~38~
18 июня 2024 г., 18:00
***
— Я не могу поверить! Вас провели беременный омега и какой-то мальчишка! — в роскошной гостиной, украшенной дорогими картинами и антикварной мебелью, царит напряжённая атмосфера. Кажется, Ли Донук сейчас лопнет от ярости. Перед ним стоят трое охранников, побледневшие и потупившие взгляды. Разъяренный альфа шагает по комнате в комнатных тапочках, словно хищник скаля зубы и готовый кого-то разодрать. — Вы все — никчемные идиоты! — рычит он, обрушивая на охранников бешеный гнев. — Как вы могли допустить, чтобы Чимин сбежал?! И всё это за неделю до свадьбы! — Господин Ли… — начинает один из мужчин, но его голос срывается под тяжестью взгляда Донука. — Заткнись, ничтожество! — рявкает Ли, бросая хрустальную вазу в стену, где она разлетается на тысячи осколков и попадает даже на обувь. — Вы понимаете, что вы натворили? Омега, которого я заполучил с таким трудом и приказал вам глаз с него не спускать, сбежал прямо из-под вашего носа! Его лицо становится красным, а руки дрожат от нервного срыва. Донук опасен, когда теряет контроль, и все в комнате это знают. Он приближается к охранникам, его глаза сверлят их, как два ледяных кинжала. — Я доверил вам самое дорогое, что у меня есть, и вы облажались, как школьники! Кучка идиотов! — продолжает он, сжимая кулаки так, что костяшки белеют. — Как можно было позволить ему улизнуть?! Как? Объясните, дебилы, как это случилось? Охранники обмениваются быстрыми взглядами, очевидно, не имея слов для оправдания. Бесспорно они понимают, что любые слова только усилят гнев их хозяина. — Мы… мы не знаем, как это произошло, господин, — наконец выдавливает один из них. — Мы всё время были рядом, следили за ним. Потом ему стало плохо, они с Хосоком ушли в туалет… Ну не идти же нам с ними… — мужчина замолкает, как только поднимает глаза на хозяина. — Что?! — Ли Донук шагает вперед и, схватив охранника за горло, сдавливает его шею. — Вы должны были предвидеть каждое его движение, каждый его шаг! Я плачу вам за это огромные деньги! Вы обязаны были не отходить от него ни на секунду! Он толкает охранника в сторону, словно игрушку, и начинает нервно бить по его телу ногами. Его разум охвачен яростью и разочарованием. Остался всего один шаг, свадьба тщательно спланирована, а теперь всё идет не по его плану, чего он жутко не любит. — Найдите мне его. Хоть из-под земли достаньте. Прочешите все районы города, просмотрите камеры наблюдения, — произносит он уже с ледяным спокойствием, потому что выпустил пар и готов думать рационально. — Немедленно убирайтесь с глаз долой! И если не вернетесь с Чимином, клянусь, вы не доживёте до Нового года. Охранники, видимо, осознавая, что их жизни зависят от скорости их ухода, молча спешат покинуть комнату, не осмеливаясь встретиться с взглядом своего господина, оставляя его одного в роскошной гостиной. Разум альфы лихорадочно работает, обдумывая, куда мог исчезнуть омега и с чего стоит начать поиски. Ли не потерпит поражения. Не сейчас, когда он так близок к своей цели. Альфа садится на кожаный диван, уставившись в окно, откуда открывается великолепный вид на ночной Сеул. Внутри всё горит от сожаления, ведь он только недавно почувствовал былую нежность к Чимину и давно забытую любовь. Такая хрупкая надежда снова разбилась, как та хрустальная ваза, осколки которой разбросаны на полу. — Я найду тебя, Чимин, — шепчет он в пустоту. — И ты вернешься ко мне, хочешь ты этого или нет, — потянувшись к журнальному столику, Ли берёт свой телефон и, потратив всего несколько секунд на поиск нужного контакта, нажимает кнопку вызова. — Слушаю, — коротко звучит в динамике. — Джо. Для тебя опять работенка есть. Пробей мне все близкие контакты Чимина. Друзья, приятели, сослуживцы. Ну и, конечно же, Юнги. Не было ли у него необычного взаимодействия с посторонними людьми? — Что искать, господин? — Да хрен его знает. Любые зацепки, которые могут вывести на Чимина, — альфа замолкает, ещё раз роясь у себя в голове. Может, он что-то упустил? — А, и возьми в разработку Хосока. Этот малец пропал вместе с моим омегой. Может, где-то засветился и выведет нас на след? Но только в разработку. Это значит, просто поищи информацию, а там посмотрим по результатам и решим.***
