~39~
10 июля 2024 г., 18:00
***
— Как он, доктор? — с тревогой поглядывая на белую дверь в ВИП-палату, интересуется альфа. — Скажем так: сейчас мы стабилизировали его состояние, но угроза преждевременных родов пока остаётся. Омега слаб, нервная система измотана, а ещё у него отрицательный резус-фактор, что увеличивает риски при беременности, — худощавый врач снимает очки и, уложив их в карман, приглашает альфу присесть на стоящий в метре от них диван. Он дожидается, когда Ким присаживается и, кивая в сторону палаты подошедшей медсестре, занимает место рядом. — Единственный шанс выносить малыша — остаться в клинике до самых родов. Нам нужно время, хотя бы ещё пара месяцев, иначе ребенок не выживет, — врач внимательно смотрит на альфу, очевидно не только в голосе пытаясь быть убедительным. Намджун потирает о колени вспотевшие от волнения руки. Если бы не эти проблемы с Юнги, Су сейчас мог быть в порядке. Омега много плакал в последнее время, правда не только из-за ареста отца своего ребенка. Страх остаться с малышом на руках, брошенным Юнги и никому не нужным — одолевал его первые месяцы беременности. И вот, когда вроде бы всё начинало налаживаться, а Мин забрал его к себе, вновь одиночество и безысходность. К тому же омегам, носящим под сердцем малыша, всегда тяжело быть в разлуке со своим альфой. Это лишь усложняет процесс вынашивания ребенка и пагубно влияет на самого омегу. — Вы с ним об этом говорили? — отчаянно произносит Ким. — Ещё нет. Решил посоветоваться с вами и получить ваше разрешение оставить его в клинике. Я знаю, что вы не его альфа, но Су сейчас не может принимать самостоятельных решений. Кто-то должен взять на себя ответственность. А вы, как его опекун, единственный кандидат. Если согласны, нужно пройти в мой кабинет и подписать соответствующие документы. — Да, да. Я сделаю всё, как вы советуете. У меня лишь одна просьба, — слегка прикусив нижнюю губу, альфа делает небольшую паузу, собираясь с мыслями, как лучше объяснить ситуацию врачу. — Сделаю всё, что в моих силах и рамках закона, — последние слова доктор озвучивает, немного прищурив глаза. — Мы можем оформить его под другим именем? — Намджун снижает тон, словно боится, что даже стены имеют уши. Врач вопросительно смотрит на альфу, но просто молчит, видимо, не решаясь задавать лишних вопросов. Он знает Намджуна уже не первый день, правда как хозяина клуба, который посещает. В любом случае, мужчина легонько кивает головой, понимая, что просто так подобная просьба ему бы не поступила. — Хорошо. Тогда я зайду к нему ненадолго. Нужно предупредить, что он останется в клинике. А потом вернусь к вам подписать необходимые документы и обсудить детали. — Буду вас ждать, — бросает врач, вставая с дивана, и удаляется вглубь коридора. Ким стоит ещё несколько секунд, провожая врача взглядом, зачесывает чёлку назад и, подойдя к двери палаты, легонько стучит. — К тебе можно? — не дожидаясь ответа, альфа входит внутрь светлого помещения. Его взгляд тут же приковывает слишком бледное лицо Су, окутанное множеством трубок и капельницей, которую как раз меняет невысокая медсестра. — Как ты? — подойдя ближе, Нам присаживается на край кровати, улавливая беспокойство в глазах омеги. — Меня скоро отпустят домой? — его голос дрожит, а нижняя губа немного подрагивает. — Сейчас в приоритете твоё здоровье и, конечно же, ваш малыш, — мягким голосом начинает Ким. — Согласен? Омега кивает, но его глаза всё равно остаются обеспокоенными. Медсестра заканчивает необходимые манипуляции и, бросив короткое: «Отдыхайте, я зайду позже», удаляется из палаты, тихонько закрыв за собой дверь. — Мне нужно заниматься вопросом освобождения Юнги. Есть новые зацепки, благодаря которым у нас появился шанс его вытянуть. Но это требует моего времени, а я обещал твоему альфе позаботиться о вас, — слова о Юнги меняют мимику на лице омеги. Чёрные глаза уже смотрят с интересом, а уголки губ слегка растягиваются. — Тебе лучше остаться здесь, чтобы я был спокоен. Сложно сосредоточиться, когда я беспокоюсь о твоем здоровье. — Хорошо. Главное, чтобы ты вытащил Юнги, — шепчет Су, а на его глазах появляются слезы. — Я буду ждать его.***
