Старые обиды

Если ты когда-то знавал гиену, а через несколько лет встретил её в облике белки, пусть то, что ты узнал её, заставит тебя задуматься.

Станислав Ежи Лец.

***

      Наступил этот день. День бала-маскарада, где может произойти абсолютно что угодно. Они могут вернуться домой целыми и невредимыми или попрощаться со своими жизнями… Или узнать много нового. Может, всё сразу. Чтобы не привлекать внимания, начальство предоставило им приятного вида квартирку где-то недалеко от центральной площади Стохесса, чтобы выехать на мероприятие оттуда. Туда же им полагалось вернуться при хорошем раскладе дел. — Все лекарства выпил? — тихо шепнула Лея, когда они уже спускались к поданной карете.       Солнце катилось к закату, прячась за крышами опрятных многоэтажных зданий, плотно воткнутых друг к другу. Каждый кирпичик в этих зданиях так и кричал о баснословной стоимости здешних квартир. По пути Лее с Армином встретилась лишь пара изысканных дамочек с не менее изысканными собачками. Всё в них выдавало статус: говор манерный, осанка какая-то жеманная и чопорная, а морды их курчавых собачонок… злющие до невозможности. Лея боялась, что не сможет вести себя так же, пусть у её образа была скидка на то, что Мари из Хлорбы. Она как могла держала спину ровно, тщательно следила за каждым движением и сказанным словом, но страх быть раскрытой никуда не отступал. Неужели все эти состоятельные дамы так же постоянно следят за собой, или вид стервы — это у них в крови? — Ага. Я взял с собой на всякий случай. Лучше не притворяться, это дополнительный риск, — шепнул Армин в ответ, поправил свою маскарадную маску, расшитую витиеватым кружевом и украшенную какими-то позолоченными вензелями. У Леи была почти такая же, только в тон к платью. И нарядный веер, даже в сложенном виде блестящий своим величием.       Перед выходом им пришлось принять несколько отваров, чтобы на мероприятии не опьянеть от предложенного алкоголя. Ханджи накануне сказала не притворствовать, а взаправду пить. И это только одна из кучи других мер предосторожности. Вся эта многоступенчатость и продуманность плана успокаивала, но Лея скорее поддерживала Армина, чем тревожилась сама.       Они подошли к карете, запряжённой тройкой тёмных лошадей. Коренником был Онтарио. Лее так хотелось подойти, погладить его по морде, дать пару лакомств и просто приласкать любимого скакуна. Но леди из высшего света такое было не положено. Кучер помог ей забраться в карету, Армин сел следом. Спустя время они тронулись, а тревога только усилилась. — Из грязи в князи… — протянул Армин, сжав губы. Взгляд его был обращён в окно, где виднелись проплывающие мимо вычищенные улицы Стохеса. Лея хмыкнула, глаза её пробежались по сиденьям, она обернулась, чтобы убедиться в отсутствии лишних глаз. Хотелось насладиться последними минутами счастья частной жизни, прежде чем они окажутся на ладони у сотни коварных чиновников.       Лея позволила себе положить ладонь на колено Армина в утешающем жесте и немного погладить. Неизвестность пугала, но поддаваться панике было нельзя. Иначе взять себя в руки потом будет невозможно. Это Армин мог немного поволноваться и в нужный момент вернуть себе самообладание. Лея так не умела.       Армин накрыл её руку в лайковой перчатке своей, они переплели пальцы. Свет мало проникал в карету, внутри слышался попеременный стук копыт лошадей и редкие окрики кучера. Тревога витала в густом воздухе, проникала в лёгкие и оседала там противной липкостью. Лея думала об их героях, пыталась вжиться и примерить на себя эту роль, попытаться за оставшиеся двадцать минут научиться мыслить как аристократия. На сегодняшний вечер Армин резко взлетел в статусе до её мужа. — Чуть не забыл, — резко оживился он, полез в карман пиджака. Лея проследила его руку, когда чужая ладонь раскрылась и явила свету два кольца. Обручальных.       Она хотела было взять своё и надеть на перчатку, но Армин мигом перехватил его и забрал. — Давай я, — произнёс тихо, вкрадчиво. Так, что сразу захотелось подчиниться.       Аккуратно обхватил кольцо пальцами и самостоятельно надел его на безымянный палец правой руки Леи. А колечко то было красивым, с каким-то камнем, хоть и ненастоящим. Просто для вида, будто они и правда когда-то стояли под алтарём. Произносили клятвы, целовались, строили планы… сердце снова защемило. Им, как военным, по долгу службы строить долгосрочные планы было нельзя. Армин раскрыл ладонь и позволил Лее так же надеть кольцо ему на безымянный палец. — Теперь надо поцеловать, — шепнул, наклонился чуть ближе. — Бесстыдник, — усмехнулась Лея, но удовлетворила просьбу, приподняв его и свою маски.       Все эти формальности вроде свадьбы были далеко за пределами обычного мира военных. Разведчики почти никогда не женились, дети были явлением ещё более редким и внебрачным. Найти свою любовь среди гражданских тоже удавалось немногим. А тем, кто всё-таки осмеливался завести отношения, обязательно выпадало какое-нибудь несчастье, ежедневно отравляющее жизнь. У Леи тоже такое было. В голове хорошо смазанными шестерёнками работал механизм под названием «календарь». Если шифтеры живут ровно тринадцать лет, то отведённый Армину день придётся на двадцать первое сентября шестьдесят третьего года, ей тогда будет двадцать девять. И такие мучающие Лею мысли лезли в голову каждый чёртов день.       Но сейчас у них появилась возможность поиграть в обычных людей и хотя бы отдалённо почувствовать, что такое быть женатым. Лея в полутьме смотрела в светлые глаза, что теперь обрамляли жёсткие, чёрные волосы. Вспомнила недавний разговор. Они в который раз обсуждали брак и детей… пришли к выводу, что даже если Армин однажды встанет на одно колено, Лея всё равно откажет. Ей не хотелось жениться и заводить детей. Давно поняла, что первое ни к чему, а второе физически невозможно — голод и изнурительные тренировки в юношестве сказались на женском здоровье. Важнее, наверно, не печать и кольца, а чувства. Хоть она и не совсем их понимала. Лее не хотелось однажды примерить на себя статус «вдова». А часы тикали, безжалостно напоминая ей о чужой убывающей жизни.       Какая же это жестокая сделка. Имир дарует своим детям неимоверную силу, регенерацию, что делает их практически бессмертными, а потом в один миг вырывает эту цветущую жизнь из рук шифтера, и никакого спасения нет. Но Лея была благодарна. Ведь Армин всё-таки тут, с ней, хоть и с укороченной в три раза линией жизни на руке.       Она попыталась отмахнуться от этих мыслей, спустилась на землю. В рамках одного вечера кольца и печати всё же были немного приятными. Им хотя бы не нужно притворяться родственниками.       Спустя время кучер сообщил о прибытии. Карета остановилась, и теперь Армин вышел первым и галантно подал Лее руку.       Взгляду предстало роскошно отделанное здание, немного даже похожее на дворец. Лее редко доводилось видеть такие шедевры архитектуры — что тут сказать, в Стохесе она была во второй раз в жизни. Но когда Армин взял её под руку, она мигом себя одёрнула и сделала вид, словно все эти постройки давно уж надоели, виденные ею сотню раз. На широкую дорогу, вымощенную брусчаткой, опустились бледно-фиолетовые сумерки. Лея чертовски неуверенно чувствовала себя на каблуках, а нелепости ситуации придавала значительная с Армином разница в росте. Но времени на колебания и панику не было: представление началось именно тогда, когда они переступили порог именья Шнайдеров.       Положение весьма интересное: маски и прочая белиберда были скорее формальностью, и все могли прекрасно друг друга узнать. Но вот Лее и Армину эта псевдоскрытность только мешала различать лица.       Сперва по этикету требовалось поприветствовать хозяев мероприятия. Коренастая парочка, седоватые головы которых они нашли среди суеты аванзала, уже встречала гостей. Пока они подходили к ним, в ушах у Леи шумела кровь и доносились отголоски стука собственных каблуков по каменному, наполированному полу. — Ах, господин Фишер! Весьма польщён вашим присутствием! — мужчина на коротких пухлых ножках тут же кинулся к Армину и принялся жать тому руку. Лея только смотрела, как забавно дрожали его завитки на изысканных усах, пока он окучивал их всякого рода чествованиями и учтивостями. — Слышал, вам в последнее время нездоровилось. Рад, что вы всё-таки нашли время посетить наш скромный приём, — он обнажил ряд красивых, ровных зубов.       «Ничего себе, интересные у него представления о скромности», — про себя подумала Лея. — Благодарю, — мужчины скрепили встречу рукопожатием. — Болезнь прошла легко, не стоило беспокоиться, — Армин сказал это так возвышенно и по-аристократически, что Лея с трудом удержалась, чтобы не захихикать. Он перевёл взгляд на хозяйку, что стояла рядом с мужем. — Госпожа Шнайдер, рад вас видеть, — он нагнулся к протянутой руке и оставил на тыльной стороне поцелуй. — Прекрасно выглядите, — любезность нарисовала на румяном лице женщины скромную улыбку. — Господин Фишер, мы чрезвычайно боялись, что вы не приедете, — с придыханием пролепетала она. — Не стоило, — Армин нацепил свою фирменную, до безумия очаровательную улыбочку. Конечно, Лея всегда видела в ней тонну притворства, но здесь это было только кстати. — Позвольте представить вам мою жену, Мари Фишер.       Лея согнулась в уважительном полупоклоне, но всё-таки заметила, что глаза гостей устремлены не на её лицо, а чуть ниже. В мыслях она подумала, что это как минимум не совсем прилично. Но без промедлений протянула руку хозяину дома для поцелуя. — Очаровательная леди, вы прекрасна, словно восход солнца в землях Марии, — сразу рассыпался в комплиментах низкорослый господин, чьё имя Лея забыла. Хорошо, что здесь принято обращаться только по фамилии. — Благодарю, — коротко ответила она и кивнула хозяйке дома.       Шнайдеры показали им дорогу в бальную залу, и за сим их диалог закончился, к счастью. Лея ступила на широкую лестницу из белоснежного камня, что величественно воздымалась в центре светлой залы. Всё в помпезности убранства поместья внушало ей робость. Но нужно было держаться так, словно это место, где они просыпались каждый день. — Я уже устала от всего этого пафоса. Много сегодня нужно будет говорить не по делу? — шепнула Лея Армину, пока они преодолевали парадные ступеньки. — Очень, — шепнул он в ответ.

