~35~
26 мая 2024 г., 17:00
Примечания:
Сразу хочу сказать, что мне было очень тяжело тянуть эту интригу и я с облегчением выдохнула, выпуская данную главу😎
***
Для многих людей несвобода ассоциируется с безысходностью и тупиком. Словно жизнь становится на паузу, и ты больше не двигаешься, а просто замираешь в оцепенении. Внутри происходит ожесточенный бой, попытка борьбы с обстоятельствами и принятия факта своего бессилия. Твой мозг активно работает, ища выход, но в конечном результате всё равно приходит к выводу: бессмысленно. Эта картинка несвободы словно держит тебя в тёмной комнате, лишая света и надежды. Ты сражаешься за свою свободу, но порой она кажется недостижимой, словно звезда на небе, слишком далекая, чтобы прикоснуться к ней. Особенно, если твоя несвобода зависит от других людей, и ты бессилен что-то изменить. Чимин считал, что разлука с истинным и ситуация, в которую его погрузил Ли — это самая ужасная несвобода, которая может быть. Но сейчас, стуча своими каблуками по мерзкому кафельному полу полицейского участка и видя, как в углу в небольшой решеточной камере сидят двое мужчин, он смотрит на жизнь другими глазами. И не то чтобы его устраивало нынешнее положение, но быть заключенным в реальной тюрьме вряд ли кому-то пожелаешь. — Прошу вас, проходите, — прокурор открывает перед ним дверь, приглашая зайти в светлое помещение. — Напоминаю, что мой клиент может уделить вам максимум пятнадцать минут, — идущий сзади адвокат, невысокий альфа лет сорока, проходит вслед за Чимином и присаживается на соседний стул, стоящий слева. — Не переживайте. Я задам несколько вопросов господину Паку, и вы можете быть свободны, — прокурор садится напротив, открывает папку и перелистывает бумаги. Комната хоть и светлая, но выглядит достаточно мрачно. Омега никогда не был в реальных допросных, поэтому рассматривает её с интересом и некой тревожностью. Огромное зеркало фактически на всю стену, мигающие в двух углах видеокамеры и голые светло-серые стены. Чимин сидит за столом напротив прокурора, и чувство тревоги усиливается с каждой минутой. — Вам знакома госпожа Лин Ханна? — не отрывая глаз от своих бумаг, спрашивает прокурор. — Да, это домработница моего… бывшего альфы, — чуть не оговорившись, отвечает Чимин. — Я так полагаю, речь идет о господине Мин Юнги? — Да, — Чимин чувствует, как его сердце начинает биться быстрее. Он не понимает, к чему ведёт этот вопрос. Поглядывает на сидящего рядом адвоката, но тот лишь успокаивающе кивает. Его вызвал Ли, как только Пака пригласили в участок для дачи показаний. Суть дела никто так и не объяснил, хотя адвокат, скорее всего, в курсе событий. — Какие отношения были у господина Мина с потерпевшей? — наконец, отрываясь от бумаг и пристально глядя омеге в глаза, словно сканируя его на детекторе лжи, прокурор замирает в ожидании ответа. — Потерпевшей? — омега думает, что ослышался, и кашляет, пытаясь скрыть смятение. — Странно, что вы не в курсе. Ну ладно, достаточно будет просто ответить на вопрос. — Сначала мне хотелось бы узнать, о чем речь? — тревога отдается вибрацией в голосе. Чимин немного откидывается на стуле назад, строя незримую преграду с представителем власти. — Чимин, всё потом. Пожалуйста, давайте ответим на вопросы прокурора, — окликает омегу адвокат успокаивающим голосом. — Вам стрессы ни к чему. — Ладно, — недовольно огрызается омега, всё-таки прислушиваясь к адвокату. — У них нормальные рабочие отношения. Она работает домработницей у Юнги уже много лет и фактически заменила ему мать, — голос немного дрожит, пока в голове прокручиваются слова прокурора. — И всё же, что вы имеете в виду под «потерпевшей»? В комнате наступает тишина, длящаяся несколько секунд, и Пак не понимает, к чему прокурор делает такие большие паузы. Может, это какая то психологическая уловка, чтобы довести его нервную систему до определенного