let me be there (for your heart)

Это иначе, но Гарри очень нравится. Он ощущает необычность момента каждый раз, хотя это не первый по счету их поцелуй и, очевидно, не последний. С Драко не так, как с девушками. Не то чтобы их у Гарри было очень много — всего две, и каждый раз в его отношения вмешивались обстоятельства непреодолимой силы, из-за чего всё неумолимо прекращалось. Эти обстоятельства должны были вмешаться и в отношения с Драко, вот только ничего не происходило. Напротив — чем дальше они уходили друг от друга, тем с большим упорством судьба сталкивала их снова. Драко его понимает. Хотя он вырос в других условиях, общался с другими людьми, учился на другом факультете и даже предметы на восьмой курс выбрал другие... просто понимает и всё. Гарри хорошо чувствует присутствие Драко — вот чего никогда не бывало с девушками, только с подругами — с Гермионой, с Луной. С теми, кто ему по-настоящему близок. Но это было не физическое присутствие — духовное. А Драко рядом с ним и душой, и телом. Губы у него на вкус то медовые, то яблочные. Сейчас чуточку мятные. Драко по-прежнему большой любитель сладостей — то, о чем Гарри узнал, когда застал Слизеринца у фонтана в первый день нового учебного года. Ожидая перепалки, Поттер тогда получил молчаливое предложение присесть в виде быстрого движения головой и провел неожиданно один из самых тихих и спокойных вечеров в своей жизни. Он любил Хогвартс, но после окончания войны уже не мог всё время находиться среди людей. Тихое присутствие Драко ему не мешало — даже как-то успокаивало, и Гарри очень быстро привык. Отстранившись, Гарри отодвигает знамя и осматривает коридор, прислушивается. Эта ниша нашлась случайно, но была сразу избрана их тайным местом, в котором они только и делали, что целовались, обнимались, перебирали друг другу волосы и иногда разговаривали, когда слова сами рвались наружу. После того, что они пережили, говорить уже не очень хотелось — появилось желание просто жить. Естественное и от того очень тихое. – Никого, – озвучивает Гарри и поворачивается к Драко, чтобы быстро встретиться с ним взглядом. – Тогда я пойду первый, а ты... – Через две-три минуты, у меня никаких проблем с памятью, Поттер, – отвечает Драко, флегматично выгибая бровь, однако его голос звучит мягко и даже как-то игриво. – Увидимся перед отбоем? – Если кое-кто не уснет. Драко делает надменное лицо, но тут же тянется вперед, чтобы поцеловать Гарри на прощание. На сей раз оторваться друг от друга ещё сложнее, чем минуту назад, потому что до отбоя — несколько часов, и всё это время они проведут со своими однокурсниками, время от времени встречаясь беглыми взглядами. Никто в школе не знает — иначе бы они не прятались в нише от посторонних глаз. Но сейчас ни Гарри, ни Драко не хотят огласки. Один — герой войны, второй — Пожирательская крыса, и шума будет много, слишком много, а им обоим просто хочется быть вдвоем, в тишине, наедине друг с другом. Гарри не думает, что его будут осуждать — уж кто бы решился, но за Драко волнительно. Но и ему самому внимания хватило до конца жизни, а оно всё не уменьшается и не уменьшается. Идя по коридору, Гарри старается не насвистывать, хотя настроение прекрасное. Хочется урчать песни себе под нос, смеяться над самыми глупыми шутками, беззаботно смотреть в завтрашний день. Теперь он знает, почему Драко всё время пытался его уколоть. Теперь он понимает, почему сам хотел поддеть Драко, в чем-то его разоблачить. Сейчас всё просто, понятно, естественно, и Гарри до сих пор осваивается с этим ощущением. В Большом зале шумно и весело — Гарри словно вновь вернулся на несколько лет назад, когда школа казалась оплотом безопасности. Столы уже накрыты, но однокурсники едва ли заняты вкуснейшим ужином, приготовленным расторопными эльфами. Громкие разговоры