Чимин приходит в сознание, отходя от глубокого сна. Голова слегка тяжелая, но омега чувствует себя отдохнувшим. Мягкий утренний свет пробивается сквозь лёгкие занавески, заливая комнату тёплыми оттенками. Пак оглядывается, обнаруживая себя лежащим в постели, переодетым в удобную пижаму. Осматриваясь, он узнаёт комнату, в которую его вчера привела Минчэ. В воздухе по-прежнему стоит плотный аромат кофе, придающий этому месту уют и спокойствие, а также воспоминания о вчерашнем происшествии. Взгляд падает на тумбочку, где омега замечает чашку с горячим напитком, из которой поднимается тонкий ароматный дымок. Видимо, именно он наполняет комнату запахом кофе. Сонное состояние сменяет ясность мыслей. Значит, то, что случилось вечером, было очередной иллюзией и больным желанием его измученного сознания. Омега тяжело вздыхает, пытаясь прогнать из головы навязчивые образы. Он подтягивает к себе подушку, поднимается на локтях, позволяя напряжению постепенно покинуть тело. Садится на кровати, опираясь спиной о мягкое изголовье. Дрожащей рукой тянется к чашке, подносит её к губам и делает небольшой глоток, ощущая на языке любимый вкус своего истинного. Тёплый напиток обжигает не только язык, но и душу, отчего снова хочется плакать. — Проснулся? — внезапно слышится со стороны двери, и Чимин от неожиданности роняет чашку с горячим кофе прямо на постель. Слава богу, не проливая на себя. Он переводит взгляд на стоящего, несколько раз моргает, а потом откидывает одеяло и вскакивает на ноги. — Ты?! Ты почему здесь? — гневно орёт, хотя внутри его переполняет радость видеть своего альфу. Хочется его ударить, обматерить, обнять, поцеловать… Ох, как много всего хочется, но усмирить свою внутреннюю сучку невозможно сложно. Почему именно рядом с Чонгуком омегу одолевают такие противоречивые желания? Это что, такое проявление любви? Особенно, когда тот стоит вот так, оперевшись о дверной проём и скрестив на груди руки. Его волосы отросли ещё больше, верхняя часть связана в хвостик, а несколько прядей падают на глаза. Несмотря на красоту и грациозность этого альфы, видно, что он заметно похудел и выглядит бледным. — Если ты забыл, — Чон отталкивается плечом от проёма, опускает руки и мягкой поступью надвигается на омегу, словно рысь перед прыжком. — Я обещал, что всегда буду рядом. А я слов на ветер тоже не бросаю. Альфа приближается, а Чимин инстинктивно отступает назад, боясь выдать волнение. Сердце разгоняется до нереальной скорости. Оно колотится в груди, словно маленькая птичка, попавшая в клетку и желающая вырваться оттуда. Аромат Чонгука обжигает рецепторы, отчего дыхание омеги становится тяжёлым и прерывистым. — Не подходи, — зачем-то хрипит Пак осипшим от волнения голосом, хотя хочет как раз обратного. — А то, что? — очаровательная улыбка касается лица альфы, оголяя белоснежные зубы и увеличившиеся клыки. — Попробуешь опять сбежать? В этот раз не выйдет. Или, может, как обычно, истерику устроишь? Я по этому скучал. Крайнее слово звучит для Пака как триггер или та заветная кнопка, от которой сердце пропускает удар, а потом ещё один. Оно словно выжидает, когда хозяин насладится сладким вкусом сказанного и признается уже себе, что