Старые обиды

Шутим, шутим, а тоска все растет, растет…

Марина Цветаева.

***

— Будет исполнено, — кулак лёг на сердце. — Свободна.       Лея почти с грохотом захлопнула за собой дверь кабинета главнокомандующей. Вот она в Тросте, но пока свежий воздух поверхности радовал мало. На ковёр к начальству пришлось идти в одиночку. Армин, конечно, написал рапорт о бале, но выслушивать недовольства и указания на всевозможные недостатки пришлось именно ей. Что тут скажешь, свежие выпуски «Элдийской газеты» оказались брошенными на стол тоже именно перед ней. Лея повела плечом, шагая прочь из штаба: по её мнению, убивать тихо в принципе невозможно, и что она, разве, виновата, что попала на первые полосы газет? В Подземном городе вообще никто новостей не читал. Да и кому из тамошних жителей вообще могут быть интересны разборки всяких вельмож, когда семью кормить надо?       Да и вообще, они сами её на задание послали, теперь возмущаются. Хоть жалование выдали, и на том спасибо. Но как же раздражал этот надменно-холодный голос Леви в тот момент. Как будто Лея осталась одна против всего мира, и никто даже не пришёл на помощь. Это не то, это не так. Так если ему надо, он пусть и идёт распутывать это всё! Она-то тут причём?!       Лея пулей сбежала по лестнице и вылетела из штаба, внезапно замерла на перекрёстке, не зная, куда ей теперь. По-хорошему надо идти в казарму и собирать вещи в Митру, Жану и Конни передать суть дела… но злость и отчаяние кипели внутри с такой силой, что Лея была готова взорваться. Снова накатили воспоминания, всё то, что она задавила, потому что надо было работать дальше. Совершить тройное убийство, а утром после встать как ни в чём не бывало и пойти бегать с подносом, сдувая с посетителей пылинки. Надоело. Она чувствовала себя такой отчаявшейся, такой несвободной.       Такой уставшей.       Постоянные переживания, плохой сон… Лея держалась как могла, но теперь, после очередного скачка стресса, она чувствовала, что организм готов сдаться. К горлу подступил ком, выдавливая из глаз влагу. Тяжесть переполняла голову, хотелось прямо тут упасть посреди улицы и разреветься. Лея снова чувствовала себя капризной маленькой девочкой с острой потребностью уткнуться в родительскую грудь, чтобы поплакать. Ей нужен был кто-то с похожей жизненной философией. Кто-то, кто наверняка был на её месте… в отчаянии Лея стала перебирать имена. К напыщенному индюку по имени майор Леви она точно не вернётся. Ханджи, Латгард, Хильда… всё не то.       Внезапно в голове щёлкнуло имя, которое, наверно, должно было прийти в голову первым. Но почему-то не пришло. И Лея сорвалась с места.       «А он разве в городе? Я же не писала, что буду… да и как, если работаю под прикрытием?», — судорожные мысли кружились в голове, подгоняемые слабой надеждой, что загорелась внутри.       Лее очень хотелось, чтобы загаданное исполнилось. Казалось, он был единственным, кто сможет её понять. По пути она думала о годах молчания и холода между ними. Но вместе с тем приходила полная уверенность, что он поймёт. Хотя судила Лея от лица маленькой девочки. Ещё молилась, чтобы попытка не оказалась напрасной.       За считанные минуты она добралась до нужного района, по памяти нашла дом. Постучала в тяжёлую дубовую дверь, уже ни на что не надеясь. Это же просто глупый порыв, она сможет справиться сама, как делала это всегда. Надежда — это слабость, а слабость жестоко карается. Этому её раньше учил отец.       Но дверь открылась.       Лея стояла на пороге и вглядывалась в слегка недоуменное лицо папы, совершенно не зная, что сказать. Подступающие слёзы царапали горло. Она сглотнула, когда они вот так пялились друг на друга пару секунд, а затем отец без лишних слов буквально сгрёб её в объятия, оторвал от земли и занёс в дом, что-то приговаривая. Должно быть, у неё на лице всё было написано.       И вот тогда Лея сломалась.       Разревелась так сильно и так громко, как не могла позволить себе ни с кем другим. Рецепторы погрузились в густой запах табака, смоли и мускуса. В запах, который она когда-то считала своим домом. Слёзы катились по раскрасневшемуся лицу бесконтрольно, а напряжение, скопившееся внутри, буквально выдавливало из Леи все внутренности. — Тише, тише, девочка моя… — шептал тогда отец, убаюкивающе покачивая её в своих крепких руках, пока тяжёлая ладонь гладила её по голове. Ей так сильно не хватало ощущения, что на свете есть человек, готовый любить её безусловно, который будет рад ей вне зависимости от внешних обстоятельств. Лее безумно хотелось верить, что всё это относилось к её отцу.       Плечи дрожали, когда голос снова заходился в новом приступе рыданий. Лея часто чувствовала внутри всепоглощающую пустоту и вечную усталость, но теперь они восстали против неё, душили, заставляя плакать, просто плакать и ненавидеть себя за слабость. Ведь папа учил, что сильные не плачут.       Но сейчас он принял её такой, ничтожной и жалкой, дал выпустить всё, что томилось внутри, не задавая никаких вопросов. Только гладил по голове и шептал успокаивающие слова. Прямо как если бы она правда была маленькой. Именно этого ей и хотелось. Но слёзы вскоре закончились, и Лея отстранилась, утирая глаза рукавами рубашки и приглаживая растрёпанные волосы. — Что случилось, ласточка моя? Давай я заварю чай, и ты мне всё расскажешь. Я так соскучился.       Внутри всё замерло.       «Ласточка моя» — так её называла только мама. — Давай, — слабым голосом просипела Лея, уже по инерции пошла в ванную, чтобы помыть руки. Папа впервые был с ней так осторожен и даже нежен.       