сливаются в единый звук, Гарри не может и слова разобрать. Он быстро садится рядом с Роном и Гермионой, пытается найти взглядом ломтики жареного картофеля. Краем глаза Гарри замечает, что многие однокурсницы хихикают, однокурсники возбужденно переговариваются, и всё будто, как прежде. До войны. Это и успокаивает, и настораживает. – А в чем дело? – наконец, спрашивает Гарри, придвигая себе серебряное блюдо с любимой закуской. – Все такие веселые, счастливые... – Объявили бал в честь Дня Святого Валентина, – отвечает Рон, многозначительно поиграв бровями. – Не иначе Локхарта выпустили из Мунго, – хмыкает Гарри. Взгляд Гермионы становится осуждающим, и Гриффиндорец спешит объясниться. – Серьезно, я не помню, когда бы у нас устраивали такие мероприятия. – Это идея профессора Синистры, – произносит Гермиона всезнающим тоном, и Гарри не может не улыбаться от того, как это естественно. Он так боялся, что война что-то в них сломает, что они не смогут быть Гарри, Роном и Гермионой, когда над ними нет смертельной опасности и долга, однако... они прежние. Пусть и повзрослевшие. – Она думает, что нам не помешает праздник, чтобы немного отвлечься. Глядя, какие все оживленные, взбудораженные и радостные, Гарри не может не признать, что идея, действительно, неплохая. – Теперь хоть можно не волноваться о том, что будешь на балу без девчонки, – говорит Рон, отрезая себе кусочек пирога. Гермиона демонстративно закатывает глаза. – Ты такой романтик, Рональд, – говорит она ехидно. – Девушке всё равно приятно услышать официальное приглашение. Да и не только девушке, я думаю. – Тогда я официально тебя приглашаю, – серьезно произносит Рон. Взгляд у него открытый, честный и очень искренний, как и всегда, когда он не шутит. – Хотя ты всё лето жила в доме моих родителей, мама связала тебе свитер Уизли, и я даже не думал, что мог бы пойти на бал с кем-то ещё... Наблюдая за тем, как Гермиона заливается краской, Гарри невольно усмехается и переводит взгляд в сторону Слизеринского стола. Задерживающийся на три минуты Драко подходит к своим друзьям и, кажется, тут же начинает ворчать. – ...Но я всегда сижу здесь, – недовольно говорит Драко, поправляя сумку на плече. Стоит задержаться на одну минуту, и за Слизеринским столом уже переворот. Все какие-то подозрительно довольные, шепчутся... не иначе, смакуют новую сплетню. Обычно Драко в числе тех, кого больше всего волнует чужая жизнь, но сейчас он слишком занят собой и просто хочет поужинать, чтобы не урчать голодным желудком рядом с Поттером, когда они будут целоваться. Целоваться с Поттером. Кто бы мог подумать, что подобное произойдет в его жизни? Не то чтобы Малфой никогда не воображал подобное, но всегда хорошо понимал, что фантазии остаются фантазиями. Но с Поттером и в чудеса можно поверить, и в справедливость. – Опаздывать не надо, – отвечает Тео, но всё-таки послушно двигается в сторону, освобождая Драко место рядом с Блейзом и Пэнси. – Ты пропустил всё веселье, как и всегда. – Да, мне веселья до конца жизни хватило, – продолжает бубнить Драко. – Можно хоть один день провести спокойно? – Нет, тут в кои-то веки кое-что стоящее, – замечает Блейз, когда Драко опускается справа от него. – Объявили бал в честь Дня Святого Валентина. Танцевать можно до утра, а для совершеннолетних ещё и приятный бонус в виде медовухи, – Забини поигрывает бровями, но Малфоя не проведешь, и ему приходится сознаться: – Всего один-два стакана на человека, всё-таки здесь тебе не кабак. Естественно, вход свободный, но можно приходить и парами. Картинка моментально складывается в голове Драко — вот почему все такие довольные. Только и мечтают потанцевать да пообниматься в укромных уголках. Не то чтобы его голова не была забита тем же, но после всего, что случилось в жизни Малфоя, он считал, что