Часть 7.
1 декабря 2023 г., 15:59
Газета Социалистическая Правда. 18.10.1057 года.
15.10.1057 В Яктауне, за участие в наркобизнесе, межсоюзным трибуналом Сталлионграда вынесен приговор полковнику ФекМакто — бывшему начальнику милиции Якякистана. 35 лет тюрьмы.
Газета The Canterlot Post. 20.10.1057 года.
Этим утром в районе Миршеевских островов Селестийского океана по трагическому стечению обстоятельств произошла перестрелка сталлионградского лёгкого крейсера и имперского фрегата. Есть раненные, корабли получили незначительные повреждения.
Сталлионград отказался от комментариев.
Над долиной бушевала гроза. Тяжёлые мрачные тучи низко висели над землей, изредка озаряемые всполохами извилистых молний. Вслед за ними грохотали гулкие раскаты грома. Мелкий моросящий дождь стремительно превратился в ревущий поток сплошного ливня, водопадом обрушившегося на землю.
Старый храм ещё доимперских времён находился прямо на входе в долину, окружённую со всех сторон горной грядой. Крепко запертые ставни окон и закрытые двери некогда жилых помещений, не давали попасть внутрь сильным порывам ветра, не выпуская наружу ни проблеска света и ни малейшего дуновения едва прогретого дневным Солнцем воздуха.
Из-за этого облик давно покинутых строений показался бы стороннему наблюдателю жутким и паранормальным.
Ещё больше усиливали это впечатление высокие, поросшие мхом каменные стены храма.
Ничто не смело нарушить эту древнюю идиллию заброшенности и пустоты. Разве что в отдельно стоящей башне в западной части храма, сквозь узкие окна под самой крышей иногда мелькали тусклые искры света. Именно там, на самом верху, со времён возведения храма древних богов, располагался заклинательный зал.
И в эту ночь, впервые за сотни лет, кто-то использовал его по прямому назначению.
На ровной поверхности пола идеально круглой комнаты мистическим синим огнём горели древние как сама Зебрика знаки, создающие почти совершенно ровный круг. В его центре стоял невысокий постамент, идеально подходящий под размеры лежащей сейчас на нём молодой зебры.
Ряд факелов на стене горел ярким пламенем, освещая пространство внутри, давая жизнь длинным ломаным теням, прыгающим по серой каменной кладке.
Прозвучали первые такты древних чар, в воздухе разлился горький запах пещерных трав. В ту же секунду возникло дрожащее марево розового тумана. Оно плотной завесой окружило алтарь, не смея приступить границы очерченных пульсирующих словно живое сердце линий.
Стоящая за пределами круга с бессознательной зебры, шаманка в чёрной накидке с сотнями серебристых линий свисающих к полу вытянула переднее копыто в сторону круга, что-то бормоча едва слышным неразборчивым шёпотом, который подхватывали ещё девять её младших собратьев, образуя жуткий многоголосый шёпот.
С каждым мгновением фразы на давно мёртвом языке становились всё громче и громче, хлёсткими ударами растекаясь по залу. Даже для древних народов это был необычный язык. Не тот, на котором когда-то неисчислимо давно говорили зебры или пони. Незнакомый даже принцессам Эквестрии, забытый и не предназначенный для простого общения. Слова звучали необычно, остро, резкими гортанными звуками, иногда вдруг оканчиваясь мягким, почти певучим шелестом. Это был язык первородного хаоса, того который знал разве что Дискорд.
Воздух завибрировал от разлитой вокруг потусторонней силы.
Замкнутый круг наливался все более густым туманом, совсем не похожим на тот, что бывает на болотах. Плотный, тяжелый, двигающийся, как живой, розовый. Даже безграмотный имперский селянин почувствовал бы его чуждое этому миру происхождение и постарался бы держаться подальше. Настолько он выглядел мрачно и зловеще.
Омерзительные розовые струйки постепенно заполнили замкнутое пространство, скрывая в глубине камень и лежащее на нём тело.
Зебра проговорила последнюю фразу, громко выкрикнув в конце на обычном зебриканском «Погибель врагам», и устало замерла, ожидая действия чар.
Её взгляду не мешали практически непроницаемые для обычных глаз розовые клубы магических завихрений. Она хорошо видела, как прямо над алтарём возникала маленькая искорка, соткавшаяся будто из ниоткуда. Пульсируя, она неторопливо поднялась наверх и замерев, начала постепенно раскручиваться вокруг собственной оси.
Напряженно следя за вынутой душой юной зебры, шаманка неторопливым жестом приказала подать ей обычную арфу.
Зазвучавшая мелодия заставила резонировать яркую искорку в такт струнам.
Казалось, время ускорилось, настолько быстро двигалась искра сквозь розовое облако, возникшее в башне по воле шаманки.
Так прошли секунды, секунды растянулись в минуты, а те в свою очередь в часы. На лбу зебры выступили капельки пота, и стало понятно, что кажущееся бездействие на самом деле обман. Все свои силы она бросила на контроль выдернутой из зебры души, дабы совершить один из величайших ритуалов в своей жизни.
Много времени заняло создание поистине ужасного колдовского творения, осталось лишь дать ему искру жизни разумного, дабы оно не распалось на безобидную магию в первую же секунду, и если сейчас не получится, то второго шанса уже не будет. Слишком сложным было заклятье, слишком непредсказуемым, и слишком много потребовало усилий.
Но в конечном итоге она победила — искра растворилась в розовом тумане, растекаясь и впитываясь в магический газ, завершая последние штрихи творения зебриканской шаманки.
Розовая пелена начала истаивать, бесследно исчезая прямо в воздухе.
Зебра вытерла копытом морду и облегчённо вдохнула. Древние чары сработали правильно, так, как описано в старой запретной книге некромантии, предоставленной с разрешения самого Императора.
Знаки на полу замерцали, угасая один за другим, истаивая и оставляя каменные плиты на полу без каких-либо признаков своего недавнего существования.
Круг испарился последним, снова превратив зал в единое целое.
Оглядев постамент и лежащий на месте тела череп отдающий розовым светом, чародейка откинула глубокий капюшон назад. Под ним обнаружилось лицо седой зебры с весьма живым и проницательным взглядом. Вместе с довольно жилистой фигурой, угадывающейся под широкой накидкой, она не производила впечатления старой развалины, готовой рухнуть под тяжестью прожитых лет. Скорее наоборот, была похожа на того, кто еще готов побороться за место под Солнцем.
Скрипнула единственная дверь в помещении. В проём шагнула ещё одна обладательница седин. Пурпурный плащ и наличие лёгкой церемониальной кольчуги с гладиусом в богато украшенных ножнах на боку легко угадывало в ней высокопоставленного имперского легионера.
— Харакурако? Получилось?
— Да. Получилось. Заклятье Хаоса Первородного и мощь моего Духа-Хранителя смогли сотворить то, что вам нужно. Даже отсюда я чувствую, как в этом сосуде клубиться сильная магия, данная мне самим Злом. Душа этой невинной зебры идеально подошла в качестве Дара. Хотя некоторые сомнения у меня всё же оставались до самого конца. Слишком уж сложно угодить запретным силам, что трогать не стоит.
— А если бы не вышло, то что бы произошло?
— Тогда духи вдоволь бы тут повеселились и твоим слугам пришлось бы долго возиться, оттирая зал от брызг крови с кусками мяса, — прозвучала в ответ циничная шутка, сказанная усталым голосом. — Хотя подобная вероятность всё еще сохраняется. Неизвестно, насколько прочен этот сосуд, ведь это только временная мера. Так что советую заняться им как можно скорее. Этот газ смертельно опасен.
— Где его хранить?
— Хоть в склянке, хоть в баллонах. — Шаманка пожала плечами. — Без разницы, главное чтобы сосуд был цел и без трещин или дыр. Приберите тут!
Отдав приказ своим помощникам, шаманка, адепт давно забытых тёмных сил, прикоснувшаяся к запретным знаниям, вышла из башни.
Её собеседница, проводила шаманку взглядом, негромко вздохнула и с опаской кинув череп в кувшин из серебристого металла, направилась на выход, ей стоило оказаться в чертогах имперских алхимических лабораторий как можно скорее.
После сытного обеда клонило ко сну, мысли текли вяло и в ненужном направлении. Гениальный мозг командующего требовал настоящей нагрузки: без глобальных размышлений, направленных на координацию действий десятка боевых кораблей, он отказывался оставаться в жалкой реальности и тяготел к самопознанию. Аристократ отключил коммутатор, выведенный прямо в его личную каюту и тем самым прервал контакт с узлом связи. Встав из-за стола и слегка размявшись, разгоняя кровоток, Легат-Командующий Антоний Люциус ощутил в копытах приятное покалывание, и сон отступил. Конвой пони должен появиться уже скоро, и наиболее мудрым решением сейчас было не оставлять своих подчинённых без контроля.
Неспешной, но твёрдой походкой, как и полагает гордому сыну имперского рода, Антоний направился в рубку корабля.
Его флот дрейфовал в чужих водах уже седьмые сутки, скрытые между многочисленными островами, поверхность которых устилали сочные зеленые джунгли, корабли соблюдали режим радиомолчания, ничем не выдавая своего присутствия. Взгляд постороннего наблюдателя, появись таковой сейчас в этом районе не нашёл бы вокруг ничего, кроме бесконечной водной глади Селестийского океана, да россыпи островов обжигаемого жаром тропического Солнца. Однако лично следить за обстановкой на горизонте не достойно Командующего, поэтому Антоний погрузившись в себя, предался размышлениям.
Политическая ситуация в последнее время складывалась для Империи не лучшим образом. Всему виной послужила внезапное появление, точнее возвращение на политическую арену СССР Виктора Хуфенко. До того момента все шло как раз удачно, и в длившейся вот уже полсотни лет подготовки к походу против пони. Новый Император, взойдя на трон, прислушался к мнению влиятельнейших Патрициев, и Империя стала проводить гораздо более мудрую политику в сфере дипломатии, что позволило изменить довоенный баланс сил. Седельная Аравия, традиционно находившаяся на отшибе и на каждом углу во всеуслышание кричавшая о своем вечном нейтралитете и исключительно коммерческих интересах, пошла на заключение союза. Командующий мысленно усмехнулся. Ещё бы. То была именно его блестящая идея — предложить верблюдам военный союз против Эквестрии с условием безвозмездной передачи во владение аравийцев всех захваченных Империей в процессе боевых действий пустынных территорий. По самым скромным подсчётам, это полсотни тысяч квадратных миль в восьми провинциях.
Верблюды пять лет обдумывали предложение, но, в конце концов, как и предсказывал Антоний, жажда наживы пересилила доводы разума. Правящая верхушка не устояла перед перспективами столь многократного обогащения, вполне удовольствовавшись гарантиями безопасности, предложенными Империей. Основным доводом являлось то, что зебры не претендуют на пустынные территории, и им вполне подойдут приграничные земли вместе с некоторыми ресурсами поверженной Эквестрии.
В эквестрийских пустынях, особенно на Тихом Западе, у индустрии зебр слишком много интересов, и заниматься контролем всего и вся будет очень трудно: сомнительный уровень лояльности местного населения, экстремальная для зебр температура, опасная флора и фауна и низкий процент влажности. Плюс лишь в том, что в этих местах обилие так нужных Империи ресурсов. В итоге гораздо более выгодным является передача пустынных земель союзникам Империи и установление ещё более прочных торговых отношений с верблюдами. Приятным плюсом, помимо новых территорий, за помощь в войне зебры пообещали аравийцам помощь в развитии армии и гражданской индустрии, в которой зебры в своём регионе являются бесспорными лидерами.
Предложение оказалось настолько выгодным, что правящие круги Седельной Аравии вместо того, чтобы всё тщательно взвесить и просчитать возможные варианты последствий, все эти годы занимались лишь тем, что искали наиболее убедительные основания для подписания союза и вступления в войну. Надо было убедить народ в неоспоримой выгоде отказа от многовекового нейтралитета и вступлении в невиданную доселе войну. Это выглядело довольно забавным, учитывая тот факт, что мнение простого народа в Аравии, исконно являющейся абсолютной монархией никого не волновало. Истинная причина столь долгих раздумий крылась в другом, и опять-таки мудрость и дальновидность Антония позволила пролить на неё свет. Империя опасалась реакции коммунистов. А точнее, государства СССР, вроде как являющейся просто наблюдателем и в «кровавые разборки буржуев» лезть не собирающегося.