состояния? — Госпожа Лин была найдена убитой чуть больше месяца назад, — наконец-то отвечая, ошарашивает прокурор. Омега замирает от ужаса. Тело бросает сначала в жар, а потом в холод. Эта информация сбивает его с толку. Он никогда не думал, что с его близкими или знакомыми людьми может случиться подобное. К тому же, оказывается, это ужасное событие произошло больше месяца назад. Так почему об этом никто даже не заикнулся? — Убитой? — его голос снова дрожит, только теперь не от волнения, а от шока. — Но кто… почему? Очевидно, отъезд, а потом изоляция, в которой всё это время был Чимин, не позволили ему узнать о случившемся. В любом случае, даже сейчас подобная информация вызывает шок. Сердце замирает в ужасе от такой новости. Омега поверить не может, что Ханна мертва. Невзирая на её ворчливый характер, он любил эту женщину и очень уважал. — Это дело очень запутанное, и господин Мин с недавних пор является основным подозреваемым. Мы надеемся, что вы сможете пролить свет на его личность и отношения с госпожой Лин, чтобы помочь следствию во всём разобраться и посадить виновного, — прокурор пристально смотрит на Чимина, а потом задаёт ещё вопросы: — Были ли у госпожи конфликты со своим работодателем? Способен ли Мин Юнги на убийство? — Нет, нет! Он никогда не проявлял жестокости. По крайней мере, не к ней. У него сложный характер, но я не верю, что он способен на такое. Говорю же, она заменила ему мать, — до сих пор пребывая в отрицании, выкрикивает омега. — Скажите, господин Пак, где вы находились в ночь её смерти? Это произошло одиннадцатого октября. В голове, словно кино, всплывают флешбеки о ссоре с Юнги, разговоре с Чонгуком, возвращении в собственную квартиру и о том, что до самого отъезда он был рядом со своим истинным. Омега боится неудобных вопросов, которые может задать прокурор. — Я улетал в Сан-Франциско со своим телохранителем утром двенадцатого, а до этого фактически неделю жил у себя в квартире. Есть уйма свидетелей, и в первую очередь мой бывший бодигард. — Я смотрю, у вас столько «бывших», — саркастично произносит прокурор. — Это не имеет никакого отношения к делу и выглядит с вашей стороны нетактично, — тут же встревает адвокат. — Простите, — звучит как одолжение, но Чимин рад, что данная тема закрыта. — Значит, вы не можете предположить, где находился господин Мин в ту ночь? — прокурор снова обращает свой взгляд к бумагам. — Нет, не могу. Но я уверен на все сто процентов, что он никогда бы не обидел Ханну, — на эти слова омеги у прокурора раздуваются ноздри, и он принюхивается, скорее всего чувствуя изменение чужого запаха. Чимин и сам, кажется, впервые ощущает, как сильно изменился его аромат. Чувствует крепость ликера у себя на языке, впервые осознавая, насколько его малыш реагирует на состояние папы. — Мой клиент в положении, ему нельзя лишний раз нервничать. Прошу учесть это, формулируя свои вопросы, — добавляет адвокат, заметив реакцию мужчины. — Интересно. Насколько мне известно, ещё два месяца назад вы были в отношениях с господином Юнги. Это его ребенок? — тут же реагирует прокурор, произнося то, чего так не хотел услышать Пак. — Повторяю, это тоже не имеет отношения к делу. Если у вас больше нет вопросов к моему клиенту, мы, пожалуй, пойдём, — безапелляционно рыкает адвокат, пока омега собирается с мыслями, что ответить. — Мы проверяем все возможные версии. Иногда правда кроется в деталях, и показания вашего клиента могут помочь установить истину, — заключает прокурор, делая пометку в своих записях. — Вы знали об изменах господина Мина? Чимин вздрагивает, смотрит на адвоката, пытаясь найти в его глазах поддержку. Ему казалось, что он очень хорошо изучил Юнги, но теперь сомнения только усиливаются. Чего ещё он не знает о своём бывшем? Неужели тот способен не только на перевозку контрабанды, но и на более ужасные поступки? — Изменах? О чём вы? — вопросы роятся