Экспонат

      Обед. Голубые глаза неотрывно наблюдали за тем, как венерина мухоловка поглощает очередную муху, которыми молодой человек, как хороший хозяин, любовно ее кормил.       — Ну ты, конечно, ненасытная… — шептал он ей, строго сдвинув брови к переносице. — Так, все, Эдем, это последняя, много тебе нельзя.       Он вложил муху щипцами в один из ее капканов, на что та шустро захлопнулась, схватив несчастную в свой вакуум и не давая надежды на спасение.       — Стоит ли мне тебе напомнить, что когда на работе наступает «обеденный перерыв», это значит, что пойти пообедать следует в первую очередь тебе, а не твоей мухожуйке?       Скептический взгляд блондина был многозначительнее любых слов.       — Не слушай глупого дядю Кэйю, Эдем, никакая ты не мухожуйка, кушай, — если бы Альберих не знал, что сюсюкаясь со своей хищницей Альбедо прежде всего его дразнит, покрутил бы у виска. Он закатил глаза, ревниво перед этим глянув на Эдем — назвать такую штуку, как венерина мухоловка, в честь райского сада — очень уж изощренно.       — Тебе поесть не скажешь, ты ж и не вспомнишь. Зато вприпрыжку побежишь кормить свою детину.       — Во-первых, кормлю я её всего один раз в две недели, а зимой и вовсе этого не делаю, — начал объяснять Альбедо таким тоном, будто детиной здесь был Кэйа и он, такой вот неразумный мальчишка, вообще понимает не больше Кли, а как-то умудрился дослужиться до подполковника полиции. — Во-вторых, я ещё не голоден, зато очень хочу курить.       Выражение смуглого лица вмиг стало куда довольнее.       — Курить! — Альберих уже было развернулся на пятках в направлении выхода из кабинета следователя, дабы чинно направиться в курилку, да вот упомнил, что последняя оставшаяся его сигарета была выкурена час назад чуть ли не до фильтра. — Только стрельнешь мне одну, мои закончились.       Альбедо похлопал своими длинными ресницами, снова посмотрев на него как на несмышлёныша. Кэйа своей озадаченности тоже не скрывал.       — Ну, вообще… я надеялся, что ты со мной поделишься… — левый глаз, неприкрытый белой медицинской повязкой, в общем-то и в одиночку прекрасно справлялся с тем, чтобы выдать весь спектр растерянности и удивления синеволосого мужчины. — Я свои дома оставил.       — Альбедо, ну еб твою мать.       — Давай только не трогать Рэйндоттир, она, конечно, далека от звания матери года, но все-таки имей совесть.       — Иметь здесь надо только тебя за такие выходки — как можно было забыть сигареты!.. — теперь глаза закатывал Альбедо — вот уж что, а драматизировать у Альбериха получалось отлично. — И кроме Эолы из наших никто больше не курит…       Светловолосый прильнул позвоночником к подоконнику, задумчиво почесав подбородок.       — Я у Эолы в чёрном списке в очереди на отмщение, иди ты проси, — и это было итогом его раздумий.       — Золотц, ты серьезно считаешь, что меня в её списке нет?.. — Кэйа подошел к мужчине ближе, и немного над ним склонился, из-за чего их разница в росте стала только более ощутимой. Альбедо на это лишь поднял голову выше, дабы не разрывать зрительного контакта, и сложил руки на груди.       — Тогда решим этот вопрос старым проверенным методом, — оперативник на такое предложение со стороны блондина уже довольно улыбнулся, сходу сообразив, к чему тот клонит, и доставая из кармана брюк монетку. — Орёл.       — Решка, — умело подкинутая в воздух монетка была вновь готова разрешить любой их мелкий спор. Однако, сегодня Кэйе явно не особо везёт. — Блять.       Он бы расстроился поражению гораздо сильнее, если бы в качестве утешительного приза и компенсации за потенциальный моральный ущерб ему не повезло увидеть это торжествующее лицо напротив, хитрый взгляд из-под полуприкрытых век и сытая легкая улыбка которого вынуждали думать, что он не проиграл, а сорвал куш, когда по низу живота прошлась приятная судорога. Как же сильно он ему нравился — наблюдать это воочию стоило не только всех сигарет этого мира, но и всего мира в принципе.       — Если у неё будет тонкий винстон с ментолом и рядом с ней будет Эмбер, то проси нам четыре штуки…       — Какой ты хитренький, мне б за две не получить по шапке — вообще меня не жалеешь, — молодой человек легонько щёлкнул светловолосого по носу, на что тот рефлекторно зажмурился. — Если я не вернусь, передай своей мухожуйке, что я её любил…       — Шлепай давай, балда, — снисходительно улыбаясь, Альбедо провожал своего коллегу взглядом бирюзовых глаз.       Стоило ему скрыться за дверью его кабинета, он развернулся к Эдем, что стояла на широком подоконнике у большого окна на месте, которое он вымерил чуть ли не по линеечке, дабы разместить дионею в лучшем положении с точки зрения количества и угла света. Прижался виском и покрасневшей щекой к стеклу и шумно выдохнул:       — Блять…