Она стояла в ванной, вглядываясь в своё отражение в зеркале над раковиной. Со временем Лея поняла, что продолжать относиться к отцу с недоверием и припоминать прошлое она просто не в состоянии. Даже если он однажды чуть не пристрелил Армина. Даже если из-за него много плакала мама. Детство осталось в детстве, прошлое в прошлом. Родителей не выбирают, к тому же, в настоящем он хотел наверстать упущенное и загладить вину прошлых лет. Лея… как смогла постаралась простить — всё-таки, родители такие же люди и тоже живут в первый раз. Эта мысль помогала не держать обиды в жизни и не тратить на них драгоценные силы, что и так на вес золота.       Папа сделал её любимый травяной чай и нарезал хлеб с маслом, сверху посыпанный сахаром. Лея упала на стул без сил, но зато внутри появился слабый намёк на внутреннюю гармонию, правда, в полной мере её ещё предстояло в себе нащупать. — Расскажешь? — отец размешивал сахар в кружке, глядя на дно. Он странно улыбался, но Лея давно перестала придавать этому значение: служба оставляла на всех свой, неповторимый отпечаток. Счастливы все одинаково, но страдают всегда по-разному. Так что Лея не обращала внимания на его странности — и сама была не самой нормальной.       Она молча жевала хлеб, запивая чаем. Хотелось вывалить на папу абсолютно всё — пожаловаться на начальство, на самочувствие, в конце концов на то, что она совсем не знала, куда ей двигаться. Но не могла: сама подписала договор о неразглашении и понимала, что отец всё-таки ещё и военный из другой структуры, что тоже может быть замешана в их деле. Поэтому даже с ним она не могла быть откровенна. — Навалилось всё, — это было правдой. — Я очень устала. Извини, что так влетела к тебе и без объяснений… — с ним она не чувствовала никакой власти и превосходства. С ним она всегда будет ребёнком, всегда в уязвимой позиции. — То-то, вас там в разведке только так гоняют, я смотрю! А вы даже за стены не выезжаете, ну и ну… — протянул он, кажется, готовясь завести свою любимую песню. — А переходи к нам в Гарнизон! Работы в сто раз меньше, и зарплата хорошая, и к папке поближе, — но, не увидев в лице Леи энтузиазма сменить место работы, он смолк. — Ну, или хочешь, в отпуск поедем! В Стохес рванём, а? Будем развлекаться, тебе гардероб обновим. И женишку своему сувенир привезёшь.       Лея только тихо рассмеялась. Сколько бы времени они не виделись, он никогда не оставлял попыток переманить её к себе. — А это не там разве недавно троих убили на каком-то приёме? — как бы невзначай спросила Лея и подняла глаза, намереваясь проследить за реакцией. — В Стохесе, да, — папа почесал свою косматую бороду и задумался. — Страшное дело. Приходишь выпить и развлечься, а тут: бац! И коктейль уже сделали из твоих мозгов. — Ну, не просто же так их, наверное, убили, — Лея повела плечом. Странно обсуждать с отцом преступление, которое она сама же и совершила. — Думаю, что не просто. Мои ребята тоже там были. Обычный светский вечер, представь себе? Ну, со всем вытекающим: тайные встречи, случайные связи, а потом такое громкое убийство. Говорят, нападавшие были подставными и на вечер-то проникли под чужими именами, — папа сделал глоток чая. — А я знавал этого Фридриха: помню, приезжал к ним в издательство, ещё когда делами его отец заправлял. Ну, обычная газетёнка, ничего сверхъестественного, только под руководством Фишера младшего совсем загнулась. Так ведь его после всего мёртвым нашли, в своей же квартире! — Покончил с собой после преступления? — удивлённо спросила Лея, будто была не в курсе. — Если бы! Нашли с перерезанным горлом. Так и убил-то не настоящий Фишер, а поддельный. И он был не один, — в этот момент голос папы стал тише, будто раздражённее. — С женой, которая тоже самозванкой оказалась.       «Видимо, Ханджи с Леви церемониться не стали…» — подумала Лея, когда услышала о перерезанном горле. — Вы это теперь расследуете? — Куда там. Всё упало на хрупкие плечи нашей Военной Полиции, — снисходительно выплюнул отец. — Сейчас ещё заговор какой-нибудь подвяжут, чтобы им специальные полномочия выдали, выклянчат денег с казны побольше, да попилят всё. Как обычно, — он откинулся на спинку стула.       Судя по реакции отца на «жену» Фридриха, он знал о ней что-то, что ему не понравилось. Лея не знала, жалеть ей или радоваться, что в тот вечер в её дурную голову пришла идея прикрепить на платье дурацкую брошь. Если «его ребята» были там, то точно видели Лею с украшением, гордо вывешенным всем на обозрение. Она сжала губы. Шанс того, что отец до сих пор не сложил два плюс два, стремился к нулю. — Если там были высокопоставленные люди, наверное, будут те, кто захотят отомстить за убитых? — Хо-хо, поверь мне, будут, — отец похлопал себя по животу. — Не завидую я этим ребятам, если они сами ещё живы. Но, — он потянулся, — я в эту внутрянку не лезу, и тебе не советую. Пусть сами себе там глотки грызут.       Сейчас он вёл себя совершенно непринуждённо. Лея поджала плечи к шее, внешне стараясь не показать смятения. Так или иначе, все свидетели их лиц были уничтожены. Если мстители будут искать зацепки через убийство Фридриха, Лея хотела верить, что они ничего не найдут. Леви умел заметать следы. Разговор зашёл в тупик, и она решила больше не возвращаться к этой теме: ей и так казалось, что папа обо всём догадался. Ни к чему проявлять повышенный интерес и навлекать на себя лишние подозрения. — Ну что там, как дела-то у жениха твоего? Не обижает? — отец сам перевёл тему, заметив её замешательство. — Да я сама кого хочешь обижу, — протянула Лея, неслышно постукивая пальцами по дубовой, лакированной столешнице. Мысли крутились совсем не вокруг Армина. — Я в этом не сомневаюсь, — и папа залился раскатистым, грудным смехом. — Прямо как мы с твоей мамой в своё время: знала бы ты, какой у ней был характер!       Характер… Лея ссутулилась, вспомнила о Марле Циммерман и о том, что ей самой ещё предстоял долгий путь в столицу.