заслужил кусочек счастья. Многие, разумеется, думали, что Драко заслужил Азкабан, и Малфой был рад, что Поттер знает правду и не считает так же. – Девушки за Поттера будут драться, – говорит Пэнси, опуская подбородок на кулак, и игриво стреляет глазами в сторону Драко, растягивая губы в змеиной улыбке. – Всё-таки герой войны, хорош собой и пока холостой... – Опять про Поттера, будто в школе других парней нет, – надменно говорит Драко. Ему стоит больших усилий выдержать насмешливый взгляд подруги и, похоже, он всё-таки краснеет, потому что вид у Пэнси такой, словно её ворчливый дед, наконец, отписал ей фамильный особняк. – Но про него интереснее всего! – возражает Пэнси. – Героев войны у нас не так много, и все занятые! Может, я, конечно, чего-то не знаю... – Чтобы ты и чего-то не знала, – ехидно отвечает Драко. Иной раз он пытается не иронизировать, вот только не получается, а сейчас стоило быть повежливее, потому что его мучает серьезный вопрос. – А что... можно приглашать... ну... Рот Пэнси широко открывается, и Драко не сразу понимает, что это улыбка. – Ну, Маркус-то всегда с парнем приходил, – замечает Блейз, проводя пальцем по краю кубка. – Да я не о том! – моментально загорается Драко. Но, конечно, он именно о том. Стоило друзьям озвучить тему бала, и Драко сразу подумал о Поттере. Как было бы здорово пригласить его... потанцевать в томном свете... Малфой даже не размышляет о чем-то большем, ему просто хочется ощутить то, что не довелось испробовать на Святочном Балу. Побыть влюбленным, радостным, беззаботным. – А я так скучаю по Маркусу, – звенит голос Пэнси рядом с его ухом, и Драко пытается сделать осмысленное лицо, но мысленно уже танцует с Поттером. – Вот кто умел веселиться на праздниках. И без всякой медовухи и огневиски! – Это ты так думаешь, – усмехается Тео. Драко понимающе хмыкает, бегло вспоминая капитана команды, но его взгляд устремлен в сторону Поттера. Пэнси, как всегда, права! Девушки глаз с него не сводят. Наверняка приглашений у Поттера будет тонна, и, конечно, не обойдется без открыток, подарков, сдобных котелков. Волноваться не о чем, но... всё равно в груди какое-то неприятное жжение, словно окружающие пытаются оторвать от Поттера по кусочку своими взглядами. Нет, люди всегда будут любить своего героя, восхищаться им, но... может, в будущем у Драко будет другой статус, и тогда он не будет чувствовать, что Гарри принадлежит всем, кроме него, в такие моменты. – Нет, я тебе не верю, – доносится до Малфоя возмущение Паркинсон. Через мгновение её локоть врезается ему под ребра, и Слизеринец бросает недовольный взгляд на подругу, потирая ушибленное место. – Драко, ты знаешь, что старший брат нашего старосты Леона связался с Ча... Драко! Ты опять не слушаешь! – С кем бы он там ни связался, это не наше дело, – говорит Драко и принимается за остывающий ужин. Взгляд у подруги обиженный, поэтому ему приходится сидеть до конца ужина с участливым видом, а потом ещё и слушать её взволнованный щебет в гостиной. Раньше Драко не озаботился бы тем, чтобы слушать Пэнси, но она — одна из немногих, кто у него остался, и он даже считает её частью своей семьи. Приходится учиться жить без Винсента и Грегори, и Драко совсем не хочет новых потерь в своей жизни. Пэнси, Блейз и Тео очень ему нужны. До заветной ниши он добирается за минуту до отбоя, уже представляя, что придется поругаться с Филчем. Поттер терпеливо его ждет, в темноте горит Люмос. Драко чувствует странное облегчение, сразу садится рядом, задевая Гарри бедром и плечом. Становится тепло. – Я уже думал, ты не придешь, – мягко поддевает его Гарри. – Прости, у Пэнс вся голова забита балом. Тео и Блейз догадались удрать в спальню, а я сидел и пытался вникнуть в разницу между сосновым зеленым и океаническим. – И в чем же разница? – усмехается