***

      Лея постаралась вести себя как можно элегантнее и молилась, чтобы её представления об элегантности совпадали с представлениями здешнего общества. Лея то и делала, что спрашивала у Армина который час, ибо у неё из украшений были только разные блестящие финтифлюшки. А время тянулось мучительно долго. Лея с Армином не понимали, куда им податься и что искать, поэтому какое-то время просто болтались в зале без дела. Оркестр только начинал наигрывать какие-то лёгкие песенки, танцы тоже ещё не начались, и они ходили туда-сюда, встречались то с одними, то с другими господами и их дамами. Слушали комплименты, Армин очень профессионально вёл светские беседы ни о чём. Лея успела договориться с несколькими кавалерами о танце. В свою небольшую бальную книжку она записывала не только имена партнёров и название танца. Так же она запоминала и записывала личности и главную тему разговора всех людей, с которыми им доводилось контактировать. Армин мастерски выуживал имя и пару фактов о себе в процессе беседы, а Лея молча восхищалась его виртуозностью.              Лакеи то и дело бегали по залу с подносами, предлагая гостям какой-то чудной напиток. В первый раз Лея взяла бокал и некоторое время рассматривала пузырьки, что игриво поднимались к поверхности благородно-желтоватой жидкости.        — Я читал, у них это называется игристое вино, — Армин учтиво кивнул слуге, когда взял бокал себе. — Очень дорогая штука.        — Совсем не похоже на вино, — Лея старалась не выглядеть слишком заинтересованной, чтобы не сойти за простушку, только продолжала вглядываться в пузырьки. — Но игристое, — ухмыльнулась.        — За что будет первый глоток? — Армин поднял свой бокал, ожидая тоста от Леи.              Она немного подумала, снисходительно улыбнулась очевидности следующих слов и понизила тон голоса, чтобы никакие лишние уши точно не уловили тему разговора.        — Довести дело до конца и вернуться домой живыми, — они чокнулись, Лея поднесла бокал к губам и сделала глоток.              На вкус это было… что-то совсем новое. Пузырьки приятно прокатились по языку, разнося за собой прохладу напитка и нежный вкус, напоминающий чем-то смесь свежих сладких фруктов и цветов. Лёгкое терпкое послевкусие идеально завершило композицию. Лея взглянула в ополовиненный бокал и удивлённо вскинула брови. Да, если сравнивать с ассортиментом «Флоры», то вино это было сравнимо с небом, а настойки — с дном моря.        — Весьма недурно, — громче заметила Лея, используя все высокоранговые словечки, которым её научила Латград. — Я ведь так привыкну, — сказала она тише. Армин посмеялся. — Приятный вкус, но слишком сладко, — пожал плечами, но допил бокал. — В следующий раз возьму тебе чистого спирта, — Лея хмыкнула, тоже допила.       Интересная у неё, конечно, работа: то бегает как угорелая с подносом в руках, то вот, снисходительно смотрит на себе подобных и пользуется их услугами без зазрения совести. Некоторые тут вообще этих бедняг гоняли только так: привыкшие к власти и свободному распоряжению чужими жизнями аристократы. Лея их на дух не переносила. С одной стороны интересно побывать на разных сторонах баррикад, с другой… не ценой возможной смерти.       Они снова закружились по залу в новой череде бессмысленных диалогов. Под высоким потолком, украшенным лепниной, громоздились величаво хрустальные люстры с множеством светящихся кристаллов в них, красиво переливаясь и создавая в зале приятное освещение. Взглянув в карманное зеркальце, чтобы поправить помаду, Лее очень даже понравилось, как она выглядела. В бальной зале было чрезвычайно ярко, свет со всех сторон обнимал лица гостей. В воздухе держалась тягучая мелодия, доносящаяся из другого конца помещения. Там сидел небольшой оркестр. Гости шушукались, мол, хозяева выписали музыкантов из Митры и чёрт-те знает, сколько это удовольствие стоило.       Лея стояла возле Армина, уцепившись за его сгиб локтя, и вслушивалась в предложенную мелодию. Каждая деталь в этом мероприятии была так выверена, что Лея невольно чувствовала себя несуразной, не предназначенной для такого уровня мест. Даже музыку оценить по достоинству у неё как-то не получалось, чего-то очень особенного Лея в переливах нот не находила. Куда ей, простой провинциалке, до этих зажиточных горожан. Но всё-таки скрипка казалась ей по звучанию красивым инструментом. Что-то приятное ушам было в этой гармонии звуков, сначала тихо заигрывающих со слухом, затем разрастаясь в яркую, многозвучную мелодию.       Вот закончился один разговор ни о чём и почти сразу начался следующий. Армин, наверно, уже устал чесать языком. Потому что Лее уже надоело без конца кланяться и протягивать руку для поцелуя всяким чиновникам в изящных фраках. Вот к ним подошёл очередной мужчина в костюме стоимостью как годовая зарплата Леи. Под руку он вёл жену, что была и вправду выше него, но не сильно. Сквозь прорези в маске было тяжело разглядеть глаза, но всё в этой леди выдавало крайнюю надменность: походка, эта сквозящая чопорность даже в манере держать в руках веер и задирать кверху курносый носик. Вновь нужно было обменяться парой слов и комплиментами. Мужчины пожали друг другу руки, дамы ограничились кивками. Армин из раза в раз называл ненастоящее имя, Лея из раза в раз сгибалась в почтительном полупоклоне, когда её представляли. И всё ради хорошо завуалированных острот, ради взглядов свысока и насмешливых намёках на то, что Армин Фридрих справляется с ведением дел хуже своего отца.       Но одна вещь не давала покоя. С Армином господа вели себя иначе, чем с Леей. К ней обращались почтительнее даже когда не знали её имени. Уважения к ней было оказано ощутимо больше, чем к Армину. Её радушно спрашивали об учёбе в академии, порою вовсе забывая про то, что за жену отвечал обычно муж. И неизменно заглядывали ей в декольте. Лея путалась всё сильнее, а понимание, чем она или её образ заслужил такое отношение, так и не приходило. В пылу очередной дискуссии вдруг кто-то легонько похлопал Лею по плечу. Она вмиг оцепенела, ногти впились в ладони, почти до хруста сжимая рукоять веера. Все силы тела в одно мгновение были брошены на удержание ответной реакции. Хотелось развернуться на каблуках и отвесить беспокоившему хлёсткую пощёчину. Но мы же не решаем проблемы кулаками, что вы. Поэтому Лея медленно обернулась и с трудом натянула на лицо выражение всего лишь лёгкой неожиданности. — Ах, Мари, это действительно ты? — там её встретила девушка, в глаза сразу бросилась её красная маска, расшитая роскошным кружевом с золотыми вкраплениями. Затем глаза пробежались по причёске: то был изысканный пучок коричневого цвета с некоторыми витиеватыми прядями, что ниспадали к спине. Платье тоже сильно выделялось даже на фоне местных денди, было в нём что-то более изысканное и утончённое, что ставило туалеты многих здешних дам на порядок ниже.       Лея оцепенела ещё сильнее. Нашла в себе только силы поклониться тем, с кем говорила до этого и отступить на шаг, оставив сладкую парочку на Армина. Святые стены, и какую дьяволицу они послали ей на этот раз? Лея понятия не имела, с кем сейчас предстояло поговорить. В голове сразу всплыл сценарий, каждая буковка руки Ханджи, но она никак не могла вспомнить, были ли там что-то про подруг Мари. — Позвольте, это действительно я, — жеманно ответила Лея. На мгновение повисла неловкая пауза. Но, кажется, отношения Мари и этой незнакомки стоили того, чтобы та начала улыбаться и кланяться. — Ах, ну ты что, забыла?! Это я, Анна! Впрочем, тебя тоже не сразу узнала. Но как только увидела это платье, сразу подумала: никто, кроме Мари, такое надеть бы не смог! — и дама тихо захихикала в маленький кулачок. В тоне её чувствовалась лёгкая фривольность: ещё никто здесь не обращался к Лее на «ты».       