Если ранее Седельная Аравия позиционировала свою политику как намерение отстаивать свои интересы силой денег, но не оружия, то вступление в военный союз наверняка было бы истолковано Сталлионградом как эскалация войны и расширение её географии, что несло для коммунистов прямую угрозу, в первую очередь финансовую.
Командующий усмехнулся.
Эти лицемеры трясутся за безопасность своих богатых южных торговых путей, прилегающих к Седельной Аравии. А как же презрение к деньгам и проявлением капитализма?
Хоть Антоний и родился через 20 лет после появления СССР, но образование, как и у всех знатных зебр, в том числе и историческое у него было хорошее. На тему Революции и образования СССР в Империи было отведено много времени, потому что коммунисты — это пример того как делать не надо, если не хочешь получить восстание черни, чего Император никак не хотел.
Антоний знал что раньше Сталлионград был совсем другим, более идеалистическим и неотступным от своих догм. Но шли годы, генсеки и состав партии менялся, и сейчас СССР- это такой же хищник, только в красной маске.
Антоний вновь незаметно усмехнулся. Пусть идеология Сталлионграда это и отрицает, но эти пони-коммунисты точно так же любят деньги, как и любые другие, может даже больше. Прислушавшись к мнению патрициев, Империя пошла на определённые расходы и предприняла кое-какие шаги, в результате чего в политических кулуарах стало известно, что решение о вступлении в союз верблюдов и зебр будет принято с молчаливым согласием. В конечном итоге союз между зебрами и Империей был подписан месяц назад. Алчные торгаши не смогли разглядеть истинных намерений Империи. Сталлионград правда подозрительно отмалчивался, но Антоний был, уверен что это потому что у СССР хватает и внутренних проблем, тем более что именно из-за него он тут. А для Эквестрии и вовсе не было разницы, кто именно ещё объявил ей войну, сами по себе в экономическом и военном плане верблюды были ничтожествами.
Правда это не помешало начать формирование сразу пяти легионов из верблюдов по имперским стандартам.
Наступление буксовало, а в ряде мест фронт и вовсе покатился назад.
Антоний не сомневался что их бросят в самое пекло, зачем жалеть того, кто всё равно станет колонией?
Победитель, кто бы он ни был, будет в этой войне один. И он вступит в свой золотой век на правах господствующей расы.
Всё довольно чётко складывалось в цельную картину. Вновь созданный союз наносит ещё один удар по Эквестрии, которая несмотря на серьезный перевес по вооружениям со стороны Империи, никак не хотела проигрывать. Нанести этим мерзким бесполосым выродкам смертельный урон Империи зебр не удавалось. Зато Объединённых сил зебр и верблюдов, которых Император решил превратить в довольно серьёзную армию должно было хватить, чтобы Эквестрия проиграла войну. Война с втрое большими силами быстро истощила бы её силы. Ещё несколько лет, и с пони было бы покончено. Причём особенно серьезные потери понести должны были верблюды, ибо за всё надо платить, уж зебры об этом знают. Затем, когда с Эквестрией было бы покончено, Император нанесёт удар по ослабленной Седельной Аравии. Выстоять против бесчисленных легионов зебр торгаши не смогут и будут вынуждены подписать кабальную капитуляцию. А там уже можно будет заняться коммунистам.
Антоний непроизвольно постучал копытом по копыту, что являлось выражением высокой степени злобы. Если бы кто-нибудь из прислужников из числа купленных в диких странах рабов заметил этот жест, то тот час замер бы в ужасе, да что там, даже гордые офицеры имперского флота занервничали бы. Но этого жеста никто не заметил. Командующий усилием воли вернул себе душевное равновесие.
Сталлионград. Внезапно возникшая проблема. Вот кто практически поверг в прах блестяще созданный план. Эквестрия терпела поражение по всем фронтам и на всех направлениях, и победа союза была лишь вопросам времени. И тут откуда-то, словно неведомый снег на голову, свалились эти отвратительные коммунисты. Мерзкие пони встали на сторону своих собратьев чуть ли не в первые секунды войны. Уж Антоний это знал, он всем этим словам про неучастие в войне не верил. Никто не воспринял его слова всерьёз, никто не верил что СССР начнёт передавать оружие, боеприпасы, технику и промышленные товары Эквестрии, не верили и в то, что коммунисты будут учить армию Эквестрии военной науке, а Сталлионградское «ГэРэУ» будет шарить по тылам Империи, выискивая всевозможную информацию. И в этом была главная ошибка. Эквестрия передала Сталлионграду свои наработки в области магии, робототехники и электроники, и Антоний чувствовал что ничего хорошего из этого для зебр не выйдет. Военные технологии Сталлионграда неприятно удивили. Их полевая артиллерия была высоко скорострельной и простой в обслуживании, а более серьёзные орудия имели огромную разрушительную мощность и высокую дальность. Красные передали своим собратьям огромное число радиостанций. Высокая моторизация Эквестрии и хорошая координация между войсками благодаря радиосвязи позволяли эквестрийским силам стремительно сближаться с легионерами, или наоборот быстро отступать, это часто сводило на нет преимущество танковых войск Империи, господствующих в полях и пустынях на дальних дистанциях.
Антоний злобно поморщился. Коммунисты своими взглядами похожи на эквестрийцев, только ещё более идеалистические и отвратительные. И более опасные. Им не нужны территории зебр, поэтому они спокойно смогут стереть с лица земли любой имперский город, будь у них возможность и желание. А главное, в отличие от так похожих на них эквестрийцев, красные были настоящими хищниками, свирепыми и безжалостными, Антоний это понял уже давно. В этом они были схожи с Империей. А в политике, как и в природе, двум хищникам не место в одних охотничьих угодьях. Один из них должен умереть. Дом Антония предсказывал, что несмотря на своё недавнее появление на мировой сцене, СССР представляет для Империи гораздо большую угрозу, нежели Эквестрия. Их идеология опасна. Их армия и флот опасны, их промышленная мощь опасна, даже их наука несёт угрозу. Именно уничтожение Сталлионграда должно быть приоритетной задачей для Империи. Но предостережение Антония было воспринято довольно прохладно. Большинство патрициев считает, что коммунисты не могут представлять серьезную опасность, слишком уж они заняты собой. Антоний мысленно хмыкнул. Может раньше это было и так, но за последние несколько лет, после возвращения Хуфенко коммунисты навели порядок у себя дома и заимели несколько военно-морских баз чуть ли не у Империи под носом. Слишком быстрая экспансия. Эту силу жизненно необходимо уничтожить до того, как она окрепнет сверх меры и станет слишком поздно. Но настроения Антония сочли пораженческими и порекомендовали доказать свою храбрость в битвах с врагом.
В результате он оказался в этом затерянном посреди бескрайнего океана райском уголке, во главе диверсионного флота.
Размышления о подробностях предстоящего предприятия привели Командующего в бодрое расположение духа. Это даже хорошо, это давало возможность с выгодой для себя использовать сложившуюся ситуацию. Он сам предложил место нанесения удара и разработал план операции. Вокруг самого большого острова размерами с десять хуфбольных полей раскинулись двенадцать островов поменьше, два из которых были полностью покрыты скалами, эдакими реликтами с древних времён, молчаливым напоминанием об титанических геологических процессах происходивших тут миллиарды лет назад. Империя получила сведения о намерениях Эквестрии обосновать тут перевалочную базу военного и торгового флотов. Поначалу было принято решение о скорейшем броске к островам крупной эскадры с задачей химической атаки на острова (Императору понравились методы Сталлионграда в решении вопросов). Химия вряд ли бы лишила эту землю привлекательности в глазах Эквестрии, но в условиях войны они вряд ли решатся на долгую и дорогостоящую очистку и дегазацию. Но тщательно проанализировав ситуацию, Антоний пришел к блестящим выводам. Мощная магическая буря, свирепствующая в нескольких сотнях миль отсюда, на месте древних магических катаклизмов имела неприятное свойство — она непреодолимо препятствовала поддержанию связи из этого места с другими районами. Иными словами, база на островах будет в полной информационной изоляции, и в случае непредвиденной трагедии не сможет даже послать сигнал о помощи. Неслучайно за столько сотен лет Эквестрия или кто-нибудь другой не предприняли попыток прибрать это место к своим копытам. А сейчас вдруг решились. Сейчас, когда война в разгаре. Антоний почти сразу выявил тайную подоплёку этого решения, которую Селестия держала в строжайшей тайне. Пояс не прекращающейся магической бури, не пропускающий сигналы, в некоторых местах имел более низкую плотность концентрации опасной магии и при достаточно сильном и продвинутом радиооборудовании связь поддерживать всё-таки можно. И вот сюрприз, недавно совместными трудами эквестрийских и сталлионградских учёных такие технологии были разработаны и реализованы. Один из небольших сегментов слабого участка бури находился прямо напротив военно-морской базы СССР. Именно помощь от коммунистов позволила принцессам иметь виды на эти земли. Они собирались поддерживать связь с островами через радиосеть Сталлионграда. А это с большой долей вероятности означало, что через это место пойдут грузы от коммунистов. И вот здесь появлялась превосходная возможность одним ударом убить двух тушканчиков.
Флот Империи прибывает на острова и уничтожает разведывательные корабли пони не трогая острова. Затем флот демонстративно уходит. В строжайшей тайне и тщательной маскировке в район прибывает диверсионный флот и, не обнаруживая себя, организует западню. Разведка пони оповещают своё копытоводство о том, что флот зебр покинул этот квадрат. Эквестрия не захочет терять времени и постарается как можно быстрее закрепиться на столь привлекательных островах. Будет выслан крупный конвой, пусть даже и тщательно охраняемый. Сил диверсионного флота будет достаточно, чтобы уничтожить корабли охранения и все грузовые суда. Гибнущий конвой не сможет оповестить Эквестрию о нападении, он пошлет сигнал бедствия Сталлионграду. Те сразу же бросятся на помощь, они не станут дожидаться прибытия флота Эквестрии, а попытаются спасти хоть кого-нибудь. Антоний снова довольно усмехнулся. Психологию пони он знал, пожалуй, лучше чем кто бы то ни было из Патрициев. Бесполосые обязательно бросятся спасать остатки конвоя и собирать спасательные шлюпки. Вот тут-то Антоний и нанесет второй удар. Его диверсионный флот не покинет район островов, он лишь снова затаится, применив новейшие методы и средства маскировки. Флот, используя элемент внезапности, ударит по коммунистам и сотрёт их в порошок, нанеся тем самым серьезный урон сразу обоим врагам. И помимо этого, он заполучит пленных военных сталлионградских моряков, это неоспоримые доказательства прямой военной помощи Сталлионграда Эквестрии и тем самым Антоний докажет Императору, что объявить СССР своим врагом и дать бой красным так же необходимо, как и Эквестрии.
А после этого можно будет провести химическую атаку всех островов и их акватории. Эта операция не только вернет Антонию репутацию верного и бесстрашного подданного Императора, но и поднимет его авторитет на ещё более высокий уровень. Вот тогда он сможет заняться коммунистами всерьёз, он лично возглавит фронт против красной угрозы. Нельзя недооценивать этого противника, ни в коем случае нельзя, так говорило Командующему его политическое чутьё, а уж в этой сфере отпрыск знатного рода никогда не ошибался. Недаром сам Император и Совет прислушивались к его рекомендациям, когда дело касалось сложных многоходовых политических комбинаций.
Динамики радиостанции ожили.
— Мой Командир, корабли Эквестрии входят в зону видимости, — мягкий баритон адъютанта Командующего донёс доклад следящего за горизонтом матроса — Расстояние на семь миль больше расчётного.
Антоний потёр друг об друга копыта. Это ещё более удачно. Чем дальше будет флот Эквестрии, тем больше времени будет у кораблей Империи на дальнобойные удары. Обычно в противоборстве на дальних дистанциях выигрывает Сталлионград, но наука зебр не стоит на месте, новейшая оптика и новый тип боеприпасов, не без помощи алхимии, позволит флоту Империи бить на доселе невиданные расстояния. Вполне вероятно, что основную часть кораблей охраны конвоя удастся уничтожить ещё на подходе к зоне эффективного ответного залпа, а до тех пор эсминцы и лёгкие крейсеры пони угрозы не представляют. Это радует.