он тоже скучал по всему, что есть между ним и Чонгуком. Лишь один шаг вперёд, и омега сам не понимает, как утыкается лицом в напряжённые мышцы груди своего истинного. Чёрная футболка пропитана его ароматом, смешанным с туалетной водой, и всё это в миксе — безумно сексуально и притягательно. Вот этого альфу омега хотел бы нюхать дни напролёт, утопая в его объятьях и поцелуях. — Отпусти, — шепчет Чимин вопреки своим желаниям, ведь в этом вся суть его натуры. — Так я и не держу тебя, — насмешливо флиртует альфа, показательно расставляя руки в стороны. Он всего лишь неспешно склоняется к шее омеги и смачно мажет языком по тому месту, где пульсирует венка, издавая природный запах. На это действие омега вздрагивает, теряя нить мыслей. Внизу живота тут же завязывается узел и словно вспыхивает костер, отзываясь на такую ласку. Глаза непроизвольно закатываются, руки ложатся на чужую грудь, а сам он поворачивает голову в сторону и неосознанно открывает больше доступа к своей шее, желая ещё… Ещё больше таких ласк, больше прикосновений. Таких мокрых и в то же время жарких. Таких незабываемых, которые может подарить только его любимый альфа. — Придурок, — шипит, когда влажный язык снова мажет по шее. — Ненавижу тебя. Всегда делаешь все наперекор. Руки альфы наконец-то зажимаются в кольцо на тонкой талии омеги. Сильные, властные. Чонгук переходит на подбородок, одновременно отрывая тело Пака от пола и вжимая в своё, такое горячее и родное. Чимин в ответ обвивает мощную шею своими ручонками, оттягивает ворот чужой футболки и, поддавшись гормонам, делает то, что требуют инстинкты — кусает альфу за плечо, прямо до крови. Таким образом мстит за разлуку и помечает: этот мужчина принадлежит лишь ему одному. Тут же зализывает место укуса, выпуская все свои животные потребности, так долго томящиеся внутри него. — Ты не лучше, — утыкаясь прямо в место для метки на шее омеги, альфа глубоко вдыхает чужой аромат. Он утробно рычит, обжигая кожу своим дыханием. Запах кофе усиливается, отдавая нотками коньяка, но руки Чонгука внезапно слабеют. Омега ощущает свободу на талии, а самого его медленно опускают на пол. Альфа неуверенно делает шаг в сторону кровати, неестественно пошатываясь на ногах. Пытается устоять, но, видимо, ему не удаётся удержать равновесие. Его глаза закатываются, и он грохается на светлый ковер на глазах недоумевающего Чимина. Может быть, бесконечные стрессы, а может, недоверие ко всему живому, включая даже истинного, порождают в омежьей головушке безумную мысль: Чонгук дурачится. Пак смотрит на него, прищурив глаза, ахреневший от такого расклада. Такая себе встреча после долгой разлуки. Сложно даже представить, как ему нужно сейчас реагировать. Но всё, до чего Пак додумывается в этот нелепый момент — слегка толкает лежащего альфу ногой, раздражённо приговаривая: — Перестань. А ну-ка, живо вставай! — но тот лежит, не двигаясь. В какой-то момент Чимину кажется, что альфа даже не дышит. Какая-то странная игра… — Чон, реально совсем не смешно, — омега присаживается сначала на корточки, несмело прикоснувшись холодными пальчиками к шее, чтобы проверить пульс, и к своему удивлению обнаруживает — тот фактически не прощупывается. Руки Чимина начинают дрожать, когда он ощущает едва уловимую пульсацию под указательным пальцем. Паника охватывает с ног до головы, проносясь адреналином по венам и бросая всё тело в жар. Омега отстраняется от Чонгука, позволяя себе зависнуть на несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. В следующее мгновение он опускается на колени рядом с неподвижным телом, осторожно положив голову на чужую грудь. Прислушивается, стараясь уловить слабые удары. В тишине комнаты кажется, что собственное