Тёплые сны

Утро началось для Аван с радостного, заставляющего глупо улыбаться предвкушения. Сегодня все дети должны были собраться за одним столом, и она надеялась, что небольшой семейный сбор пройдёт без ссор, взаимных обвинений или, упаси Нокс, скандала. Что удивительно, инициатором встречи стал Мом. Понабравшись деревенских традиций и обрядов, он самые интересные и, зачастую, вкусные из них передавал и столичным родственникам. К тому же Аван с замиранием сердца ждала каждой весточки от него, где-то внутри себя, до сих пор не веря в то, что её старший сын вернулся в семью. Мом появился в отчем доме первым, гордо выставив перед собой внушительных размеров короб. — Надеюсь, тебе понравятся. Мы с мавками вчера весь вечер лепили, они столько добрых пожеланий наговорили, что точно на год вперёд хватит, — поправляя повязку на глазу, заявил Мом. — Не сомневаюсь, дорогой. Около стола тут как тут показалась светлая макушка Арона, он с любопытством разглядывал короб, покрытый специальными узорами и знаками. Ему было интересно абсолютно всё, что связано со старшими братьями и сестрой. То, как они говорят, даже как ходят или сидят, ведут себя на людях и дома с мамой — всё это он старался запоминать и повторять, надеясь стать похожими на них. — А что там? — ткнул он пальцем в деревянный бок короба и вопросительно взглянул на старшего брата. — Вареники с разной начинкой, а некоторые с сюрпризами. В Ведьмином Доле есть традиция — в середине января хозяйки лепят вареники, я допустим, делал с картошкой, и добавляют туда морковь, горох, перец, сахар, монетки, пуговки, кольца и много ещё чего. Кому что попадётся — так следующий год и пройдёт. — Вкусная традиция, — скопировав отца, Арон важно кивнул головой. — Когда есть будем? — Когда приедут папа и Гемера с Гани, — поправив растрепавшуюся чёлку сына, ответила Аван. — Все вместе сядем за стол, и тогда Мом нам расскажет, какая начинка что значит. — Хорошо, — голодно облизнувшись, Арон, перепрыгивая через ступеньку, поскакал на второй этаж к себе в комнату. У него там баталия не доиграна, а взрослые всё равно будут разговаривать свои скучные взрослые разговоры. — Как ты после всего? — сосредоточившись на выборе трав для чая, будто невзначай, задал вопрос Мом. После случившегося в Храме он всерьез опасался, что мама сойдет с ума от переживаний, в то время как сам Арон чересчур легко перенес близость смерти. На память ему остался только дрожащий взгляд и, если верить Уэстам, высокая терпимость к некросу. — А как я буду? — устало вздохнув, ответила Аван. — Сплю ночью только благодаря каплям, что мне выписала Ив. Начинаю паниковать, если не вижу или не слышу его больше десяти минут. Тар тоже места себе до сих пор не находит, мучается, что не заметил и не смог вовремя с ним поговорить. — Видел бы его Ньярл. Думаю, старик немало бы удивился, светлый так рвётся в тёмные, кому сказать — не поверят, — хмыкнул Мом, ставя перед матерью кружку с горячим чаем. Ему вдруг захотелось обнять её, хоть как-то поддержать, но, бессильно сжав и разжав кулаки, он просто сел рядом. — Да, звучит и вправду странно. Впрочем, в нашей семье всё странно. От грустных мыслей их отвлёк шум из прихожей, вместе приехали Гемера и Гани, а через несколько минут после них и Тар. — Ну что, показывай, — засучив рукава рубашки, мужчина встал около плиты и огромной кастрюли с уже закипающей водой. Мом одну за другой доставал из короба деревянные досточки с аккуратными, в виде полумесяца, варениками. — Нет, тут мастерство нужно, лучше отойди, — отодвинув Тара от плиты, Мом занял его место, тихонечко вздохнул и начал ловко забрасывать в кастрюлю вареники один за одним, совершенно не обращая внимания на горячий пар и кипяток. — Тут парочка секретных есть, особенное пожелание, Янка добавила, так что посмотрим, кому попадётся, — лукаво улыбнувшись, заявил Мом, хитро поглядывая на брата. Гани только глаза закатил. Былая страшная вражда между ними прошла, остались только лёгкие словесные пикировки, в которых чувствуется — каждый боится переступить невидимую грань дозволенного, где острота может превратиться в оскорбление и обиду. — Специально для тебя тоже есть, посмотрим, кому выпадет, это уже от