— Численность и состав флота Эквестрии? — Антоний мог бы и сам без проблем сосчитать и определить типы и количество кораблей врага, но подчинённые никогда не должны сидеть без дела, поэтому он предпочитал получать информацию из докладов флотских офицеров, дублируя
её собственными наблюдениями.
Один из находящихся в рубке офицеров засуетился, интенсивно что-то переключая и щёлкая на пульте управления. Приказ и законы Империи требовали выполнить приказ высшего аристократа мгновенно, но флот Эквестрии ещё не закончил выход в зону хорошей видимости и просчитать численность противника было невозможно. Антоний почувствовал исходящий от молодого комита страх и удовлетворённо отвернулся, потеряв к нему интерес.
— Мой Командующий, готов доклад! — на одном дыхании затараторил офицер через несколько секунд. — Флот противника состоит из двух эскадр: конвой транспортных судов в количестве тридцати штук, не менее половины водоизмещением более 10 000 тонн. По периметру конвоя следует эскадра кораблей охранения в составе: три лёгких крейсера, один крейсер, девятнадцать эсминцев и один линейный крейсер. Впереди конвоя наблюдаю ещё два эсминца.
Антоний презрительно скривился. Он просчитал намерения пони практически идеально. Всё-таки ни эквестрийцам, ни коммунистам не дано иметь столь острый ум, что имеют аристократы Империи. Основную часть сопровождающего флота Эквестрии составляли эсминцы, стало быть, пони собирались ставить в этом районе мощные минные поля, что лишний раз доказывало правильность хода мыслей Антония. Эквестрия торопится закрепиться на островах, пока зебры не нанесли упреждающий удар. Тридцать транспортных кораблей крупного тоннажа из которых не менее половины несут на борту военное снаряжение, в том числе то самое новейшее радиооборудование, а ещё четыре тысячи военных будущего гарнизона и столько же строителей. Их уничтожение будет иметь помимо тактического значения ещё и деморализующий фактор: пони тяжко воспринимают свои потери, особенно если они происходят на море, из тёмных пучин которого никак не спастись. Это будет для них ощутимым ударом. Безграмотный командир пони выставил охранение по кильватеру и фарватеру конвоя, опасаясь удара сбоку или тыла и будучи уверенным в безопасности островов. Тем лучше.
— Мой Командующий, корабли противника в пределах уверенного поражения нашими орудиями! Ждать дальше слишком опасно, они нас обнаружат!
— Знаю — Недовольно скривился Антоний — Всем кораблям: первый залп по транспортным судам противника, — Аристократ властно махнул копытом в сторону боевых кораблей Эквестрии — Второй залп сосредоточить на охранении противника, в приоритете — крейсеры.
— Будет исполнено! — Офицер связи засуетился, выходя в эфир и доводя высокое распоряжение до капитанов кораблей диверсионного флота.
— Снять режим радиомолчания и приготовиться к открытию огня, — Антоний отдал команду и вальяжно развалился в капитанском кресле, приготовившись получить эстетическое наслаждение от созерцания процесса уничтожения врагов Империи.
На лазурных волнах райского уголка практически одновременно появились из-за своих укрытий одиннадцать кораблей его флота. Три ударные группы стремительно разошлись в боевые порядки. Командующий представил себе изумление бесполосых, не знающих, чему сейчас не верить больше — своим глазам или заявлениям разведки, утверждавшей, что тут никого нет.
— Мой Командующий, флот к залпу готов! — доложил адъютант. Антоний лично вышел в радиоэфир и торжественным тоном отдал команду.
— Залп!
Яркие в предзакатных сумерках точки летящих с огромной скоростью снарядов обрушились на флот Эквестрии, неся пони неумолимую смерть в огне взрывов и пламени разгорающихся пожаров.
Походные порядки транспортного конвоя вспыхнули, будто множество одновременно зажжённых в честь ночи древних Богов ритуальных кострищ, заслоняя распространяющимися на месте поражённых судов клубами чёрного густого дыма бездарно плетущиеся по сторонам боевые корабли прикрытия.
— Мой Командующий! — раздуваясь от гордости доложил офицер. — Транспортные суда пони полностью уничтожены и пойдут на корм рыбам с минуты на минуту! Корабли охранения смешали боевые порядки и начали беспорядочное отступление!
Антоний довольно постучал по ручке своего командирского кресла. У бесполосых паника. Превосходно, что и требовалось получить. Деморализованные воины не будут проявлять чудеса храбрости и упорства, особенно если это обычно трусливые пони. Вот что значит один, но тщательно просчитанный удар. Нет, всё же эквестрийцам далеко до военной науки и опыта Империи.
— Флот Эквестрии произвёл ответный залп! — доложил офицер с наблюдательного поста.
— Они пытаются выйти из зоны досягаемости наших орудий!
Антоний усмехнулся. Видимо, командир пони совсем потерял голову от паники. Дать эффективный залп на таком расстоянии могут только боевые корабли Империи, имеющие новейшие боеприпасы и прицельные системы на борту. Ни один снаряд не долетит до боевых порядков зебр, на такой дистанции их недолёт составит около двух-трёх кабельтовых. Эквестрийский военачальник просто не знает что делать. Сам Командующий в его ситуации попытался бы укрыться за островами, оставив его между собой и противником, тем самым выиграв время для выхода в открытый океан. Скорейшее бегство — вот то единственное, что позволило бы сейчас сохранить хотя бы какую-то часть флота.
— Корабли противника начали движение в сторону скалистого острова! Азимут 74, скорость около семи узлов и растёт. Они пытаются уйти с линии огня, спрятавшись за скалами — злорадно доложил адъютант.
Антоний почувствовал, что ему стало скучно.
— Флоту начать преследование. Огонь по готовности.
Он лениво растянулся в капитанском кресле, прикидывая, мудро ли будет дать распоряжение нести ужин сейчас или лучше немного отдохнуть. А может лучше провести расчёты обратного пути самолично? Ох и давненько он этим не занимался, а академические знания нужно периодически освежать, но кто же знал что его вновь вернут в строй?
Западня удалась, и исход сражения был уже предрешён. Его флот находился в непосредственной близости от прямого выхода из цепи островов в открытые воды, флот Эквестрии — намного дальше. Движение по малому пути к противнику будет быстрее и главное экономичнее, чем по большому.
Бесполосым никогда не скрыться за островами. Они потеряют ещё несколько кораблей, прежде чем поймут это. Потом их командующий пожертвует оставшимися малыми кораблями, выставив их в заслон, чтобы спасти крупные, которые выйдут из боя, чтобы уйти в океан. Фактически победа была уже одержана. Аристократ оглядел картину боя. Корабли Империи вели преследование и обстрел пони, постепенно огибая скалистый остров, Эквестрийцы потеряли два эсминца и отступали, бестолково огрызаясь орудийными залпами, бессмысленными на такой дистанции. Происходящее уже не представляло для Антония никакого интереса. Он погрузился в себя и принялся размышлять. После уничтожения вражеского флота он имитирует уход своей эскадры из этого района. На самом деле он вновь скроется за островами, но только уже подальше от обломков кораблей, часть которых неизбежно прибьёт к берегу волнами, и дождётся спасательной эскадры Сталлионграда. Коммунистов он уничтожит полностью, отрезав им пути к отступлению. Затем отравит острова вместе с прилегающей к ней акваторией и покинет это место. Даже жалко уничтожать такую красоту, это мог бы быть отличный курорт.
Для усиления эффекта его триумфа, будет мудро предстать перед Императором и Сенатом как можно быстрее, ведь слухи распространяются со скоростью, намного превышающей скорость корабля. Как известно, нынешний Император молод и эмоционален, он наиболее щедр в первые дни после получения приятных известий, не стоит пренебрегать этим обстоятельством. Возможно, он будет удостоен права подняться ещё на одну ступеньку выше к Трону…
— Мой Командующий!!! — полумёртвый от панического ужаса адъютант вырвал его из раздумий. — Сталлионград!!! Здесь коммунисты!!!
Антоний пулей выскочил из кресла и схватив морской бинокль посмотрел на резко изменившуюся обстановку. В первую секунду он не поверил своим глазам. Прямо посреди боевых порядков его флота, буквально из ниоткуда появлялись ранее неведомые им корабли. Тёмно-зелёная окраска и красные звёзды не оставляли сомнений в принадлежности странных судов. Это точно был Сталлионград.
Несколько мгновений Командующий в оцепенении смотрел на возникающие вокруг, прямо из-под воды, хищно вытянутые силуэты полностью закрытых кораблей, не понимая как такое могло произойти.
— Засада!!! Они повсюду!!! — в панике закричал радист соседствующего с флагманом флота лёгкого крейсера, и внутренняя связь буквально взорвалась, передавая ужас, охвативший экипаж корабля.
— Так значит, слухи не врали… — прошептал побледневший Антоний. — Подводные корабли…
Аристократ потряс гривой, приводя мысли в порядок.
— Флоту перенести огонь на корабли Сталлионграда! — приказал опомнившийся Командующий.
Вообще-то Империя и СССР не воевали и атака на флот Сталлионграда является нарушением нейтралитета между странами. Но сейчас было не до этих глупостей. Коммунисты хотят их всех тут пустить на корм рыбам!
— Всему флоту, залп по готовности! Уничтожить их всех!
В этот момент подводные корабли красных нанесли удар. Расстояние между вражеским подводным флотом было не более одного, максимум двух кабельтовых. Пистолетная дистанция.
Морскую гладь вспороли десятки стремительно несущихся к своим целям подводных снарядов.
То, что это именно они Антоний не сомневался.
Обзорное стекло рубки на миг засветило вспышками взрывов, расцветающих в опасной близости от флагманского крейсера. В глаза больно ударил ярко-зелёный свет. Сдетонировали химические снаряды.
Проморгавшись и восстановив зрение, Командующий понял, что в одно мгновение потерял треть флота. Некоторые его корабли, повинуясь приказу, пытались найти в неразберихе взрывов и обломков корабли Сталлионграда и атаковать их, но время было уже упущено — всё вокруг кишело врагом.
В груди у командующего неприятно кольнуло. Слева от его флагмана тонул буквально разломанный на пополам и объятый пламенем от сдетонировавшего боекомплекта лёгкий крейсер группы прикрытия Командующего.
Печальная участь не миновала и идущий впереди эсминец.
Одному из них торпеда попала прямо в ахтерпик где располагался погреб со снарядами и миноносец повторил судьбу своего старшего собрата, оторванный нос подлетел на несколько десятков метров вверх и всей своей массой врезался в остальную часть корабля, причиняя ещё большие разрушения.
Уничтоженный эсминец тонул столь стремительно, что выживший после взрыва и мощного удара экипаж даже не успевал добежать до спасательных шлюпок и прыгал за борт в надежде доплыть до своих или хотя бы до ближайшего острова.
Но погибающий корабль, словно не желая отпускать свой экипаж, затягивал выпрыгивающих зебр обратно к себе. На месте, где тонуло судно стремительно раскручивалась воронка, затягивая всех и вся что плавало в ближайших двухстах метрах.
Та же судьба ждала и экипаж лёгкого крейсера. Горящие заживо и задыхающиеся от ядовитых газов моряки вопящими факелами падали в воду лишь для того чтобы быть затянутыми под воду вслед за своим кораблём.
— Отменить атаку залпами, огонь по готовности! — Антоний на этот раз обошёлся без посредника, передавая свои приказы напрямую. Время сейчас являлось решающим фактором. — Сосредоточить огонь на ближайших кораблях коммунистов!
Красные дали второй залп, и всё вокруг потонуло в ревущем океане кипящего огня, водных брызг и обломков, которые ещё секунду назад были могучими кораблями отдельного засадного флота военно-морских сил Империи зебр. Эфир заполнился криками боли и паническими воплями. Командующий развернулся к бледному от страха радисту.
— Приказ всему флоту! Двигатели на максимальную мощность, немедленно разорвать дистанцию и выйти из зоны поражения, пока они нас тут всех не утопили!
