~36~
5 июня 2024 г., 18:00
***
Нервно стуча стилусом по айпаду и листая разные окошки камер наблюдения, в которых транслируется кабинет омеги, альфа надеется увидеть что-то интересное. А ещё лучше услышать, ведь аппаратура со звуком. Её установил нанятый им электрик под видом проверки проводки в офисе Чимина. Ли Донук сидит в удобном кресле роскошного кабинета, который вполне соответствует статусу своего хозяина. На массивном столе лежит дорогая ручка и стопка документов в кожаной папке. Безупречно сидящий чёрный костюм, сшитый на заказ, подчёркивает его стройную фигуру. На запястье сверкают дорогие часы, а на пальцах несколько колец, усиливающих образ влиятельного и состоятельного человека. — Ну-ну, посмотрим, — как только альфа наклоняется немного вперёд, его длинные волосы свисают лёгкими локонами на глаза, обрамляя лицо с идеальными чертами. — Что ты задумал, малыш? — в его взгляде читается напряжение и нетерпение. Просто омега слишком подозрительно ведёт себя в последнее время: нехарактерное послушание, спокойствие и покорность. Конечно, на это может влиять беременность, но перепроверить всё равно не помешает, ведь альфа привык держать всё под контролем и доверять своей интуиции. — Я понимаю, что подвёл вас, господин, — скулит пришедший пару минут назад управляющий, и альфа кривится от пренебрежения, видя того в униженном состоянии. Джону стоит, виновато понурив голову, прямо перед столом развалившегося в кресле омеги. Альфа знает, что ради денег тот предал своего работодателя, участвуя в схеме по перевозке контрабанды. Юнги тогда был зажат в угол и пустил в ход даже такие методы, как спекуляция здоровьем родителя этого парня, тем самым показав всем свою истинную натуру. — Ты не просто меня подвёл. Ты разочаровал, а ещё растоптал моё доверие, — Чимин изящно поправляет спавшую на глаза чёлку. И пусть альфа и сказал ему, что тот просто трофей, отрицать забытый и внезапно вспыхнувший вновь огонь, глупо. Уже пару недель Ли борется с одолевающими его чувствами: любовь и ненависть к себе за то, что до сих пор любит. Пускай изначально в его планы входила лишь месть Юнги, но сейчас, находясь достаточно часто рядом с омегой, мужчина словно падает в какую-то бездну. Ли Донук — видный альфа, за которым давно охотятся омеги, желающие заполучить такую шикарную партию. Но все их усилия напрасны: он одержим только одним омегой — Чимином. Эта одержимость граничит с безумием, затмевая его разум и будто раскачивая на эмоциональных волнах. Какой тут контроль? — Какой же ты красивый, — поглаживая подушечкой указательного пальца экран с изображением, Ли сглатывает слюну. Ему безумно хочется обладать Чимином. И если бы не беременность того и эти грёбаные чувства, он давно бы уже взял своё. Чтобы завоевать такого омегу, придётся попотеть. Но Пак действительно того стоит. У альфы уже готов новый план: как только Чимин родит ребенка, ему сообщат, что тот умер. Несомненно, это станет большим ударом для омеги, спровоцирует новый стресс, а Ли приложит все усилия, чтобы стать для него поддержкой и утешением. Ещё нужно будет позаботиться о Чонгуке. Скорее всего, с ним тоже придётся покончить, чтобы не путался под ногами и не создавал лишних проблем. Пока он — хорошая мотивация, но после рождения малыша в нём прока уже не будет. Ли продумал всё до мелочей. Во-первых, рожать Чимин будет в частной клинике, где без усилий удастся прокрутить аферу с ребенком. Есть множество пар, желающих усыновить дитя, поэтому с этим также не будет проблем, и его знакомый врач всё подготовит ещё до родов. — Я полностью признаю свою вину, — вырывает в реальность погруженного в размышления альфу всё тот же противный голос управляющего галереи. — Причины вы, по всей вероятности, понимаете, хотя я уже сто раз об этом пожалел. Да, маме сделали операцию, но, думаю, мне нужно было к вам обратиться за помощью, а не соглашаться на предложение господина Юнги. Я приготовил заявление об уходе, ждал вашего приезда, чтобы извиниться лично. Сейчас принесу, — парень разворачивается