***

      «Приветствую вас, госпожа Верман, госпожа Браус. Спасибо за письмо. К сожалению, на этой неделе я не могу пригласить вас на аудиенцию, так как уезжаю в приют. Но, надеюсь, вы хорошо проведёте время в Митре. В свою очередь я приложу все усилия, чтобы облегчить вам поиски. По старой дружбе не буду спрашивать вас о целях, к письму прилагаю дубликаты ключей от Королевских Архивов. Можете пользоваться ими как захотите, я верю, что вы достаточно благоразумны, чтобы не навлечь на себя беду. Очень скучаю по вам всем и с нетерпением жду встречи, которая, я верю, обязательно случится.

С наилучшими пожеланиями,

Её Королевское Величество Хистория.»

      Лея ещё раз пробежалась глазами по красивой и плотной гербовой бумаге, что была вложена в не менее красивый конверт с массивной сургучной печатью. — Какая честь, — хихикнула Саша, что читала письмо, стоя у Леи за спиной, а после потянулась к конверту и выудила оттуда связку резных, с вензелями и позолотой, ключей. — Уже не терпится узнать, что там: за этими дверями архива… — заговорщически произнесла она. — Мне кажется, мы скоро узнаем большую тайну! — речь закончилась мечтательным вздохом, когда Саша прижала связку к груди. — Мне бы столько энтузиазма, — прыснула Лея, вложила письмо обратно в конверт и спрятала его в ящик — тот стоял под кроватью и закрывался на большой замок — к двум револьверам и внушительной пачке купюр. — Марла твоя не могла просто взять и исчезнуть — что-то где-то про неё да осталось. Если не в Митре, так в Тросте. Через пару дней напишем письмо туда и спросим, как дела у Жана и Конни, — оптимистично пожала плечами Саша и потянулась, кружась по просторной комнате в гостинице, где они остановились на ближайшую неделю. Вещей тут было немного, но комната располагала всеми удобствами, да и света было предостаточно, благодаря большому окну, что не могло не радовать Лею.       Мысленно она уже прикидывала, сколько сил и времени придётся потратить на поиски, но весёлый настрой Саши не мог её не заразить, поэтому Лея понемногу расслаблялась и отпускала ситуацию, позволяя себе плыть по течению. Они прибыли в Митру в середине дня, уставшие, решили начать работу завтра, а остаток сегодняшнего дня потратить на осмотр города и развлечения. Подруги были в столице всего раз в жизни, год назад. Поэтому энтузиазма найти себе приключений в этом большом городе было много. Разобрав вещи, девушки принялись наряжаться, чтобы ничем не уступать местным модницам. Пока решили выбрать из привезённого, но и уезжать из Митры без новых вещей никто не собирался.       На столицу опускались мягкие, карамельно-розовые сумерки раннего вечера, погода всё ещё радовала теплом несмотря на начало сентября. Ночная жизнь только набирала силу, кварталы из ровных и стройных домов наполнялись желающими развлечься, постепенно зажигались фонари, не давая неспящему городу утонуть во тьме.       Людей в Митре было много, больше, чем в любом другом городе, где Лее удалось побывать. Сначала это сбивало с толку: столица беспрерывно шумела, буквально кричала заведениями с музыкой и выпивкой, гудела множеством лиц, привлекала к себе внимание. Но Лея понемногу начала привыкать к этому быстрому ритму, к нестихающей жизни. Подземный город был совсем другим: замкнутым, нелюдимым, таящим скрытую опасность. Митра же приняла Лею и Сашу с распростёртыми объятиями и открытой душой, подмигивая из окон и улыбаясь арками домов. Хотелось отдаться этому неизведанному вихрю, погрузиться в шум, что со временем переставал раздражать и казался даже приятным. — А-а-а, у меня глаза разбегаются! Куда пойдём, Лея?! — восторженно прикрикнула Саша, едва не подскочив на месте. Для неё этот опыт был ещё диковиннее, это точно. Выросшая в тихой и немноголюдной деревне, Саша всё равно казалась в бурном потоке столицы своей. Кажется, такой стиль жизни — бесконечные развлечения и постоянная новизна — ей отлично подходил. — Я слышу там музыку, может, туда? — Лея махнула рукой в сторону заведения дальше по улице. Возражений не последовало, девушки с энтузиазмом двинулись навстречу манящей бодрой мелодии.       Лея шла вдоль красивых домов, вглядываясь в множество самых разнообразных лиц, что плыли мимо неё. Среди шума Митры было легко затеряться, и ей это нравилось. Тут до неё не доберутся, тут её никто не знает. Можно быть кем угодно, но, что самое важное, здесь можно быть собой. Никем не притворяться, ведь всех, кого ты встречаешь, ты видишь первый и последний раз. Леви, конечно, сказал им всё равно представляться ненастоящими именами, но ради всех Стен, в этом городе полно таких Лей и Саш!       