Deceitful illusion.

— Что ты там собираешься рекламировать? — спросил Накахара, закатывая рукава рубашки и глядя на нерадивого друга. — Бикини? Стринги? Ой, может, ещё и специальные пробки? — Чуя, зависть грехом считают явно неспроста, — улыбнулся Осаму, выбирая ужин из доставки одного из самых дорогих ресторанов. — Одежду, естественно. Что же ещё? Или ты хочешь увидеть меня в бикини? — Да я волнуюсь за тебя, идиот, — вздохнул юноша. — Я слишком хорошо знаю таких миллиардеров и закрытых от мира богачей: у них редко найдёшь хоть каплю чести или уважения. Тем более за такие деньги. — Просто ценит и платит за достойную и конфиденциальную работу, — пожал плечами шатен. — Кстати, я как раз собирался вернуть тебе долг. И хоть немного пожить нормальной жизнью: от студенческого меню меня уже тошнит. — Ушёл бы из моделинга в другое направление, — ответил Чуя. — Ну… куда угодно. — Чуя, я оплачиваю учёбу и квартиру — это огромное удовольствие по цене, — устало произнёс Дазай. — А потом остаётся только на минимум еды, проезд и ксероксы. Куда я уйду, где студенту платят столько же? — А у родителей никак не попросишь? Мало ли, объявлялись? — спросил рыжий, присев на скамейку у небольшого озера. — Какой свежий воздух… — Будто Огаю есть до меня дело, — хмыкнул младший, складывая руки на груди и опускаясь рядом. — Я для него — позор семьи, обуза, которая съехала в шестнадцать. А мать? Отец отваливает ей деньги, а она с утра до ночи шопится в элитных бутиках. Кому там вообще до меня есть дело? — Да уж… судьба-злодейка, — вздохнул парень, пожав плечами. — Но всё равно, будь осторожен. Не трать эти деньги направо и налево. — Я просто молча, качественно выполню работу и уйду. Не переживай, — ответил юнец, кладя руку другу на плечо. — И спасибо за беспокойство. Кроме тебя у меня, по сути, никого и нет, гномик. — Я НЕ ГНОМ! Юноши провели вместе ещё несколько часов, прежде чем направиться из тихого частного сектора обратно в городскую суету. Они то сворачивали в узкие переулки, то выходили на шумные проспекты — словно пытались задержать время, прежде чем снова разойтись. Душевные разговоры, воспоминания, планы на будущее и глупые шутки окутывали их, позволяя забыть о реальных проблемах. По дороге они зашли в съёмную квартиру. Дазай прошёлся по комнатам быстрым, почти безучастным взглядом и собрал нужные вещи — словно сгребал в сумку последние обрывки жизни, которую больше не собирался продолжать. В глубине души он надеялся, что после работы у Достоевского перед ним откроются новые горизонты и связи — более прибыльные и устойчивые. Когда город накрыло густой синевой сумерек, он уже возвращался в особняк Фёдора — туда, где его ждал новый путь, новая роль и, возможно, нечто большее, чем он готов был признать. Время приближалось к ужину: хозяин, вероятно, уже ожидал его за столом. — Хозяин дома? — спросил Дазай, входя в прихожую и заметив домработницу. — Да. Он интересовался, где вы. Ожидает в гостиной, — ответила девушка. Дазай шагал по длинным коридорам, чувствуя, как воздух становится всё тяжелее, будто здесь уже витает чужая, почти зловещая энергия. В одной из комнат Достоевский вальяжно развалился в бордовом массивном кресле у мерцающего камина: очки с тонкой оправой слегка сползали по прямому носу, в руках он держал книгу, но взгляд был направлен скорее на вошедшего гостя. Домашний костюм предпринимателя излучал такую дороговизну и безупречность, что Осаму показалось: ни один из его тщательно подобранных нарядов не сравнится с этим простым, но величественным одеянием. Лёгкая зависть пробежала мурашками по телу модели. На столе аккуратно лежала папка с договором — словно сам дьявол заранее подготовил всё до мелочей. Каждая страница излучала холодную, расчётливую точность. Дьявол был мастером сделки. — Предлагаю сразу перейти к делу, — произнёс Фёдор, поднимаясь и указывая на папку. — Договор составлен. Прочитай и подпиши, что согласен с условиями. Только тогда ты останешься в добром здравии и с балансом на карте. — Угу, спасибо, — лениво отмахнулся Дазай, садясь за стол и придвигая договор. — Так… это мне не интересно… О! Условия. Ты серьёзно? Комендантский час? Требований больше, чем сантиметров член у тебя! — Какая бестактность, — Достоевский прикрыл лицо рукой. — Может, мне стоит добавить пункт о «грамотной речи»? Я собираюсь платить тебе весьма приличные деньги и имею право требовать соблюдения условий. Не нравится — заменю модель, а ты отправишься восвояси. — Понял-понял, не заводись! Эрекции не будет! — усмехнулся Дазай, подняв руки. — Я согласен. Где расписаться? — Внизу, последняя строка, — с хитрой улыбкой произнёс мужчина, переплетая пальцы. — Подписывай. — «Знаете… я до сих пор глубоко сожалею, что жизнь так и не научила меня внимательно читать то, под чем ставлю свою подпись. Возможно, тогда я избежал бы всех тех ужасов, что выпали на мою гнусную долю. Казалось бы — важный документ, скреплённый едва ли не узами крови. Если бы я хоть на миг мог предвидеть последствия…»