на пятках, делает несколько шагов в сторону двери, но Чимин его окликает. — Погоди, — омега встаёт с кресла, задвигает открытый шкафчик и, накинув кремовую шубку, которая чертовски ему идёт, подходит к Джону. — Я готов дать тебе ещё один шанс. Пойдём в хранилище, я хочу посмотреть, что у нас сейчас на балансе. — Да ладно! — недовольно восклицает альфа, видя выходящих из кабинета парней. — Ты настолько глуп или просто неисправимо добр? Его разочарованию нет предела. Альфа рассчитывал на публичную казнь и с нетерпением ожидал предполагаемых разборок, возможно, даже вызова полиции, хотя… Как бы тогда Чимин объяснил нелегальную доставку картин? Пофиг! Хоть что-нибудь, но не второй шанс. Кто вообще в нынешнее время может позволить себе прощать предательство и обиды? Точно не Ли! Хватит! Наелся уже! Обида и ненависть создали собственную реальность, и, что греха таить, как бы альфа ни отрицал, она больше похожа на ад. Невзирая на успешную реализацию своего плана, Ли никак не может получить желаемого удовольствия. Словно гонишься за оргазмом, а он то и дело ускользает, не давая получить разрядку. — Я тоже разочарован, — констатирует он и выключает айпад, как только омега со своим управляющим скрывается в коридоре, ведущем к хранилищу. Некоторое время альфа сидит неподвижно, а потом всё-таки разворачивается в кресле и, поднявшись с него, подходит к окну. Его офис находится в одном из самых современных и многоэтажных зданий Сеула, которое строила собственная компания. Ли нравится наблюдать за людишками внизу, что ползают, словно муравьи. Подобная картина щекочет его «эго», давая ощущение власти даже в таких мелочах. Внезапный стук в дверь прерывает размышления, и альфа недовольно поворачивается, натыкаясь суровым взглядом на секретаря. — Что? — рявкает он, возвращаясь к столу. — К вам пришел господин Ван, — немного попятившись назад, секретарь ожидает одобрения и как только Ли кивает головой, приглашает гостя пройти в кабинет. — Ты вовремя. Я как раз о тебе думал. Вернее, о нашем деле, — альфа усмехается, когда высокий крепкий мужчина кланяется ему. — Добрый день, господин. — Надеюсь, ты порадуешь меня хорошими новостями? — открыв деревянную коробку, альфа достаёт из неё сигару и, профессионально отрезав специальными ножницами её кончик, подносит ко рту. — Всё по плану, господин Ли. Замминистра уже сняли с должности. Мой человек сказал, что в министерстве переполох. Начали проверять все его счета, а полиция сделала обыск в кабинете. — Прекрасно! Шикарная новость, — подкурив сигару, альфа делает вдох, а потом выпускает изо рта клуб густого дыма. — В этот раз ему не отвертеться. Уже ничего не спасет Юнги. — Ну, даже если в офисе ничего не обнаружат, сам факт его ареста по подозрению в убийстве никто не простит. Вы же знаете, как в нашем обществе относятся к подобным вещам, — дополняет Ван, очевидно, желая ещё больше подбодрить хозяина. — Его адвокат хоть и с трудом добился возможности выйти под залог, но сумма неподъёмная. Господину Мину придётся продать всё своё имущество, чтобы её собрать. Хотя не факт, что этого хватит. — Так он может выйти под залог? — переспрашивает Донук, изрядно напрягаясь. Но мужчина тут же замечает смену его настроения и реагирует незамедлительно. — Не переживайте. У следствия очень серьезная доказательная база. Если он даже выйдет под залог, в чём я лично очень сомневаюсь, суда и тюрьмы ему не миновать. А то, что скоро он станет банкротом, уже слишком очевидно. Насколько я помню, вы же именно этого хотели? — Ван неуверенно мнётся на месте, ожидая ответа хозяина. Его плечи напряжены, а на шее пульсирует вена. — Да. Я хочу, чтобы его не только посадили пожизненно. Хочу, чтобы этот безродный пёс остался без единой воны. Пусть гниёт в тюрьме до скончания своих дней, а его отродье окажется в лучшем случае где-то в трущобах, а может, и в приюте. Ван лишь кивает в знак согласия. План хозяина известен ему давно, и он принимал в нём непосредственное участие. Даже тех двух долбоёбов, которые забирали у