…

      Кэйа в очередной раз доказывал, что если есть театр одного актера, значит есть и цирк одного клоуна.       Во всяком случае, именно об этом думала Эола, глядя на его попытки шутя и лукавя выцыганить у неё целых четыре сигареты для себя и для своего принца.       Ей хотелось от души послать его в такие глубины, какие ему б и не снились… вероятно, в сладких эротических фантазиях с его предметом воздыхания, поэтому она все-таки промолчала.       Ладно, она промолчала, потому что прямо на соседнем кресле с ней за рабочим столом сидела Эмбер, настолько милая, добрая и отзывчивая Эмбер, что при ней Лоуренс самой хотелось быть хоть немножечко лучше. Так что ее ругательства повисли в воздухе вместе с одним лишь снисходительным вздохом, что она все же позволила себе испустить вместо тысячи слов. Девушка молча потянулась к своему белому портфельчику, вытянув из него пачку того самого винстона с ментолом, заглянула внутрь.       «Тут как раз четыре и осталось», — оценивая ситуацию, Эола вновь вздохнула, зыркнув на коллегу исподлобья, и вытащила из четырёх одну, заложив ее к себе в кармашек.       — Тремя обойдетесь, поделите уж как-нибудь, — строго выдала она, протянув ему всю пачку с оставшимися сигаретами.       — Мисс Лоуренс, буду должен.       — Даже не надейся, что я не запомню, — о, Альберих и не сомневался — о списке должников и тех, кого ждёт отмщение, у них на работе слагались легенды. Он, правда, в этом списке уже года два, но кара его все никак не настигнет — судя по всему, ещё не дошёл по очереди.       — Спасибо-спасибо, — уже убегая, благодарил синевласый, кокетливо помахав ручкой на прощание и не то моргнув с бóльшим усилием, не то подмигнув. Из-за его медицинской повязки, честно сказать, не особо понятно.       — …Так ты, вроде бы, рассказывала, как встретила тех школьников в кафе, которые волонтерили с нами тогда, да?..       — Да! Сначала я увидела только Беннета с Рэйзором, а потом и Фишль прибежала — помнишь наверное, та девочка со светлыми волосами и повязкой на глазу…       — Под нашего внука пирата косит.       — Эола-а! У неё ведь синдром восьмиклассника, ну…       — Её настоящее имя Эми, кажется?..       — Вроде бы да… так вот…

…

      — Вот видишь, все у тебя получилось.       — Звезды сошлись так, что мне все же повезло наткнуться на неё в обществе Эмбер, — сказал мужчина, склонившись пониже к Альбедо, с которым они вместе прикурили сигареты от одного язычка пламени их единственной зажигалки, в которой уже почти не осталось газа. Так исторически сложилось, что даже она, по сути, была не совсем их… Крайдепринц свистнул ее из пальто трупа в морге, которого обнаружили утопленным в Сидровое озеро. На правах следователя-криминалиста, разумеется. Улика оказалась бесполезной для дела, однако то, что она после долгого пребывания трупа в воде ещё удосужилась выдать им огонь, достойно уважения.       — Что там? — Альбедо глядел на упаковку винстона, зажатую между двумя длинными пальцами опера, и никто б в жизни не догадался, о чем он спрашивает… кроме Кэйи.       — Импотенция.       — М-мда.