Подыгрывать так подыгрывать. Лея изобразила, словно на неё снизошло озарение. — Точно, Анна! Прости, все эти маски, балы… тяжело привыкнуть. Прошу меня простить, я сразу не узнала. Столько времени прошло, — и девушки вмиг склонились друг к другу и поцеловались в обе щёчки, как старые подруги. Да уж, Лея даже с Сашей так не делала, не то, чтобы с какой-то незнакомкой. — Ну-ну, я подивлюсь, всё-таки устроила ты свой досуг с этим библиофилом… ах, Мари, — вздохнула Анна.       Лея обернулась за спину. — Меня всё вполне устраивает, — ощетинилась она, словно бы эта была нападка на их настоящие имена и образы.        — Я же помню твоё страстное увлечение тем полицейским, — Анна держала приличную в рамках общества дистанцию, но в поведении отчётливо читалось, что ей хотелось быть к Лее ближе. — К-каким? Тем, что…? — промолвила Лея. Сейчас она совсем одна, поддержки ждать неоткуда.       Что сказать? Что сказать?!       Лея растеряно оглядела залу, но никому не было до них дела. Даже Армину, что забалтывал господ у неё за спиной. Сердце заколотилось в страхе, мысли в голове перепутались. Дыхание перехватило и ладони в перчатках нещадно вспотели. Она с трудом вспомнила, что у неё есть веер и мигом раскрыла его, начав обмахиваться.       Анна, кажется, впала в такой же ступор от реакции Леи. — Мари! Что с тобой такое?! — шикнула она, присобрала подол платья и шагнула ближе. — Сама не своя! Лоренц, Лоренц! Помнишь? — она вгляделась в глаза Леи, лицо её вдруг резко переменилось и приняло заискивающий вид. — Хочешь сказать, у тебя и другие были?       Сердце сжалось и, по ощущениям, с сильным грохотом упало в живот. Паника начала овладевать мозгом, глаза Леи забегали по собеседнице и залу за ней. Время подумать, ей нужно время подумать! Почему Анна так смотрит? Не верит? Что ей нужно?!       Лея выцепила глазами юношу с подносом, мигом подозвала его и взяла себе бокал с вином. Сделала глоток и всё вернулось: спокойная мелодия из угла с оркестром, лицо Анны перестало быть таким кровожадным и снова сделалось недоуменным. Мысли прояснились. Предстояло выдумать что-то, что успокоило бы новоиспечённую подругу. — Нет, не то чтобы… Прошу меня простить. Мне сегодня дурно спалось. В последнее время я выхаживала мужа, он захворал, — Лея опустила глаза в бокал. Анна вздохнула с сожалением, мимолётно коснулась руки подруги в каком-то поддерживающем жесте. — Ну что за жизнь такая, Мари, — она жалостливо свела бровки. — Неужели вы так бедны, что не можете позволить себе нанять сиделку? — Я, эм, — Лея замялась, не зная, что ответить. Чёрт, ну какие ещё сиделки… — Знаешь, а ведь Лоренц был неплох! — быстро перевела тему Анна. — Капитан отряда, своя квартира в центре Стохеса! Авантажный, да ещё и богатый! — она ахнула. — А как разбежались-то! — раскрыла веер и начала как-то мечтательно обмахиваться. — Ты же сама мне рассказывала, как у вас там посуда летала. Нужно было быть смиреннее, Мари! И не пришлось бы сейчас ни за кем ухаживать, — стрельнула глазами Анна. Тут Лея уже знатно обалдела. Оказалось непонятно в чём виноватой, здорово-то как. Ещё и слова непонятные… авантажный, блин. — Это всё давно минуло, — Лея отвела взгляд, делая такое лицо, будто в жизни у неё было много «этого всего». — Время прошло, поменялись и я, и он. Анна, как ты не поймёшь? Мы, право, были совсем неподходящими друг другу людьми, просто не сразу это заметили. С подходящим человеком, — обернулась за спину. — посуда не летает, — и скромная улыбка заиграла в уголках губ.       Анна охнула, одним рывком закрыла веер. — Ну полно, полно. Вижу, как ты его любишь, — она как-то высокомерно приподняла подбородок, хотя Лея была куда выше и шире неё. — Что же, с милым рай и в шалаше, как говорит челядь при дворе.       Лея ничего не ответила. С каждым разом она узнавала про свою героиню всё больше и больше. — А я бы вот хотела замуж за военного! — Анна быстро переменилась и её снова захватило игривое настроение. — Только не за полицейского. Они там все, конечно, харизматичные, но безнадёжные слабаки. Вот бы за кого-нибудь из Гарнизона, или Разведкорпуса… — она мечтательно вздохнула, уставилась куда-то под потолок. — Изволь поделиться причиной, — Лея окончательно встала в ступор. Ей ещё не доводилось видеть, чтобы кто-то из гражданских так ронял слюни на военных. — Ну какая причина, Мари?! Они же такие властные и мужественные, долговязые и широкоплечие! Суровые, а если в униформе… — новый приторно-сладкий вздох сорвался с девичьих губ. — Он бы меня защищал, как верный рыцарь! — Анна хихикнула, раскрыла веер и спрятала за ним свои пунцовые щёки. Девушка казалось ещё совсем девочкой, такой же романтической и нежной натурой. Но Лею это скорее дико отталкивало. — У Разведкорпуса раньше был командор, Эрвин Смит, такой завидный кавалер! Я пару раз видела его в столице, ты бы знала, Мари, какой он статный мужчина!       Внутри у Леи смешалось много разных эмоций. Сейчас она отчётливо почувствовала, что столкнулась с абсолютно другой реальностью. Эмоции и воспоминания накатили одной разрушительной волной. Сразу вспомнился тот страшный год, когда Лея выбрала вступить в Разведку. Вспомнилась пятьдесят седьмая экспедиция, где Энни Леонхарт чуть не отняла у неё жизнь. Вспомнились все тяжёлые шрамы от прошедших битв, что Лея носила на своём теле с каким-то подобием внушённой себе гордости. Отчётливо помнились все слёзы, пролитые за тот год. Лея уже никогда не забудет, как выглядел труп её матери. Не забудет каждую каплю крови, оставшуюся на руках, на лице и в сердце. Светлую кровь невиновных и тёмную тех, кому она самолично всадила пулю в лоб. Голову заполнили такие яркие воспоминания, будто всё это было вчера. Как раненные солдаты на вылазках лежали штабелями на грязном брезенте, каждый болен по-своему, а Лее проходилось выбирать: всем не поможешь, просто не успеешь. Каждый раз этот грязный вид человеческого нутра, блестящий алым. Какой-то бедолага, испуганно сжимавший в правой руке откусанные пальцы левой. Он ещё настырно, насколько это возможно для жертвы титанов, доказывал тогда ей, что их можно пришить обратно. Солдатка с отгрызенным лицом, которую Лея ещё пару дней назад видела весело смеявшейся в столовой. Старый капитан, вспоротый до самой груди. На её глазах людям откусывали головы, разрывали на части с этим характерным влажным хрустом мышц, костей и сухожилий.       Но вишенкой на торте снова оказался Эрвин Смит. Давно она не слышала этого имени. Зато хорошо припомнила огромную драму и ворох боли, что осталась в Шиганшине вместе с телом командора. Злость пронизала всё тело. Для Леи стать военной означало поставить на своей жизни крест, отдать своё сердце стране, впустить в душу такие картины, что и не снились этой Анне… а для кого-то это всего лишь красивая форма. Истерический смех распирал грудную клетку, но Лея сдержалась. — Его смерть стала большой трагедией для Разведкорпуса, — с трудом вымолвила она, сжимая кулаки до побеления костяшек. — Ах, да что там. Я читала об этом. Право, многие не вернулись. Но что осталось в конце! Могли же спасти такого лидера, такого, не солгу, Адониса! А вкололи сыворотку какому-то солдатишке, ну не глупцы ли?! — Анна взмахнула веером. — Ничего, если маменька отдаст меня замуж за военного, он будет силой, а я умом. Ведь они там все из деревень, поди, даже читать не умеют! — и её захлестнула новая волна хихиканья.       На сегодняшнем мероприятии Лея узнала много нового не только про свою героиню, но и про себя саму. Казалось, она заглянула куда-то, куда не следовало. Куда её никто не приглашал. И ведь даже не возразишь, не обругаешь эту Анну! Нужно держать лицо, следить за осанкой, за положением рук и за каждым собственным словом. Сдерживать ураган эмоций, разрывающий изнутри, стоило Лее чудовищных усилий над собой. И, кажется, она не справлялась. — Мари? Что с тобой…? — проронила Анна как-то испуганно, сделала от Леи полшага.       По швам. Её образ трещит по швам! Прямо сейчас! — Прошу меня простить, — проскрежетала Лея, спрятала лицо за веером и, обронив пару прощаний, быстро удалилась в сторону женской уборной.

