В нашей кофейне после полуночи

      В открытое окно с гулом радостно врывается поток ветра, шуршит листами бумаги на столе и обволакивает спящего на кровати мужчину, пытаясь его разбудить — ведь негоже спать, тем более под толстым одеялом, когда такая тёплая и солнечная погода за окном. Солнце словно было с ним согласно и бросало лучи в комнату сквозь колышущиеся занавески.       Кёлер открывает глаза и недовольно урчит, чувствуя, что совершенно не выспался. Вроде июль, третий курс закончен, а что-то не так. Он до сих пор не решил, что ему делать летом. Проводить в Берлине его не с кем, только если он уедет домой к матери в Альсфельд — маленький горок под Франкфуртом-на-Майне, где оставшиеся месяцы до начала учёбы будет безвылазно сидеть на участке, выращивать огроменные тыквы и нянчиться с сёстрами. Эта перспектива не так плоха, как покрываться два месяца пылью в четырёх столичных стенах, но и Стефана она с кровати подняться сразу не заставила. Себя он заставил сам, когда терпеть слепящие лучи надоело, а заснуть больше не получалось. Умылся, оделся, выгреб припасённую майскую стипендию и, не позавтракав, решил сходить на вокзал и купить билет на поезд до Франкфурта, чтобы всё-таки поехать домой.       На улице уже снова встречал ветер, колыша на теле заправленную в брюки широкую бежевую рубаху. Прежде чем спуститься в метро, Кёлер заворачивает на окраину сквера и идёт вперёд, пока асфальтированная дорожка его не приводит к небольшой постройке с панорамными окнами — кофейня, которую он заприметил ещё три года назад, когда только переехал в Берлин, и с тех пор по утрам брал в ней кофе перед университетом. Улыбчивая женщина с вьющимися каштановыми волосами каждый раз говорила что-то ободряющее студенту, вручала очень вкусный капучино или латте и с напутствиями в спину провожала его, пока Стефан не скрывался за дверьми. Пока он шёл, ветер усилился, и сквозь городские шумы он услышал, как со стороны парка загремело. Гроза собирается, а он даже зонт с собой не взял.       Кёлер толкает плечом дверь и, звякнув колокольчиком сверху, попадает внутрь. Ещё на подходе он через окна увидел, что в этот жаркий летний день все ломанулись за напитками, к тому же рекламная вывеска у входа гласила о новом летнем меню с лимонадами и мороженым. Люди заполнили собой всё: свободные столики, расстояние до кассы и из безвыходности оставшееся пространство. Кёлер немного раздражённо хмурится такому количеству народа, но покорно занимает очередь. Сквозь чужие спины он успевает ухватить лицо за кассой — это вовсе не хозяйка кофейни, а парень с потерянными янтарными глазами. Ещё вчера его здесь не было. Он мечется от кассы к кухне, разливает лимонады и принимает заказы; потом Стефан увидел и хозяйку: фрау Йоманн стояла спиной к парню и копошилась у кофе-машины. Они вдвоём выполняли заказы, по очереди меняясь за прилавком. В какой-то момент, когда перед Стефаном оставалось человека четыре, снаружи послышался раскат грома и шум хлынувшего ливня, сопровождавшийся усилившимся удивлённым людским гулом, а Кёлер вдруг поймал на себе взгляд молодого баристы. Он смотрел хоть и украдкой, но с любопытством, и Кёлера это удивляло — что в нём любопытного?       Когда очередь дошла до Стефана, он остановился перед прилавком и, стараясь долго не смотреть на баристу, положил руку на стойку и задумчиво пробежался взглядом по холодильнику с мороженным.       — Добрый день, — между тем поздоровался парень, чем заставил Кёлера всё-таки поднять на него взгляд. Очень молодой, очень потерянный и лохматый, зато румяный (видимо от жары) и высокий, красивый на лицо. Но взгляд этот продолжал смущать Стефана, хоть он и старался не подавать виду, как себя и приучил. — Что будете заказывать, герр?       