в его голове, их слишком большое количество. — Что у вас есть против него? — Чимина охватывает паника. Дыхание становится тяжелее. Прокурор внимательно смотрит на него, будто взвешивая каждое слово, прежде чем ответить, ведь получил от адвоката уже два замечания. — У нас есть неопровержимые доказательства, которые формируют весьма логичную версию и мотив убийства, — произносит он, не отрывая взгляда от Чимина. — Доказательства? — омега невольно наклоняется вперёд. — Какие доказательства? — Пожалуйста, успокойтесь, господин Пак, — вмешивается адвокат, положив руку на его плечо. — Прокурор, поясните, о каких именно доказательствах идёт речь. Тот машет головой, откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. — Я не могу предоставить вам эту информацию. Она является закрытой в интересах следствия и не подлежит разглашению. Но поверьте, у нас есть все основания подозревать Мин Юнги в убийстве госпожи Лин. У омеги земля уходит из-под ног. В голове вихрем проносятся мысли. Он знает, что должен помочь, но как теперь доверять тому, кого он считал своим близким человеком и даже планировал соединить с ним свою судьбу? — Я понимаю ваше состояние, господин Пак, — продолжает прокурор. — Суть нашей встречи — получить свидетельские показания о том, какие отношения были у господина Юнги с госпожой Лин и подтверждения, способен ли он, по вашему мнению, на убийство, — поясняет прокурор, открывая папку с бумагами. — Опишите детально, как вы могли бы охарактеризовать господина Мина.***
— Ты веришь, что Юнги мог убить свою домработницу? — невзирая на проступки бывшего работодателя Чонгук хотел бы дать Юнги второй шанс. — Зачем ему это нужно? Что его могло заставить такое сделать? — Он никого не убивал! — твердый голос Намджуна звучит громче необходимого, и сидящая в другом конце зала парочка поворачивает головы, с опаской поглядывая на него. — Я не сказал, что уверен в этом. Лишь спросил, — тихо произносит младший. Вип-зона клуба его дяди в это время фактически пуста, именно поэтому они выбрали её местом встречи. — Адвокат, которого я ему нанял, говорит, что у прокуратуры есть неопровержимые улики. Но этого не может быть. Его подставили — это единственное объяснение, которое является правдой. И я, кажется, знаю кто, — затягиваясь, Ким поднимает подбородок вверх и выдыхает клуб дыма в сторону потолка. Он словно отсутствует в этом помещении, очевидно погруженный в свои мысли. Сейчас на голову Намджуна легло столько проблем, что Чонгук даже представить не может, как тот будет со всем справляться. Помимо планируемого побега Чимина, который необходимо тщательно продумать и реализовать, дядя, сам того не желая, должен позаботиться о беременном омеге своего друга. Кстати, ещё один повод ненавидеть Юнги, ведь повязал он омегу-эскортника ещё будучи в отношениях с Чимином. — Кто подставил? — осторожно спрашивает Чон. Намджун и так на взводе, не хочется быть равнодушным к его проблемам. Тем более, всё это время он поддерживал Чонгука и прикладывал много усилий, чтобы помочь. — И что это за улики? — Флешка из отеля, где он был с Су. Причём, по словам адвоката, её нашли в сумке с деньгами, которые Юнги передал Ли. Там было двести тысяч, что Мин у него занимал. Тебе не кажется странным подобное совпадение? — Думаешь, Ли Донук не успокоился и пошёл на убийство? И всё это, чтобы уничтожить Юнги? — с тревогой интересуется младший. Хотя, по словам Хосока, Ли и Чимину угрожал убить самого Чонгука. И если и до этого ситуация с похищением Чимина казалась ужасной, то теперь нет ни одной причины затягивать с побегом. Раз Донук готов не только угрожать, но и прибегать к радикальным действиям, омеге опасно находиться рядом с ним. И дело не только в Чонгуке. За свою жизнь он не волнуется так, как за безопасность истинного. Чем больше тот остается рядом с таким монстром, как Ли, тем больше рисков для жизни