***

— Соберись, соберись, — всё повторяла и повторяла Лея, глядя на своё отражение в зеркале, что было вставлено в сверкающую резную раму с позолотой и вензелями. Оттуда на Лею смотрела аристократка, в которую зачем-то поместили душу провинциалки. Всё в ней выдавало приезжую: это дурацкое выражение лица, опущенные плечи и сгорбленная спина. Лея даже не могла умыться — портить грим ни в коем случае нельзя.       Она подправила макияж, заново нанесла красную помаду. Припудрила бледное лицо, которое пришлось сильно выбелить. Тяжело вздохнула: Лея знатно опозорилась. Чёрт, как теперь возвращаться-то… ещё Армин, наверно, её потерял. Как же паршиво. С чего Леви вообще взял, что она подходящая для такой работы партия? Лея сглотнула. И каким же неприглядным было здешнее общество. Люди-бабочки, такие нежные, такие высокомерные и глупые, такие омерзительно-невежественные ко всем, кроме себе подобных. Лея выдохнула, снова надела маску: ей нужно сделать вид, будто она точно такая же.

***

      Лея как-то неубедительно оправдалась в диалоге с Армином и махнула рукой на его недовольство. Её ухода почти никто не заметил. Они выпили ещё вина, хотя никакого эффекта оно не оказывало. Просто было приятно на вкус, да и вряд ли ещё когда-то доведётся попробовать подобный напиток. Скоро должны были начаться танцы. Свои догадки и теории Армин с Леей заранее договорились на людях не обсуждать, а в остальном им поговорить было особо не о чем: оба были на взводе, и диалог как-то не клеился. Вяло они болтали о погоде, о театре, о моде и ещё каких-то скучных вещах, что обсуждали все вокруг. Нужно сказать, что Армин отлично во всём этом, аристократическом, разбирался. Он и без того в Подземке любил почитывать всякие стохесские вестники, что приносил Вальтер, а перед операцией Армин готовился особенно тщательно. Лея иногда на его фоне чувствовала себя какой-то уж больно безнадёжной: с его многогранным умом и смекалкой соревноваться было тяжело. И с умением подстраиваться под ситуации тоже. Лея подобной гибкостью обладала в куда меньшей степени.              Начались танцы. Лея без особой радости пережила полонез и менуэт, характер танцев не позволил особо с кавалерами поговорить. Ко всей этой суматохе она не питала симпатии, и танцевать ей не то, чтобы очень нравилось. Приходилось постоянно напрягать голову чтобы, не дай Сина, не перепутать движения. Ещё и вечно держать на лице эту улыбочку. Но дальше должно было стать интереснее. К Лее подошёл третий кавалер, что был записан в книжке. Звали его, судя по всему, Рудольф. Фамилии она не знала.        — Позвольте полюбоваться вами в этом вальсе, — он горделиво прошагал к Лее, щеголяя своим изысканным фраком, что так и кричал о материальном благополучии хозяина.              Лея улыбнулась и подала ему руку. Танцевать сегодня придётся много с кем, ибо даже если ты замужем — вальсировать только с избранником расценивалось как дурной тон. Рудольф мягко подхватил Лею за талию и, взяв на себя ведение танца, подвёл её к центру залы, где уже от движения грациозно поднимались платья разнообразных дам и мелькали яркие нагрудные платки множества мужчин.        — Смею предположить, вы в таком месте впервые, — завёл диалог Рудольф, пока они кружились на паркете под мягкую оркестровую мелодию. Сначала вступило фортепиано, затем флейта и скрипка. — И окажетесь правы, — Лея отвела глаза. — Настолько сильно заметно?       Почему-то этот человек вызывал у неё чуть больше доверия, чем все остальные. Его мягкие черты лица, благородно-пшеничного цвета волнистые волосы, утончённый нос и прищур зелёных, словно сочная, молодая ель в новый год, глаз. Чёрный фрак, элегантно подчёркивающий длинные ресницы. Его деликатные движения и бархатный голос внушали Лее некоторое доверие. Может, и не стоило. Но она просто-напросто устала от постоянного напряжения. Сладкое искушение расслабиться хотя бы на несколько минут завладело разумом. Лея решила, что от одного танца ничего не будет. Главное не болтать лишнего. — Нет, что вы. Вы отлично держитесь. Я просто наслышан о вас и… — его взгляд, подобно всем, на мгновение опустился на вырез платья. — понимаю, что вам может быть тяжело. Позвольте заметить, ваша брошь отлично дополняет туалет, — в уголках губ засверкала эта присущая только аристократам чистая, фальшиво-невинная улыбка. — Не поделитесь ли, где вам удалось достать такую диковину?       Постойте. Так все мужчины смотрели на брошь, а не ей в декольте? Лея на пару мгновений призадумалась над ответом. — Прошу простить, никак не могу раскрыть вам этой тайны. Брошь — подарок, и отправитель пожелал остаться инкогнито, — Лея так же улыбнулась Рудольфу, ноги сами по кругу описывали квадраты под чутким руководством партнёра.       Рудольф кашлянул, кажется, неудовлетворённый ответом. За что такое особое внимание? И что значит «Наслышан»? Где это о Лее люди говорят? — Что же… ваше право. Замечу лишь, что подарок весьма необычный и я бы в жизни не подумал, что носительница такой броши могла не бывать ранее на балах, — он отвёл глаза.       Лея вообще не поняла, к чему он сказал. Необычный подарок? Никогда не была на балах? Что это всё значит?       Некоторое время они танцевали молча, пока Лея обдумывала сказанное. Не значит ли вся его болтовня, что брошь эта каким-то образом связана с их обществом? Но откуда в нём отец, тот самый «инкогнито-отправитель»? Ситуация не клеилась, словно не хватало каких-то деталей. — Разное случается, — спустя время ответила Лея. — Но, позвольте узнать: в чём, по вашему мнению, заключается необычность моего украшения?       Рудольф стушевался. — Гм, на мой взгляд, вы весьма уважаемая госпожа на этом приёме. Мне просто… редко доводилось видеть подобного рода изделия. Я считаю, что оно прекрасно выполнено и придаёт вам красоты и изящества.       Лея нахмурилась сквозь маску. Он подхалимничал и стелился, пытался под Лею подстроиться, польстить. Так же, как и многие другие до него. Всё это из-за броши? И какой она из этого должна сделать вывод? Вопросы только помножились на пять, но ни одного ответа она так и не нашла. Отец как-то связан с высшим обществом? Если да, то каким образом? Спрашивать напрямую бесполезно, да и не у кого. Может только у госпожи Кирштайн, да и та вряд ли знает что-то полезное. Можно попытаться, конечно, узнать что-то ещё сейчас.       Лея принялась с ним всячески кокетничать, а он и рад был. Улыбался ей манерно из-под своей белой строгой маски, иногда в танце притягивал к себе ближе, чем подобало. Его словно совсем не волновало, что у Мари, то есть Леи, имелся муж. Но, как выяснилось, по неизвестной им иерархии Мари почему-то автоматически встала выше Фридриха. Так что Лея сделала вид, будто наличие кольца на пальце её тоже не смущало. Они всё кружились и кружились под музыку, и Лея стала действительно понемногу забывать, где она и что она. Следить за собой было больше невозможно, и Лея позволила себе отдаться мастерству оркестра, позволила нежным аккордам фортепиано проникнуть в душу, наполнить чем-то светлым, изящным и красивым. Тело само двигалось, внимая рукам Рудольфа, все мысли и догадки отошли на второй план. Всё-таки и развлекаться тут тоже нужно, правда?       Были только он, она и чарующая мелодия флейты, ведущая за собой. И Лее в этот миг было достаточно. Нравилось ощущать лёгкость и незатуманенность мыслей, скользящий по ногам мягкий фатин подъюбника. Чьи-то сильные руки, не дающие оступиться.       Спустя время вальс стих, танец закончился. Рудольф как-то не спешил отпускать Лею, когда пары начали расходиться. Они всё болтали, он о чём-то шутил, заставляя её почти даже неподдельно смеяться. — Подарите ли вы мне ещё один танец на сегодняшнем балу? Уверен, у вас нет отбоя от кавалеров, но я, возможно, могу надеяться…? — спросил он напоследок. Лея раскрыла веер, попутно достала бальную книжку. У неё в планах не было сходиться в танце с этим мужчиной ещё раз, вряд ли это будет хоть сколько-нибудь полезно для дела. Лея знала, что в запасе у неё остался только последний танец. Но планировала отдать его другому. — Прошу прощения, Рудольф. Свободных танцев более нет, — солгала она, мягко улыбнулась. Самообладание вернулось полностью, и Лея почувствовала себя куда увереннее. Кавалер очевидно расстроился, но не потерял лица. Лишь отпустил какую-то невинную шутку, Лея на неё тихонько посмеялась и на том они разошлись. Танец оставил после себя на удивление приятное послевкусие, и такое хорошее начало подняло Лее настроение.       