По пути они прошли через просторную площадь, в центре которой бил изысканный фонтан, а за ним стоял памятник — фигура Митройской цивилизации, что жила на острове за две тысячи лет до пробуждения прародительницы. В учебниках истории эту культуру восхваляли: они первые начали использовать крупный рогатый скот для упрощения работы в полях, хорошо умели обращаться с бронзой и научились переживать страшные засухи, что зверствовали в то время на Парадизе. Правда, о причинах исчезновения этой цивилизации в научном сообществе до сих пор ведутся дискуссии.       Архитектура в Митре тоже была роскошной: вдалеке виднелся королевский дворец, для постройки которого в своё время были привлечены лучшие архитекторы со всего государства. Жизнь в столице считалась престижной, и получить разрешение на проживание было не так-то просто. Но именно нахождение здесь могло обеспечить безбедную старость в абсолютной безопасности. Что тут говорить, внушительная часть состава Военной Полиции, а именно её королевское подразделение, базировалась именно в Митре. Охранять правящую семью было уважаемой работой, именно поэтому многие кадеты стремились сюда со всех уголков Парадиза. Подумав об этом и задержав взгляд на паре полицейских, что проходили мимо, очевидно, патрулируя улицы, Лея снисходительно хмыкнула про себя: практика показала, что в Полиции на самом деле творился настоящий бардак. Про их зверства она наслушалась. Так что ощущать себя в безопасности нельзя было даже тут.       Зайдя в заведение, откуда лилась бодрая музыка, Саша с Леей быстро прониклись царящей внутри атмосферой. Кто-то танцевал возле небольшой сцены, кто-то сидел за столиками и только кивал в такт мелодии. Саша уже потянулась на танцплощадку, но Лея предложила сначала что-нибудь съесть или выпить. — О деньгах не беспокойся, я угощаю! — Лея пыталась перекричать музыкантов, уставившись в карточку с меню, что им любезно принёс официант. — Готовься тратить! — крикнула в ответ Саша и расплылась в довольной улыбке. Лея не сомневалась: с прожорливостью Саши её кошелёк мог без проблем и значительно полегчать. Но они с подругой так давно не виделись, и это меньшее, что Лея могла сделать для Саши.       Они заказали еду, какое-то интересное вино и принялись ждать. На сцене появился вокалист, и взгляд зала сразу приковался к нему. Видимо, в узких кругах он был весьма популярен. Девушки вздыхали, мужчины ревновали, словом, равнодушным этот загадочный артист не оставлял никого. Саша сразу и во все глаза стала за ним наблюдать, приговаривая что-то про ангельскую красоту. Лея же просто вслушивалась в его, стоит сказать, приятный голос. Он пел что-то незатейливое вроде «Давай попробуем вернуть хоть что-нибудь, хоть что-нибудь», вкладывая в простые строчки мастерство и свой особенный шарм.       Но, когда принесли еду, их внимание тут же переключилось. — Вот это волосы у него, да? — пробубнила Саша, опуская ложку в вязкий грибной суп. Маленький столик под завязку заполнился блюдами. — Ага, — Лея бросила взгляд на пышную причёску из длинных каштановых волос, что принадлежала вокалисту, — никогда таких не видела. — Я как будто в совсем другом мире, — глаза Саши горели весь вечер. Наверно, именно этого Лее и не хватало: её бесконечной неуёмной энергии и энтузиазма. Рядом с Сашей, казалось, нет такой проблемы, что была бы не по плечу. Весь мир можно с лёгкостью укротить, если рядом будет эта негаснущая искорка. — А всего один день в дороге, — улыбаясь, повела плечом Лея. Подошедший официант откупорил вино и разлил по бокалам. — Вот именно! Нам обязательно нужно будет съездить сюда вчетвером, — мечтательно вздохнула Саша. Ещё она никогда не забывала о друзьях. — Это точно. Правда, зная Жана, для его покупок придётся брать ещё одну повозку.       Девушки посмеялись.       Время шло, на сцену вышли другие музыканты и заиграли более спокойную мелодию. Часы подсказывали, что самое время было ложиться спать, но сна не было ни в одном глазу. Столица, казалось, не спала никогда. Внезапно у столика Леи и Саши появилось два новых голоса. — Дамы, не будете ли вы против компании двух импозантных мужчин? — раздалось совсем рядом.       Оторвавшись от бокала, Лея подняла глаза и увидела рядом с ними того самого вокалиста с пышной причёской и ещё одного парня, он тогда играл на трубе. На лицах обоих светились обаятельные улыбки и, кажется, отказа они совсем не ждали.       