Стефан вздыхает и отводит взгляд. Ему хочется кофе, но и что-нибудь холодное в жару очень манит, однако ливень снаружи отталкивает от этой мысли. Не успел он обдумать всё, как послышался голос фрау Йоманн:       — Ой, здравствуй, — женщина улыбается, Стефан еле заметно ей кивает в знак приветствия. — У нас сегодня спрос на холодные напитки, возьмёшь что-нибудь из них?       Стефан помолчал, проходясь взглядом по меню, выдержав паузу, в которую он беспрестанно чувствовал, как молодой бариста таращится на него.       — «Капучино апельсин-мята»? Это что? — он заприметил новую позицию в меню и поднял глаза, сразу же зацепившись за изучающий янтарный взгляд. Долго не продержавшись, Стефан перешёл уже на хозяйку. Не потому что тот был ему неприятен, а что-то наоборот было в нём такое, что вызывало любопытство в нём и у него, но от этого было неловко. У фрау Йоманн есть сын, может это он? Хотя вовсе и не похож.       — Это лучше было бы оставить на рождественское меню, но боюсь потом забуду про это, — фрау Йоманн со вздохом развела руками. — Вчера вечером придумала, но пока ещё никто не брал.       — Значит вот его буду, — негромко, но твёрдо произнёс Стефан и опустил глаза в поверхность столешницы.       — Хорошо. Хартман, сделаешь? — прощебетала молодому баристе хозяйка, тот слабо кивнул, и женщина в миг, что-то припевая на ходу, упорхнула отдавать заказы предыдущим посетителям.       — Как ваша фамилия, герр? — тихо спросил парень, чуть наклонившись к Стефану. Тот опять мельком зыркнул на него и отвёл взгляд.       — Кёлер.       — Хорошо, герр Кёлер, через пять минут будет готово, — бариста карандашом написал фамилию на тёмно-зелёном стакане и напоследок загадочно и точно выжидающе опять бросил взор на посетителя, и, пока он на него засматривался по пути в два шага к кухне, смёл рукой с полки металлический стакан. Гул в помещении на долю секунды затих, парень тут же что-то смущённо икнул и исчез за стойкой подбирать посудину, а Кёлер едва подавил свою усмешку.       — Стажёры такие стажёры… — улыбнулась фрау Йоманн, что встала за кассу, и обменялась взглядом со Стефаном. Тот приулыбнулся уголками губ и опустил глаза. Стажёры… Интересно, на сколько этот тут задержится?       Ровно через пять минут большой стакан с кофе поставили прямо перед носом Стефана, что он даже едва заметно вздрогнул. Из отверстия в крышке несло пряным апельсином, горьковатой цедрой и корицей. Стефан глубоко вдохнул, насладившись этим запахом, и снова посмотрел на своего баристу, а тот, забывшись, и не переставал это делать. Его гляделки сильно затянулись. Кёлер опять слабо улыбнулся.       — Спасибо.       — Хорошего дня, — произнёс бариста и надел улыбку, но куда шире.       Стефан разворачивается и поспешно выходит на улицу, где вовсю хлещет дождь создавать толпу в и без того переполненном во время грозы помещении ему не хотелось. Он рысцой добежал до станции метро, стараясь не расплескать свой кофе. Лишь спустившись в подземку, он глотнул напиток и улыбнулся. Капучино был очень вкусным, тёплым, и когда Стефан закрывал глаза, смакуя его, в голове вставал образ этого баристы-стажёра. Ничего особо хорошего этот день не предвещал, пока в руках не оказался стакан с этим кофе. Только он и этот немного неуклюжий и расторопный парень заставили Кёлера улыбнуться сегодня.       Столько лет прошло с тех пор, уже и позиции «Капучино апельсин-мята» в меню нет в помине, но до сих пор на кёлеровское «как обычно» он получает всё тот же кофе, и он такой же вкусный, как и пять с половиной лет назад. Такой вкусный, что Стефан буквально влюбился в него. И, похоже, не только в капучино, а ещё, как показала практика, не только он.       Кёлер толкает плечом дверь, звенит колокольчик, он оказывается в переполненной кофейне. Солнечное воскресное утро выпало на первый день весны, и люди, много счастливых людей тут же посыпались на улицу гулять. Их смех и улыбки заполнили собой всё, они стояли перед кассой, опять занимали все столики; и пусть Стефан не любит скопления людей, сегодня прощает им это — он любит весну и любит сюда ходить.       