Она развернулась, чтобы отправиться на поиски Армина, но далеко ходить не пришлось. Он стоял в нескольких шагах от неё, скрестив руки на груди. И такого холодного взгляда от него Лея не видела никогда. Её мгновенно ошпарило морозной волной, словно головой в ледяную воду. Улыбка тут же пропала с лица, всё приятное послевкусие от танца улетучилось. Вокруг суетились господа и дамы, и лишь Лея с Армином стояли в нескольких шагах друг от друга, а между ними вмиг выросла невидимая стена. Грудь тяжело вздымалась, Лея сделала несколько шагов к Армину, не до конца понимая, что случилось. — Ты чего? — мгновенно перешла на полушёпот.       Армин какое-то время молчал, продолжал смотреть на неё словно разочарованно. Не в его стиле. Лея нахмурилась. Ну здрасьте приехали, в молчанку ей только не хватало поиграть! — Я просто думал, мы здесь чтобы работать, а не развлекаться, — проронил он сухо. Ненастный настрой пронизал его полностью, словно так Армин хотел наказать Лею за какой-то поступок, только она пока не поняла, за какой именно. А говорить он, видимо, не собирался. Мол, «догадайся сама, ненаглядная». Лея отвращённо изогнула губы. — А я думала, что ты мне нормально скажешь, если что-то будет не так, — огрызнулась она, с трудом сдержалась, чтобы не передразнить его позу и не наговорить сверху с три короба недовольства, внешне только закатила глаза. — А не будешь рожи корчить, — слова в недовольном тоне легко скатывались с языка. Терпения у неё и так оставалось мало, тут ещё и какие-то ребусы от Армина сиди решай. Превосходно!       Армин не ответил и только опустил глаза в пол. Лея же стала недовольно оглядывать залу в поисках вещи, из-за которой ей решили лишний раз вытрепать нервы. Или не вещи… догадка, что щёлкнула в голове, почти заставила её расхохотаться. — Погоди-ка, Армин, — Лея удивлённо усмехнулась. — Ты что, ревнуешь что ли?       Он сжал губы. — Скорее всего, — лицо у Армина из морозно-недовольного разгладилось обратно в нормальное, даже виноватое. Теперь он не смел даже поднять на неё глаз.       Лее тяжело было сдерживать едкую насмешку. И вот из-за такой ерунды нужно было устраивать сцену? Просто потому, что она потанцевала с другим и ей было весело? Лея вскинула снисходительно брови, посмотрела вперёд, мимо своего мужа на вечер. Стало чертовски обидно. — А я хотела тебе отдать последний танец. Он, говорят, сокровенный. — Не заставляй меня чувствовать вину, — Армин выдохнул, стушевался. Плечи его ссутулились, и весь строгий вид разлетелся в щепки за пару секунд. — Почувствуй-почувствуй, полезно будет. Мне, думаешь, очень приятно, когда ты мне ни за что ни про что истерику закатываешь?! — шикнула Лея ядовито. — Спасибо за доверие, конечно. — Прости. Я… — голос его звучал теперь сконфуженнее некуда. — Я тебе доверяю, я не хотел, чтобы всё выглядело так, — шмыгнул он носом. — Но всё выглядело так, — с нажимом повторила Лея.       Хотелось высказать ещё много колкостей в духе «Может, к Жану меня ещё ревновать будешь?». Хотелось оскорбиться этим поступком, поставить Армина в ещё более уязвимое и неловкое положение. Но она наступила себе на горло. Нет, развивать конфликт сейчас совершенно незачем. Они же не против друг друга, а вместе против проблемы. Лея постаралась успокоиться. Приятно было, конечно, отчитать Армина как маленького провинившегося котёнка, ибо обычно всё случалось наоборот. Она взяла его руку в свою, немного сжала. — Я немного не понимаю, какого хрена для тебя это повод для ревности, но мне не нравится быть обвинённой за такую чушь, — процедила Лея сквозь зубы. — Прости меня, пожалуйста. Это было на эмоциях, я знаю, что задел тебя и мне стыдно. Умом-то я понимаю, что все действия тут лишь игра, но… — Армин переплёл их пальцы, пока они стояли близ широкой резной колонны из белого камня. — Мне нет оправдания. — Правильно. Я от тебя никуда не денусь, уж поверь. К тому же, я же не возражаю против твоих танцев с другими дамами. Всё обоюдно, — Лея расправила плечи, стряхнула с лица надменное выражение. Ко всему прочему, любезность на балу — это же простой этикет. Если не наслаждаться здесь хоть чем-то, то легко сойти с ума. — Ты права, — он выдохнул. — Мне столькому нужно у тебя научиться, — своим большим пальцем он гладил её, перчатки снимать было нельзя. Лея даже немного удивилась такой реплике. Это она обычно чувствовала себя ниже его, глупее. А тут… вот оно как. — Вот и учись, пока я жива, — хмыкнула она. Не хотелось сильно откровенничать тут, при всех. Армин сейчас казался каким-то принцем, который только недавно снизошёл до простого люда и стал учиться житейским мудростям. Но да, им обоим было чему друг у друга поучиться.       После небольшого перерыва начался следующий танец. Энергичная музыка поплыла по залу, зазывая гостей в центр бальной залы. Судя по записям Леи, её кавалером на ближайшие пять-десять минут был некто по имени Брент Фурман. Она запомнила молодого мужчину лишь по чёрным волосам, красиво блестящим в свете люстр. Странное ощущение гнетущей тревоги сдавливало грудь, не отпускало ни на минуту. То ли осадок после поступка Армина, то ли странное предчувствие. Она оглядывалась по сторонам, но никаких мужчин с блестящими волосами всё не было и не было. Армин ушёл к приглашённой даме ещё минуты две назад, а она всё стояла одна, как дурочка.       Мелодия уже почти набрала силу, когда к Лее наконец подошёл тот самый молодой человек. Походка его была жёсткой, выверенной. Лея чувствовала в этих шагах армейскую выправку. Что-то сильно отличало его от всех прочих кавалеров здесь. Он был чужеродным, не вписывающимся в общую картину манерности и элегантных смешков с бокалом игристого. Невидимая аура, шлейфом тянущаяся за ним, казалась враждебной. И это только лишний раз сдавливало тиски тревоги на груди Леи. Когда он подошёл, у неё перехватило дыхание. — Госпожа Фишер, не откажите мне в удовольствии полюбоваться вами в этом вальсе, — он поклонился, как-то жеманно, неискренне. — Глубочайше извиняюсь за опоздание, некрасиво вышло. Позвольте загладить вину.       Лею вмиг окутал запах его парфюма. Мускусный, тяжёлый и смолистый. Словно поход в тёмный лес с высокими, крючковатыми деревьями. Где не укрыться от пристально наблюдающего за каждым твоим шагом взгляда. А взгляд этот отражался в глазах Брента: тёмных, проницательно-мерклых. Он словно уже сейчас порывался заглянуть Лее прямо в душу.       Она подала руку, и пара проследовала в центр залы. Танец начался. Некоторое время они двигались молча, хотя по этикету мужчине предписывалось развлекать даму светскими разговорами, так что Лея просто послушно ждала, когда всё закончится. Разговорить людей тут было крайне сложно, и почти ничего полезного они вроде как не узнали. Только какие-то урывки мыслей, особо дела не касающиеся. Наверно потому, что они в принципе не знали, что искать. На балах люди развлекались всякими высокоранговыми, но отвлечёнными разговорами. О театре там, о моде и погоде. И ни слова по делу. Лею эта лавина бессмысленной болтовни бесила и неистово утомляла. Но от вечера не прошло ещё и половины. А уезжали обычно с таких мероприятий, как рассказывала Латгард, лишь под утро… — Позвольте узнать, чем вы так опечалены, госпожа Фишер, — наконец Брент начал говорить. Даже манера его речи была словно скользкой наощупь, не внушающей никакого доверия. А Лея не могла себе позволить даже немного нахмуриться. Сегодняшний бал стал жесточайшим испытанием для силы воли.       Она мотнула головой. Вроде улыбка и любезное выражение с лица не пропадали. — О чём вы? Я ничем не опечалена.       