацана. Тому явно было больше трех лет, он вполне членораздельно говорил что-то.       «Так, пора с этим что-то делать!» Амина выдохнула и принялась тетешкать вопящую девочку. Она обхватила ее ладошки и стала приговаривать.       -Ладушки, ладушки. Где были? У бабушки. А что ели? Кашку. Что пили? Молока чашку.       Ребенок затих, подползли еще двое, ушки на макушке. Амина оглянулась на дверь — воспитательница оставляла детей на старшую девочку, а сама уходила в соседнюю комнату, к миз Пеппер, чтобы не дышать этой вонью. Упс, если детишки заговорят по русски, ее под дровяным сараем закопают! Напрягла мозги и принялась переводить потешку. Та еще задача, ведь ладушки чисто русское слово, производное от лада, как и услада, отрада… ой, не то. Нужна рифма к бабушке. Бабушка будет «гренни». Тенни, менни, пенни… О, имя же есть такое. Пусть будет Пенни. У нее и будем спрашивать, где ее носило. А носило Пенни у «гренни». Что она ела? Кашку. Кашка у нас «порриджжж». С молоком в чашке вообще никак, «кап оф милк»с «порриджжж» не срифмуешь. А вот молоко из горшков… Через полчаса Амина во всю тетехала собравшихся в кружок детей.       -Penny, Penny, Penny! Where are you come? To granny! What are you eat? The porridge from oats. What are you drink? The milk from pots. Неу, shoo, shoo, shoo, and let the bird fly, sit on the roof and sleep all night. (Пенни, Пенни, Пенни, куда ты пришла? К бабуле. Что ты ела? Кашу из овсянки. Что ты пила? Молоко из горшков. Ей, кыш, кыш, кыш, пусть птица летит, садиться на крышу и спит всю ночь.)       Старшим понравилось, стих был вполне понятным, особенно про «порриджжж», малыши ели то же, что и остальные дети, так что кроме овсянки и картошки мало что видели. Мда, вот молоко им давали тоже нечасто. Раз или два в неделю — из-за постоянного пребывания в карцере Амина не была уверена, что им давали молоко в другой день, кроме воскресенья. И на том спасибо. А в бигусе мяса и не было, те волокна, что их нашла Амина, были от старых капустных листьев. Так что еда была почти вегетарианская… Вот овощей бы побольше, а салат — вообще роскошь по нынешним временам. Так, им с Томом очень важно съедать хоть пару стеблей травы — скоро лето, а они без свежей зелени скоро цветом лица сравняются со стенами заведения!       -Так, сколько можно! - возмущалась Амина, стаскивая с брыкающейся девочки панталоны. -Не умеете ходить на горшок? Тогда я иду к вам! Не реви! - шикнула она на воющую девчонку и заперла дверь, чтобы дети не вышли. Теперь кивнуть воспитательнице, показав штаны, пулей к тазику, развесить постиранное сушиться и бегом обратно.       -Итак, товагищи! На повестке дня ваши мокрые штаны! - Амина дурачилась и нарочито пафосным тоном вычитывала детишек, прохаживаясь перед замершими малышами. - Я вижу у вас ценный ресурс — три горшка! Но вы им не пользуетесь. Пора это исправить!       Ох, сколько шума поднялось, когда Амина попыталась усадить на горшок младшеньких! Они и вопили, и брыкались, и кусались. Амина вздохнула и перевела взгляд снайпера на тех, что постарше. Дети попятились. Амина поманила их ручками. Мальчик замотал головой и попятился к стене. Дальше убегать некуда — позади стена, справа и слева кровати. Ага, некуда! Этот поросенок залез под кровать и пришлось тащить за ногу.       Пока она добывала упрямого пацана, маленькая девчонка напрудонила. Да еще и лежала при этом на боку, так что мокрым было и платье, и штаны, и простыня. Амина зарычала — это же за минуту не отстирать! Дети захихикали и стали рычать друг на друга. Амина вздохнула и сдернула простыню, потом переодела девчонку в сухое — чистых одежек на полке было совсем мало. Еще пять мокрых штанов — и дети будут ходить мокрые. Судя по потертостям и воспаленным ягодицам — так все и происходит. Не описалась в штанишки только самая старшая девочка, но и она на горшок садилась, иногда забывая спустить панталоны. Так что и ее штанишки были не сухими, но хоть не полностью промокшими и то хлеб.       Во время стирки Амина продумала стишок для детей и принялась втолковывать малышне.       -Dry pants are good, and wet are not. We go to the corner and pee in the pot.       (сухие штаны это хорошо, и мокрые нет. Мы идем в угол и писаем в горшок.)       Только через час дети поняли связь между стишками и горшками в углу комнаты. У Амины уже голова раскалывалась, но она продолжала вбивать в них стишок, ласково приводила очередного ребенка к горшкам, сажала, стащив штанишки, если по чудному стечению обстоятельств ребенок делал пи-пи куда надо, она гладила и максимально добрым голосом хвалила.       