Радист, полумёртвый от ужаса, судорожно бросился исполнять приказ. Первоначальная растерянность и страх сменились яростью. Командующий Эквестрии заманил его флот в ловушку! Коммунисты появились здесь на своих подводных кораблях ещё до прибытия флота Империи и всё это время терпеливо ждали удобного момента. Кто-то предугадал ход мыслей Антония и выстроил западню. И этот кто-то был не из Эквестрии. Чтобы вскрыть такой блестящий план, нужно обладать мышлением и инстинктом хищника, безжалостного убийцы, а пони со своими сахарными принцессами на такое не способны! Вот почему после начала «сугубо гражданского» посредничества между Эквестрией и СССР военные успехи пони резко пошли в гору! Вывод был однозначен: коммунисты ещё опаснее, чем он предполагал. Их необходимо уничтожить любой ценой и как можно быстрее. Оставшись без СССР, Эквестрия неизбежно падёт под мощью совместных ударов легионов Империи и её союзников. Генсек Хуфенко, наверняка это он всё придумал, он всегда был странным, а после его возвращения из-за Грани и вовсе стал сыпать невероятно удачными и главное своевременными предложениями! И подводные корабли тому доказательство! Он не пони, он звёздный демон, из легенд! Жалкие пони не могут противостоять Империи! Не могут!
Флагманский крейсер Антония выскочил из клубящегося дыма и расталкивая в стороны плавающие повсюду обломки и трупы начал набирать скорость, за ним следовал единственный уцелевший эсминец из группы охранения. Аристократ вновь взял управление связью с флотом на себя и приказал всем малым кораблям прикрывать крупные корабли, а двум оставшимся крупным флагман до ухода в открытый океан. Малыми кораблями можно пожертвовать, при необходимости и большими: Империя велика и могучая, мобилизуют новых новобранцев, будут построены новые корабли. Сейчас же необходимо доставить Императору эти выводы, содержащие информацию, которая может оказаться бесценной.
Внезапно из всеобщего хаоса взрывов, туч обломков, кипящего моря и раскалённого воздуха вынырнул тёмно-зелёный корпус столь опасного подводного корабля Сталлионграда. Разгром был столь велик, что красные больше не таились. Враг стремительно приблизился и начал сбавлять ход. Антоний разглядел опознавательный знак на закрытой рубке.
П-009.
Прямо перед ним была подводная смерть.
Подлодка дала залп двумя торпедами и набирая ход взяла левее, стремясь выйти на угол атаки плетущегося в трёх кабельтовых недобитого эсминца, завалившегося на левый борт.
Антоний вцепился в поручни пульта управления и буквально выстрелил из себя команду совершить манёвр уклонения и уничтожить противника.
— Орудия наводятся, ещё двадцать секунд! — Доложил старший артиллерийский офицер.
Через десять секунд торпеды достигли корабля, одна из них прошла мимо и врезалась в плавающий рядом обломок, вторая угодила куда-то в корму.
Не увернулись. Но Антоний был рад, они смогут уйти! Это последний подводный корабль на их пути и он уже отстрелялся. Сейчас его флагман уничтожит противника и они выйдут в открытый океан.
В рубке раздался панический вопль.
— Мой Командующий, слева!
Антоний повернулся. По левому борту, прямо из густого чёрного дыма вынырнул эквестрийский крейсер, ещё десять минут удиравший от зебр.
— Отставить подводный корабль! Огонь по эквестрийскому крейсеру!
Но было уже поздно. Вражеский корабль приблизился практически вплотную, заслоняя левые обзорные окна, вырастая в размерах. Последнее, что увидел Антоний, была ярко-жёлтая вспышка, окрасившая боевую рубку флагмана в светлые тона.
Сосредоточенный удар всех орудий крейсера и двух подводных лодок в одно мгновение превратил флагманский крейсер зебр в филиал Тартара. «Гнев Луны» на полном ходу виртуозно обогнул оставшийся от врага пылающий остов и заложил разворот.
— Цель уничтожена, — доложила белая единорожка в светло-синей флотской форме. — Спасательных шлюпок не наблюдаю.
Капитан корабля кивнул. Командующий флотом Империи, являющийся ещё и важным аристократом, только что разлетелся на маленькие кусочки, что для зебр было равносильно поражению. Сами по себе корабли зебр представляли грозную силу, но без представителя командующего флотом простые капитаны зебр не способны на серьезные тактические действия. Теперь предстояло лишь добить обезглавленный флот противника. Точнее его остатки.
Капитан окинул взглядом общую картину сражения. Грозные крейсера и быстрые эсминцы Империи в ближнем бою оказались бессильны против подводных лодок Сталлионграда — новейшего оружия собратьев. Грозное оружие подлодок — торпеды — на дистанции клинча повергло в ужас не только противника, но и многих пони.
Корабли зебр буквально ломало на части мощнейшими взрывами, удары были столь сильны, что рвали броню и металл словно это была бумага.
От диверсионного флота осталось менее трети вымпелов. Зебры отчаянно отстреливались, пытаясь выйти из ближнего боя, но подводные лодки Сталлионграда и корабли Эквестрии были уже повсюду и шансов у врага не было.
Со стороны уничтоженных кораблей Империи к месту, где ещё остались зебры спешили подлодки Сталлионграда, выходя на дистанцию максимально эффективного торпедного удара. Сейчас союзники дадут массированный залп, и с кораблями Империи будет покончено.
Расстояния между островами для морского боя плёвые и промахнуться в столь близкие цели невозможно.
«Гнев Луны» безжалостно добил ещё один полумёртвый эсминец, и наступающую тьму ночи разогнала очередная яркая вспышка сдетонировавших снарядов.
— Сэр, Адмирал, сэр! — Единорожка указала вперёд, туда, где море покрылось десятками инверсионных следов стремительно несущихся к своим жертвам торпед. — Флот Сталлионграда произвёл залп.
— Время до контакта?
— Примерно тридцать секунд.
Адмирал вышел в эфир на частоте управления флотом.
— Внимание всем! Немедленно начать разрыв дистанции с противником.
Получив условный сигнал, крупные эквестрийские корабли под прикрытием эсминцев один за другим выходили из боя. Спустя полминуты остатки флота Империи потонули в многочисленных вспышках взрывов. Адмирал приказал остановить крейсер, и заворожённо уставился в панорамное стекло рубки.
Серые корабли стояли перед кипящим морем огня, с ревущей яростью бушующим на месте имперских кораблей. Зрелище действительно впечатляло. Впереди, буквально в нескольких километрах от эквестрийского флота в темноте наступившей ночи, на многие десятки километров словно разверзлось жерло исполинского вулкана, изливающего бесконечные тысячи тонн бурлящей ярко-оранжевой лавы, то тут, то там вскипающей ослепительно жёлтыми пузырями взрывающихся снарядов. Подлодки отстреливали все оставшиеся торпеды. И в это бушующее варево смерти стремительно ныряли всё новые и новые продолговатые силуэты, и бушующий океан огня вспарывали всё новые и новые ярчайшие вспышки, заставляя признать яркую тропическую луну поражение в состязании на лучшую светимость. Корабли двух флотов застыли, как два внезапно остановленных неведомой силой метеоритных потока, и тысячи глаз пристально следили за беззвучным торжеством яростно клокочущего океана смерти, безраздельно властвующего над этой частью холодного и безразличного ко всем смертям океана.
Спустя полчаса о недавно развернувшемся здесь жестоком сражении напоминали лишь мелкие обломки, прибитые морскими волнами к берегам островов.
Горнило жуткого пожара и морская пучина поглотили практически всё, не осталось ничего крупнее чудом уцелевшего закопчённого железного шкафа, и не было смысла искать выживших и пленных. Адмирал отдал команду, и вокруг «Гнева Луны» деловито засуетились выстраивающиеся в походные порядки корабли.
— Сталлионградский командующий просит связи, — радист — кремовая пегаска кивнула на наушники и микрофон, которые Адмирал уже успел снять.
— Соединяй. — Командир эскадры надел наушники.
Связь была довольно чистая, несмотря на мощную магическую аномалию бушующую относительно неподалёку.
В динамиках раздался хриплый голос подводника.
— Мои поздравления, Командующий!
Вы хорошо выполнили боевую задачу!
— О, что вы! — Засмеялся Адмирал. — Предложенный вашими военными начальниками план операции полностью оправдал себя. От имени принцесс, я хочу выразить вам самые сердечные поздравления и искреннее восхищение вашим военным талантом и силой вашей научной мысли, позволившей создать столь грозное оружие. Эквестрия счастлива иметь СССР своим союзником! Путь даже и не официально.
На том конце улыбнулись в ответ:
— Я благодарен вам за столь высокую оценку наших способностей. Сталлионград и впредь будет верен своему долгу в борьбе с империализмом зебр.
Адмирал прищурился:
— Теперь, когда с официальной частью покончено, — задумчиво продолжил он, — скажите мне, господин контр-адмирал, как вы поняли, что Зебры угодят в нашу ловушку? Некоторые наши адмиралы сомневались до последнего, а ведь Легат зебр действительно принялся взрывать наши списанные транспортные корабли, да и от начала до конца сражения действовал так, словно его план был написан вами.
— У Сталлионграда вообще великий талант к уничтожению всего живого, включая самих себя, — с какой-то тоской в голосе ответил подводник. — Что же касается операции — военное дело составляет важную роль в нашем обществе, товарищ мой. Пожалуй, война — единственная область, в которой лично я преуспел.
— Последнее обстоятельство как нельзя к лучшему, несомненно! — заметил Адмирал. — Приятно понимать, что безгранично кровожадный в своей необузданной экспансии Император столкнулся с противником, не только не уступающим, но даже превосходящим его во всех областях ведения войны.
Его лицо сделалось весёлым:
— Да что мы всё о войне? Вы не будете столь любезны почтить своим визитом предстоящий Гранд Голопинг Гала в Кантерлоте? До праздника осталось всего два месяца, поверьте, это ничтожный срок. Считайте это официальным приглашением от лица принцессы Селестии. Я походатайствую, что бы вы были в списках на торжественный приём. По случаю нашей сегодняшней победы, Вас без проблем утвердят в списке гостей. И лично мне будет лестно, если ваша семья почтит своим присутствием праздник вместе с вами.
Адмирал выдержал паузу после чего вновь улыбнулся и закончил:
— Торжественные приглашения Эквестрийского Королевского двора и подробная программа празднества будут немедленно высланы вам по месту жительства. Что скажете?
Сталлионградский подводник вздохнул. — Я не могу вам дать точный ответ. Увы, но я думаю что вряд ли меня отпустят за границу. По возвращении домой, флотская контрразведка и МГБ и так устроят мне допрос, не выболтал ли я чего секретного? Но в любом случае, я попробую выбить разрешение на посещение праздника.
— Буду вас ждать!
— Господин Адмирал, капитаны кораблей просят указаний. — Адъютант вопросительно замер около командующего флотом.
— Мой друг, увы, я вынужден прервать нашу беседу, дела зовут.
— Конечно, до встречи.
Сеанс связи был окончен и адмирал стянув наушники повесил их на своё капитанское кресло.
Прочистив горло, адмирал хорошо поставленным голосом начал раздавать указания.
— Кораблями второй флотилии отныне командует вице-адмирал Дрейк. Первой флотилии, построение походное, курс на Мэйнхеттен.
— Пора домой. — Проговорил капитан. Пони нужен отдых, да и запасы сами себе не пополнят.
Дрейк справится со строительством базы, на него можно положиться, а через полгода его сменят и моряки второй эскадры точно так же уйдут домой на отдых.
С протяжным свистом трёхкилограммовая мина, перелетев на пятьдесят метров стоящую на стоянке в ряд пятёрку танков, ударила по силам Империи, осыпав осколками стоящее недалеко здание штаба бронетанковой когорты.
— Лево — пятьдесят. Выше — сорок.
Второй гостинец хлопнул с тридцатиметровым недолётом по ремонтным мастерским, оставив метровую, в диаметре, воронку в земле. Техники обслуживающие боевые машины и подготавливающие их к следующему боевому выходу попадали на землю пытаясь укрыться за стоящими тут и там машинами. С небольшой паузой вокруг зебр-техников упало ещё несколько пристрелочных снарядов. Пристрелявшись, замаскированная, урезанная батарея восьмидесяти двух миллиметровых миномётов за полминуты выпустила четыре десятка мин, изрешетив в хлам стоящую на стоянке технику и изрубив в фарш их обслугу. После первого же накрытия взорвался боекомплект танковой когорты, обильно орошая округу огненным дождём. Попавшие под него зебры вскакивали на ноги, пытаясь избежать страшной участи, чтобы снова упасть, навсегда затихнув, получив свою порцию осколков. С противоположной стороны поднимались густые клубы дыма со стороны городской гостиницы, которую легионеры приспособили под офицерское жильё, подвергнувшейся такому же молниеносному обстрелу коллегами по профессии.