Лицо кавалера, полностью скрытое за маской, не дрогнуло. Но какие у него были чертовски знакомые глаза. Они пленяли, подчиняли себе одним взмахом ресниц. Скрытые в тени таинственности, они являли собой нераскрытую загадку, что манила, так и шептала на ухо сладкое: «доверься, и я расскажу тебе секрет». Лея почти уверена, что видела их где-то раньше. Но понять где никак не получалось. Только не отпускало стойкое ощущение дежавю. — Ну что вы, я же вижу. Вы лишь изображаете, что вам весело. Признаюсь, и меня сие мероприятие не прельщает, — с напускной скукою в голосе вздохнул собеседник. Они всё так же описывали круги по залу, но танец их уже не походил на танец. Обоим до этого переставления рук и ног не было никакого дела. Его рука крепко держала Лею за талию, но в допустимых этикетом рамках. — Я здесь, если позволите, по делам. А господа лишь болтают без умолку, сути никакой.       Лея хотела было нахмуриться, но вовремя одёрнула себя. Игра оркестра становилась всё ярче, всё благозвучней. К скрипке подключилась труба, и мелодия вспыхнула новыми красками. Прямо как их диалог. Что-то переменилось. Лея почувствовала, словно этот мужчина очень торопился с ней сблизиться, о чём-то рассказать. Может, хоть тут она найдёт зацепку? Рассудив, что она может использовать свою ненастоящую личность как прикрытие, Лея решила ответить на вызов. — И какое же дело привело вас в поместье Шнайдеров? — спросила она. Даже с учётом каблуков Леи, Брент оставался прилично выше неё. Он был заметно выше всех остальных кавалеров на балу. — Полагаю, вы не просто так решили поделиться со мной.       Всё отличало этого мужчину от остальных. Голос бархатный, такой чудовищно знакомый. Будто имя уже крутилось на языке, а понимание всё не приходило. Фигура, глаза, волосы — всё было до ломоты в рёбрах знакомым, но каждая догадка ускользала от Леи так быстро и мимолётно, что она не успевала схватить ни одну мысль. — Знаете, вы правы. Не просто так. Дело то… весьма занятное. Связано с перевоплощениями, — последнее слово он протянул как-то ехидно, будто надеялся, что Лея найдёт в нём свой смысл. И она нашла. Такой смысл, что выбил из лёгких дыхание, взывал по спине волну холодного пота и обильное слюноотделение. Кровь застучала в висках, наталкивая на самые неприятные догадки. — Вот как. Поделитесь, в чём заключается суть? Возможно, я смогу чем-то помочь, — выдавила Лея. В этот раз у неё почти получилось сохранить самообладание. Она только молилась, чтоб он не увидел животный ужас, на мгновение промелькнувший в глазах. Должно быть, это лишь паранойя. Нет. Не может быть такого, чтобы хоть одна душа здесь знала, что на балу самозванцы. Они хорошо всё подготовили. — Но это ведь не значит, что не бывает людей умнее? — зашелестело где-то на кромке сознания, возле границы внутреннего и внешнего.       Такого подарка Лея ждала меньше всего. Шелест был такой отчётливый, больше походивший на голос, нежели на безличный шёпот, иногда господствующий в её голове. Если эта зараза поможет, то Лея, может, будет более к ней снисходительной. Но пока он только вселял ещё больший страх. — Боюсь, это будет невежливо по отношению к моим партнёрам: раскрывать задумку так рано, — рука Брента сжала ладонь Леи, и все его последующие движения она предпочла расценить как враждебные. Но глаза мужчины в который раз выдали скуку. — Знаете, мы с вами во многом похожи, — продолжил он.       О, а такие фразы Лея ненавидела. Каждый раз после такого у неё оставалось больше вопросов, чем ответов. Очень часто так говорил клятый Йегер. — Обоим чуждо здешнее общество, но нам вынужденно приходится в нём находиться. Поверьте, я понимаю вас лучше, чем кто либо другой на этом балу, — он старался напустить в голос ноток, что должны были расположить Лею, но ей стало только страшнее. На лбу появилась испарина. Ноги стали заплетаться, и она несколько раз подряд наступила кавалеру на ноги, мямля извинения. Внутри всё сжалось от знакомого страха. Ей точно раньше доводилось испытывать подобное. С этим самым человеком. Но кто этот загадочный незнакомец? Имя подделка — в этом Лея уверилась сразу. Маска хорошо закрывала лицо, так что не разглядеть. Голос… голос почему-то казался самым незнакомым в этом всё-таки знакомце. Он был совсем мужчине не к лицу. — Что вы хотите этим сказать? — Лея снова оказалось уязвимой, в состоянии только захлёбываться вопросами и мучаться отсутствием ответов. Рой догадок сразу зашевелился в голове, одна страшнее другой. Все мышцы были на пределе, готовя Лею в любой момент сорваться прочь.       Иногда она просто ненавидела свою работу. — Не стройте из себя дурочку. Мне известно о ваших намерениях. Более того, вы не постеснялись намекнуть о своей принадлежности, так что я смею сделать предположение, что мы с вами в скором времени окажемся ближе, чем вы могли подумать, — тон его был спокойным, словно он только по доброте душевной сейчас разъяснял Лее какие-то прописные истины. — Мне стоило приглядеться к вам пораньше, но обещаю исправиться в будущем.       Симфония дошла до своего пика, пары в быстром темпе закружились по залу, так что у Леи только и стучала в голове эта страстная, таящая в себе опасность мелодия. Танец позволял им отдалиться совсем ненадолго, и она в очередной раз оказалась в ловушке. Времени обдумывать каждое его слово не было. Но и ответ никак в голове не оформлялся. — Вы говорите загадками, — невинно протянула она, хотя внутри себя Лея готова была вопить от ужаса, опутавшего всё тело. — Отнюдь, скоро вы всё поймёте. Мне будет интересно понаблюдать за дальнейшим развитием событий. Правда, оно зависит лишь от вас, — Брент мягко придержал Лею за талию в последнем танцевальном движении, юбка её платья вспорхнула вслед за хозяйкой, блистая красивым верхним слоем из летящей ткани. Во время резких и смелых выпадов Лея не боялась ни за что, кроме своего револьвера, прятавшегося между складок в кармашке. — Будете ли вы с нами, или… — он не докончил, музыка пошла на спад, танец подошёл к завершению.       Собственное сердце Лея слышала бьющимся во всех частях тела одновременно: сама она превратилась в пульсирующий нерв, в бомбу, что готова в любой момент разорваться. Она не знала, куда деть руки, чтобы скрыть их дрожь. Не знала, как быть дальше: оставаться или сейчас же ретироваться с бала? — Там мой муж, — Лея указала в сторону, где стоял Армин, чтобы Брент проводил к нему. — Благодарю за проведённое время, — сказал он напоследок. — Думаю, мы в скором времени ещё увидимся, — склонился к Лее ближе, будто хотел ещё что-то сказать. Но не осмелился, передал Лею в руки Армину и спешно удалился.       Надо было видеть лицо «мужа», когда он увидел её после танца. Глаза чужие округлились, на лице блеснула озабоченность. Каша в голове никак не хотела собираться в мозг, объяснять произошедшее при всех было нельзя. Лея только сжимала руки Армина, пытаясь найти в них хоть какое-то успокоение. Холодный пот крупными каплями скатывался по спине, руки дрожали, но зато лицо было вновь непринуждённым и любезным. — Так что…? — проронил Армин спустя время, но Лея не ответила. Взяла в руки веер, напрягая ладонь, чтобы та не дрожала. Закрытым веером дотронулась до губ.       «Молчи, нас подслушивают».       Она уже который раз замечала группу из трёх мужчин, что были как-то постоянно возле Армина и Леи. Но не именами, ни какой-либо другой информацией об этих господах, они не располагали. Лея сделала вид, будто бы жест был совсем невзначай, обернулась на следящих. А те будто не сильно своего пристального взгляда стеснялись. Так что Лея раскрыла веер и пару раз им обмахнулась. — Говори что-нибудь, — за расписной тканью не видно движения губ.       Армин подхватил, мигом нашёл тему для разговора и принялся о чём-то болтать. Он пересказывал недавнюю статью из газеты «Вести Стохеса», выпуском которой, согласно роли, сам и занимался. Лея охотно поддерживала, о чём-то тихо хихикала, хотя внутри бушевала буря. Когда голос Армина стал чуть громче, она раскрытым веером дотронулась до левого уха, будто невзначай.       «Будь осторожнее, за нами следят».       Хотелось верить, что следящие языка веера не знали. Латгард научила Лею многим фразам, приговаривая: «Дама без веера, что кавалер без шпаги». И оказалась права. Сейчас жесты очень даже пригодились. — Кто-то знает о нас, — сорвалось с губ в красной помаде.