Гарри. – Не знаю, – говорит Драко. – Когда я спросил об этом, Пэнси решила, что я издеваюсь, и обиделась. Гарри смеется, пытаясь представить обиженную Паркинсон, но становится серьезным, когда понимает, что шутливой колкости не последует. Это что-то непривычное. Пусть они перестали всё время посылать друг в друга остроты, это не значит, что характер Драко изменился. – Ты более задумчивый, чем обычно, – замечает Поттер. – Да я просто думаю про праздник... – Драко быстро смотрит на Гарри, пытаясь различить на его лице незнакомые эмоции. – Не слишком ли рано? – Мы уже настрадались. Можно и потанцевать, – просто отвечает Гарри. Мысль звучит здраво, но Драко всё равно не может успокоиться и нервно дергает левый рукав. «Значит, он хочет пойти», – думает Малфой. Почему-то эта мысль кажется тревожной, хотя Драко и сам мечтает о бале. У него есть смутное ощущение, будто ему не место на... Гарри рассеянно кладет голову на его плечо, сонно бодает лбом, и Драко успокаивается. Эта мысль может подождать и до завтра. На следующий день, правда, голова у Драко начинает болеть прямо с утра. Вся школа принимает правила игры, и теперь ученики только и думают о грядущем празднике, несмотря на то, что учебную программу никто не отменял, а у дополнительного восьмого курса и вовсе промежуточные экзамены по всему пройденному материалу. В каком-то смысле Драко понимает других студентов. Его голова тоже забита отношениями. После того, как они все чуть не погибли, хочется жить, быть счастливыми... Напрягает одно — многие решили, что могут быть счастливыми с Поттером. Драко своими глазами видит, как герою дарят сладости, сувениры, открытки, а Гарри — добрая душа — вежливо принимает любовные послания, вместо того, чтобы разорвать на кусочки и растоптать ногами. – А ты уже приготовил открытку? – вкрадчиво шепчет знакомый голос на ухо. Душа уходит в пятки, а палочка скользит в ладонь раньше, чем Драко понимает, что это всего лишь Блейз. – Я убью тебя, Забини, – шипит Драко, набрасываясь на друга. Блейз с громким хохотом отпрыгивает, ловко уворачиваясь от невербального проклятья, и устремляется вперед по коридору. Шум ненадолго отвлекает Поттера, рядом с которым стоят сразу три девушки. Кажется, они о чем-то его спрашивают — что-то похожее Драко уже видел перед Святочным Балом. Тогда он и мечтать не мог о том, что сможет потанцевать с героем. Драко выдыхает. Терять ему уже нечего. В конце концов, хваленное достоинство Малфоев уже давно растоптано, а даже если бы оно у него было... что постыдного в том, чтобы пригласить на бал того, кто тебе нравится? Он подходит к Поттеру, и девушки сразу ретируются, быстро окинув Малфоя взглядом. Они всё ещё не очень жалуют Пожирателей, но сейчас Драко это даже на руку. Меньше будут крутиться рядом, опасаясь, что он устроит какую-нибудь подлость. – Через твоих поклонников не прорваться, – говорит Драко, стараясь собраться с мыслями. – Да, извини, – Поттер взъерошивает свои волосы, и Малфой уже знает, что так он делает, когда пытается успокоиться. Кажется, ему немного неловко. – Я не... не хотел всего этого, но как-то... – Учитывая, как ты популярен, это не удивительно, – Драко нервно покусывает губу. Смелость уже покинула его — всё-таки он никогда не был Гриффиндорцем, однако сообщить о своих намерениях всё-таки стоит, и Малфой несколько раз вдыхает и выдыхает. – Поттер, кхм... Ты пойдешь со мной на бал. Звучит не как вопрос. Даже не как утверждение. Больше напоминает ультиматум, и Драко старается сделать вид, будто так он всё и запланировал, но его лицо начинает покалывать. Хочется, чтобы всё было правильно и красиво, но получается... По-Малфоевски. – О, так у меня нет выбора? – усмехается Гарри, кажется, лучше Драко понимая, что иначе у них просто не могло быть. – Хорошо. Я согласен. То есть, я