Агнии, — Мом кивнул сестре, поджавшей губы. Вот с ней всё ещё было сложно, и он правда не знал, как подступиться. — Пару минут и будет готово, — помешивая лопаткой в кастрюле, чтобы не слиплись, заявил Мом. — Тарелки давайте. Каждый вылавливает себе по 6 штук, напоминаю, там есть ещё пустые, просто с картошкой, чтобы интереснее было. — Может, кто-то будет вино? У нас вроде бы и красное есть, и белое, — спросил Тар, когда все расселись по своим местам. Гемера как-то неприязненно скривилась: — Я буду чай, соскучилась по маминым сборам. — Я тоже, пожалуй, откажусь, — поддержал сестру Гани. — А мы с вашей мамой себе не откажем, — достав бутылку белого вина, Тар откупорил его и наполнил два бокала, галантно подав один из них жене. — Всем приятного аппетита, — отозвался Гани, накалывая первый вареник. Он сегодня не ел с самого утра, его любимая тройка старшекурсников умудрилась устроить небольшой пожар в библиотеке, поэтому всё утро и обед он потратил на то, чтобы попытаться их вразумить. — У меня нитка, — вытягивая длинную нитку, которая неприятно размякла во рту, заявил Ганимед. — К чему это? — К долгой дороге, братец. Видимо, помотает тебя жизнь, — ехидно улыбнувшись, добавил Мом. — Тебя она мотает не меньше, — начал Гани, придумывая очередную колкость, но их прервал закашлявшийся Арон. Он высунул язык и большими глотками пил свой сок. — Перец — к острым ощущениям в жизни, — заметил Мом, чувствуя в собственном варенике морковь, сулившую новые знакомства. — Нам их и так с головой, — устало вздохнул Тар, осушая свой бокал и наполняя его заново. — Какое значение у кольца? — с интересом крутя в пальцах крохотное железное колечко, спросила Гемера. — К замужеству, счастливому, — благодушно улыбнулся Мом, заметив стыдливый румянец на чужих щеках. — Это специально для тебя Агния положила, она будет рада, что именно тебе оно попалось. — А у тебя что? — с интересом заглядывая в чужую тарелку, спросил Арон. — Пока что морковка и фасоль, это к новым знакомствам и пополнению в семье, — терпеливо ответил Мом. — Хотя, куда мне ещё, и так полный дом, ни тишины, ни покоя. — Как там Ингольв поживает? — Гемере искренне нравился этот паренёк. — Я его скоро в избе начну запирать, ей богу. Дома не ночует, матери девок ко мне приходят на него жаловаться, а он приходит и ухом не ведёт на то, что я ему говорю. — Что-то мне это напоминает, — бросив быстрый взгляд на сына, заметила Аван и вдруг побагровела. На глазах появились слёзы, она хватала ртом воздух, и Мом тут же протянул ей свою кружку с чаем, чтобы она смогла сбить остроту. — Это что такое? — возмущённо поинтересовалась она, когда смогла продышаться. — Это один из сюрпризных, где-то ещё один должен быть, скажу значение, после того, как его кто-нибудь найдёт, — хитро прищурился Мом, заметив, как все после этого с опаской глянули в свои тарелки. — Острый перец, Яна сама его выращивала, страсть какой крепкий. А пуговичка это к обновкам и достатку, хотя понятно, откуда у тебя это будет, — Мом кивнул на крохотную монетку, сулившую деньги, на тарелке Тара. — Острый, говоришь? — прохрипел Таранис, покрасневший, кажется, до кончиков своих светлых волос. Он закусил другим вареником остроту, благо, тот попался пустым, только с картошкой. — Ну и к чему это? — краснота на его лице сходила медленно, оставшись широкой полосой, пересекавшей нос, щёки и даже уши. — К утехам, — многозначительно поиграв бровями, Мом поправил съехавшую повязку. — К каким утехам? — непонимающе спросил Арон, заставив родителей закатить глаза. Гани прыснул, прикрыв рот рукой, выжидающе глядя на мать и Тараниса. Аван одарила его своим фирменным взглядом, но Мома не проняло. — Мне пошутить? — продолжил он. — Ну попробуй, — вытирая губы салфеткой, принял вызов Таранис, даже не представляя, чего ещё ждать от старшенького сына Аван. — Мамуль, ты, конечно, женщина хоть куда, но пятый раз рожать в любом случае риск, это я тебе как опытный акушер говорю, — заявил Мом и преспокойно вернулся к своему чаю, громко прихлебнув травяной сбор. Лёгкий подзатыльник, даже ласковый какой-то, от матери не заставил себя ждать, но ради её радостной, искренней улыбки Мом и не такие выдумки готов был воплотить в жизнь.