***

      Прошло ещё какое-то время, отсчитать которое уже не получалось. В зале стало слишком шумно и слишком ярко, в каждом проходящем мимо кавалере Лея искала его лицо, по спине лил холодный пот, и чувство ледяного ужаса пронизывало каждую фибру души. Её худший страх осуществился в человеке, которого она, кажется, знала. Это ужасное чувство дежавю казалось непростительно жестоким, собственная память словно утаивала от Леи что-то, потакая загадочному знакомому. Начался ужин, гости зашевелились и медленно начали перетекать из бальной залы в обеденную комнату. По часам Армина время клонило уже к полуночи. Лея воспользовалась этой возможностью, и вместо столовой отвела Армина в укромное место. Поговорить было просто необходимо, чтобы решить, что делать дальше.       Они спрятались в дверной полости, что была скрыта от чужих глаз шторами из тяжёлого бархата. Втянув туда Армина, Лея удосужилась так же заглянуть за дверь: та вела прочь из бальной залы, по просторным витиеватым лабиринтам поместья Шнайдеров. Правда, открывалась она с таким противным и громким скрипом, что Лея поспешила тут же закрыть её обратно.       Полумрак, что объял их в этом пространстве, показался не то успокаивающим, не то нагоняющим тревогу. Во всяком случае, Лея принялась судорожно пересказывать всё то, что успело случиться. Слова лились без разбору, полушёпотом, так что Армин вряд ли понял хотя бы половину. Но точно уловил общую мысль: их последнему танцу вряд ли суждено состояться. — Есть вообще ещё что-то, что мы можем узнать? Оправдан риск, если останемся? — суетливо прошептала Лея.       Армин молчал, обдумывал всё, что смог расслышать. На какое-то мгновение они погрузились в подобие тишины. Все гости покинули бальный зал, только в отдалении слышались голоса слуг. Армин собрался было что-то ответить, но внезапно они услышали шаги в свою сторону. Напряжение моментально подскочило до предела. Бежать через дверь слишком громко: сразу поймают. Они переглянулись, и Лея тут же дёрнула Армина на себя, обхватила лицо руками и поцеловала. Он на мгновение растерялся, но быстро понял суть плана и сам обвил руками её талию, крепко прижал к себе. Даже если их раскроют, то подумают, что паре захотелось уединения, и это будет не такой огромный скандал. Чем если их застанут здесь за всякими крамольными беседами.       И этот ход себя оправдал. Сначала занавесь немного отдёрнулась и в полость заглянули, чем вызвали у Леи и Армина волну актёрской игры, мол, «Нас поймали, как же так! Какой невыразимый позор!». На губах Армина остался размазанный красный след. Оба мигом отскочили друг от друга и сделали виноватые лица, когда штора отдёрнулась. Ну конечно, там были эти трое. — Господа, просим прощения за то, что прерываем… — немного сконфуженно сказал Первый. Все мужчины были не особо приметными и почти одинаковыми. Чёрные фраки не блистали оригинальным пошивом, а черты лиц эксцентричностью. Второй выступил вперёд, ближе к Армину и Лее.       Сердце её бешено заколотилось, стучась в грудную клетку будто с просьбой выйти наружу. Чего ждать? За ними пришли? Может, стоило всё же сбежать через дверь… — Чем могу быть полезен? — Армин одёрнул пиджак, поправил воротник. Лея почти физически чувствовала его страх, что активно передавался и ей. — Возникла одна проблемка, господин Фишер, — протянул фривольно Третий. Они пришли не с добрыми намерениями, их заискивающий, нарочито-уважительный тон не сулил вообще ничего хорошего. — Слушаю, — невозмутимо ответил Армин. — До нас дошла информация, что поставки доходят с перебоями уже который месяц, качество снизилось. К тому же, вы крупно задолжали Томасу. При всём уважении к вашему покойному отцу… Но терпение Вернера не бесконечно. Есть места и поперспективнее вашего, должен сказать, — Второй такой же, как Брент: напускным спокойствием он вселял истинный, животный ужас. И вряд ли он говорил про поставки «Вестей Стохеса».       Армин какое-то время молчал. Очевидно, на такой случай у него заготовленной реплики не было. Выжидающе смотрел на мужчин напротив. — Госпожа Фишер, — подхватил тогда Первый, что стоял за спиной у Второго.       Он шагнул вперёд, слишком к Лее близко. В ушах зазвенело, мышцы напряглись.        — Вы, кажется, присвоили себе то, что вам не принадлежит, — он наклонил голову, пальцем ткнул в брошь Леи. — Уберите от меня свои руки! — вскрикнула тогда она, надеясь, что это привлечёт хоть какое-то внимание извне. Ситуация приближалась к критической.       Армин вытянул руку, загородив ей Лею, чем заставил её сделать маленький шаг назад. Кажется, у него был свой план. — Достаточно притворства, — выплюнул Первый, хотел сорвать брошь с платья, но Лея не позволила. — Я буду кричать! Спасите! Убивают! — заверещала она. В попытке увернуться от цепких рук Лея спиной ударилась в дверь. Чёрт… отступать некуда. — Тихо ты, — рыкнул Третий и собрался ещё приблизиться, чтобы схватить Лею, но его грубым толчком в грудь остановил Армин. — Оставьте Мари в покое. Говорите со мной, раз пришли, — он явно не обладал преимуществом в разговоре, но как же властно это было сказано. Жёстко, без сомнений.       Все трое снова собрались вместе. — Не нужна нам твоя потаскуха. Ответь лучше за свои поступки. Ждать мы больше не можем, — скривился Второй. Тут в его руке сверкнуло оружие. Похоже на пистолет, но на глаз определить тяжело. Особенно, когда видно только дуло.       Сердце у Леи тут же упало в живот, она затихла, вжалась в широкую дверь. Со стороны Армина послышалось несколько шорохов. — Стой на месте, сука! — прошипел Второй. — Руки убрал оттуда, — приказал он и махнул стволом. Кажется, Армин потянулся за своим револьвером.       Пути назад нет.       Армин поднял раскрытые ладони, сдаваясь. Но продолжал молчать. Теперь в словах не было смысла.       Нет, нет-нет-нет, только не говорите, что… — Сними маску, — все мужчины переключились на него, позволили Лее сунуть руку между складок платья. — Нечего сразу браться за нож. Мы же всё-таки на приличном мероприятии. Все свои. Можно решить вопрос мирным путём, — голос Второго смягчился. — Только самозванцев мы наказываем по всей строгости.       Лея напряглась, старалась как можно незаметнее и тише нащупать свой револьвер. Они явно не могут ожидать, что у женщины может быть хоть какое-то оружие, не говоря про огнестрел. Не могут ожидать, что она будет хорошо им владеть.       Армин протянул руки к лицу, медленно стал поднимать маску, растягивая время. Он доверился Лее, сделал выбор: как только преследователи увидят его лицо, оставлять в живых этих господ уже будет нельзя. Шторы из плотного, красного бархата отделяли их от залы, и деваться теперь некуда. На помощь тоже никто не пришёл. Лея нашла наконец рукоять револьвера, схватилась покрепче. Почти не дышала. Секунды стали растягиваться как-то очень долго, превращаясь в минуты, часы…       Лея выжидала, замерев рядом с Армином. Он снял наконец маску, бросил её на пол. — Поганая ты крыса… — три слова остались в густом воздухе.       Тут Лея высмотрела едва заметное движение Второго: он собирался прямо в эту секунду выстрелить в Армина. У них не было цели просто предупредить, у них была цель уничтожить.       К счастью или сожалению, их цели совпадали. Так что Лея в это же мгновение оттолкнула Армина, сама без промедлений выхватила револьвер, спустила курок одним лёгким движением. Зазвучали выстрелы, оглушив Лею на мгновение. А кого-то навсегда.       