омеги и их малыша. — Мне кажется, что Ли изначально всё это спланировал. Задумайся. Череда патовых событий не заканчивается, а только множится. Сначала Юнги в казино проигрался по полной. Параллельно начали поступать угрозы Чимину, доводившие его до нервного срыва. В итоге одним из условий закрытия долга оказалась контрабанда картин, что полностью разрушило их отношения. Внезапное похищение Пака, а теперь ещё и это обвинение Юнги в убийстве собственной домработницы. Каждое действие уничтожает его как личность. Я уже молчу по поводу неоспоримых улик. По логике следствия: домработница нашла компрометирующее видео и шантажировала им хозяина. Он заплатил ей денег, но она требовала ещё, поэтому была убита, — Намджун встает с места, начиная нервно прохаживаться по залу. — Согласен. Всё получается слишком складно, — анализируя, Чонгук приходит к выводу, что дядя прав. — К тому же с таким обвинением Юнги не оставят на должности. Даже если его оправдают, никто не захочет держать на государственном посту чиновника с запятнанной репутацией. Папарацци однозначно уже пронюхали про эту новость и сделают из неё очередную сенсацию. — Возможно, сейчас идеальный момент организовать побег для Чимина, — погружённый в свои мысли, тихо озвучивает Чон, но тут же чувствует на себе тяжелый взгляд родственника. — Я понимаю, что тебя заботит только твой истинный, но я беспокоюсь о Юнги не меньше, — в его глазах отчаяние и грусть и младший не понимает, почему Намджун настолько привязан к своему другу, что словно только о нём и думает. Только за последние несколько месяцев, пока Чонгук находится в Корее, Мин неоднократно встревал в передряги, но Ким постоянно ему помогал, да ещё и выгораживал, ссылаясь на стечение обстоятельств. Что кроется под этими поступками? Что ещё было весьма странным — их первый разговор о истинности с Чимином. Дядя отреагировал весьма спокойно и, можно сказать, радостно, хотя, по сути, рушилась семья его близкого друга. Почему в тот момент старший даже не заикнулся о счастье Юнги, до сих пор оставалось загадкой. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — встав с дивана и подойдя к старшему, альфа кладёт ему руку на плечо, ощущая кисловатый запах табака, исходящий от тела Намджуна. — Мне нужно помочь Юнги. Я пока не могу думать ни о чём другом. Прости, — сбрасывая руку младшего, Ким срывается с места, но Чонгук не даёт ему уйти, снова хватая за плечо. — Мы же всегда доверяли друг другу. Расскажи мне: что с тобой происходит? Почему твой друг заботит тебя больше, чем я? Намджун резко разворачивается всем корпусом. Смотрит какое-то время Чону прямо в глаза, а потом подходит к столу и тушит сигару в красивой стеклянной пепельнице. — Думаю, ты отвернёшься от меня, когда узнаешь правду, — бросает он. Резко приземляется на диван, ладони обхватывают виски, а потом сползают на щёки, грубо их прижимая. — Я постараюсь понять, — мягко отвечает младший, подходя ближе и присаживаясь перед Кимом на корточки. — Ладно. Слушай, — Нам тяжело вздыхает, словно решается на что-то важное. — Ты помнишь, как я рассказывал тебе о своих студенческих годах, о времени, проведенном в университете? — Чонгук кивает, не отрывая взгляда от старшего. — И о том, что мы уже давно дружим с Юнги? — Ким замолкает, наблюдая за реакцией племянника. — Конечно. В своё время я немало наслушался об этом историй. — В какой-то момент он стал мне не просто другом, — глаза Намджуна полны напряжения и тревоги. — Не просто другом? О чём ты? — осторожно переспрашивает Чонгук, пытаясь отогнать навязчивые мысли и предположения. — Да. Я полюбил его, — Ким говорит это почти шёпотом, но в тишине комнаты его слова звучат как гром среди ясного неба. — Он знает? — выпаливает Чонгук, нервно прокручивая браслет часов на запястье. — Нет. Мне было непросто скрывать свои чувства, прятать их глубоко внутри и наблюдать за его отношениями