За кассой и на кухне правят два баристы, Стефан внимательно наблюдает за ними издалека. Ян и Хартман снуют, принимая заказы и готовя их, поочерёдно меняются за кассой. Словно Кёлер уже где-то это всё видел. Герр Йоманн похоже отправил их работать вдвоём в этот людный день. В какой-то момент взгляд Хартмана падает на Стефана, он смотрит на него в ответ — и улыбается. Хартман тут же достал с полки бутылку с апельсиновым сиропом: Стефан даже ещё не сделал заказ, а тот уже начал его готовить. Ещё минут семь в очереди, и Кёлер наконец-то добирается до кассы.       — Привет, — произносит Аллесберг и уже ставит перед ним стакан. Тот удивлённо усмехается.       — Когда ты успел?       — Да вот, между делом. Попробуй, вкусно хоть? А то я сегодня зашиваюсь совсем.       Стефан делает глоток.       — Спрашиваешь ещё, — бурчит он. — Где мой пончик?       Хартман кладёт коробочку на стойку, и Стефан тут же достаёт бумажку в пять евро.       — Нет уж, я угощаю, — возражает бариста.       — Давай не выделывайся.       — Хартман, ты долго там миловаться будешь? — за спиной Аллесберга доносится голос Яна. Стефан отходит в сторону, пуская к стойке следующего посетителя, но сам не уходит.       — Работай давай, работничек, а то герр Йоманн опять тебя выгонит.       — Не выгонит, я здесь самый незаменимый сотрудник, — гордо, но тихо, чтоб Йоманн-младший не услышал, заявляет Хартман, пока принимает новый заказ.       — Не так давно ты в этом не был уверен, — Кёлер наваливается спиной на столешницу, деловито окидывая взглядом помещение кофейни, и делает глоток кофе, и словно именно он заставил его добавить: — Но я, пожалуй, соглашусь.       — Ты заставляешь меня верить в себя, — шепчет Хартман и ухмыляется, через стойку наклонившись к уху Стефана. Тот смеётся, и Аллесберг вновь тает. Он каждый день ждёт его смеха и делает всё, чтоб хоть раз его услышать.       — Обращайся. Заходи вечером, накормлю тебя ужином, — Кёлер разворачивается и смазано, но искренне целует баристу в губы и улыбается, после сделав шаг спиной вперёд к двери и лукавым и соблазнительным шёпотком добавив: — Я сделаю для тебя бараньи рёбрышки в духовке.       Дверной колокольчик исправно выполняет свою функцию, и рыжая макушка исчезает из поля зрения. Растаявший в мечтаниях Хартман блаженно вздыхает и разворачивается спиной к кассе, меняясь с Яном местами.       — Всё-таки вы с ним встречаетесь? — пренебрежительно спрашивает тот, не оборачиваясь.       — Да, вроде того, — отвечает Аллесберг между делом.       — И что дальше планируешь? — в голосе напарника послышался скептицизм.       — Тебе это обязательно знать? Я планирую делать его счастливым.       — Это так банально звучит, чувак.       — Я, кстати, твоего мнения не спрашивал, — Хартман оборачивается через плечо. Смотрит Ян презрительно, Аллесберг и не удивлён, потому лишь натянуто улыбается и опять отворачивается к кухне. Снова превращает приготовление кофе в медитацию, уже не слушая бубнение Яна, а перед глазами самая лучшая улыбка из всех, и принадлежит она Стефану, и сердце Хартмана принадлежит ему тоже. Ухмыляющиеся губы манят на поцелуи, зелёные глаза не позволяют разорвать с ними зрительный контакт. Мысленно Хартман заправляет за ухо его волосы и целует в шею, а тот заливисто и звонко смеётся, холодными руками забирается в русую копну волос и треплет их, и Аллесберг не замечает, как начинает улыбаться, пока руки сами делают заказ за заказом, и он уже не может дождаться вечера, чтоб снова встретиться с этим лукавым взглядом и крепко-крепко обнять веснушчатое тело. Никогда он, пожалуй, не чувствовал себя настолько счастливым.