Расчёты миномётов работали как отлаженный часовой механизм. Четыре миномёта стояли практически в одну линию. Заряжающие шустро закладывали в стволы снаряды и приседали, прикрывая уши копытами при срабатывании вышибного заряда. Наводчики оперативно подкручивали прицел после каждого доклада корректировщика, обеспечивая накрытие после пристрелки. Через пару минут обстрел прекратился. Выпустив боекомплект, диверсанты споро разобрали орудия, и растворились в неизвестном направлении, оставив на позиции только ящики из-под снарядов и запах сгоревшего пороха.
Парк танков, которые ещё несколько месяцев назад крушили эквестрийцев, укутался густым дымом от горящей техники, рвались боеприпасы в боеукладках танков и кузовах транспортных машин. Запоздалый вой сирены и крики санитаров нагнетали апокалиптическую обстановку.
Одновременный удар сталлионградских диверсионных групп спецназа ГРУ Красной Армии и эквестрийской армии по силам Империи, и предателям Эквестрии, любезно предоставившим свои услуги, заставил зебр окончательно остановить наступление и перейти к обороне.
А вскоре на Юго-Восточном направлении свежие силы Эквестрии, сформированные в центральных регионах страны, натасканные опытными «добровольцами» — красноармейцами, вооружённые сталлионградской артиллерией и тяжёлым оружием, пошли в контрнаступление.
Рядовые жители Империи, не знавшие что что — такое война, горячо аплодирующие решению Императора силой поставить на место обнаглевших пони, пытающихся удержать в своих копытах как можно больше ресурсов и денег, увидели оскал войны на своем пороге.
Конечно, одним Эквестрийским ополчением, которое только-только стало формироваться во что-то похожее на регулярную армию и Сталлионградским спецназом с диверсиями — войну не выиграть, но можно выгнать врага со своей земли и заставить его прочувствовать всю глубину пропасти в которую можно шагнуть, связываясь с пони.
Взорвались автомобили нескольких высокопоставленных зебриканских легионеров начинённые взрывчаткой, обстреливались контрольно-пропускные пункты военных лагерей и баз. Обстреливались из миномётов и стрелкового оружия парки авто и бронетехники, склады с боеприпасами.
Громыхнул склад боеприпасов в оккупированном Эпплдоре, походя снеся половину рабочего квартала, разбросав неразорвавшиеся снаряды в радиусе пяти километров.
Взлетели в воздух три моста через солнечную реку, что протекала по территории Империи и через которую шла большая часть снабжения легионов.
Не стоит думать, что Империя спокойно наблюдала за всем этим безобразием, палаты чистоты работали на износ. Десятки шпионов пропадали в подвалах контрразведки зебр, часто операции по диверсиям срывались или пресекались ещё на корню. Многие группы диверсантов уходили в ночь и больше их никто не видел.
А попадающие в копыта зебр сталлионградское вооружение и агенты вызывали у верхушки Империи Зебр закономерное недовольство, зачастую переходящее в открытую ярость. Ведь после каждой такой диверсии гибли чьи-то знатные родственники.
И в то время как имперские легионы постоянно подвергались ударам пони-партизан, мощным артобстрелам Сталлионградских 122-мм гаубиц, контрударам крепнущей эквестрийской армии и постоянным диверсиям в тылу. Война всё продолжала набирать обороты.
Сталлионград, земля северных земель и плодородных долин на юге, является оплотом социализма и экономического процветания на Эквусе. После
получения независимости от Эквестрии в 993 году, он остаётся свободной страной, вооружённую защиту которой было бы сложно преодолеть как пони, так и грифонам, Именно тут, в Сталлионграде, пытающиеся оплести своими щупальцами все сферы жизни страны «живые» фактически капитулировали на Эквусе в битве со спецслужбами и патриотическими силами СССР, именно после этого мы осознали как важна дружба с нашими соседями и Сталлионград начала тесно сотрудничать с Эквестрией, борясь за продолжение процветания наших граждан и одновременно пытаясь избежать излишних изменений, прямо противоречащих заветам Сталлиона.
Времена однозначно изменились, старая гвардия ушла, на её смену пришли новые коммунисты.
В настоящее время, мы одна из самых развитых и богатых наций во всём мире, а её столица — Сталлионград — выдающийся центр торговли и промышленности.
После того, как я вернулся из незапланированного, так сказать, отпуска, была избрана программа по улучшению благосостояния граждан и существенного послабления многих ранее незыблемых запретов. По большей части планы были успешными, и СССР стал ещё богаче, чем раньше, но это богатство было не столь равномерно распределено, как партии хотелось бы надеяться, а разрешение на самостоятельную внешнюю торговлю привело к появлению новых проблем, которые особенно сильно сказались на рабочих.
К 1050 году окончательно сформировались сталлионградские международные корпорации, которые вели точно такие же грязные игры за рубежом что и наши соседи. Нередким стал подкуп должностных лиц и лоббирование интересов бизнеспони и их корпораций при помощи компартии.
Однако многих это устраивало, да и устраивает сейчас, ведь даже несмотря на идущую войну наши бизнес-гиганты приносят огромные прибыли в бюджет. Если ещё в 1045 году на долю частных лиц приходилось всего 8% налоговых поступлений, то уже в 1058 эта цифра возросла до 25% и останавливаться не собирается. Война только подхлёстывает рост прибылей за счёт ставших дефицитными многих промышленных товаров. В особенности предметов роскоши, вооружения и продуктов тяжёлого машиностроения.
Кажется, я сам не заметил как мы отошли от своих идеалов и превратились в тех, кого десятилетиями высмеивали и называли паразитами на теле рабочего класса… Социалистический капитализм с маской сталлионизма — именно так охарактеризовал СССР один известный в узких кругах политолог из Эквестрии.
Не знаю, достаточно ли на самом деле я был против таких трансформаций, ведь я с самого начала не был каким-то ярым защитником изначальных устоев Сталлионграда. Если так сложилось, то так оно и будет.
В течение нескольких месяцев в правительстве велись многочисленные споры, что же нам делать в сложившейся мировой обстановке. Отсидеться в стороне не выйдет, это ясно. Слишком многие желают видеть Сталлионград на своей стороне или хотя бы втянуть его в войну. Тем более что разгром своего засадного флота при помощи наших подлодок зебры нам не простят, вопрос лишь в том, когда они узнают кто помог Эквестрии в этом деле.
Поэтому необходимо сфокусировать внимание на армии. Вооружённые силы СССР являются самой современной армией, но определённо мы должны продолжить её улучшение. Мы реформируем армию, ибо война не меняется, но вот методы её ведения — да.
Хороший пастух с дюжиной овец победит любую армию волков, конечно наши бойцы — не овцы, но это не отменяет того факта, что нам нужно убедиться в компетентности армейских офицеров, с хорошими командирами нам не страшна никакая армия легионеров зебр. Наши старшие офицеры не должны наивно полагаться на одну лишь оборону или массированную лобовую атаку пехоты, эта война моторов и технологий, поэтому наши войска не должны засиживаться на одном месте и постоянно быть подвижными, лучшая защита — это нападение.
Младшие командиры должны уметь быстро и трезво оценивать ситуацию на поле боя и принимать соответствующие решения.
В первые месяцы войны часто случалось такое, что эквестрийские командиры отдавали противоречивые или просто неадекватные приказы.
Атака стрелкового батальона, без каких либо средств усиления на танки врага, или скучивание войск при артобстреле — это явно не то, что поможет выиграть войну и избежать больших потерь.
Численность армии в последнее время стремительно растёт и нам нужно больше офицеров, и как можно быстрее. Время курсов подготовки будущих командиров будет пересмотрено в сторону уменьшения, а по всей стране будут открыты новые военные училища, финансирование уже существующих будет увеличенно. А особо талантливые командиры среднего звена, которых в своих докладах об состоянии армии лично выделяет министр обороны будут повышены, нам нужно больше старших офицеров.
На базе уже существующих отрядов спецназа нужно развернуть батальоны специального назначения для действий как на линии фронта, так и в тылу, тренировки у них будут не из лёгких, симуляции реальных боевых действий, имитации перестрелок с врагом и захватов важных сведений. Курсы изучения существующих боевых заклинаний для единорогов и т.д. Каждый сможет себя попробовать в этом, но далеко не все смогут пройти курсы обучения.
Появление в массовых количествах пулемётов, артиллерии, танков (пока что со стороны зебр), гранат и боевой магии означает, что теперь ряды бойцов Красной Армии будут нести гораздо большие потери нежели раньше. Нашим солдатам нужна броня.
У нас уже есть бронеавтомобили, БТРы и танки, но первые два типа техники начали производить совсем недавно, бронетранспортёры и бронемашины на Коньзанском машиностроительном заводе имени меня любимого, то есть Виктора Хуфенко (Клянусь, такое название заводу дали после моей «смерти») и пришедшие на смену «БТ» новейшие Т-55 на Свободненском вагоностроительном заводе номер 42. Производство только-только отлаживают и запускают, директора заводов клянутся что смогут наладить массовый выпуск бронетехники в ближайшие пару лет, и это по их словам ещё быстро. Планируется, что к 1060 году Сталлионград будет иметь мощную бронетанковую армаду.
Не следует забывать и об индивидуальной защите красноармейцев, по моему указу НИИ начали разработку бронезащиты для солдат, достаточно прочной что бы выдерживать хотя бы средние осколки летящие на умеренных скоростях, способной защитить от удара ножом или другим холодным оружием и летящей с расстояния в 700 м пули винтовочного калибра, именно на таких расстояниях сейчас ведутся перестрелки на фронте. Конечно, для специальных подразделений отдельно будут созданы намного более прочные бронекомплекты, но на это они и спецназ. Их мало и экономика не будет напрягаться обеспечением их дорогой экипировкой, а ещё они выполняют особые задания и на этих бойцах экономить нельзя.
Помимо этого, у наших инженеров теперь есть данные об прикладном и массовом опыте использования наших артиллерийских систем. Уроки, извлечённые из ошибок при создании более ранних видов артиллерии, можно применить при создании более новых образцов вооружений.
Помимо этого необходимо провести конкурс на новую общевойсковую штурмовую винтовку. Пулемёты мощное оружие, но им не хватает мобильности. А ведь высокая скорострельность позволяет поддерживать наступающей пехоте хорошие темпы наступления, что уже не раз на деле показали эквестрийские и имперские военные. Полуавтоматические карабины — это конечно сейчас модно и вообще вершина индивидуального стрелкового оружия, но они не отличаются высокой скорострельностью, поэтому Красной Армии нужен автомат и точка, уж я-то, бывший землянин знаю об этом как никто другой в этом мире.
Эх, ВПК и все эти исследования тесно связаны с экономикой. И главное с деньгами.
Перед войной наблюдался постепенный спад её роста, 1054 — 3,2% 1055 год — 3%, 1056 — 2,7%, а уже в 1057 году рост составил 9%. Мировые державы оказались втянуты в войну, в связи с мобилизацией экономик, всем резко стало не хватать станков, машин и электроники, не говоря уже про обычные промтовары народного потребления, за счёт которых и происходит наращивание военных производств воюющих стран, естественно наши бизнеспони нарастили производство и начали продавать свою продукцию за границу, потом подключилось министерство торговли и экономики, дав команду госпредприятиям увеличить производство своей продукции. В итоге большая часть отраслей производства показала хороший, иногда даже двукратный рост…
Я это всё к чему? Сейчас толчок экономики СССР дал резко образовавшийся дефицит на целый спектр промышленных товаров. Но рано или поздно производство наладится и у наших соседей. Поэтому нужно предпринять ряд мер, чтобы рост экономики продолжался не за счёт внешней торговли, а благодаря внутренним факторам.
И первым делом государство национализирует компанию «Мех-хауС». Этот крупный изготовитель электромеханических деталей уже долгое время, несмотря на свой большой бюджет является крупным должником. Нам нужна крупная и продолжительная поставка деталей для нашего ВПК, станко и машиностроения, а им выплата долгов. Национализацией убьём двух зайцев одним выстрелом.