Чимина картины в Сан-Франциско, этот альфа убрал своими руками. Они наделали немало ошибок, да и засветились перед Чонгуком. К чему рисковать, когда на кону желание хозяина? — Да, план просто гениален. Всегда восхищался вашим умом, — пытается льстить мужчина, но Ли слишком умён, чтобы этого не понять и верить в подобную чушь. — Что по Чонгуку? Где он сейчас? — не желая продолжать разговор о Юнги, альфа снова расслабленно потягивает сигару, но Ван лишь виновато опускает голову и молчит. — И? — звучит уже более строго. — К моему сожалению, в этом вопросе новостей хороших нет. Мои люди его потеряли. — В каком смысле потеряли? Ты же мне гарантировал, что будете за ним следить, — звук удара кулака о деревянный стол разносится по всей комнате, а в воздухе сгущается запах кедра. — Виноват, господин Ли. Он в последнее время два раза лежал в больнице, а оставшиеся дни практически никуда не выходил из дома. — А вы конечно же булки расслабили, — иногда Донук задается вопросом: «Есть ли у этих твердолобых серое вещество в голове?» — Но Чон, правда, словно сквозь землю провалился. Мы обыскали всё. Проверили все рейсы на самолеты и поезда, но Чон Чонгук не уезжал из Сеула на общественном транспорте. Конечно, рядом с ним в последнее время крутился его дядя. Возможно, он каким-то образом помог ему скрыться. Правда, не знаю, как. — Ничего не хочу слышать! Найди его мне хоть под землей. Я слишком далеко зашёл и не хочу больше каких-либо неожиданностей. Чон в своём деле профессионал. Это подтверждает даже тот факт, что он умудрился от тебя ускользнуть, и ты не можешь его найти, — альфа с яростью тушит сигару в большой хрустальной пепельнице так, что она ломается напополам и немного обжигает его пальцы. Он безумно зол на своего помощника и еле сдерживается от импульсивных действий. Почему сейчас, когда всё так идеально складывалось? Жаль, что он не встретил Чонгука раньше. Несмотря на борьбу за омегу, Ли признаёт: Чон — достойный соперник. — Мы обязательно его найдем, господин. Головой ручаюсь! — чеканит Ван, не двигаясь с места, хотя от него исходят феромоны страха, и это заметно даже по глазам. Этот альфа прекрасно знает, на что способен его хозяин, ведь именно он часто выполняет для него самую грязную, но ответственную работу. И какими бы ни были его заслуги перед Ли, любой, кто подводит хозяина, понесёт за это наказание. — Хотя бы ты меня не разочаровывай, — вспоминая поступок Чимина, который был благосклонен к своему управляющему, альфа немного смягчается от мыслей об омеге. И хотя тот совершил непонятный для Ли поступок, альфа будто готов простить ему всё. Ли так давно мечтает, что когда-нибудь их отношения с Чимином станут прежними. Такими, как были с момента знакомства. До тех времён, когда в эту идиллию вмешался Юнги и растоптал не только их дружбу, но и тёплые чувства, которые альфа раньше испытывал к людям. Сейчас он наполнен гневом и злостью, хотя и выглядит хладнокровным человеком. Только Чимин пробуждает в нём что-то необъяснимое и тёплое. Только этот омега может его изменить. И пусть это произойдёт через боль и испытания. Альфа готов на всё. — Ещё раз простите, господин. Я не хотел вас огорчать. Думал, мы всё-таки найдём его раньше, чем вы спросите. Не буду тратить ваше время, пойду займусь поисками Чонгука, — вдохновленный предоставленным шансом, Ван снова кланяется несколько раз и, развернувшись на месте, покидает комнату. Донук берёт свой телефон и набирает номер старшего, приставленного к Чимину. Несколько гудков и на том конце слышен слегка хрипловатый голос отвечающего на звонок. — Вы ещё в галерее? — бесцеремонно спрашивает альфа. — Да, хозяин. Чимин в хранилище со своим управляющим. Я стою у дверей, остальные по периметру на выходах. Хосока оставил в приёмной, — отчитывается мужчина. — Глаз с него не спускай. Головой отвечаешь за Чимина, — бросает в ответ Ли, чувствуя странное беспокойство и тревогу. Словно скоро что-то должно произойти, а внутренняя чуйка его никогда не подводит.***