Отдача прошлась по кисти, брызнула кровь. Вражеская пуля задела Армина в плечо, вспоров пиджак. Ещё несколько промахов вгрызлись в толстое дерево двери, не попав никому в голову. Лее, что почти прикрыла Армина собой, тоже чудом не досталось. Она не жалела патронов, каждому из недругов в череп пришлось где-то по два. Они друг за другом замертво повалились на пол, словно сбитые мишени. Глаза Леи судорожно забегали по сторонам. Сейчас здесь начнётся жуткая паника. — Быстрее! — Армин схватил её за запястье, снова протяжно и шумно заскрипела дверь, в которую они юркнули. Выбора не было: только бежать по запутанным коридорам без знания, где выход и куда им вообще нужно.       Они рванули не разбирая дороги. Лея сразу скинула туфли, побежала босиком. Спустя время эхо высоких потолков донесло до них крики и суету, охи и вздохи. Дамы кричали «В погоню, скорее в погоню!». Где-то далеко доносились басоватые голоса мужчин.       Лея бежала, скользя ногами в чулках по отполированному паркету, вслед за Армином. Нельзя останавливаться ни на секунду. Каждый потерянный миг мог стоить им жизни. Все белоснежные стены и роскошь многочисленных картин смешались в один мыльный, незамечаемый фон. Впереди маячила голова Армина, на которой Лея и сфокусировалась. Ощущение реальности давала его крепкая хватка на запястье. Ладошки вспотели, благо, перчатки друг об друга не скользили. Давно уже стемнело, ночь покровительствовала беглецам, готовая укрыть в тёмных углах лестничных пролётов и колонн, пока они не выберутся из злополучного поместья. Лею подгонял ужас, волнами накатывающий на тело. Подгоняла мысль о том, что там теперь три трупа, которые уже нашли. И сейчас другие, более вооружённые гости могут пуститься в погоню «по горячим следам». Они точно знают, что прошло мало времени, и понадеются поймать Лею и Армина живыми, пока далеко не ушли.       Вдруг впереди по коридору раздались голоса. Лея не успела даже подумать, как Армин дёрнул её в сторону, за какую-то колонну, возле которой стояла куча зелени. Они спрятались в тени, затаили дыхание. Лея смотрела в глаза Армину и даже почти в кромешной тьме могла разглядеть в чужих зрачках всепоглощающий ужас. В этот же момент по коридору пронеслись несколько человек с факелами. — Туфля зелёная! Это были Фишеры! — удалялся низкий, грудной бас. — Не могли они далеко уйти. Если увижу — прикончу на месте этих сукиных детей! — взревел второй голос. — За Бруно они ответят!       Лея с Армином переглянулись.       Ответят.       Как только стало тихо, они бросились дальше, прячась по пути где придётся. Тревога хлестала по лицу слишком больно, не давала потерять рассудок и насильно удерживала сознание Леи трезвым.       Спустя бесчисленное количество дверей и коридоров они наконец подобрались к какому-то чёрному ходу на улицу. Совсем рядом оказалась и конюшня. Лея по пути успела оторвать от платья подол, укоротив его примерно раза в два: в длинном на лошадь она точно не запрыгнет. Когда они крались к стойлам с лошадьми, оба приметили, что у ворот уже ходили туда-сюда господа с факелами. Придётся прорываться.       Только не подведи, Онтарио.       Они всё делали молча, без лишних разговоров. Благо, в денниках не было людей, так что они спешно прокрались к Звёздочке и Онтарио, которых и правда не расседлали, и рванули прочь.       Стоило им выехать из конюшни, как поднялась настоящая паника: убийцы, самозванцы и предатели сбегают! Снова зазвучало оружие, но на этот раз пытались попасть по лошадям. Лея молилась, видимо, достаточно хорошо, ибо ей удалось удержаться в седле, когда Онтарио начал пугаться громких выстрелов и брыкаться. Да и стрелки среди карателей оказались, видимо, так себе. Никого не задели.       Вслед им доносились ругательства, целая какофония криков и воя провожала незваных гостей, которым с трудом удалось оторваться. Но теперь останавливаться было тем более нельзя: чтобы пуститься в погоню на лошадях преследователям понадобится время, но они обязательно это сделают. Их будут искать. Кровь стучала в висках, заставляя Лею до побеления костяшек сжимать поводья, не обращая внимания на ноющие босые ноги в стременах: тонкие чулки порвались почти сразу, стоило ей выбежать на улицу.       Стохес проскакали в галопе, с трудом прорвались сквозь ворота из города: такие огромные взятки Лея ещё никогда не давала. За стеной их ждала приближающаяся кромка леса, откуда придётся, скорее всего, идти пешком. Оставаться в Стохесе опасно, так что они приняли решение вернуться в Подземный город. Ни Армин, ни Лея не имели понятия, как в таких пёстрых, хоть и оборванных нарядах пройдут от самых лестниц до центра: подземную географию оба знали плохо. И совсем не факт, что лестница, по которой они спустятся, будет именно восточная, что была ближе всего к их «благополучному» району. К счастью, у Армина с собой было много крупных купюр. А уж деньги любили все жители Парадиза, несмотря на статус.       На лошадях они зашли поглубже в лес. Луна просачивалась сквозь пышную листву, будто хотела подглядеть за судьбой беглецов. Армин спешился, помог сделать это и Лее, осторожно опустил её на землю. Трава сразу начала колоть босые стопы. Положение у них теперь, на взгляд Леи, было крайне паршивым. Она сделала несколько шагов, собралась привязать Онтарио к ближайшему дереву. Сердце всё ещё лихорадочно колотилось, не давая мышцам расслабиться. До ушей донеслось тихое шипение, и она увидела пар. Плечо у Армина задымило, затянулось секунд за пятнадцать, будто ничего и не было. Лея вспомнила, как в прошлом году месяцами методично заживляла его жуткие ожоги на руках после нападения Райнера и Бертольда. А тут вон, как всё просто… Лея-врач уже и не нужна. Почему-то ещё вспомнилась одна её собственная реплика. Про ночь и то, что ночь Лее не нравилась.       Сейчас Лея только хмыкнула себе под нос, отвлеклась. Теперь она радовалась ночи, потому что в ней не так заметна кровь.       Лея привязала Онтарио, стояла сстулившись, гладила жеребца по морде. Собранная, замкнутая. Ещё не понявшая до конца, что случилось. Тонкая нить внутри всё натягивалась и натягивалась, а когда порвётся — неизвестно. Свои чувства Лея пока определила как обиду, только не определила на кого. Вроде вот отмываешься от всей этой блядской грязи, послушно мучаешься по ночам от кошмаров, по заветам церкви. Пытаешься свою душу, сука, очистить, чтобы хоть совесть не мучала. А потом раз — и снова тебя обмакивают по локоть в кровь.       «Рано или поздно придётся защищаться. Если тебя хотят укусить — укуси в ответ». Так говорил папа. Лея прикусила губу.       Онтарио к хозяйке особенно ластился, будто чувствовал её напряжение и расстройство. Лея вздохнула, силы покинули тело, не хотелось думать ни о чём. Тут на плечи ей что-то набросили. — Забери мои, — Лея медленно обернулась на голос, увидела как Армин, что стоял уже без пиджака, снимал ботинки. — Зачем? И так дойду, — она слабо мотнула головой, просунула руки в рукава пиджака, отданного ей. — Нет, — с нажимом произнёс Армин, сунул ей в руки ботинки. Несмотря на серьёзность в его голосе так же различалась болезненная тревога, смятение. Словно он всё делал с огромным усилием. В нём тоже была эта нить. — Я хотя бы в носках, а ты босая. Будешь отпираться — на руках тебя понесу.       Сил спорить у Леи не было, а идти без всякой обуви было и правда больно.