В последнее время назрела необходимость в улучшении сталлионградской инфраструктуры, товарооборот растёт, машин на дорогах и пони на аэровокзалах всё больше, а новые дороги фактически не строятся, а старые не расширяются.
Помимо этого, Сталлионград — это земля плодородных полей на Юге и древних хвойных лесов с огромными заснеженными горами на Севере. Строить дороги на Севере, в условиях вечной мерзлоты крайне трудно и дорого, но факт остаётся фактом — растущее население северных регионов требует существенного улучшения транспортной системы.
Более южная и поэтому более развитая часть страны тоже не останется без внимания, уже существующие трассы будут расширены, от порта Питерсхуфа до эквестрийского Марипони будет построена магистраль, автомобильная и железнодорожная.
Для защиты нашей экономики от проделок врага, моим указом создаётся отдел экономической безопасности при МВД СССР.
Валютные спекуляции, подделка денег и засылание их на вражескую территорию, биржевые торги на грани фола, всевозможные санкции в отношении «недостаточно нейтральных» стран, запугивание «достаточно нейтральных» стран, чтобы те не торговали с врагами обеих сторон, растущие как грибы после дождя заводы и фабрики военного и околовоенного назначения только расширяли охват войны.
В связи с мобилизацией пони и зебр на войну, изъятием и покупкой еды по заниженным ценам у фермеров на нужды армии, цены на основные виды продовольствия потихоньку поползли вверх.
— Так в Эквестрии цена за мешок риса составляет 85 бит против 60 до войны, корзина яблок 70 против 47, рыба 88 против 62, масло сливочное 72 против 45. Молочная продукция показала двукратный рост цен, злаковые, зерновые и прочие основные сельхозкультуры демонстрируют медленный, но неуклонный рост стоимости. Согласно указу Совета Министров, с целью не допустить рост цен на нашем внутреннем рынке стоимость на продукты питания в СССР была заморожена до 1 января 1060 года, на уровне 1 июня 1057 года.
Я одобрительно кивнул. — Это было правильное решение. Многие наши граждане обеспокоены распространяющимися слухами об возможном вступлении СССР в войну. И рост цен на продовольствие был бы как нельзя кстати нашим противникам. Зебры и внутренние враги наверняка бы использовали это для разжигания панических настроений.
— Товарищ Генеральный Секретарь, это конечно хорошо, мы можем не бояться недовольства ростом цен, но ведь нам приходится доплачивать фермерам из бюджета, чтобы они могли работать не в убыток. Иначе они просто снизят площади посевов и тем самым образуют дефицит, что в свою очередь…
Я махнул копытом и понимающе закивал. — Да, я знаю что это вызовет многократно больший рост цен, чем если бы мы просто не фиксировали цены на одном уровне. Поэтому давайте им столько денег, сколько нужно будет… Проклятье! Почему мы вообще дали им столько свобод? Развели тут товарно-денежных отношений сверх меры. Генерал, а мы не могли бы без последствий перевести критически важные отрасли экономики, типа сельского хозяйства под государственный контроль?
Генерал пару минут задумчиво погулял глазами по потолку, и наконец откашлявшись, ответил: — Думаю нет. Бизнеспони этого точно не поймут, в политическом плане нам это не страшно, но вот для экономики это будет серьёзный удар, снижение инвестиций в наш бизнес, вывод иностранных вложений за рубеж… Мы больше потеряем. По крайней мере сейчас.
— Вы позволите? — Доктор Асэми дождался когда начальник МГБ выскажется и взял слово. — Нужно ждать когда ситуация станет более опасной и напряжённой, когда представители бизнеса сами приползут к нам и будут молить о принятии более жёстких законов для защиты своего дела. Я уверен, что такой момент настанет. Вот тогда можно будет и взять под полный контроль сельское хозяйство. Мне недавно на глаза попались интересные бумаги, в экстренном случае у нас есть огромные запасы Государственного Резерва. Работники полей, согласно законам об фермерской деятельности, начиная с 993 года продают 20% всего, что они выращивают государству по фиксированным ценам. Даже если Сталлионград резко прекратит вообще любое производство еды, запасов госрезерва хватит на несколько лет.
— Хорошо. — Кивнул я. — У меня тут недавно созрела мысль… Алкоголь, он же по законам относиться к продовольствию? Цены на него сейчас точно такие же, как и например на хлеб, фиксированы. Я предлагаю вывести алкоголь из категории «продовольствие» и перевести в отдельный вид товаров. Фиксацию цен снять, но ограничить их рост, скажем, не более 10% в квартал. Это даст нам дополнительный доход, за счёт которого мы и будем поддерживать текущий курс цен на еду. Пускай лучше едят, чем пьют.
Министр экономики покачал головой. — Граждане будут недовольны. Алкоголь довольно популярен в нашей стране, как и за рубежом. Мы можем потерять часть экспорта. Заведения досуга, рестораны, и даже медучреждения, это скажется на них не лучшим образом.
— Ах, медучреждения… — На заре становления Сталлионграда, когда дел было по горло и при чём куда как более серьёзных чем алкоголь, погибший Молиенко, который как раз и занимался всеми подобными нюансами не стал разводить лишнюю бюрократию и не мудрствуя лукаво, вписал вообще весь алкоголь, в том числе спирт в категорию «продовольствие».
Так и выходит, что даже технический или медицинский спирт — это по законам СССР продовольствие.
Я пренебрежительно махнул копытом. — Мнение кучки алкашей меня не интересует, пускай лучше пони имеют доступную еду, чем дешёвое бухло. Для производств и больниц пересмотрите категорию спирта на что-то другое. А насчёт экспорта не переживайте, Эквестрия испытывает небывалый рост цен на всё. И нашу водку и шампанское они купят даже если вместо 20 рублей за бутылку, она будет стоить 25 рублей.
В общем, у вас появилась пища для размышлений. Можете быть свободны, оставьте доклад по общей ситуации на столе, я позже сам со всем ознакомлюсь, и дам вам дополнительные указания.
Тот коротко кивнул и быстро удалился.
Я повернулся в сторону сидевших на гостевых креслах доктора Асэми и Генерала. — Ну, что думаете?
— Думаю, что мы можем получить с этого хороший гешефт. — Асэми задумчиво почесал нос. — Я генетик и доктор биологических наук, а не инженер-конструктор, и не физик. Но мне было бы интересно посмотреть и может быть даже поучаствовать в разработке нового вооружения для Сталлионграда…
— Нет. — Я резко прервал удивлённо вскинувшего бровь учёного. — Я не запрещаю вам учиться в этом направлении, но участвовать в новейших разработках нет. Пока точно нет. У меня для вас более интересное предложение.
— Интересно, и что же вы мне можете такого интересного предложить?
— Робототехника. Сейчас она только зарождается, и специалистов по ней как таковых нет. Опыт взаимодействия со сложным научным оборудованием у вас имеется. Общее образование достаточно высоко. И раз имеется желание помочь стране, то почему бы вам не встать у истоков сталлионградской робототехники? Что скажете?
— Ну я… Ха. Конечно, я согласен. — Усмехнулся Асэми.
— Ну тогда вот Вам моё первое задание! — Полосатая морда учёного тут же стала более настороженной. — В Кантерлоте намечается какой-то крутой праздник, Гранд Галопинг Гала, если мне память не изменяет, нас пригласили туда в числе важных гостей. Я вправе сам выбирать кого туда отправить, и поэтому туда поедите вы! Вас там будет ждать некто Твайлайт Спаркл, она у них там какая-то шишка от мира науки и магии, личная ученица принцессы Селестии. Вам, доктор, оказана честь. У вас будет задача поработать с ней на предмет роботов. Мы с Селестией уже договорились, так что думаю ваша будущая собеседница должна знать о предмете вашей предстоящей работы. Некоторые теоретические наработки у нас уже имеются, так что ваша задача проста как три копейки, выудить побольше информации, узнать и если получится ознакомиться с эквестрийскими разработками, а такие уже есть, и начать работы над отечественными роботами уже в Сталлионграде. Вопросы, предложения?
— Нет… Но… Позвольте хотя бы ознакомиться с тем, что у нас уже имеется! От чего я буду отталкиваться в разговоре с мисс Спаркл!
— Конечно, товарищ Генерал чуть позже вас со всем ознакомит. Завтра к вам на дом доставят пригласительный на праздник и билет в Кантерлот. Поезд через неделю. Ещё вопросы?
Вопросов больше не было. И слегка шокированный Асэми попрощался и вышел, готовиться к неожиданной поездке в Эквестрию.
Когда дверь захлопнулась я взглянул на Генерала.
— Глаз с него не спускать. — Я смотрел на матёрого безопасника в упор так, что у того, будь на его месте кто-нибудь другой, по спине обязательно бы мурашки побежали, правда не тот это пони, чтобы такого бояться, ох не тот. — День и ночь, понял? Он знает слишком много. Я должен знать о каждом его шаге, о каждой написанной им строчке, о каждом произнесённом слове. Хоть он и стал нашим с потрохами, но это от того, что ему деваться банально некуда, да и «Живых» не стоит сбрасывать со счетов.
— Я учту. — Кивнул Генерал. — Только мне непонятно, зачем отправлять Асэми в Эквестрию, если есть такая неуверенность в его безопасности и благонадёжности?
Я неопределённо пожал плечами — А его не жалко просто. Всё что мы могли от него получить — уже получили, он конечно настоящий гений в своей сфере, но я лучше буду полагаться на наши национальные кадры, чем на перебежчиков. А помимо этого, он настоящий фанат науки, а значит найдёт общий язык с этой занудой, по крайней мере именно такой она мне показалась при нашем коротком знакомстве.
— Сделаем.
— И проследи, чтобы он держал язык за зубами, особенно касаемо ядерных исследований и химического оружия, да и вообще всего, что творится в «Векторе», слишком там нелицеприятные разработки ждут своего часа.
Генерал кивнул.
Я замолчал и принялся размышлять, глядя сквозь силовика невидящим взглядом.
М-да, шила в мешке не утаишь, узнают ведь, ох узнают. И про ядерные исследования, и про газы, и про прочее оружие массовой демократизации, и про камни душ.
— Ведь всё равно узнают рано или поздно, — задумчиво пробормотал я с нотками досады в голосе.
Я вновь поглядел на начальника службы безопасности:
— И организуй мне совместно с Эквестрийскими спецслужбами максимально закрытую линию прямой связи с принцессами. Из моего кабинета в её… их. В общем к той, кто у них там главнее. К Селестии. Думаю, она будут не против.
— Думаю, не будет. Но она, и Луна в том числе всё равно спросят зачем. Не «просто так» же мне отвечать?
— Плевать что там ночная принцесса спросит. Она никто. Нуль. Только лишь сестра Селестии и всё. Её влияние на политику Эквестрии, как внешнюю, так и внутреннею минимальное. М-да, и бед от неё в 1000 году много было…
— Кхем. Товарищ генсек, и всё же, что мне сказать?
Я дёрнул копытами и скорчил лицо, словно отмахиваясь от чего-то мерзкого. — В любви ей признаться хочу блин… Нашлёпаем сопливых спиногрызов и будет у нас совместное царство-государство.
Генерал прикола явно не оценил и с каменным выражением лица ждал пояснений.
— Мне прямая связь нужна на случай невозможности быстро связаться традиционными способами, как правило, это происходит почти всегда. Сколько мы пытались достучаться до принцесс в начале войны? Красный телефон у Селестии, красный телефон у меня. Да и мало ли что может случиться? Катастрофа какая или госпереворот, наше вступление в войну или ещё чего интересного.
— Принял. — Генерал обозначил кивок.
Я широко улыбнулся. — Ну вот и отлично! Тогда больше не смею задерживать.
— Прежде чем я пойду, мне бы хотелось передать тебе важную информацию, касаемо ядерных исследований. Я планировал сообщить о них в плановом порядке, через неделю, но раз меня ждёт поездка в Кантерлот, то держи сейчас. — Старый соратник положил на стол красную папку с чёрным уголком.
«СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО».
— Интересно… — Протянул я. — Что там?
— Про оружие массового уничтожения, про то которое уже существует и которому только суждено явиться на свет.