— Вы уверены, что ничего сделать нельзя? — весьма похудевший Су со слегка округлившимся животиком складывает дрожащими руками свои вещи в чемодан. Намджун смотрит на него с неким сожалением, потому что обнадежить этого омегу в том, что Юнги в ближайшее время сможет выйти на свободу, не хватает совести. Ведь это не так. И сколько ещё продлится заключение Мина, одному Богу известно. Ким и так нанял лучшего адвоката, что из всех сил пытается найти хоть какую-нибудь зацепку, но время идёт слишком быстро, а позитивных новостей по-прежнему нет. — Я не сказал, что дело безнадежное. Успокойся, — альфа ласково поглаживает взволнованного омегу по голове. — Уверен, нам удастся вытянуть Юнги. Именно поэтому ты поживешь в нанятой мной квартире. Мне нужно продать этот дом, потому что сумма залога, к сожалению, неподъёмная. Глаза Су наполняются влагой, когда он поворачивается и сквозь огромное окно окидывает взглядом двор дома, тяжело вздыхая. Ким понимает его грусть, но сейчас это единственный выход. Возможно, когда Мин выйдет под залог, у них будет больше возможностей найти доказательства его невиновности. — Мне казалось, что моя жизнь наконец-то выравнивается. Я был очень рад переезду сюда. Если честно, в последние два дня моё самочувствие ухудшилось, и я постоянно чувствую тянущую боль внизу живота, — на сказанное омегой, альфа резко разворачивается, осматривая его бледное лицо. Юнги очень просил позаботиться о Су Юнге и их нерождённом малыше. Конечно же, столько переживаний вполне могли повлиять на состояние омеги, и это срочно необходимо исправить. — У нас есть ещё два дня на переезд. Давай пока съездим в клинику и проконсультируемся с врачом. Убедимся, что ни тебе, ни малышу ничего не угрожает. Хорошо? — внезапно вспыхнувшую тревогу альфа маскирует под мягкой успокаивающей улыбкой. Он приобнимает омегу за плечо, направляясь в сторону выхода со двора, где прямо у ворот припаркован его автомобиль. Когда они выходят наружу, Намджун осматривается по сторонам, стараясь заметить любые детали, которые могли бы помочь в расследовании. Его взгляд останавливается на доме напротив, где он замечает установленную на торце крыши камеру наблюдения, направленную прямо на двор Юнги. — Су, подожди меня в машине, — мягко говорит он, отпуская омегу и направляясь к соседнему дому. Ким подходит к железной двери и нажимает на кнопку звонка. Секунды длятся слишком долго, но через какое-то время замок калитки щёлкает, и на пороге появляется пожилой, невысокого роста альфа, всем видом демонстрирующий недовольство. — Здравствуйте, чем могу помочь? — спрашивает он, видимо, делая усилия над собой, чтобы быть любезным. — Добрый день, — отвечает Намджун, стараясь выглядеть как можно спокойнее, потому что от результата данного разговора может зависеть жизнь и свобода Юнги. — Меня зовут Ким Намджун. Я друг вашего соседа, господина Мина. К сожалению, он сейчас оказался в весьма затруднительном положении, и мы пытаемся ему помочь. Простите за беспокойство, но я заметил, что у вас установлена камера наблюдения, направленная на его двор. Она работает? — Да, конечно, — альфа кивает, немного настороженно оглядывая Намджуна. — А в чём, собственно, дело? — Я обязательно посвящу вас в детали, но немножечко позже. Сейчас мне нужно уехать по одному важному делу. Один вопрос: она записывает круглосуточно? — Да. — Я могу попросить вас о помощи? — Намджун делает паузу, стараясь подобрать слова. — Мне нужно посмотреть записи за определенный промежуток времени. Это очень важно. Сосед хмурится. — Мы только вчера ночью вернулись с супругом из путешествия. Записи, конечно, сохранились, но нужно время, чтобы их просмотреть и найти нужные даты. — Понимаю, — кивает Намджун, испытывая радость от внезапной возможности. — Могу ли я вернуться позже, чтобы вместе просмотреть эти записи? Это может помочь господину Юнги, — на это альфа вздыхает и кивает. — Хорошо, приходите позже. Я помогу вам, чем смогу. Но мне нужно понимать, что случилось. — Спасибо, — с искренней благодарностью говорит Намджун, поворачиваясь