Чай не помогает

Больше Ло Бинхэ не приходит. То ли возлечь с собственным учителем оказалось слишком даже для демона, то ли бывший ученик решил не позволять похоти помешать его планам. Шэнь Цинцю даже не удивлён. В его планы никогда не входило соблазнить или подружиться с Ло Бинхэ. Он получил подтверждение, что демон не собирается мстить кому-то ещё, кроме бывшего учителя, и этого было довольно. Правда, Шэнь Цинцю необъяснимо хочется ещё хоть раз поговорить с ним. Они уже всё сказали друг другу, в очередной раз переливать обиды из пустого в порожнее не было никакого смысла. Просто Ло Бинхэ был таким же злобным зверенышем, как и сам Шэнь Цинцю когда-то. С ним можно было отпустить себя. Не то что в окружении так называемых праведных заклинателей. Но даже приди Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю не знал бы, что с ним делать. Не бросаться же на шею. Так что всё было к лучшему.

***

Приходит сяо Гунчжу. По его подсчётам суд должен состояться только через четыре дня, но молодая госпожа велит подниматься и следовать за ней. Шэнь Цинцю помнит её, но не по делам школы. Сяо Гунчжу, даже став главой Хуаньхуа после исчезновения отца, не слишком занималась политикой, появляясь только на больших приёмах и собраниях. Все, конечно, знали, что правит она лишь номинально, а на деле решают за неё старейшины. Но весь заклинательский мир это устраивало. Во-первых, никто не хотел окончательного падения Дворца, опасаясь, что другие школы получат кусок территорий. Во-вторых, во многих случаях удобнее было договариваться не с сильным главой, а с одним из многих старейшин: если один из них был несговорчив — всегда можно было отправить подарок другому. Новую хозяйку Дворца Шэнь Цинцю разглядел, когда его арестовывали. Та вешалась на Ло Бинхэ так, будто была не главой его нового ордена, а всего лишь шимэй, заглядывающей в рот красивому шисюну. Избалованная девчонка. Чем-то она напоминала Шэнь Цинцю Цю Хайтан. Ло Бинхэ вообще привлекал к себе именно таких. Что сяо Гунчжу, что Тан-эр, что Нин Инъин. Шэнь Цинцю знал этот тип, Ци-гэ был таким же. Недополучив в детстве заботы, они сами стремились утопить в ней других. Будто это могло заполнить пустоту. Тогда Шэнь Цинцю понадеялся, что судить его позовут монахов Чжаохуа, славящихся своей честностью, и ему не придется видеть очередную сестричку, норовящую упасть ему под ноги с рыданиями. Бывшей невесты и любимой ученицы было вполне достаточно.