учащенное дыхание слышно больше, чем чьё-то слабое, еле различимое биение сердца. Пак задерживает дыхание, напрягаясь, чтобы лучше услышать. Несмотря на собранность, внутри всё-таки нарастает паника. — Так, а ну немедленно поднялся! — командует, легонько ударяя Чонгука по лицу. — Обалдел, что ли? — более смачная пощёчина прилетает на другую щёку, что тут же краснеет. Чимин вновь припадает к груди альфы, сердце Чонгука бьётся слишком медленно и слабо, хотя собственное будто пытается выломать ребра. С каждой секундой тревога растет с новой силой, образовывая внутри ураган. Чимин боится самого худшего: А вдруг альфа действительно умер? — Чон, ну ты чего? — шепчет он дрожащим голосом. — Ты должен прийти в себя. Сорвавшись с места и схватив грязную от кофе подушку, омега переворачивает её чистой стороной и, аккуратно приподняв голову альфы, укладывает на мягкое. Убирает с лица спавшие пряди, быстро оглядываясь в поисках помощи. Но вокруг нет ни единой души. — Помогите! Спасите! — преодолевая рвущуюся истерику, омега кричит во всё горло, встречая тишину в ответ. — Чон, держись, пожалуйста! Держись ради меня! — звучит хрипло с нотками страха и отчаяния. Чимин снова прикладывает ухо к груди, отчаянно слушая чужое сердцебиение. Внутри него бушует буря эмоций, и слезы начинают собираться в уголках глаз. Он знает, что не может позволить себе панику, но мысль о потере Чонгука разрывает его на части. Нет. Только не сейчас, когда он получил возможность долгожданного воссоединения. Ещё пара секунд и, взяв себя в руки, омега поднимается на ноги. Срывается с места, босиком выбегая в коридор. В доме царит тёплая атмосфера, где-то играет новогодняя музыка, словно здесь живёт большая семья и все готовятся к празднику. Снизу доносится приятный микс ароматов — приправ и пряностей, и у Чимина начинает урчать живот, напоминая, что со вчерашнего дня он крошки во рту не держал. Но ведь сейчас ему необходимо заботиться не только о себе, но и о будущем ребенке. — Хосок! Минчэ! — кричит он во весь голос, вспоминая о своей проблеме, лежащей в спальне. Подкрепиться, конечно, не помешало бы, но если будущий отец его дитя коньки откинет, то придется разве что пироги есть. — Где вы? Черт возьми! — теряя терпение, Чимин облокачивается на перила, пытаясь докричаться до домочадцев. — Чимин? Что случилось? — показывается из-за угла Хосок. Он вытирает влажные руки о завязанный на талии фартук, а потом поправляет растрёпанные волосы. — Срочно найди номер Тэхёна и живо наверх! — командует омега. — Не стой, как истукан! Тут Чонгук умирает! Что комментирует внизу парень, Чимин уже разобрать не может, потому что возвращается в спальню, чтобы быть рядом с истинным. Вновь падает на колени, игнорируя боль в ногах с надеждой касаясь руки альфы. — Чонгук, скотина! Попробуй только сдохнуть! Я тебя достану из-под земли и убью ещё раз, — небольшие кулачки тарабанят широкую грудь, которая фактически не вздымается от слабеющего дыхания. — Я не собираюсь оставаться здесь без тебя. Ты мне нужен! Слышишь?! — звучит очень отчаянно. При виде бледного лица своего альфы Пак захлебывается в собственной истерике и текущих ручьем слезах. Ещё никогда Чимин не чувствовал столь ярких эмоций и страха потерять другого человека. Они намного сильнее, чем были тогда, в отеле, когда ему вынужденно пришлось уйти по требованию Ли. Все эти месяцы омега бредил найти своего альфу. Их встреча в бутике стала глотком свежего воздуха и подарила приятные мгновения. И хотя Чимин всячески желал оградить Чонгука от себя, в глубине души он всегда мечтал, чтобы альфа его нашёл. — Что происходит? — взволнованный голос за спиной и еле слышные шаги Хосока вытягивают из отчаянных мыслей. — Что с ним? — Да