Экспонат

      Крайдепринц в жизни не скрывал факта того, что его персоналити сугубо интровертная — социальная батарейка у него всегда была в энергосберегающем режиме, а если разряжалась полностью, то выйти с ним на связь по нерабочим вопросам было, ну, считайте, чем-то из области фантастики.       Проще говоря, иногда Альбедо необходимо остаться вне общества людей, чтобы его никто не беспокоил, и побыть в прекрасной компании самого себя, но если совсем честно, Альберих в его понимании больше инопланетянин, нежели человек, поэтому ему можно.       Ему можно звонить Альбедо, даже когда он дрочит, и он, черт бы его побрал, не позволит себе не ответить. Ему вообще можно звонить на этот номер, а таких людей, которым доступна эта опция, реально посчитать на пальцах одной руки, и даже их окажется много.       Так он и смотрел на экран своего смартфона, что подсветил в кромешной темноте спальни его румяное лицо и взъерошенные светлые волосы, лёжа на боку и сжимая в другой руке свой собственный член. Дышал тяжело, рвано, неровно, смотрел на буквы, но не видел их, легонько трясся, так как был уже на пороге, в шаге от финала.       — Вовремя, — выдохнул он тихо, еле слышно, после чего застонал, возобновив движения рукой. — Мхм…       Снова шумно выдохнул, не в силах больше слышать на рингтоне, специально поставленном на звонящего, как Майкл Джексон вторит «…cause I’m bad. I’m bad!», и думая о том, что Кэйа не «bad», он, архонт ему судья, просто «awful».       — Алло… — Альбедо правда надеялся, что смог прозвучать скорее сонно, нежели возбужденно, однако поняв, насколько идиотскую вещь совершил, вообще ответив на звонок, укусил свою подушку, зажав наволочку между зубов.       «Альбедо, привет, извини, что беспокою так поздно — я просто понял, что забыл тебе отдать бумаги по делу Розалины-Кручка Лоефальтер, когда заходил сегодня, а у тебя выходной завтра, однако в понедельник я не смогу тебе их передать… может, я к тебе заеду?»       Вот так резко услышать голос человека, на которого ты мастурбировал последние минут так 15, представляя самые грязные сцены в своей просветленной башке, в которых этот мужчина только и делал, что раскладывал его на столе, сжимал ему задницу и сочно отсасывал ему на кухне, пока он крепко стягивал в кулаке его длинные синие волосы, оказалось очень уж эффективным для того, чтобы внезапно финишировать, обкончав себе не только пальцы, но и постельное белье заодно.       Успев тыкнуть на отключение микрофона, он громко застонал куда-то в подушку, чувствуя, как тело расплывается в мощном потоке оргазма.       Долго мешкать было уже нельзя, Альбедо, включив микро, без лишних церемоний лишь бросил куда-то в область трубки:       — Приезжай, — и повесил ее.       «Срань Господня, ну как мне с тобой уже наконец потрахаться», — думал он, зажмурившись и закрыв лицо чистой рукой.

***

      — Знаешь, теперь, когда я буду думать, что мне не рады, я дабы убедиться в этом буду вспоминать твое лицо и сравнивать — если будет достаточно похоже, значит и правда не рады, — выкладывая пиво и пирожные на стол, заключил Альберих.       На самом деле Альбедо скорее было неловко, нежели он был не рад видеть человека, к которому так долго неровно дышит — в конце-концов, двадцатью пятью минутами ранее он буквально представил, как кончил на это прекрасное лицо, пачкая своей спермой загорелую бронзовую кожу, синие волосы и медицинскую повязку, будучи с ним на линии. В такой ситуации, знаете, кто угодно будет не в восторге, если к нему после этого объект вожделения ещё и приедет, причём не удовлетворить мерзкие плотские желания смертных, а по делу — воспоминания, так-то, ещё свежи.       Крайдепринц думал лишь о том, какого черта Кэйа не отдал ему эти вонючие бумажки днём на работе — опер в итоге зашёл к нему, попил с ним чай с печенюшками и ушёл, оставив своего коллегу с мыслями из категории «зачем приходил, чего блять хотел». Но он не жаловался. Разговоры о работе с ним Альбедо нравились меньше всего и ему льстило, что в процессе их встреч Альберих о них благополучно забывает. Однако составив элементарную логическую цепочку до блондина довольно быстро дошло, что занести эти бумаги было основной целью последнего визита молодого человека в его кабинет, которую тот не выполнил.       И теперь сидел на его кухне, за его столом. За тем самым столом, вообще-то, за которым Крайдепринц недавно представлял, как тот ему сосет.       — Ты какой-то порозовевший, у тебя случаем не температура?.. — мужчина внимательно смотрел на блондина, сидящего напротив, после чего протянулся своим чертовски сексуальным телом через весь стол, дабы потрогать его лоб. Стоит ли отмечать, что из-за этого он раскраснелся ещё больше. — Вроде как нет… А то будто я тебя не знаю, как ты с трупами возюкаешься у болот в холодрыгу.       У Альбедо снова стоял член, причём так каменно, что даже в его весьма свободных пижамных штанах ему было сейчас тесно. Нивелировать этот казус, закинув ногу на ногу, пока удавалось, однако возбужденный мозг только и делал, что подсовывал сцены, в которых его жестко имеют сзади, трогая везде, где номинально нельзя трогать, под его стонущее: «Кэйа! Кэйа!..», отчего было стыдно вдвойне.       — Я в полном порядке.       «И это наглый пиздеж», — дополнил блондин, правда, уже мысленно.       — Мне кажется, ты на грани схватить переутомление — слишком много работаешь, — почему, почему его голос всегда звучит как тянущийся мёд. — Что же, давай по баночке, и я тебя покину.       Кэйа редко был у Альбедо в гостях — хоть они и знакомы уже столько лет, суммарно получалось так, что он у него был раз, максимум два в год. Альбедо к себе гостей никогда не приглашает, а Кэйю, которого он может и был бы рад здесь видеть чаще, звать несколько смущался, насколько он вообще может смущаться. Причины тому для него были очевидны — представлял, как они здесь занимаются страстным мужским сексом, он тут в каждом уголке.       Однако ещё ни разу он не прибыл к нему без алкоголя и сладкого. Приезжал прямо как на свидание.       Справедливости ради, о любви к десертам послаще у блондина он знал не понаслышке, хоть и, судя по всему, не догадывался, что он тут самая желанная конфета… а уж прибыть в гости без угощения в виде вина или пива для Альбериха моветон.       Альбедо жадно и голодно смотрел на коллегу с четкой потребностью его съесть. Облизать его с ног до головы, покусать ему широкую грудь, упругие ягодицы и ляжки… Тот после того, как они чокнулись, очень вкусно пил свое пиво, и блондин четко отслеживал движение его кадыка в процессе каждого глотка. Сам он тянул его вообще неторопливо — пиво это явно не то, что он в данных момент желал чувствовать на своём языке.       Ох, если бы кто только знал, как Альбедо — молодого человека с репутацией высокоинтеллектуального и нравственного джентельмена, по поведению которого и ни в жизнь не скажешь, что ему вообще могут быть хоть сколько интересны плотские утехи — может время от времени перекрывать дома…       «Что же… сегодня я, кажется, больше животное, чем человек», — думал молодой человек, наблюдая, как его кошка-сфинкс трется возле ног его коллеги. И, в каком-то смысле, желая оказаться на ее месте.       Справедливости ради, он не перестаёт себя за такое стыдить.