Борьба за любовь и богатство

Остроконечные окна великолепного замка д’Эперне близ Лиона закрыты в знак траура; просторный зал, украшенный пальмами, алоэ и великолепными экзотическими растениями, освещен трепетным желтоватым светом свечей, окружающих катафалк, на котором лежит кастильянка, последний потомок очень древнего рода: графиня Клара Д’Эперне. Медленно, бесшумным шагом слуга с печальным лицом приближается к катафалку и возлагает великолепный венок из цветов; после короткой молитвы он в слезах уходит, и в комнате снова воцаряется гробовая тишина. Но… разве не слышно дыхание? Слабое дыхание? … приглушенный стон, нарушающий суровый мир окружающей среды? Или это иллюзия? Легкая тень омрачает лицо покойной, и не кажется, что легкая дрожь проносится по губам? Может быть, это призраки темного и неведомого мира или, может быть, душа графини, которая еще не освободилась от х земных уз? Внезапно слышится новый стон, более отчетливый, чем первый; бледные губы мертвой женщины шевелятся; ее глаза, теперь навсегда закрытые, снова открываются и с бесконечным ужасом смотрят на зажженные свечи, цветы, пальмы, окружающие катафалк. Она хотела бы встать, убежать, но не может; ее конечности окоченели… Ей хочется закричать, позвать на помощь, но губы остаются немыми; ужасное подозрение овладевает ею, заставляя содрогаться от ужаса: ее хотели похоронить заживо! Боже милосердный, неужели она заслужила такую ужасную смерть после всего того доброго, что она сделала бедным и беспомощным? До ее слуха донеслись нечеткие слова: — Этот варвар-садовник обобрал всю оранжерею, чтобы принести сюда цветы, — сердито сказал барон де Гравиль жене. — Мы отошлем всех слуг!  — Да, слуги очень любили эту сумасшедшую старуху, — сказала Адела де Лефорт, племянница покойной. — Я их всех пошлю к черту! — Ты? С каких это пор ты считаешь себя наследницей этого замка, Адела? — А кто, как не я, ухаживала за графиней во время ее болезни, — сказала баронесса. — Чтобы унаследовать ее богатство, — резко проговорила Адела. — Для чего ещё я заботилась о ней. В этот момент в комнате появилась красивая молодая женщина, одетая в траур. — Умоляю вас не нарушать покой дорогой покойной… — пробормотала она скорбным голосом. — Что ты посмела сказать? — бесцеремонно ответил барон. — Ты была всего лишь фрейлиной графини, но теперь ты здесь ничто, и сегодня же покинешь замок. — Пока моя госпожа не похоронена, мое место рядом с ней, — ответила юная девушка. И твердым шагом она подошла к катафалку, не в силах сдержать слез. — Она надеется, что старуха вспомнила о ней в завещании, — презрительно пробормотал барон де Гравиль. При слове «завещание» Адела побледнела; если графиня и составила завещание, то, конечно, не в ее пользу. Она решила сразу же убедиться в этом и под каким-то предлогом покинула траурный зал, в то время как несколько лакеев вошли с бесконечными телеграммами и письмами соболезнования, которые они вручили барону и его жене. Тем временем баронесса Адела вошла в кабинет покойной; она открыла маленький ящичек письменного стола и среди других документов обнаружила листок бумаги, на котором было написано: «Моя последняя воля и завещание»; она нервно разорвала конверт и прочитав первые строки решила, что умрет на месте: «Моя последняя воля. Я лишаю наследства мою прямую наследницу, баронессу Аделу де Лефор, за ее недостойное поведение, и назначаю барона единственным наследником всего моего движимого и недвижимого имущества. Артур де Гравиль…» У Аделы не хватило сил читать дальше; проклятие сорвалось с ее губ. Она уже собиралась разорвать бумагу на тысячу кусочков, когда чья-то рука легла ей на плечо, а другая выхватила из рук завещание. — Ах, госпожа баронесса, что же вы собирались сделать, — раздался иронический голос доктора, бросив хищный взгляд на застигнутую на месте преступления красавицу. Она посмотрела на него и сказала умоляющим голосом: — Господин доктор, дайте мне этот документ! — Нет, дорогая леди, я предпочитаю отдать его непосредственно наследнику! — Отдайте его мне, и я вознагражу вас половиной миллиона! — Ого! Это неплохая сумма, но это также жалкие гроши по сравнению с огромным наследством Д’Эперне! Если