— Я ознакомлюсь…
Через два дня, в экспериментальном цеху авиатехники «Вектора».
— Без сомнений, наша наука и техника находятся на мировой вершине. Когда мы сможем обуздать и подчинить себе силу атома, это будет торжественный момент всего нашего народа, но и крайне ответственное положение. Противостоять им будут два наших главных врага — война и мы сами. Передовые цивилизованные нации не смогли защитить мир, более того, вот уже полгода они с упоением ввергают весь мир в водоворот кровавого, невиданного доселе насилия. И поэтому, было бы преступным безумием поделиться с кем-нибудь секретом ядерной энергии и её чудовищным военным потенциалом, знанием о котором в полной мере пока владеем только мы, а Эквестрия и Зебрика находятся в роли догоняющих.
Но давайте смотреть правде в лицо, рано или поздно капиталисты узнают о секретах атомной энергии.
И чтобы у нас был реальный гарант того, что ни одна бомба, будь то атомная или обычная не будет доставлена на наши земли, наша родина должна иметь полноценные военно-воздушные силы — сформированные на основе наших новейших разработок — самолётов.
Моё копыто обвело стоящие позади плоды научной мысли учёных и трудов инженеров-авиастроителей.
Отхлебнув из стоящего на трибуне стакана с водой я продолжил. — Я хочу видеть эту идею реализованной как можно быстрее, в условиях идущей войны, я считаю, что это нужно осуществить немедленно.
Надеюсь, что присутствующая здесь госкомиссия понимает все риски нависшие над нашей страной и согласится со мной. А пока что, даю слово ведущему инженеру нашей рождающейся авиастроительной промышленности!
На трибуну поднялся пегас в синем рабочем халате. — Дорогие товарищи, кхем, мы долго работали над этим проектом, да что там это дело всей моей жизни! Сотни предприятий со всей страны вносили свой посильный вклад в это дело, плоды трудов тысяч учёных и инженеров, рабочих и конструкторов стекались сюда, в «Вектор», чтобы в конце концов, то, о чём мы могли только мечтать обрело плоть и кровь. И вот теперь, в час, когда нашей Родине как никогда нужен воздушный флот, я, нет — мы, весь наш коллектив представляем вам чудо современной инженерной мысли — самолёт!
Чёрная ткань, скрывавшая до этого момента крылатую машину повинуясь колдовству единорога — слетела с техники и под бурные овации, на всеобщее обозрение предстал первый в этом мире самолёт.
Моноплановое расположение крыльев, поршневой двигатель и закрытая кабина. Больше всего он походил на советский ЯК-1. Да это он в общем-то и был, концепцию-то я подсказал.
Для демонстрации, самолёт с невыразительным названием «Изделие 747В» был загружен под завязку.
Помимо парных 12-мм пулемётов и курсовой 20-мм автопушки, на крылья машины подвесили разработанные специально для самолёта авиабомбы, по одному стокилограммовому вестнику смерти на крыло.
Участвуя в разработке концепции будущей крылатой машины, я пришёл к выводу, что лучше иметь универсальный самолёт, способный действовать и в качестве истребителя, и как штурмовик и если надо — как разведчик.
Дождавшись, когда овации стихнут, главный инженер поднял копыто, прося тишины.
— Товарищи, я уверен, что присутствующие здесь военные оценили открывающиеся перед нами перспективы, но это ещё не всё!
Прошу вас! — Инженер махнул в сторону ещё одного большого, без сомнений, самолёта, накрытого такой же чёрной тканью.
Безымянный техник приложив усилия, сдёрнул накидку на бетонный пол демонстрационной площадки.
Охваченная магическим сиянием ткань тут же была одёрнута в сторону и присутствующая на показе госкомиссия смогла воочию узреть ещё одного крылатого монстра.
— Как видите этот опытный образец больше своего собрата. Цельнометаллический моноплан, самая совершенная авионика, объёмные топливные баки, два тысячесильных двигателя повышенной надёжности с магическим дублированием критических узлов, максимальная скорость 340 километров в час, крейсерская скорость 290 километров в час.
Грузоподъёмность до 11 тонн.
Дальность полёта без дозаправки при полном грузе — 2200 километров.
Это — будущее нашей гражданской и военной транспортной и бомбардировочной авиации. Наконец-то мы сможем заменить морально устаревшие и относительно ненадёжные дирижабли.
На этот раз овации были куда громче и продолжительнее. Большой самолёт и перспективы его применения не оставили никого равнодушным.
— Товарищи. — Взял я слово. — Как вы видите, Сталлионград до сих пор первый не только на словах, но и на деле. Без серьёзной инженерной и научной школы, без мощной и развитой промышленности и политической воли копытоводства придумать, построить и в последующем ввести в эксплуатацию такие чудеса техники, мы бы никогда не смогли. И пусть подавятся своими словами те, кто говорил что Сталлионград уже не тот!
Члены госкомиссии и присутствующие на площадке рабочие и инженеры издали солидарные смешки.
— Да, мы не производим 500 видов парфюмерии и не являемся законодателем моды. Но лучше мы будем иметь самолёты и танки, вместо избыточной роскоши, чем войну у себя дома. Пример Эквестрии у нас всех перед глазами.
А чтобы отметить очередное достижение нашей Родины, я приглашаю всех вас на банкет!
Кантерлот. 31 июня 1058 года.
До выхода оставались считанные минуты. Кобылки от Королевского Двора, помогавшие столичным магам подготовиться к Гала, закончили свою работу буквально пару часов назад и теперь жутко нервничали.
— Мелени, перестань нарезать круги по комнате, бесишь, правда, — чуть раздражённо попросила свою подругу единорожка в великолепном праздничном платье.
— Прости. — Мелени подошла к свободному стулу рядом с ней и аккуратно села, стараясь не помять своё платье. Нервозность нарастала, плохие и глупые мысли снова и снова возникали у неё в голове.
Лишь бы не оплошать, только не на балу, только не в такой праздник, только не перед такими гостями! Не споткнуться, не упасть, не опозориться, не ляпнуть чего-то лишнего какому-нибудь высокопоставленному пони. Несмотря на заверения старшего церемониймейстера, что прибывшие со всех уголков мира (за исключением Империи зебр и их союзников) гости сами душки, молодая кобылка снова и снова начинала накручивать себя. Лишь бы нигде не сказать чего лишнего, лишь бы где-нибудь не поклониться как-то не правильно, лишь бы не подвести своих подруг.
— Да уж, — выдохнула Мелени, затем коротко, нервно захихикала, под конец свалившись в громкий звонкий смех. — Приехала из провинции в Кантерлот! Думала, будешь работать где попало и как попало, еду разносить или улицы мести. А тут на тебе — встречаешь гостей на Гранд Галопинг Гала вместе с аликорнами. Неплохой карьерный рост, правда Савиллия?
— Да… Наверное… — Тихо, едва ли не шепча ответила пони.
— Тебе что-то не нравиться? — спросила у неё третья из присутствующих в комнате единорожек. Вообще в замке было негласное правило брать на работу только единорожек и только со светлой шерстью. Желательно посмазливее.
Несмотря на её внешнее спокойствие, все трое волновалась не меньше Савиллии. Но старались не показывать этого.
— Нет. Просто страшно и волнительно, — отозвалась молодая единорожка, поправив серебристую брошь в виде трёх капелек.
— Нам всем троим тут страшно и волнительно, да и вообще, тебе очень повезло что сюда попала! Кем ты была до Кантерлота? На ферме яблоки собирала? — выдохнула Мелени, поддерживая разговор.
— Нет. Не яблоки, а арбузы.
— Ну это не так важно. Ты бы могла и дальше собирать арбузы, но ты же решила рискнуть и податься в столицу! Так чего же сейчас трусить?
— Ты же знаешь что я не по доброй воле оказалась в Кантерлоте… — Тоскливо ответила единорожка.
— Эй, спокойно, подруга, всё хорошо! Утри слёзы. Мы рядом.
Пока Савиллия утирала слёзы, перед глазами вновь проплывали кошмарные картины недавнего прошлого. Много солдат, паника, один за другим уходящие вглубь страны поезда набитые гражданскими, и железные грохочущие чудовища, врывающиеся в город и беспощадно давящие старую, такую добрую и хорошую жизнь.
Двадцатилетнюю единорожку успели эвакуировать в самый последний момент, когда бои шли уже на окраинах железнодорожного вокзала. Родители Савиллии на поезд попасть не смогли, больше она их не видела.
Ехал поезд до столицы, где её, на забитом беженцами и войсковыми соединениями вокзале, как и многих других беженцев мягко послали куда подальше, не до них сейчас! Фронт бы удержать! Так она и скиталась по Кантерлоту, перебиваясь подработками на швейной фабрике. Единорожка была хороша собой и несколько раз ей в довольно грязной манере предлагали заняться довольно «интересным» бизнесом. Некоторые её подруги по несчастью соглашались, но Савиллия на это только возмущённо отказывалась. Первый раз она даже пошла в полицию, но там ей мягко намекнули, что проституция в Эквестрии преступлением не считается. Сказать, что кобылка из провинции была шокирована — это не сказать ничего. Жаль что рядом с ней не было Бена. Ушедший в первый же день на войну брат свою сестру в обиду не дал бы.
На четвёртый месяц пребывания в столице, в один особо неприятный день её попытались похитить. Для чего, единорожка так к счастью и не узнала. Её спасли чисто случайно. Искавшие не то шпионов, не то каких-то крутых злодеев королевские стражники приняли её похитителей за тех, кто им нужен и арестовали их.
В ходе расспросов, старый лейтенант гвардии сжалился над потерявшей всё единорожкой и воспользовавшись своими знакомствами, пристроил Савиллию работать в Королевский Двор.
— Там тебя не обидят, девочка. — С улыбкой на лице говорил старик.
— Да ладно вам, нормально всё будет. — Вырвал её из воспоминаний голос подруги. — Мы столько дней готовились, только вчерашний день чего стоит, сколько раз уже проводили Галы?
— Ага. Правда, не перед такой важной публикой, и не в такое время, Тинна. — с долей сарказма подметила Мелени.
— ТЦ. Да ну тебя, — выдохнула она, махнув копытом. — Идём? Время уже.
— Идём, — почти одновременно произнесли Савиллия и Мелени.
Тинна вышла из комнаты первой, остановившись в коридоре у двери. Мелени, как и любая модница, поспешила напоследок посмотреться в зеркало. А Савиллия взяла с тумбочки одну вещичку.
Бабочка. Чёрная, строгая. Самая обычная. Её отца. Всё, что у неё осталось от прошлой жизни, случайно затесалась в кармане рабочей одежды, в которой она и бежала с фермы. Она взяла бабочку, освободила её от упаковки и повесила себе на шею, не затягивая, отчего она свободно болталась рядом с тревожным кулончиком, по словам подруг с началом войны такие теперь выдавали всем в замке.
— Погнали, девочки, — хмыкнула Мелени с улыбкой. — Вечер нас ждёт!
Воодушевившись и словно набравшись храбрости, Савиллия поспешила выйти вслед за подругами. Они шли до места встречи гостей в тишине, все были слишком взволнованы, чтобы разговаривать.
Возле небольшого перехода между двумя зданиями они столкнулись с двумя очевидно гостями.
Одна из них надела на себя регалии. Золото ярко контрастировало с чёрным строгим парадным платьем. А диадема с рядом сапфиров и аметистов прекрасно сочеталась с её ухоженной гривой.
«Видать, аристократка»
На втором же, кажется, был белый китель,
увешанный опознавательными знаками, на груди висела тёмно-серебристая медаль. «За заслуги перед отечеством» гласила надпись на окантовке маленького кругляша, в его центре красовался профиль какого-то пони. Единственное что она поняла, это то, что он военный моряк. Из всех регалий которые она знала и могла назвать был только аксельбант.
— Приветствую вас, дамы, вы что-то хотели? — первым поздоровался он с подругами.
— О нет, что вы! Мы просто шли мимо! — вразнобой отозвались они.
— Ну мимо — так мимо. — По-простецки пожал плечами моряк и повернулся к своей собеседнице.
— Забавно, — нарушила Мелени возникшую после короткого разговора тишину.
— М? — переспросили подруги кратким мычанием, повернувшись к ней.
— А вы заметили. — Она указала копытом в сторону общающейся парочки. — Что этот господин не из Эквестрии?