Лея с Сашей переглянулись в немом диалоге, спрашивая друг у друга, стоит ли позволять им присоединяться. Лицо Саши было полно интереса (а организм — алкоголя), Лея закатила глаза, но подумала, что компания не сделает хуже. Несколько секунд переглядок и девушки повернулись к парням. — Не будем, — обаятельно улыбнулась Саша, гости с лёгкостью нашли два стула возле других столиков и сели к ним. — Понравилось наше выступление? — мурлыкнул вокалист, поправив свою шевелюру. — У вас хороший голос, — кивнула Лея, откинув волосы за спину, в ответ получила широкую улыбку. — Давайте знакомиться, — сказал спутник вокалиста. — Я Саша! — воскликнула Саша и протянула чёрноволосому парню руку. — Катрин, — Лея пожала руки обоим парням, назвав только что выдуманное имя. — А вы…? — О, так вы не знаете? — вокалист обворожительно засмеялся. — Смею предположить, вы в Митре впервые, я прав? — получив в ответ кивки, он продолжил. — Я Вилли, а это Руперт. Мы из группы «Запятая». — Запятая? — недоумённо спросила Саша. — Мы назвались так потому, что точек никогда не ставим. Течение жизни достойно только запятых, которые позволят ему продолжаться, — мягко ответил Руперт. — Вот как… интересно, — Саша призадумалась, а Лея посмеялась.       Разговор потёк сам собой. Выяснилось, что группа гастролировала не так часто, но всегда с успехом, и в узких кругах, таких как это заведение, была весьма популярна. В обычной жизни Вилли был студентом медицинской академии и жил в Стохесе, а Руперт работал поваром в одном из заведений того же Стохеса. В их группе со странным названием было ещё трое человек, но о них ребята рассказали не так много. Лея не увидела в них опасности, но старалась быть начеку. Саша, несмотря на затуманенность разума алкоголем, много болтать о себе тоже не стала. Их спутникам вовсе необязательно было знать об особенностях их службы. Две девушки из Троста просто приехали развлечься и отдохнуть, вот и всё. Словом, компания была приятная. Они не зазвездились и вели себя вежливо и обходительно, хотя разница менталитетов ощущалась, но вино помогло преодолеть эти пороги, так что всем стало весело. Саша с Рупертом выпили вместе ещё полбутылки, а Лея отказалась, только спрашивая Вилли об учёбе. Других людей, связанных с академией, кроме Латгард она не встречала.       В середине ночи, когда все стали клевать носом, парни вызвались оплатить счёт за еду и проводить девушек до гостиницы. Не сказать, что Лея этот жест не оценила, но напряглась. Неужели просто за красивые глазки решили взять на себя такую внушительную сумму? Саша уже мало понимала, что и как, поэтому Лея оставалась бдительной за двоих.       Они вышли из заведения, навстречу прохладному ночному воздуху, в объятия тьмы. Прошли вверх по улице, где им встретились уже зажжёные фонари. Саша откровенно флиртовала с Рупертом, что успел одолжить ей свой пиджак, Лея же держала подругу под руку, не слишком очаровываясь. — Не холодно? — Вилли собирался снять куртку, но Лея жестом его остановила. — Спасибо, я в порядке. — А ты снежная королева, да? Такая холодная, — заметил Вилли, пьяно улыбаясь. — Работа такая, — улыбнулась Лея в ответ. — Быть холодной? — Ага. Иначе никак. — Суровая, у тебя, наверное, работа… — потянулся Вилли. — Я тоже хотел в кадетское поступить когда-то. Думал, отучусь и в Полицию пойду. Но-о музыка и медицина заняли моё сердце раньше, чем муштра.       Это реплика заставила Лею засмеяться. — Смеёшься, значит. Ты мягче, чем хочешь казаться.       Они подошли к крыльцу их гостиницы. — Возможно. — Почему не показываешь? — Свою мягкость? Этим легко воспользоваться, — пожала плечами Лея. — Тебе так хочется узнать эту сторону? — Может и хочется, — сказал Вилли заискивающе и склонился к ней, так что шевелюра заслонила Лее свет.       Её ладонь упёрлась ему в грудь, не давая приблизиться. — А если она отдана другому? — Лея распахнула глаза, небольшим усилием отстранив парня от себя.       Он развёл руками, отступил без сопротивления. — Нет проблем. Но я страшно ему завидую, так и знай. — Я передам, — ухмыльнулась Лея, когда Саша наконец оторвалась от Руперта и подошла к ней. — Спокойной ночи, импозантные мужчины. — Сладких снов, милые дамы. Вы знаете, где нас найти, — уходя, Вилли подмигнул Лее, а Руперт беззастенчиво послал Саше воздушный поцелуй и едва не получил настоящий в ответ.