с омегами. Чонгук молчит, обдумывая услышанное. Он никогда бы не предположил такого поворота событий. Его дядя казался настоящим альфой, интересующимся омегами и меняющим их, как перчатки. Ни намека, ни малейшего подозрения о том, что всё это время он любил альфу. — Я всегда чувствовал себя виноватым за эту любовь, — продолжает Намджун. — Мы даже не общались какое-то время и мне так было легче. Особенно, когда появился Чимин, и Юнги строил планы на их семейную жизнь. Но как только он возобновил наши отношения, моя жизнь словно пошла под откос. Конечно, решение любых его неприятностей стало для меня миссией. Как только Юнги оказался в беде, я просто не мог стоять в стороне. Каждый раз чувствовал, что обязан ему помочь, и делал это снова и снова. Младший выпрямляется в полный рост. Отходит в сторону, скрывая шок на лице, чтобы не обидеть родного человека. Нет, он не ханжа, и в современном мире это не первый случай однополой любви. В голове мелькают десятки мыслей, но ни одна не становится достаточно четкой. Он знает дядю как сильного независимого альфу, и понять не может, как тот несёт такой груз в душе. — Нам, я… — начинает Чон, но слова застревают в горле. Что можно сказать в такой ситуации? Представить, что чувствует старший, невозможно. «Намджун любил Юнги все это время? Это объясняет его странную и болезненную преданность» — Я не знал… — наконец выдавливает из себя младший. — Это многое объясняет, но… Почему ты не сказал мне раньше? — Ты думаешь, так легко признаться в чувствах к мужчине-альфе, когда ты сам альфа? Наше общество подобного не одобряет. Да и смысл какой? Юнги всё равно не примет меня, — Намджун качает головой, очевидно, пытаясь справиться с эмоциями. Сердце младшего тяжелеет от понимания и сочувствия. Он медленно садится рядом с дядей, кладёт руку ему на колено, чувствуя, как напряжение в теле Намджуна немного спадает. — Я понимаю, что тебе трудно, но ты должен был мне довериться раньше. Мы всегда были друг для друга поддержкой, и я никогда бы не отвернулся, принимая любой твой выбор. Знаешь, когда я встретил Чимина, все мои принципы полетели к чертям, потому что сердцу не прикажешь. Я как никто знаю об этом, и мне ужасно тяжело без него. Дело не только в метке, я не могу успокоить своё сердце. Дышать сложно без любимого человека. Намджун вздыхает, его взгляд становится мягче, хотя в глазах всё ещё читается боль. — Я тоже думал, что смогу справиться с этим сам и благодарен тебе за понимание. Вот, рассказал тебе и даже легче стало. Представляешь? — легкая улыбка касается лица Кима, отчего даже Чонгуку становится легче. — Мы справимся, — подбадривающе бросает младший. А разве у него есть выбор? Врач предупредил, что он может сделать ещё одно переливание крови. Дальше, эта процедура будет бесполезна. — Да, давай сосредоточимся на том, чтобы помочь Юнги и Чимину. А ещё нужно быть осторожными, планировать каждый шаг. Если Ли Донук стоит за этим всем, а в этом я уверен на 99%, нам нужно быть на шаг впереди. Чонгук кивает. Сейчас он готов бороться с ещё большим рвением. Ради своего истинного, ради дяди и даже ради Юнги, которого всегда считал сложным и противоречивым человеком. — Мы найдём способ помочь и Юнги, и Чимину. Эта ситуация нам может быть на руку, если сможем доказать, что в этом замешан Ли.***