Младшим ласка и похвала пока не доставалась. Сначала они ревели и дергали Амину, но быстро получили по рукам и обиженно забились в угол. Стаскивая мокрые штаны и понимая, что осталось всего две запаски, она шлепнула пацана. Ну уже не маленький, сколько можно?       Старшие быстро поняли взаимосвязь между поглаживанием, «хороший мальчик\девочка» и пи-пи в горшок и стали сами туда идти, как только Амина начинала скандировать стишок. Амина, видя энтузиазм, стала гладить всех, кто сел на горшок и не забыл снять штанишки. Потом Амина спустилась на кухню и помогала воспитательнице кормить малышню. Остаток вечера она провела в дрессуре малышни и даже самый мелкий параз… воспитанник умудрился описаться всего один раз, садясь на горшок и снимая штанишки вслед за другими, поддавшись коллективному движению.       Ужинала Амина также у малышни, пока воспитательница стояла у окна и дышала воздухом, мало обращая внимание на ее возню, шепотом повторила стишок и сводила всех на горшок перед сном. Когда Амина вышла, воспитательница также покинула комнату. Но дверь не заперла. Да и зачем? Тяжелая дверь подавалось с трудом даже Амине, малышне ее не открыть. А если начнут, то скрип петель сообщит воспитателю и она быстро наведет порядок…       Амина зашла в свою спальню, переоделась в сорочку и помолилась перед сном.       «Проснуться через семь часов! Проснуться через семь часов!»       Утро началось еще до рассвета. Амина даже не стала скрывать, что проснулась. Когда на соседней кровати зашуршало, она резко села и посмотрела на девчонку. О, точно. Ее сокамерниц выпустили сегодня, а ее на день раньше. «Так, а вот идти ко мне не надо! Так, а Эмма...»       -Я буду крик! - предупредила она на всякий случай.       Девчонка что-то прошипела сквозь зубы, но отошла от постели Амины и легла в свою кровать. Амина легла и выдохнула — ну неужели свершилось и она проведет день спокойно, без криков и наказаний?       Но видимо не судьба. Другая девчонка, что должна была сидеть с малышней, не справилась. А еще воспитатель не совсем поняла лепет детишек. А вот «пенни» расслышала очень хорошо. А так как она подумала не про имя, а про деньги…       Амину вполне бесцеремонно приволокли в комнату к директрисе, которая начала допытываться, о каких монетках твердят детки?       -Это не пенни. Не монета пенни. Это стих.       На нее снова наорали.       -Я могу показать? Это всего минута — я докажу, я не говорю ложь.       Воспитатель предложила посмотреть — детей уже наказали, но они не успокоились и продолжали бесноваться.       Амина пришла в комнату и похлопала в ладошки. Дети завопили «Мина», трое сразу рванули к горшкам и уселись на них, другие тоже подошли в угол, смирно дожидаясь очереди. Младший мальчик даже покакал, за что Амина его похвалила и вытерла попу обрывком газеты. Воспитатели смотрели на происходящее со смесью недоумения и удивления. Ну не привыкли они, что двухлетки сами ходят на горшок.       Амина вышла на середину комнаты и захлопала в ладошки. Но решила поберечь шею, поэтому сменила три повтора «Пенни» на похожие имена. Благо, в английском Ты и Вы звучит абсолютно одинаково. Так что в потешке носило по горам и весям уже троих. И добавленное для рифмы «потс» горшки в множественном числе теперь были на своем месте. Три девахи выдули три кувшина молока. «Эх, мне бы кто дал хоть один кувшинчик...»       -Penny, Denny, Lenny! Where are you come? To grenny! What are you eat? The porridge from oats. What are you drink? The milk from pots. Ау, shoo, shoo, shoo, and let the bird fly, sit on the roof and sleep all night.       (Пенни, Денни, Ленни. Куда вы ходили? К бабуле. Что вы ели? Кашку из овса. Что вы пили? Молоко из горшков. Ей, кыш, кыш, кыш, пусть птичка летит, садиться на крышу и спит всю ночь.)       Дети с энтузиазмом хлопали в ладошки, «ели» кашку, «пили» молоко, гоняли птичку.       Старшая девчонка, чья очередь была следить за малышней, кривилась и морщилась. Она явно не собиралась играть с детьми.       Амина вздохнула, это ее дежурство через две-три недели… Да они же все забудут!       Воспитатель ткнула пальцем на потопавшего в угол с горшками пацана и стала спрашивать, как она это сделала!       -Тоже стих.       Амина продекламировала стишок про сухие штанишки и вся банда подорвалась и снова потопала в угол с горшками.       Потом, уже в кабинете директора, воспитатели спорили о наказании для Амины. За что наказать? А несанкционированные стишки? Как она посмела учить деток не библейским псалмам и гимнам?       -Инициатива наказуема, - со вздохом пробормотала Амина, понимающая, что порки избежать не удастся.       -Что? Что ты сказала?! Говори на английском!       -Мне нужна книга. Читать детям. Правильное, из Библии.       За «вопиющую наглость» ей отодрали уши и стали допрашивать, откуда она взяла эти возмутительные стишки про птиц и мокрые штаны.       -То быть стихи моей няни. Я была беби, она учить. Я же не знать, как в Англии делай. Я делать стихи из анлийский слово. Дети понимать и не писать одежда, писать в горшок. Стих про девочек и бабушку говорить — беби не плакать, я не есть голова болеть.       Стих решили оставить, очень уж действенный, детишки за день описались всего два раза!!! Вот так новость, это было действительно поразительно, старшие девочки просто глазам своим не верили. Это же не нужно каждый час что-то обкаканное стирать! С описанными они даже не заморачивались - так походят, быстрее к горшку приучатся. Вот только сами собой дети не приучались. Ни на горшок ходить, ни кушать, ни убирать за собой…       Том только головой качал — Амина теперь кроме уборки еще и чуть не каждый день ходила к малышне.       -Зачем тебе так стараться? Думаешь, старшие оценят твои усилия и цеплять перестанут?       Амина подняла взгляд от нацарапанных на земле букв и хмыкнула.       -Я про них не думаю. Мне на других не важно.       -Тогда зачем? В чем причина, что ты каждый день ходишь к малышне?       -Чтобы сделать просто, когда моя очередь. Они не писают одежду, не плачут — моя очередь быть в их комнате просто.       -Не просто, а легкая.       -Дети маленькие. Не повторять стихи — быстро забудут. Снова будут плакать и писать одежду. Я хожу туда для себя. Мне и на беби, и на других все равно. Но будет моя очередь, поэтому я делаю то, что делаю каждый день.       Том хмыкнул, он с такой стороны на ее поведение даже не смотрел.       -Тебе все равно на малышей?       -Глупые, крикливые, вонючие… Я их ненавижу. Но лучше с ними сидеть, чем щетка и холодная вода в ведре. Они все еще глупые и крикливые, но меньше вонючие. Ура!       -Я то думал… А твои проповеди? Ну, ты же руки ложишь на живот и говоришь про Бога…       -Это… я как лиса делаю. Лиса какая?       -Рыжая, ловкая, хитрая…       -Точно. Я хитрая. Миссис Коул и воспитатели сами мне говорят, что хотят слышать. Я просто повторяю. Не думаю так, не верю им. Но если говорить так, они меньше наказывают. А еще верят мне, а не другим детям.       -С Фредом тебе не тягаться. Он уже четвертый год ходит у нее в любимчиках. Четыре года говорит директору про других детей.       -Я подумаю об этом. - кивнула Амина. И правда, с Фредом нужно что-то решать. Тот в последнее время слишком часто стал появляться рядом. Вынюхивает, собака сутулая… А они только-только определили оптимальное количество стеблей, чтобы у них животы не урчали… Если пацан их спалит, плакали их дополнительные витаминные ресурсы. Вон, у Тома даже губки порозовели, а ведь он всего пятый день как начал травку жевать. Все-таки спорыш это витаминная бомба! Круче только примула и побеги сосны, да где их в Лондоне достать? И так повезло, что кроме лебеды и одуванчиков на том пустыре растут спорыш и пара кустиков лопуха. Да и то, скоро листья вырастут и будут жесткими и совсем горькими. А от листьев одуванчиков пришлось отказаться — не было у них в приюте возможности вымачивать листья в соленой воде. Соль денег стоит, кто им позволит соль тратить на отмачивание пары стеблей сорняка?       Неплохо бы еще цветы акации пожевать, да только как объяснить Тому, что она хочет, если ее за ворота не выпускают? Да и прошло время, листья стали жесткими. Так что ни акацию, ни березу не поесть — у них можно жевать только недавно проклюнувшиеся побеги, нежные листочки.       А Том переживал. Он точно знал, что Амина на воскресной службе снова будет выглядывать во дворе червей. Отговорить ее не получалось, она упрямо качала головой и твердила, что черви это «бесплатный мясо». Где она там мясо увидела, Том не понимал. Ну ладно, если бы они были сварены, и то бе-е-е! А вот так, не просто сырыми, а еще живыми в рот пихать… Не мог он этого понять, как ей не противно, они же наверняка во рту шевелятся… И вообще, странная она. Придумала листья травы жевать, насекомых ест… Другие девчонки визжат и убегают от пауков и тараканов, завидев червяка носик кривят, а она смотрит. Молча смотрит. Оценивающе так — годится данный экземпляр в пищу или тощий больно? Какая-то неправильная девочка эта Минарка. И даже выученные ею слова не помогают ее загипнотизировать. Улыбается и говорит «не понимаю», аж зло берет! Ну ничего, он ее еще подучит, и посмотрим тогда!!! Пусть попробует тогда не понимать! Будет слушаться, как миленькая!