***

— И ты отказала? Я-то думала, почему он такой грустный ушёл. — Я не могу позволить себе просто так вешаться на малознакомых парней, в отличие от некоторых, — хмыкнув, Лея сплюнула пену в раковину, пока они с Сашей стояли в ванной, начищая зубы. В этой гостинице даже предоставляли одноразовые щётки и смесь для чистки зубов. — А на знакомых? — Саша игриво пихнула Лею в бок, слегка покачиваясь. — Только на одного, — снисходительно улыбнулась она.       Лея никогда не думала о себе как о чьей-то собственности. Ей было весело проводить время в хорошей компании, она давала себе наслаждаться чужим вниманием и даже вступать в эту игру — поддразнивать в ответ, флиртовать. Но никогда не позволять приблизиться, проникнуть в её душу. Возможно, Вилли Лея и понравилась своей холодной загадкой, однако… вряд ли этот легкомысленный парень вынес бы груз всей грязи, что пристала к её душе. Обычный человек такого выдержать не мог. Она могла по случайности дать ему надежду, но это уже не её зона ответственности. По итогу Лея осталась верна себе. И Армину, конечно.       Его забыть было невозможно. Они простились три дня назад, а Лея уже со сладким вздохом вспоминала его прикосновения, мягкие поцелуи. Хотелось снова его рук, его внимания… она скучала. — А он вот сидит там в Подземном городе оди-ин… — пролепетала Саша. — Я предлагала со мной поехать, — мотнула головой Лея, промокнула лицо полотенцем, закончив со всеми процедурами. — Ну не-ет, хорошо, что я согласилась, а он нет! — прыснула Саша, прополоскала рот. — Я так по тебе скучала, Лейка, ты не представляешь, — и, с мокрым лицом, она полезла к Лее обниматься. — И я скучала, — она позволила рукам Саши обвиться вокруг её торса, сама прижала подругу ближе.       Иногда от осознания перемен становилось чертовски грустно. Они больше не живут постоянно в одной казарме, не проводят целые дни вместе с другими девочками. И вроде бы ещё не разошлись совсем, но у обоих было стойкое ощущение, будто вот-вот произойдёт и это. — Не бросай меня, ладно, Саш? — Это ты меня не бросай! — скомкано пробормотала Саша Лее в плечо, её распущенные каштановые волосы распушились и лезли обеим в лица.       Но зато Лея снова чувствовала запах любимых сладких духов.