не знаю я! Но желание убить Тэ и ещё парочку предателей я еле сдерживаю, — бросая гневный взгляд на бету, Чимин взбирается верхом на Чонгука, вспоминая курсы по выживанию для бойскаутов, что проходил в детском лагере. — Может, поможет массаж сердца? У него фактически нет пульса. — Может, не надо? — неуверенно произносит парень, но Пак слишком решителен в своих действиях. — Ну, давай же, дыши! — ставя руки в замок и делая ритмичные движения, Чимин продолжает рыдать уже в полный голос. — Может, скорую? — шепчет Хосок и в тот же миг останавливается, вспоминая указания Кима. — Телефон принёс? Набирай этого придурошного. Может, он в курсе, что с Чоном? — Тэхёна? — переспрашивает Хосок. — Ну, а кого же ещё? Предатель чёртов! Если с Чонгуком что-нибудь случится — урою вас всех! — видимо, угрозы и командный голос срабатывают как раз наоборот, потому что Хо замирает на месте с телефоном в руках. — А меня за что? — Набирай давай! И на громкую связь его поставь, — рычит Чимин, вытирая слезы рукавом пижамы и возвращаясь к массажу сердца. Пока Хосок борется с новым гаджетом, звук приближающихся шагов доносится до ушей, а через мгновение на пороге комнаты показывается Минче. Заметив лежащего на полу Чонгука, она со странным выражением лица, будто увидела что-то вполне обычное, тут же выходит из комнаты и куда-то удаляется, вызывая шок у парней. — Малыш, ты уже соскучился? — наконец-то берет трубку Ким, мурлыча голосом мартовского кота, скорее всего, рассчитывая услышать Хосока. — Не то слово! За подставу ещё ответишь, думаю, сам понимаешь, о чем я. Тут Чонгук… — собираясь с мыслями, чтобы правильно донести информацию и, возможно, получить помощь или, на худой случай, дельный совет, Чимин останавливает манипуляции. — Короче, он в обморок грохнулся и почти не дышит. Не знаешь, что с ним? И что мне делать? — выплёскивает на друга свою злость. Пусть тот только приедет, собака сутулая! Ему точно не жить! Плохо, что земля мерзлая, а так — закопать бы его живьём на клумбе за домом и сакуру посадить. Мало того, что нарушил обещание, так ещё и бросил на произвол судьбы! — Реально закопаю, сволочь! — ловя себя на кровожадных мыслях, омега не замечает, как последние слова произносит вслух. Лишь озвучив их, вспоминает, что в спальне уже не один, и виновато поднимает глаза на Хосока. — Не надо, пожалуйста, — шепчет тот одними губами. — Он тебя ещё не укусил? — прерывает их весьма занимательную беседу Тэхён. Его странный вопрос обескураживает омегу. — Укусил? В смысле, он меня? Это я его… — ничего не понимая, Чимин вновь рассматривает лежащего без сознания альфу. Видит у основания мощной шеи след от своего укуса, сделанного в ночь их близости, только сейчас вспоминая об этом событии. Припухшие следы от небольших клыков выглядят очень изящно и в то же время болезненно. — Я знаю, что ты ему метку поставил, — отзывается Ким. — Именно поэтому он слаб. Ему срочно нужно сделать тебе взаимную метку, иначе делу труба. Чонгук все эти месяцы в больнице валялся, чтобы выжить, и, видимо, времени у него совсем нет, — беспокойство в голосе друга наводит ещё большую панику. — Она его отравляет, понимаешь?! — Так я его ещё раз грызанул, — растерянно произносит омега, кажется, смекая, что спровоцировало произошедшее. Страсть захлестнула его с головой, а разум затуманила радость встречи. — Господи, Белоснежка, — стонет Ким. — Зачем ты его постоянно кусаешь? Тебе что, заняться больше нечем? — Не твоего ума дело, придурок! Я б на твоём месте вообще помолчал, — обида на друга тормозит логическое мышление. — И вообще… Это мой альфа! Хочу кусаю, хочу облизываю! — огрызается Пак, тут же поворачивая голову на звук шагов домработницы. Женщина с деловитым видом снова