к своему автомобилю. Су Юнг уже сидит внутри, послушно ожидая его возвращения. — Конечно, я обязательно вам всё объясню, — бросает Ким, кланяясь мужчине, и, развернувшись, уходит к машине. Исполненный надежды, он садится за руль. Странно, что полицейские не заметили камеру на соседнем доме и не запросили записи. Хотя, если хозяева только вчера вернулись домой, возможно, обнаружив пустующий дом, никто не заморачивался пробить их данные, чтобы раздобыть дополнительные сведения. — Мне кажется, у нас есть надежда, — повернув голову на заплаканного омегу с покрасневшие кончиком носа, произносит альфа. — Всё будет хорошо. Мы справимся.***
По ногам проносится сквозняк, и бета непроизвольно съёживается от холода. Старый кинотеатр почти не отапливается, а на улице температура всего плюс десять. Привыкшие к теплу жители Сеула уже надели тёплую одежду и зимнюю обувь, хотя ещё не успели перестроиться на изменения в погоде. Вот и Хосок, несмотря на все замечания Чимина, забыл шарф и сейчас, сидя в кресле и ожидая Тэхёна, кутается в воротник своего пуховика. Сердце непривычно выскакивает из груди перед встречей с красивым альфой, о котором он думал последний месяц. Это их четвёртая встреча и, судя по развитию событий, последняя, потому что все приготовления к побегу Чимина фактически завершены. Хосоку в какой-то степени жаль, что время пролетело так быстро, и он больше не увидится с Кимом. — Долго ждёшь? — бархатный голос, звучащий почти у уха, провоцирует дрожь во всём теле. Дыхание внезапно сбивается, а парень изо всех сил пытается скрыть своё смущение перед мужчиной. — Прости, задержали дела на работе. Надеюсь, я не слишком опоздал? Хосок молчит, делает глубокий вдох, всё-таки выравнивая дыхание, и, мягко улыбнувшись, поворачивается к альфе. — Здравствуйте, господин Ким. — Ты опять за своё? — запах бергамота и сандала внезапно густеет, указывая на смену настроения альфы. — В прошлый раз вроде бы перешли на ты? Не заставляй меня чувствовать себя старым дедом. Мне всего двадцать семь. — А мне девятнадцать, и у нас большая разница в возрасте. Как-то неловко вам говорить «ты», — тушуется парень. В щеках ощутим жар. Скорее всего, они уже алые от стыда и смущения. Этот альфа волнует его с первой встречи, и иногда Хосоку кажется, хотя, скорее всего, это его глупые фантазии, что Тэхён тоже к нему небезразличен. Томный, заинтересованный взгляд из-под длинных ресниц, лукавая улыбка и странная привычка подмигивать, а потом наблюдать, как мальчишка краснеет. Зачем Тэ делает всё это? — Ну у нас с тобой прекрасная разница в возрасте. Ты так не думаешь? — глаза альфы такие красивые и именно сейчас как-то необычно блестят. «Это что, флирт?» — опять эти навязчивые умозаключения, от которых внезапно становится так тепло и приятно. «Пусть это будет правдой» — Разница? Для чего? — выпаливает парень, погруженный в мечты о том, что быть парой для такого альфы — это, пожалуй, самое необыкновенное, что могло бы случиться в его жизни. Техён не просто красивый, он безумно притягательный. Такой элегантный, воспитанный и заботливый. Очень модно одевается, умеет себя подать. Что уж говорить о его природном запахе и врождённой харизме. Когда взгляд падает на длинные пальцы альфы, Хосоку в очередной раз становится не по себе. Внизу живота всё непривычно скручивает в узел и отдаёт тягучей болью. Необычные ощущения. Приятные и пугающие одновременно. — Смотря на что ты согласен, — Ким привычно подмигивает, усиливая притяжение к свой персоне. — Ты не заболел? — те самые длинные холодные пальцы, на которых завис парень, тянутся сначала ко лбу, а потом спускаются по виску на щёки. — Нет, — поворачивая голову в сторону так, чтобы ладонь альфы больше его не касалась, огрызается Хосок. Он действительно не понимает этих намеков и дико злится сам на себя, что допускает мысли о симпатии альфы к нему. Зачем такому красивому мужчине подобный безродный сопляк, тем более бета? У него даже собственного запаха нет, которым можно привлечь. Внешность — весьма заурядная, фигура