Чёрный автомобиль плавно подъезжает к светофору перед входом в подземный паркинг многоэтажного здания. Омега смотрит в окно заднего сиденья и испытывает грусть и ностальгию. Он не был в собственном офисе фактически два месяца и, оказывается, очень скучает не только по этому зданию и своим сотрудникам, но и по работе в целом. Скучает по оживленной атмосфере выставок, встречам с клиентами, торгам и всему тому, что приносило в жизнь радость и чувство реализованности. А что теперь? Заботы о собственном здоровье, страхи, бесконечный шантаж и манипуляции со стороны когда-то уважаемого им человека. Правда, с недавних пор появилась надежда положить всему этому конец. Когда зажигается зелёный свет, машина поворачивает в сторону парковки и медленно заезжает внутрь. Чимин сидит рядом с Хосоком, который молча листает ленту в инстаграм. Впереди сидит охранник, его лицо, вернее профиль, сосредоточен, голова постоянно крутится по сторонам, а взгляд скользит по зеркалам. За их машиной привычно едет вторая, в которой находятся ещё несколько человек. Ли не ослабил охрану, хотя Чимин выезжает в город уже две недели, и ничего необычного не произошло. Встреча с Чонгуком прошла мимо чужих глаз, и никто ни о чём не догадался. В этот день, видимо, сошлись все звезды, давая влюбленным побыть немного наедине и не понести за это наказания. — Может вы все таки подождете меня внизу? — окликает старшего Чимин, вспоминая, как реагируют на его охрану люди в общественных местах, как только автомобиль плавно останавливается, а двигатель затихает. Ещё бы, красивый омега, окруженный несколькими амбалами, разгуливающий по торговым центрам или выставкам. Это всегда привлекает внимание. И в новостях уже писали не раз, что господина Ли, видимо, слишком заботит безопасность его нового омеги, раз тот приставил к нему столько охраны. — Вы же знаете, нам велено постоянно быть рядом. Я оставлю парней у входа, а сам пройду с вами. Это все, что я могу сделать, — понимающе отзывается альфа, бросая это через плечо и выйдя из автомобиля, привычно отходит на шаг назад, давая Чимину пространство. Раньше он беззаботно приезжал на работу на своем автомобиле, без всей этой охраны и пафоса. Чувствовал себя обычным человеком и, главное, свободным. Но теперь всё изменилось. Он понимает, что это условие, которое даёт ему возможность выезжать из дома, но легче не становится. Хосок выходит следом, подаёт сумку и вопросительно кивает, мягко спрашивая: — Всё хорошо? Вы сегодня выглядите снова бледно. — Да. Не переживай. Те лекарства, что прописал доктор, мне очень помогают по утрам. Я уже несколько дней не чувствую тошноты, и даже аппетит появился, — тихо отвечает Чимин. Сегодня он не зря заглянул в галлерею. Это ещё один важный шаг их плана. Через пять минут они входят в светлую приемную, где секретарь, увидев хозяина галереи, тут же вскакивает с места и даже слегка краснеет, очевидно, не зная, как себя сейчас вести. Он нервно кланяется несколько раз, здороваясь сначала с Чимином, а потом и его сопровождающими, а получив ласковое приветствие в ответ, широко улыбается, начиная тараторить: — Я так рад вас видеть, господин! Думаю, все будут очень рады. С вами уже всё в порядке? Болезнь отступила, как я погляжу? — Да, всё хорошо. Мне нужно уладить много дел, поэтому не будем терять время. Принеси мне апельсиновый фреш, а моему сопровождению то, что они пожелают. Я надеюсь, вы можете подождать меня здесь? — обращаясь к охраннику, кивает на приемную Пак. — У меня пара деловых встреч. Не стоит пугать людей своим присутствием и давать лишний повод для разговоров. — Хорошо. Но сначала мне нужно осмотреть кабинет, — охранник не дожидается одобрения, обходит Чимина и бесцеремонно входит в его личное пространство. Омеге, в принципе, всё равно, главное, чтобы была возможность остаться с нужным человеком наедине для решения важного вопроса. — Джону сегодня в офисе? — обращается к секретарю Чимин, как только охранник скрывается за дверью его кабинета. — Да, он сейчас, кажется, в зале, — продолжает улыбаться секретарь, растерянно бросая взгляд на своего руководителя, а потом переводя его на Хосока. — Ну, тогда пригласи его ко мне, — их разговор и выяснение отношений касательно предательства своего управляющего, должно было состояться уже давно, но план Чимина поменялся, как и вектор их предстоящей беседы. Сейчас Джону может сыграть важную роль: выразить раскаяние и доказать свою преданность Чимину.