входит в комнату и, подойдя к Чонгуку, опускается на колени. Она аккуратно закатывает рукав его чёрной футболки, открывая предплечье. Затем достаёт из кармана небольшой шприц и решительно вонзает иглу в загорелую кожу, медленно вводя лекарство. Чимин наблюдает за этим с тревогой и надеждой, продолжая держать руку альфы. — Что это? — срывающимся голосом спрашивает он у Минче. — Это специальный антидот, — отвечает она спокойно, убирая шприц. — Ему станет лучше через несколько минут. — Антидот? Откуда у вас этот препарат? — Чимин не может скрыть своего беспокойства. — Меня господин Ким предупредил о возможных осложнениях, — Минче слабо улыбается. — Он заботится о вас обоих, несмотря на то, что вы можете думать иначе. Омега переваривает её слова, позабыв о рядом лежащем телефоне и Тэхёне, до сих пор находящемся на громкой связи. — Ну что там? — пыхтит тот, пока Чимин снова прижимается ухом к груди альфы, прислушиваясь к биению сердца, которое постепенно становится более уверенным и ритмичным. — Живой, — вздох облегчения, и он смахивает с ресниц слезы, на мгновение позволяя себе расслабиться. — Спасибо, — шепчет Пак, чуть слышно, обращаясь к женщине. — Мы будем внизу, — её мягкая улыбка успокаивает. Ещё мгновение и она исчезает в дверях, а Хосок хватает с пола телефон и, прижав его к уху, быстро выходит вслед за Минчэ.***
До ушей доносится крик Чимина, но альфа не может пошевелить даже пальцами. Тело не слушается, а всё происходящее больше похоже на сон. Он чувствует легкий укол в области предплечья и будто опускается снова на землю, возвращая себе контроль над телом. — Как же ты меня напугал, — слышит, как Чимин шмыгает носом, а потом чувствует его тепло у себя на груди и ласковые прикосновения к своему лицу. — Ты не имеешь права меня оставлять, — бубнит тот ему прямо в шею, прикасаясь к горячей коже своим мокрым носом. — А то, что? — хрипит альфа, наконец-то открывая глаза и обнаруживая себя лежащим на полу. — Чон! Очнулся?! — серо-голубые глаза, полные слёз и радости, смотрят прямо на него. — Ты меня напугал… — Не нужно было кусаться, — привычно подтрунивает над омегой Чонгук, будто они не могут общаться иначе. Но реакция Чимина не заставляет себя ждать, проявляясь изменением выражения лица от мягкого к гневному. Хотя, скорее, к решительному, словно к нему пришло осознание. Омега вскакивает на ноги, резко седлая бёдра альфы, который до сих пор лежит расслабленно на полу и даже отреагировать не успевает. Чимин тут же наклоняется ближе, подставляя обнаженную шею, где так аппетитно пульсирует венка, и строго командует: — Кусай давай. На мгновение альфа приходит в ступор, не понимая, чего от него хотят. На это омега склоняется ближе, прямо к губам альфы и недовольно фыркает: — Чего ждешь? И вроде момент очень романтичный, и Чону волком хочется выть от безумного желания поставить своему истинному метку, чем наконец-то запечатлеть их союз. Но в ответ лишь вырывается смешок и саркастичное: — Что-то ещё, волчонок?! За ним следует негромкий хохот и легкий удар в плечо, которое слегка печёт от укола. — Скотина! Ты же мог умереть! Я не хочу ещё раз пережить подобное! Поставь мне метку немедленно, иначе я за себя не ручаюсь! — доносится истеричный тон, а за ним ещё один удар, правда, в этот раз в виде пощёчины. — Да, да. Я слышал. Достанешь меня из-под земли и ещё раз убьешь, — таким милым своего омегу Чонгук ещё не видел. В Чимине идеально сочетается всё: внешность, внутренний стержень и даже истеричный характер, который скорее возбуждает, нежели отталкивает. — Давай начнём заново, — шепчет альфа, слегка поднимаясь на руках и принимая сидячее положение. — Привет, волчонок. Может, сначала поцелуешь? Я слишком скучал по тебе…