***

Однако идут они не наверх, в сам Дворец, а долго блуждают по лабиринтам подземелий, пока не выходят наружу, оказавшись в лесу. Шэнь Цинцю сильно сомневается, что его таким оригинальным способом решили убить, ведь избавиться от тела в Водной тюрьме было гораздо проще. Хотя взбрести в голову девчонке может что угодно. В любом случае, связанный вервием бессмертных, пока он не может сделать ничего. Справиться с Шэнь Цинцю, не имеющим доступа к ци, сумеет и столь слабая заклинательница. Они приходят в какую-то хижину недалеко от Дворца. Солнце только-только начинает клониться к западу, когда его вталкивают в покосившуюся дверь. Шэнь Цинцю кое-как усаживается у стены и решает проверить, насколько всё-таки глупа или умна сяо Гунчжу. — Молодая госпожа надеется, что сможет спрятаться так близко от Дворца? Заклинателю на мече довольно и одной палочки благовоний, чтобы добраться сюда. Сяо Гунчжу улыбается довольно и снисходительно. Поясняет, явно радуясь своей придумке: — И Бинхэ так подумает, поэтому не будет искать нас так близко. Ну конечно. Всё дело опять в Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю, если бы у него были свободны руки, закрыл бы ими лицо, только чтобы не видеть весь этот фарс. — С чего госпожа решила, что Ло Бинхэ вообще будет искать меня? — Шэнь Цинцю даже действительно интересно. — Не играй со мной! — вдруг взрывается девушка. — Ло Бинхэ придёт за тобой. — Конечно придёт, — лениво отзывается Шэнь Цинцю. — А когда придёт — отрубит тебе голову. Или оторвёт ноги и руки и бросит умирать здесь. Очень долго и мучительно. Демоны вообще-то не любят, когда кто-то берёт то, что принадлежит им. Что такого ты можешь хотеть от него, что готова рисковать жизнью? — Тебе не понять, грязный раб! За недели, проведенные с Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю отучился сдерживаться. — Да что тут понимать? Глупая девчонка вообразила, что единственная у красавца, и когда поняла, что у неё нет ничего, что отличало бы её от других, решила привлечь его внимание, сломав любимую игрушку. — Тебе не понять! — вновь выкрикивает сяо Гунчжу и начинает метаться по тесной комнатушке. — Откуда тебе знать, что такое семья? Откуда этому ублюдку, взращенному тобой, знать? Знаешь, почему я приняла его? Он сказал, что видел отца в своих странствиях и поможет найти его. И я поверила! И помогла ему. Но у Ло Бинхэ постоянно были какие-то дела, постоянно нужно было сделать что-то, что было важнее меня. Вначале — отомстить тебе. И теперь — спасти! Шэнь Цинцю не выдерживает и смеётся. — Спасти? Через четыре дня суд, а я всё ещё, если ты не заметила, был в тюрьме, куда Ло Бинхэ собственноручно меня упёк. Сяо Гунчжу смотрит на него со смесью недоумения и жалости. — И теперь проводит дни, уговаривая и подкупая свидетелей. Он думает, я не знаю, но это всё-таки мой Дворец. Шэнь Цинцю уважительно склоняет голову. А потом откидывает её назад, упираясь затылком в стену и прикрывая глаза. — Госпожа, вы же понимаете, что он врал вам? Ваш отец скорее всего мёртв, иначе уже связался бы с вами. — Он не мог… Отец сильный. Он бы… — Я тоже ждал однажды того, кто не мог прийти. Пока не стало слишком поздно и я почти потерял себя. — И чем всё закончилось? Шэнь Цинцю мог бы сказать, что всё закончилось хорошо. Они нашли друг друга. А потом каждый день отравляли друг другу жизнь: Юэ Цинъюань — молчанием; Шэнь Цинцю — едкими словами. Пока не стало почти слишком поздно. Шэнь Цинцю говорит то, что ей нужно слышать. — Я перестал ждать. И нашёл себя заново. Не очень хорошо получилось, но ты не так долго цеплялась за враньё, у тебя всё будет хорошо. Шэнь Цинцю не хочет смотреть на её слёзы, но всё же поворачивает голову, краем глаза следя, как сяо Гунчжу сползает по противоположной стене. Она всё понимает, эта девочка, лишившаяся отца, а вместе с ним и возможности оставаться беззаботной избалованной госпожой. Шэнь Цинцю не жалко Лао Гунчжу, но эту не хотевшую взрослеть и оттого вцепившуюся в сказочного героя Ло Бинхэ девчонку ему жаль. Кажется, такова его судьба: убивать монстров в человеческом обличье и жалеть тех, кто этих монстров любил. Шэнь Цинцю двигается, не обращая внимания на шипастую плеть на поясе сяо Гунчжу, и связанными руками гладит её по голове. Она утыкается ему в плечо и плачет: тихо, некрасиво и долго. Шэнь Цинцю обнимает её, насколько позволяют связанные руки, и мурлычет песенку, которую пела когда-то вторая сестрица, пока ее не продали в бордель.

***

Так их и находит Ло Бинхэ. Сяо Гунчжу поднимается с красным, опухшим лицом, но с гордо вздёрнутой головой, держит осанку, достойную главы Хуаньхуа, и обращается к его растерянно моргающему ученику. — Ло Бинхэ. Дворец Хуаньхуа снимает обвинения с мастера Шэня. Ты, как его ученик, сопроводишь мастера Шэня куда он пожелает. И, поклонившись Шэнь Цинцю, выходит. Ло Бинхэ переводит взгляд с закрывшейся двери на всё ещё сидящего Шэнь Цинцю, пока тот не выдерживает и не велит: — Развяжи руки. Тогда Ло Бинхэ, отмерев, бросается вперед, чуть ли не спотыкаясь. Красное вервие рвётся под когтями, будто шелковая нить. Ещё один глупый ребенок, слишком рано ставший взрослым из-за него. Шэнь Цинцю и сам никогда не был ребенком, откуда ему было знать? Он протягивает руку и гладит Ло Бинхэ по голове.

***

— Куда учитель желает пойти? — Подальше ото всех. Ло Бинхэ при всём его росте, как оказалось, удивительно правдоподобно мог изобразить потерявшегося щенка. — Можешь пойти со мной. — Да! — Шэнь Цинцю не ждал, что Ло Бинхэ вообще согласится. — Ты с ума сошёл? А своих демонов на кого оставишь? — Сяо Гунчжу, — весело сообщает Ло Бинхэ. — Ей нужно разобраться с советниками, оставшимися от отца. — Да я вообще не знаю, куда пойду и что буду делать! — Не важно. Главное, что я буду рядом с учителем. — Мне нужно встретится с главой Юэ. Шэнь Цинцю собирается воспользоваться тем, что было позволено Лю Цингэ: он будет путешествовать, свалив обучение мелких идиотов на кого-нибудь другого, а на Цанцюн возвращаться раз в несколько месяцев и то только ради общих собраний. И, возможно, чая с Юэ Цинъюанем. Потому что Шэнь Цинцю всё это время был прав: Ци-гэ не мог не вернуться за ним. — С моим везением обязательно что-нибудь случится, — пробует, уже не ожидая успеха, Шэнь Цинцю. — Учитель, — проникновенно сообщает Ло Бинхэ. — Я пережил Бесконечную Бездну. Думаете, нам встретится что-нибудь страшнее? И им конечно же встретилось.