этот документ исчезнет, вы будете единственной наследницей графини, не так ли? Что ж отдайте мне половину этого состояния, я сделаю все, что вы хотите… Если вы откажетесь, я сейчас же передам завещание барону де Гравилю. — Нет, остановись, — ответила Адела властным тоном. — Я дам тебе все, что ты пожелаешь. — Прекрасно, но у меня есть к вам еще одно требование. — Чего ты еще хочешь от меня? — Вашей руки, моя прекрасная баронесса, — продолжал доктор, подчеркивая свои слова, бросая на неё страстный взгляд. — Никогда, никогда! Все, но только не это! — А вы бы предпочли сегодня остаться нищей? — безжалостно ответил он. Баронесса была взволнована; внутри неё велась великая борьба; казалось, она была близка к отчаянию. — Я верну вам завещание в день нашей помолвки, — продолжал непреклонный доктор. Она все еще колебалась. Внезапно она приняла решение: да, она согласится стать его женой, а потом найдет способ избавиться от него. Голосом, которому она старалась придать ласковый тон, она ответила: — Вы выразили мне свое желание так внезапно, что это показалось мне странным. Но, я согласна, я буду вашей женой! Доктор радостно пожал протянутую руку, покрывая поцелуями. Баронесса не замечала торжествующего и сатанинского взгляда человека, с которым она навсегда связывала свою жизнь. — Я должна идти, — пробормотала она, — мое отсутствие заметят… — Прощай, моя прекрасная невеста! С угрюмым видом баронесса вернулась в траурный зал, где, как она знала, гроб, в котором лежала графиня, через несколько минут закроют. И эта женщина, подслушавшая недостойный разговор своих родственников, поняла, что ее судьба свершилась. Охваченная ужасом и прекрасно понимая все, что происходит вокруг, она поняла, что скоро ее похоронят в могиле, откуда она никогда не вернется, и от этой ужасной мысли она задрожала. Когда Адела вернулась к катафалку, она увидела, что Эрминия, молодая фрейлина покойной графини, все еще стоит на коленях. Резким голосом она приказала ей встать, потому что гроб скоро должен быть закрыт. При этом намеке барон де Гравиль начал вновь спорить с Аделой приводя доводы, что она может быть не является наследницей, и поэтому не имеет вести себя, как хозяйка замка. На что Адела высокомерно ответила, что ее наследование, не подлежит сомнению и всё здесь ей принадлежит по праву. — В кабинете графини есть документ, который очень разочарует тебя, — с иронией сказал барон де Гравиль Аделе. — Хочешь, убедиться в этом заранее? И они повернулись, чтобы уйти, снова приказав Эрмине покинуть комнату. Со слезами на глазах девушка поцеловала в щеку ту, рядом с которой она провела столько счастливых дней. Что станет с ней теперь, когда ее бедной хозяйки больше нет? Из соседней комнаты доносились отчетливые голоса наследников, полные ярости. — Час назад завещание было в ящике для бумаг, и я держал его в руках, — кричал барон де Гравиль. — И откуда мне знать, где оно? — холодно отвечала Адела. — Его украли, украли! Отдайте моё завещание, — кричал барон де Гравиль, обезумев от ярости. — Не смейте обвинять меня, барон, — громко ответила Адела. — Однако вы, вы, должно быть, украли его; только вы одна имеете полный доступ в покои покойной! В последний раз говорю, отдайте завещание! Столкнувшись со слепой яростью барона, Адела вернулась в траурный зал, но барон и его жена последовали за ней. — Она останется, пока не передаст мне завещание, иначе я не отвечаю за себя, — продолжал барон, обращаясь к Аделе. — Оставьте меня в покое, негодяи, не смейте меня трогать; я ничего не знаю о завещании! — Ты одна могла его украсть. Сознайся в этом! *** В этот момент в комнате раздался крик. Что это было? Разве мертвые воскресают? Подняв голову, широко открыв глаза, графиня, которую все считали, только что ставшая жертвой каталептического приступа, поднялась из гроба, пристально глядя на споривших, и, протянув к ним свою белую, иссохшую руку, громко воскликнула: — О, недостойные создания! Бог накажет вас, негодяи! Бледнее смерти, родственники старухи словно онемели. Было ли это иллюзией? Было ли это реальностью? Неужели мертвая вернулась к жизни? Эрминия крепко обняла графиню. Спорщики, визжа и крича, бросились прочь.