без особых примечательных особенностей, да ещё и образования никакого. Этому альфе нужен шикарный омега, который будет ему под стать. Такой, как Чимин. Тем более Хосок знает, что Ким к тому небезразличен. Ещё перед первой встречей с альфой Пак не просто его описал, а упомянул всю значимость их отношений. Правда, в последние две недели его риторика резко поменялась, и омега фактически ничего нового не рассказывал о своём лучшем друге. Такое ощущение, что что-то происходит, и только самому Хосоку сложно понять — что?! — Просто у тебя и лоб, и щеки горячие. Прости, если перешёл границы. Не хочу, чтобы ты заболел, — заботливо произносит альфа, и парню хочется выть от того, как эти слова врезаются в самую душу. — До сих пор боишься меня? — немного подавшись вперед, шепчет Ким. Провалиться под землю хочется незамедлительно. Или просто встать и убежать, потому что от этого нереально сексуального голоса у Хосока голова кругом идёт. А ещё, запах бергамота усиливается, парализуя тело беты и не позволяя даже сдвинуться с места. — Что с тобой сегодня? — позабыв о своих убеждениях и фамильярности обращения, еле выговаривает Хосок. Его глаза спускаются по лицу альфы и останавливаются на растянутых в небольшой улыбке губах. В зале царит полумрак, но блики экрана позволяют заметить, как эти самые губы призывно блестят, а аромат альфы становится ещё более притягательным. Раньше альфа тоже прекрасно пах, но сейчас всё совсем по-другому. — Прости, — Ким резко отстраняется назад, и Хосок чувствует облегчение. Ещё несколько секунд и он лишился бы разума, совершив безумный поступок — поцеловать альфу. Это желание преследовало его последние несколько минут, сопротивляться ему слишком сложно. — Всё нормально. Я просто… — парень запинается, не в силах спросить о своей догадке. — Чувствуешь мой запах? — резко подхватывает Ким, и у Хосока от такого неловкого вопроса потеют ладошки и расширяются глаза. — Понимаю. У меня скоро гон, поэтому и веду себя как придурок. Такое бывает, и я ещё раз прошу у тебя прощения за свою бестактность. — Нет-нет. Всё хорошо. Мне нравится твой запах. Он такой… — тот случай, когда слова вырываются раньше, чем Хосок успевает подумать. — Тебе нравится? — снова звучит этот бархатный шёпот, а в глазах напротив загораются странные огоньки. — Да. Он приятный, — наклонив голову, чтобы не выдать себя с потрохами, Хосок внезапно хочет заплакать и прижаться к широкой груди альфы. Уткнуться в его кашемировый свитер и задохнуться от чарующего запаха бергамота. Пускай его осудят за нелепые мечты, но разве мечтать — это плохо? — А мне нравишься ты, — холодные пальцы несмело касаются подбородка беты и, легонько надавливая, заставляют поднять голову. — Я понимаю, что у тебя нет своего запаха, и поэтому не могу почувствовать то, что чувствуешь ты, но мне кажется… Или поправь меня, если я заблуждаюсь, но я тоже нравлюсь тебе? Их взгляды встречаются, и в глазах напротив Хосок не видит ни капли сарказма или привычного для этого альфы юмора. Ким действительно серьёзно сейчас говорит? — Вы, наверное, насмехаетесь надо мной? — всё равно переспрашивает парень. Поверить сложно, что это может быть правдой. — Нет. Разве над подобными вещами можно шутить? — теплота карих глаз сменяется сожалением. — Оттолкни меня, если ты этого не хочешь… Хосок даже не успевает сообразить, что сейчас имел в виду Ким. Лишь открывает рот, чтобы хоть что-то сказать в ответ, но чувствует на своих губах нежное прикосновение чужих, таких мягких и сладких. Тело внезапно окутывает жаром. Хосок непроизвольно дрожит, ведь это его первый поцелуй, да ещё с человеком, в которого он, кажется, влюблён. Невероятный вихрь эмоций, звёзды в глазах и шум в ушах — и всё это одновременно. Внезапно Ким отстраняется, оставляя на губах послевкусие. Парень с трудом открывает глаза, но сказать ничего не может. Просто пялится на альфу, как идиот. — У нас мало времени. Давай обсудим наши вопросы, а к этому, — чужие пальцы легонько касаются нижней губы парня. — К этому мы ещё вернёмся…