Каждый человек имеет свою пару, подходящую ему как недостающий пазл. Идеально сочетающуюся с ним самим, синхронизируя темпераменты и наполняя жизнь необычайными красками. Наступает момент, когда этот единственный и самый важный становится дороже собственной жизни. Мог ли себе представить Чимин, что будет когда-то умолять какого-то альфу поставить ему метку? Конечно же, нет! Он вообще в ближайшие годы не планировал соединиться с кем-либо настолько близко и бесповоротно. Совместное проживание, замужество… Возможно. Но не более. — Долго пялиться будешь? Давай покончим с этим. Поставь мне эту чертову метку! — в привычной себе манере дерзит Пак, пока альфа внимательно его рассматривает. — Почему ты ушёл? — опять игнорируя слова омеги, тихо произносит Чонгук. — Тебе не надоело выяснять отношения? — уже злится Чимин. — Как я могу строить с тобой отношения и привязываться к тебе, если ты нарушил все обещания, которые мне давал? Может, хотя бы объяснишь причины? — в глазах отчетливо заметно желание снова поцеловать, но руки Чонгука отстраняют от себя Чимина, а сам он поднимается на ноги, смотря сверху вниз. — Нашёл время для разговоров! Конечно, лучше сдохнуть, да? — бурчит омега уже в отчаянии. Какой же упрямый истинный ему достался! Он нервно вскакивает с пола и становится напротив, недовольно дуя губы. — Ты хочешь меня извести? Мне же нельзя нервничать, — терпения нет, поэтому получается на надрыве и не задумываясь, что его слова имеют манипуляционный характер. Альфа в долгу не остаётся. Кривится и язвительным тоном произносит: — Ах, да… Заодно хотел спросить. О беременности ты тоже не планировал мне говорить? Чего ещё я не знаю, Чимин? Дальше так продолжаться не может: или полное доверие, или нет смысла ни в каких метках. — Ты чего?! — орёт омега, снова ощущая слабость в теле от очередного стресса. — Ребёнка без отца хочешь оставить? Нетушки! Глубокий вдох, и запах кофе проникает в лёгкие, даря облегчение и умиротворение. Чонгук снова выпускает свои феромоны, чтобы его успокоить. Но Чимин не хочет больше ни о чём говорить. Решительно выставляет обе руки и со всей силы толкает альфу в грудь. Тот падает на спину, немного амортизируя на мягком матрасе, и не успевает даже отреагировать. Омега седлает его бёдра, ставя свои тонкие ручонки по бокам головы Чона и нависая над ним. — Я обо всём тебе расскажу, но позже… Сейчас требую, чтобы ты меня укусил, — он видит тяжелеющий взгляд альфы и тут же исправляется. Медленно наклоняется к чужому рту, слишком тягуче и заманчиво. — Пожалуйста, Чонгук … Я беспокоюсь о тебе и хочу стать твоим, — шепчет, задевая его губы своими. Руки альфы тянутся к талии омеги, робко обхватывают бока, будто Чимин хрустальный и вот-вот может разбиться на мелкие кусочки. — Обещаешь? — горячий шёпот прямо в рот. — Обещаю, — в ответ. Альфа в привычной себе манере меняет их тела местами и заворожённо смотрит на слегка выпирающий небольшой животик под задёрнутой пижамной рубашкой. Кидает хищный взгляд на Пака и, спустившись ниже, припадает лицом к животу, обнюхивая его, как собака сладкую косточку. — Мой малыш, — шепчет, очевидно пытаясь поговорить с ребенком. — Отец любит тебя и всегда защитит, — касается губами кожи. Влажные поцелуи от живота поднимаются вверх по дрожащему телу, и Чимин вспыхивает как спичка. Слюна альфы остаётся на ключицах, шее и подбородке. Вскоре Чонгук срывается и грубо впивается в приоткрытый рот, властно запуская свой язык, отчего омега ахает. Альфа сразу же целует