даже рад, что у меня не... – Замолчи, – Драко быстро притягивает героя за галстук и целует в губы, не давая наговорить глупостей. – И сообщи поклонникам, что ты занят. Гарри обводит взглядом коридор. Другие ученики даже не пытаются сделать вид, что заняты своими делами. У друга Малфоя такой вид, словно он переживает величайшее предательство в своей жизни. – Думаю, это и без меня всем станет известно. Такой расклад устраивает Драко, и он на ватных ногах возвращается к Блейзу. Его всё ещё немного колотит от волнения, но теперь это приятное ощущение. Как поймать снитч. – Как ты мог? – обрушивается на него Блейз, стоит Драко поравняться с товарищем. – Гнусный мерзавец! Всё это время ты был с ним в отношениях, и ни словом, ни делом... Я проспорил Тео семь галеонов! Семь! Драко! Ты худший друг на свете! – Ничего, не обеднеешь, – отрезает Драко и демонстративно поправляет галстук. – Как ты думаешь, какого цвета заказать мантию: соснового зеленого или океанического? Лицо Блейза выражает страдание, и Драко очень этим доволен. Зал украшен сказочно, даже лучше, чем во время Святочного Бала. Обычно Гарри не обращает никакого внимания на декорации, но сейчас всё кажется ему чудесным. Невероятным. Гарри точно знает, что декорации делал Флитвик, но это лишь восхищает ещё больше. Кажется, будто он никогда не сможет привыкнуть к магии, к тому, какие чудеса могут творить талантливые волшебники. Он рассматривает убранство, нарядных студентов и преподавателей, столы с закусками, и внутри него нарастает волнение. Оно рассеивается, когда к дверям медленно подходит Драко. Волосы красиво убраны назад, на галстуке — серебряная заколка. Он одет не слишком вычурно, но с определенным шиком, выдающим в нем настоящего лорда. Что-то внутри Гарри сладко поскрипывает. – Ты... – Знаю, прекрасен, – без тени иронии замечает Драко, хотя его глаза смеются. Очевидно, у Гарри слишком воодушевленное выражение лица. – Ты тоже отлично выглядишь. Гарри благодарно кивает, медленно подает Драко руку, и они входят в зал вместе. В первый миг хочется зажмуриться от яркого света, но глаза быстро привыкают к нарядной обстановке. Все выглядят довольными, улыбчивыми — многие смотрят на них с любопытством. Последнюю неделю их не обсуждал только ленивый. Рону несколько раз приходилось отгонять от Гарри желающих задать неудобные вопросы. Среди любопытных есть и недовольные, и Гарри смотрит на Драко, пытаясь понять, не задевают ли его косые взгляды, но Малфой кажется спокойным. На самом деле Гарри замечает, что Драко даже... доволен? Объявляют первый танец, и тут Поттер понимает, что они не договорились, кто будет вести. Они вообще ни о чем не поговорили — было как-то не до этого. Приходилось осваиваться с возросшим вниманием, и в моменты близости хотелось лишь прикасаться друг к другу. Тем не менее, Драко спокойно позволяет ему проявить инициативу. Они танцуют, и, кажется, рядом никого нет, хотя по залу вальсируют другие пары. Губы Драко манят. Гарри позволяет себе замереть и поцеловать его. Вкус губ Драко уже родной для него, и теперь Поттер даже не пытается оторваться. Слишком приятно. Гарри вдруг понимает, что всё это время не знал, что такое настоящее счастье, но теперь до него, наконец, доходит. Никто и ничто не угрожает его близким. Рядом с ним — Драко, и счастливые Рон и Гермиона танцуют, прижавшись щека к щеке. И Хогвартс вновь отстраивается, пусть и медленно, пусть и общими усилиями... Пусть он никогда не будет прежним, все стараются, в меру своих сил. Даже те, кому не повезло оказаться на другой стороне. – Всё в порядке? – спрашивает Гарри осторожно, рассматривая блестящие серые глаза. – Ты какой-то притихший. – Я просто счастлив, Поттер, и это новое для меня чувство. Гарри качает головой и прислоняется лбом ко лбу Драко. – Да. Для меня тоже.