***

      Следующие несколько дней они проводили большую часть дня копаясь в архивах в поисках любой информации про Марлен Циммерман. Первый день они потратили на то, чтобы разобраться в системе архивов, следующий — на то, чтобы просмотреть всех на букву «Ц», ещё один на букву «М» и так далее. Просмотрели абсолютно всех уроженцев Подземного города, пусть их тут и оказалось крайне мало: собрать перепись там было по очевидным причинам сложно. Правда в том, что результатов по итогу не было абсолютно никаких. Совсем отчаявшись, девочки принялись искать записи о знакомых. Лея отыскала в картотеке запись об отце. На пожухлой от времени бумаге было просто написано: «Китс Верман, 08.08.808. Стена Сина, р.Яркель, пос.Штутфурт. 824. Кадетский корпус, северное подразделение. 827. Войска Парадиза, Гарнизон, южный регион, 7 дивизия».       Держа в руке эту, безусловно, важную бумагу, Лея чувствовала тонкую нить связи, что осталась между ней и отцом. За последний год она укрепилась, Лея осознала, что у неё наконец появилось право обращаться к нему в любое время. Самой хотелось быть ближе, общаться чаще, проникнуть в те многочисленные секреты, что таились в глубине папиной души. Внутри поселилось стойкое ощущение, что там она могла найти много важных ответов. Самое приятное было в том, что отец так же тянулся к ней в ответ. Она должна ценить его родительскую заботу, ведь таким после падения Марии могли похвастаться очень и очень немногие.       Больше в его карточке никаких записей не было. Наверно потому, что папа так и остался служить в южном подразделении Гарнизона. Порывшись ещё в букве «В», Лея нашла запись о себе. «Лея Верман, 12.07.834. Стена Роза, г.Трост. 847. Кадетский корпус, южное подразделение. 850. Войска Парадиза, Разведкорпус».       Такая же небольшая выжимка. Среди Верманов она нашла своих бабушку и дедушку по папиной линии, что умерли ещё в 823 году, как было написано, из-за эпидемии какой-то болезни со сложным названием. С Латгард Лея как-то разбирала этот случай, и уже тогда она знала, что жертвами инфекции стали её родственники. Папа об этом рассказывал. Но, что самое странное, она не нашла ни одной записи о маме. Обычно, если женщина выходила замуж и меняла фамилию, для неё заводили новую запись на новую букву, прикрепляли к ней старую и перемещали в картотеку на актуальную букву. По крайней мере, так делали тут, в Королевских Архивах, Лея видела такие записи своими глазами. Но… перерыв всех жителей Парадиза, чья фамилия начиналась на «ВЕР», она не нашла абсолютно ничего. Они просмотрели даже всех жителей города Гермина, что в округе Сины, откуда мама была родом. Безрезультатно.       Написав письмо мальчикам в Трост, ещё день Саша с Леей потратили на просмотр буквы «Э». Как ей помнилось, девичьей фамилией мамы было что-то на «Э». Эркерт, Эскет… но и тут они потерпели неудачу. Абсолютно ничего, ни одной Марлен. Либо она ошиблась, либо мамина карточка куда-то исчезла. Её могли перепутать, и несчастная бумажка затерялась среди мириад других таких же бумажек, как человек теряется в большой толпе. Особенно после всех потрясений, что случились на острове за последние пять лет: немудрено, что вести документацию в это время было очень сложно. И Марла Циммерман куда-то тоже успешно исчезла. Лея успела пройти стадию отрицания, поняла, что сидеть и искать тут несколько месяцев она просто не может. Гнев распирал изнутри, но вскоре он сменился на простое отчаяние. — У меня никогда ничего не получается, — вздохнула Лея, когда они с Сашей сидели на балконе своей комнаты, с третьего этажа им открывался красивый вид на главную площадь Митры, совсем недалеко располагался королевский дворец. Солнце медленно садилось за стеной, и город купался в алых лучах заката. — Не всё ещё потеряно, ё-моё, — ответила Саша в своём стиле, за ножку болтая бокал с вином в нём. На столике между ними стояла почти полная бутылка, нарезанный сыр и пачка сигарет Леи. — Не кипишуй ты так. Может, Жан и Конни что-нибудь нашли? — она подняла свой бокал. — Выпьем за то, чтобы они прислали нам ответное письмо и рассказали, что отыскали Марлу?       Лея тихо усмехнулась. — За Жана и Конни.       Они чокнулись, сделали по несколько глотков. — И всё равно мне кажется, что это не моё. Выслуживаться, пытаться заработать награды, в командировки мотаться постоянно, — Лея потянулась, подставляя лицо уходящим лучам мягкого солнца. — Скучаю по Латгард, по тому, как мы с тобой штопать раны учились. Как людям помогали. По револьверу не скучаю, а он по мне да.       Подземный город умел сводить с ума. Вкладывать в голову такие мысли, о которых в здравом уме никогда не подумаешь. Он недружелюбный и делает таким же всякого, кто туда приезжает. Однако всю нечисть из головы вымывает простой свежий ветер на поверхности. Лею впервые за долгое время перестало кидать из крайности в крайность. А жизнь — сладкий чай с молоком, с приятным послевкусием и предвкушением нового глотка. Мелодичная песнь шумящего города превратилась в колыбель, укачивая её в своих объятиях. Не было сил думать о свои неудачах, гадать, как на самом деле нужно было поступить в той ситуации. Мысли перестали давить, снова разбежались по мглистым углам подземки, дожидаясь, когда она вернётся, чтобы снова напасть из-за спины. Но это же будет потом, да? — Мы многому научились тут, — серьёзно сказала Саша. — Наверное, сейчас лучшее время понять, куда мы на самом деле хотим идти, — она повела плечом. — Не хочешь оставаться?       Саша кусала губы, смотря себе под ноги. — Это всё очень серьёзно, давно понятно. А я… — она поставила пустой бокал на стол, подняла взгляд на Лею, — в каком месте я серьёзный человек? Пошла в солдаты, пыталась что-то кому-то доказать, а в итоге-то? — она тихо усмехнулась, как-то горько, скорее отчаянно. Снова отвела глаза. — Вот, когда ранишь кабана, он убегает далеко в лес, залечивает раны. А потом возвращается, и его всё равно убивают. Понимаешь?       Лея медленно кивнула, погружаясь в свои мысли. Все осознавали, что на поле битвы придётся рано или поздно вернуться. Но если сегодня ты попал в десятку выживших при отвоевании Марии, то что с тобой будет завтра? Однако просто так встать и уйти они тоже не могли: чувство долга сильное, оно способно выворачивать кости и выдавливать из тела внутренности. — Не знаю, как со всем этим бороться. Не знаю, справлюсь ли.       Одна рука, покрытая шрамами и ссадинами от прошлых битв, накрыла другую, такую же. Время изменило всех: сделало спокойнее, мудрее и… по-своему печальнее. Амбиции разбивались, было больно. Не все пережили. А они смогли, сидят тут вот, почему-то. Кто-то решил, что именно они должны выжить. Многие не признавались, но солдат часто мучил один общий вопрос: «Почему я заслуживаю жить, а он нет?». Обычно эта мысль появлялась после первой потери близкого. — Справишься. Я знаю, потому что ты всегда справлялась.       Лея слабо ощущала реальность: совсем неважно, были ли эти слова сказаны ей самой или для неё. Потому что это всегда работало в обе стороны. Она безоговорочно поддерживала, в любых передрягах первым делом искала её глаза. Потому что однажды обещали держаться друг за друга. Потому что друзья-мальчишки никогда бы не поняли так, как понимала она. Потому что смотреть на неё — всё равно что смотреть в зеркало. Ссориться из-за ерунды, разговаривать по душам, понимать с полуслова. Вступаться друг за друга в спорах, скучать и просто вместе пить вино на балконе.       Лея впервые смогла расслабиться так просто, самостоятельно, хотя рядом стояла и бутылка, и пачка сигарет. Наверно, это всё живительное действие свежего воздуха и хорошей компании. Ведь на самом деле в мире и правда не было такой вещи, что смогла бы их сломить. — О будущем думать важно, но разве не разведка научила нас жить моментом? Ценить всё хорошее и делать выводы из плохого. То есть, благодаря тому, что всё сложилось именно так, как сложилось, мы получили шанс быть теми, кто мы есть. Это ценный опыт. Родители всегда учили меня ни о чём не сожалеть: сердце охотника закрыто для порывов слабости, особенно когда ты против крупной дичи. Так что я не жалею о пути, который мы прошли вместе, — медленно, пробуя слова на вкус, произнесла Саша.       Вместе с её речью приходило понимание, что они чертовски разные. Но именно за это стоило уважать Сашу: за свежий взгляд, за наблюдательность и просто… за любовь к миру таким, какой он есть. Ведь это значило, что в ней самой достаточно этого ценного ресурса, чтобы отдавать его другим. Чтобы принимать то, что, казалось, принять невозможно. — Не думала философом стать? — невинно хихикнула Лея. — Боюсь, Латгард не отпустит, — рассмеялась Саша, стерев влагу с глаз рукавом кофты.