глубоко, настойчиво и жадно, захватывает кисти Чимина, заводя их вверх, желая покорности. Впервые позволяет себе целоваться грубо, агрессивно, даже больно, кусая и царапая губы зубами, словно наказывая за всё, на что обрёк его Пак. Омега мычит в поцелуй, выгибаясь в спине, но не сопротивляется и позволяет себя кусать. Учащённо дышит в ожидании следующего шага от альфы. Пальцы на ногах сжимаются, собственные руки зарываются в тёмные волосы и больно тянут на себя. Тело пробирает лёгкая дрожь, когда альфа меняет грубость на нежность, аккуратно ныряя горячими пальцами под шёлковые брюки. — Ах, — вырывается из горла омеги, пока между собственных ягодиц уже неприлично влажно. Но к чему стеснения сейчас? Чимин купается в нежности, наслаждается и несдержанно тянет альфу на себя, расставляя в стороны ноги и позволяя пальцам спуститься к уже пульсирующей дырочке. Возбуждение такое же сильное как и во время течки. Возможно, это беременность или на омегу влияет присутствие истинного. — Так люблю тебя, волчонок, — шепчет Чонгук, когда омега проводит ладонями по широким плечам. Альфа отстраняется и одним рывком стягивает с себя чёрную футболку. Чимин жадно смотрит на обнажённые участки тела, чувствуя, как затягивается узел внутри живота. Его истинный похож на скульптуру: широкие плечи, при этом тонкая талия, кажется, никак не вяжутся между собой по отдельности, но сейчас, смотря на это тело, можно и поспорить. Чон опускает взгляд на влажное пятно, виднеющееся на шёлковых брюках омеги, и с рыком хватается за резинку тех самых брюк, резко их стягивая. Хищно облизывает губы, внимательно рассматривая аккуратный член омеги, и, наклонившись, проводит по головке горячим языком. Пак несдержанно стонет, ощущая, как новая порция смазки стекает по уже оголённым ягодицам. Запрокидывает голову, чувствуя влажные мазки у себя на члене. Подаётся вперёд, когда рот поглощает горячую плоть, позволяет альфе главенствовать над собой и своим телом. — Нет, — скулит, пытаясь выпутаться, потому что хочет альфу. — Возьми меня, — сам удивляется своей слабости перед Чонгуком, впервые позволяя кому-то присвоить его себе. Такого дерзкого, неприступного, но сейчас настолько слабого в своих желаниях и любви. Сейчас все ощущения слишком обострены и не похожи на то, что было между ними в Сан-Франциско. Присутствие альфы, его поцелуи и прикосновения слишком приятны. Комнату заполняют запахи кофе и молочного шоколада, отдавая нотками фундука. — Я так скучал по тебе, — внезапное осознание озвучивается без особых раздумий, на что альфа с пошлым звуком выпускает из своего рта член и, возвышаясь, смотрит пожирающим взглядом. Пак проводит пальчиками по груди Чонгука, легонько цепляет твёрдые горошины сосков, отчего альфа вздрагивает. Ведёт ладонью вниз, нащупывает упругий пресс, а потом спускается к паху, следом сжимая возбуждение Чона сквозь ткань спортивных штанов. Тот тут же напрягается всем телом, рычит и оттягивает омегу за волосы, вынуждая подставить под влажный язык шею. Протяжный стон срывается с губ, Чимин ёрзает на постели в нетерпении. Добровольно сдаётся в плен и тихо вскрикивает, сто́ит Чонгуку снова прислонить пальцы к его дырочке. — Такой мокрый, — шёпот на ухо усиливает возбуждение. Альфа однозначно получает наслаждение ответной дрожью на свои слова. Ныряет рукой вниз. Тянет свои штаны вместе с бельём, полностью освобождаясь от одежды. Его большой горячий член выскальзывает из-под ткани, касаясь тела Чимина. Сейчас оно слишком восприимчиво к любому касанию альфы, поэтому из груди вырывается очередной стон. — Чонгук, пожалуйста, — низ живота начинает ныть, и омега уже скулит в предвкушении. — Сейчас, мой хороший. Твой альфа позаботится о тебе, — очевидно, самого Чона кроет от усиливающихся из-за дикого возбуждения их совместных ароматов. Его зрачки расширены, а дыхание рваное и сбитое, выдающее эмоциональное и физическое возбуждение. Альфа стягивает с себя остатки одежды и возвращается к влажным губам. Параллельно с жарким поцелуем ныряет в горячее нутро одним пальцем и снова рычит, когда Чимин сжимает его в себе. Палец проходит свободно, потом добавляется второй и уже третий, пока губы остервенело целуют, а язык хозяйничает во рту. Чонгук рычит, и они оба понимают, что никто и ничто их не остановит. Альфа отстраняется от омеги, ждёт несколько секунд пока Пак откроет глаза и с наглой ухмылкой настойчиво приказывает: — Смотри на меня, — тут же вынимает из сочащейся смазкой дырочки свои пальцы и пошло облизывает их прямо на глазах Чимина. — Какой вкусный. Съел бы тебя целиком. — Черт тебя побери, Чон, — воет Пак, потому что от этого вида его член дергается. Чимин широко разводит ноги, давая понять, что готов. И от открывшегося омеги альфа прикусывает нижнюю губу. Крупные пальцы впиваются в худощавые бёдра, подтягивая Пака ближе. Между ягодиц ужасно мокро, дырочка зазывающе пульсирует, отдавая битом в висках омеги, но альфа лишь проводит головкой своего члена, размазывая пахучую смазку и дразня вход. Отросшие волосы Чона растрепались, глаза возбужденно блестят, а губы растерзаны в кровь. — Да, блять! — Чимин закатывает глаза, забывая о чужом требовании, не может удержать взгляд, потому что нависший над ним истинный слишком сексуальный и желанный. Он задерживает дыхание, стоит горячей плоти протиснуться во влажный вход. Пальцы сжимают смятую постель, но чувство блаженства длится недолго, потому что Чонгук выходит из колечка мышц. — Мы же не навредим малышу? — слыша шёпот у уха, Чимин резко открывает глаза, натыкаясь на обеспокоенный взгляд. — Я не хочу, чтобы он пострадал. Омега тут же прислушивается к своему телу. Он настолько был поглощён своим желанием, что совсем позабыл о ребенке. — Я не чувствую ничего, кроме возбуждения, — тихо отвечает. — Лучше ты сам. Если что-то будет не так, сразу говори. Ладно? — альфа отстраняется. Присаживается на кровать, опираясь спиной на подголовник, и протягивает руки, помогая Чимину оседлать свои бёдра. Разводит руками омежьи ягодицы, параллельно облизывая кожу на шее, пока Чимин заводит руку назад и приставляет к анусу его член. Медленно опускается, ощущая, как тело принимает альфу в себя и закатывает от удовольствия глаза. — Боже, как хорошо, — чувствуя член внутри, Чимин слышит утробный рык, а его лицо обдаёт горячим дыханием. Омега утыкается носом в ямку рядом с ключицей и лихорадочно втягивает носом насыщенный аромат кофе с нотками коньяка. Собственные клыки чешутся опять грызануть истинного, но здравый смысл останавливает от необдуманных действий. Сегодня метку должен поставить Чонгук, поэтому лучше приберечь свои острые зубки на следующий раз. Желание кусать своего альфу никуда не делось. Словно таким образом Пак каждый раз метит его и проявляет свою любовь. — Я сейчас сдохну, — стонет альфа, сильнее разводя чужие ягодицы и легонько подаваясь вперёд. То, что на первом этаже Хосок и прислуга, видимо, никого совсем не заботит. Комнату заполняют их природные запахи и стоны, по обоим телам уже скользят капли пота. Чонгук откидывает голову назад, стискивает зубы, сам прикрывая глаза. Он подмахивает бёдрами, погружая член глубже, а когда тот входит полностью, замирает. — Ты мой. Только мой, волчонок, — шепчет, наконец-то открыв глаза и касаясь Чиминовой щеки тыльной стороной ладони. — Я загрызу Ли, пусть только появится. — У меня никогда никого не будет, кроме тебя, — отвечает Пак, плавно покачиваясь на чужих бёдрах. — Ах… Чон… Он слегка приподнимается и потом опять насаживается до самого основания. От звука хлюпающей внутри смазки хочется кончить незамедлительно. Чонгук, видимо, тоже на пределе своих возможностей. Порыкивает с каждым