***

— Ну, ну, открывай быстрее! — Саша почти прыгала по всей комнате, пока Лея возилась со вскрытием конверта. На лицевой стороне красовалась гордая печать: «Первое почтовое отделение г.Трост».       Внутри не было никакой гербовой бумаги, а письмо было наскоро начиркано кривым почерком Жана на обычном листочке. Кроме этого, в конверте лежало ещё что-то. Лея первым делом развернула письмо, глаза быстро забегали по трудночитаемым буквам.

«Привет, девочки!

Спасибо за письмо, пропущу все формальности, сразу к делу. Мы с Конни перевернули всю картотеку, ничего толком не нашли. Но… я как-то случайно обмолвился об этом при маме, и она дала вот что. Короче, смотрите сами. Я не знаю, что делать с этой информацией. Надеюсь, вы заедете в Трост перед тем, как ты, Лея, вернёшься в подземку.

Жан.»

      Нахмурившись, Лея задеревеневшими пальцами вынула приложение к письму. Им оказалась бумага, которую они сразу узнали: шрифт и цвет выдавал её принадлежность к Королевским Архивам. Значит, она когда-то была там, но позже… исчезла и каким-то образом появилась у госпожи Кирштайн. Сердце у Леи забилось сильнее, когда мутнеющим взглядом она стала вчитываться в буквы. Хватило пары первых строк, чтобы всё встало на свои места. Половина изначальных надписей были зачёркнуты и переписаны обычным углём. «Марла Циммерман Марлен Верман. 08.10.815. Стена Сина. Подземный город г.Гермина»