движением, придерживая омегу за ягодицы и помогая двигаться. Член Пака подрагивает в предоргазме, с набухшей головки падают капли предэякулята, а сам он снова сжимает в себе чужой член и выгибается дугой от ощущений. — Долго не продержишься? — хрипит над ухом альфа, пока омега двигается на его бёдрах, набирая темп. — Нет, — лихорадочно стонет Чимин, но тут же чувствует, как губы трепетно целуют, а большая ладонь обхватывает его член. Толчки навстречу становятся немного резче, что нравится намного больше. Омега любит, когда альфа такой — настойчивый, властный и главный в их паре. Он бормочет что-то невнятное от переизбытка эмоций, но тело слабеет, что не остаётся незамеченным. Чонгук аккуратно придерживает его за талию и, не выходя из омежьего тела, меняет их местами. Снова нависает, как грозовая туча и делает первый толчок, уже будучи сверху. — Тебе не больно? — внезапная забота снова перехватывает дыхание. В уголках глаз начинают скапливаться слёзы счастья. Чимин обхватывает ногами крепкие бёдра, двигаясь навстречу, чем просит продолжить. Чонгук выбирает нужную амплитуду, попадая по самым чувствительным точкам, и фиксирует бедра Чимина, чтобы тот не дёргался. Внутри обильно хлюпает смазка, аромат которой, кажется, действует на обоих как афродизиак, подкидывая в разгоревшуюся страсть ещё больше дров. Омега тянется вперёд, чтобы обхватить руками чужую шею и притянуть слегка набухшие губы альфы к своим. Стонет тому прямо в рот, не выдерживая ощущений, а когда в глазах появляются белые блики, чувствует долгожданный укус на шее и распирающий узел внутри.***
— Малыш, ну всё же хорошо закончилось. Сейчас они привычно поругаются, и, если Белоснежка его не убьёт, страстно помирятся, — Хосок так рад слышать своего альфу. На самом деле он расстроен больше из-за того, что Тэ не рядом, но стесняется это озвучить. Прошло меньше суток с отъезда Тэхёна, а Хо испытывает дикое желание вернуться в любимые объятия. Такие тёплые и манящие. Уткнуться носом в широкую грудь и утонуть в аромате бергамота. — Я очень рад за них, — выходит слишком печально. Нехарактерное для бет проявление зависимости от альфы пугает Хосока с каждым днём всё сильней. Возможно, у него какая-нибудь патология, раз он чувствует запах этого альфы, а ещё сам словно горит в огне испепеляющих его чувств. — А я как рад! Представить себе не можешь. С Белоснежкой всегда было нелегко, но я уверен: Чонгук справится. — Я так испугался за него! Он фактически не дышал, а Чимин как будто с ума сошёл, — вспоминая о том, что произошло какое-то время назад на втором этаже, бета чувствует холод по спине. — Я уверен, он безумно любит Чонгука. — Должен же был кто-нибудь усмирить эту фурию, — посмеивается Ким, пока Хо ловит каждый звук его бархатного голоса. — А что будет с нами? — не удержавшись, интересуется парень. Этот вопрос мучает его уже второй день, потому что если с Чоном и Паком всё понятно, то собственная жизнь и счастье пока весьма смутны. — Я при первой же возможности приеду. Не грусти и потерпи немножко. Посмотри, я в комоде тебе кое-что оставил. Надеюсь, тебе понравится, — щебечет альфа, согревая своими словами. Хосок поднимается с кресла, делает несколько шагов к стоящему у стенки белому комоду и открывает первый ящик, до которого он ещё не добрался за два дня. Парень видит бумажный свёрток и, зажав ухом телефон, тянется к нему, ощущая под пальцами что-то мягкое. — Что это? — шепчет еле слышно, разворачивая свёрток, и тут же чувствует запах бергамота, исходящий от шерстяного шарфа. — Пускай хотя бы он согреет тебя в эту погоду, — мягко отвечает альфа. — Я специально его надевал, чтобы оставить свой запах. — Тэ… — не в силах сдержать слезы, Хосок зарывается носом в тёплую ткань и вдыхает любимый аромат своего альфы. — Скоро мы будем вместе, малыш. Осталось совсем немного…