— Да ладно тебе, — смущённо ответила Савиллия, не желавшая привлечь чужое внимание. — Мало ли откуда он может быть, на этом празднике собрались все друзья Эквестрии.
— Идёмте уже, — Тинна встала на задние копыта и обоими копытами упёрлась в своих подруг. — Нам надо поспешить, иначе мы так наверняка задержимся к началу праздника!
— Идём, идём. — согласились кобылки и спешно направились ко входу в замок.
Савиллию охватили приятные мысли. От своих новых подруг она чувствовала поддержку и тёплое отношение к себе, а их уверенность в завтрашнем дне и жизнерадостность были противовесом для любых, даже самых горьких воспоминаний.
— Много будет гостей? — Единорожка решила завести новый разговор.
— Ха! Мы готовились к этому празднику чуть ли не месяц, а ты спрашиваешь много ли будет гостей? Ты меня поражаешь! Много. Очень. Разных. Грифоны, драконы, все. Была информация, что и кто-то от наших северных соседей прибыл.
— Да ладно? — удивилась Савиллия.
— Гранд Галопинг Гала скоро получит девиз «Коммунистический» с таким подходом, — Скривилась Тинна. — Гостей и вправду много. Не зря же с утра до ночи в садах пропадала.
— Слов нет.
— Слова пропадут ещё, когда ты увидишь, какой праздник мы приготовили на этот год, в эти времена мы должны показать что нас не сломить!
— На фронтах это надо показывать, — с философскими интонациями заметил проходящий мимо пони с благородной сединой на шерсти, судя по светло-белой парадной форме, тоже военный моряк.
«Что-то их слишком много тут, или нам так везёт просто?»
— Нет мистер, зебры должны видеть что нас не напугать и не вогнать в уныние если что-то идёт не так, даже если это война — с жаром отвечала ему Мелени.
— Конечно, — кивнул её оппонент — я с этим не спорю, но если бы мы готовились получше, к возможной, точнее случившейся агрессии зебр, а не играли в пацифизм и дружбу, то нам бы не пришлось доказывать зебрам и самим себе, что мы тут не унываем. А… — Офицер махнул копытом, — Не слушайте, это так, мысли вслух стареющего служаки.
Меленни хотела что-то ответить, наверняка что-то дружелюбное, как её прервал довольный возглас, доносящийся со стороны стремительно приближающегося пони, того самого, ещё первого моряка.
— Ооо, кого вижу! Господин адмирал! Не поверите, меня всё же отпустили к вам на праздник!
— Ну что же не поверю. — Тепло улыбнулся «второй», — Вы стоите прямо передо мной, хотя я вас и не видел вживую, из-за…
Тут он покосился на вовсю греющих уши подруг. — Из-за наших рабочих условностей, но голос-то узнаю.
— Десять лет назад о таком даже подумать было трудно, чтобы меня, в моём статусе вот так просто отпустили, всего-то с одним чекистом в сопровождение, хе-хе.
— Да что мы всё о службе? Давайте о чём-нибудь мирском, скажите, как вы относитесь к сухому красному вину?
— Я предпочитаю что-то более простое, но раз тут такой праздник, да ещё и вы предлагаете. — Моряк махнул копытом. — Вперёд! Ведите!
— Тогда нам туда.
Оба офицера, переговариваясь о своих делах удалились восвояси.
— Нам тоже, пожалуй, надо идти… — Отмерла Савиллия.
Вспыхнувшее обсуждение примечательных гостей плавно уплыло в сторону обсуждения плана праздника, а через несколько минут подруги дошли до главного зала, где всё и будет происходить.
Огромное помещение, богато украшенное мраморными статуями и всяческим декором, преимущественно золотым. Зал был чётко поделён на несколько зон: в одном углу поставили множество столиков для закусок и конечно же алкоголя, в другом была сцена, рядом с которой уже готовился королевский оркестр. Выступление ещё не началось и пока что музыканты о чём-то переговаривались между собой, сбившись в кучку. Рядом с ними была ещё одна компания — подруги Твайлайт, Элементы Гармонии. Куда же без них! Национальные героини, спасавшие страну не один раз и сейчас своим личным примером вдохновляющие всех пони на трудовые, научные и военные подвиги. Принцессы решили не ставить их на встречу гостей, попросив помочь с организацией самого праздника.
В третьем углу устроили место для отдыха, расположив там пару десятков диванов, а четвёртый угол пустовал. Но самое главное — в центре оставалось много свободного и освещённого кристаллами пространства: зона для танцев. Гала начнётся балом, и этот бал откроет их группа.
Савиллия засмотрелась на убранство зала и не заметила, как к ним подошёл личный помощник Твайлайт, дракончик Спайк. Его назначили следить за правильной организацией балла. Несмотря на его юный для дракона возраст, в этих вопросах личный помощник ученицы Селестии был весьма подкован.
— Леди, чуть быстрее. — Дракон был одет в пошитый под его фигуру строгий костюм. Он будет ведущим этого праздника — оповещать гостей и иногда перехватывать их внимание на сцене. Буквально вчера обслуга замка и музыканты прогнали весь праздник на генеральной репетиции, поэтому Савиллия представляла, чем займётся Спайк.
— Да идём, идём. — Они ускорили шаг и вышли через открытые двери основного входа к главной компании этого вечера.
Все аликорны Кантерлота, группа крупнейших промышленных магнатов, высокопоставленные военные и гражданские чиновники и важные гости из-за границы стояли на пролёте парадной лестницы, на огромной красной дорожке, протянутой до самых ворот гостиной перед самим залом. Там даже была одна зебра!
А совсем недавно её уверяли что тут зебр нет.
— Отлично, все здесь. — Твайлайт кивнула нашей интернациональной компашке, а затем повернулась к стражникам у ворот и воскликнула: — Начинаем!
Мы стали выстраиваться в оговоренную заранее шеренгу. Посередине царственные Сёстры, по левую сторону рядом с Селестией — Твайлайт, как её ученица и доктор
Асэми, что бы засранец такой не потерял её случайно в толпе. Знаю я этих учёных. По правую сторону от белой принцессы, как важный союзник шёл я, в своём парадном белом костюме и в такой же белоснежной шляпе. Рядом со мной с другой стороны притулилась Луна. Чуть позади меня шёл напряжённый как сжатая пружина Генерал, ещё в поезде он открыто выражал обеспокоенность малым числом взятой с собой охраны.
— Виктор, два оперативника, пускай и лучших, это не то что спасёт нас в случае покушения.
— Мы будем на дружественной территории. — Успокаивал я старого чекиста. — Ты отлично знаешь своё дело, в данном случае твои опасения излишни. Во-первых: у принцесс есть гвардия, ты не хуже меня знаешь что это уже давно не те мальчики для битья, что раньше, а во-вторых: это может иметь дипломатические последствия, уж не желаем ли мы показать Селестии и Луне, что мы не доверяем им, раз берём с собой так много охраны?
Изначально я планировал вообще не брать с собой никого кроме самого Генерала, Асэми, офицера-подводника, который скотина такая успел уже где-то прибухнуть со своим новым другом, и пары агентов. Но, глава МГБ был настойчив и в итоге договорились что отдельно от нас, на сутки раньше праздника в Кантерлот прибудет ещё пятеро доверенных сотрудников. Уверен, дай я волю старому безопаснику, и он бы пригнал в столицу Эквестрии батальон солдат при поддержке танков.
Вразнобой по разные стороны от всех нас шли остальные важные шишки. И судя по хитрющим рожам господ в цилиндрах, и тому как они на меня поглядывают, у них ко мне есть таки "виходное предхлошение". Ну и пускай предлагают, для того сюда и приехал, контакты самолично налаживать.
Стражники у ворот открыли створки, и к нам неспешно пошёл неровный строй гостей. Пони, грифоны, выделяющиеся размерами яки и драконы, и все в нарядах, отчего сразу из пёстрой толпы выделить кого-то было задачей не из лёгких.
Основная масса остановилась у начала лестницы, и к нам стали подниматься самые первые гости.
Я сразу же узнал представителей шестёрки элементов гармонии. Эпплджек, её брат сержант Биг Макинтош, уже ставший героем войны, и Флаттершай, рядом с ней вышагивала какая-то белая единорожка, кажется сестра Рарити. Свити Бель. Знаменитая в Эквестрии певица? Вроде да.
Самой Рарити на празднике не было, она была занята более важными делами, как и половина шестёрки.
Несмотря на то, что у данных пони не было статуса принцессы или принца, они, несомненно, имели право идти в первых рядах. Как только они подошли к нам, к ним навстречу подались обе принцессы и Твайлайт.
Блин, а мне-то что делать? В сценарии этого не было.
— Солнце-солнце, греется жучок? — первой заговорила Твайлайт, обращаясь к Свити.
— В копытца стук! — Та цокнулась в подставленное копыто, а затем они вместе слегка покачались. — И потрясись чуток!
Через мгновение они обнялись. Потом в объятия попала и заметно засмущавшаяся Флаттершай. В это время Эпплджек подошла ко мне и к остановившемуся в растерянности рядом со мной Асэми.
Она выпрямила шею и выглядела строго. Мы также напряглись. Такое ощущение, что она мне вмазать желает.
— Генеральный Секретарь Виктор Хуфенко. — Земная пони сделала учтивый краткий поклон.
— Носитель элемента Честности? — сухо отозвался я, обозначив поклон.
Секунда тишины, и вдруг Эпплджек фыркнула и расплылась в улыбке.
— Как гуси горделивые. Чесслово! Мы рады что вы прибыли сюда! — она совершенно беспардонно кинулась на нас, сгребая обоих в объятия. Генерала наверное едва сердечным приступом не свалило, настолько резко всё произошло.
— Да конечно, мы тоже рады столь тёплому приёму — ответил я и мягко освободился от объятий. Крепких таких объятий скажу я вам! Мои старые кости вроде даже затрещали.
— Почему вы не приезжали раньше? Сколько раз мы вас всех приглашали, — состроив недовольную морду, ответила она, наконец отпуская меня из объятий.
— Да я как-то не привык по таким местам гулять. Слушайте, мисс Эпплджек, давайте поговорим попозже, а то дел ещё полно.
— Конечно. — Ответила земная пони отпуская меня из своих крепких объятий.
Подошедший сзади Генерал с подозрением косился на Эпплджек. — Вы знакомы?
Она повернула голову направо, осмотрела седого безопасника. Потом проскользнув взглядом по мне, она снова повернула голову на Генерала и вдруг задержалась посмотрев тому в глаза. Затем хитро сощурилась и улыбнулась, ровно настолько, чтобы я понял, что эта ухмылка адресована мне и она уже всё поняла. Увидев моё удивление, элемент честности нарушила зрительный контакт.
— Уважаемые гости, прошу вас, — поторопила нашу компанию одна из работниц замка, Эпплджек первая из всех нас направилась в зал.
— Что это сейчас было? — Первым нарушил образовавшуюся вокруг нас тишину доктор Асэми.
— Не знаю, — Коротко бросил Генерал.
Подошедшая к доктору Твайлайт несильно, но с упрёком ткнула его копытом вбок. Они посмотрели друг другу в глаза.
— Идём? — Спросила единорожка.
— Ах, да, юная леди. Конечно идём? — Последняя фраза явно адресовалась мне, так как зебра с вопросительным выражением лица повернулся ко мне.
Я кивнул и парочка учёных удалилась по своим делам. Чуть погодя за ними двинулась расфуфыренная пегаска.
— Она присмотрит за ними. — Пояснил Генерал.
Дальше зал заполнялся всё большим числом посетителей. Минотавры. Затем пони. Грифоны. Опять пони. И снова они. И снова. Молодые, взрослые и уже в преклонном возрасте, а то и целые семьи. Я даже не пытался запомнить имена, которые с помпезностью объявлял глашатай, нафига оно мне надо?
А поток приглашённых не замедлялся и не заканчивался. Прошло, наверное, полчаса, прежде чем последний гость был добродушно встречен принцессами.
Спасибо что меня ещё не попросили встречать всех этих товарищей. Я бы всё равно отказался. Селестия тоже об этом наверное знала, может поэтому и не попросила.
— Вроде всё. А теперь все ножку потяну-у-ули, — нараспев произнесла последнее слово какая-то белая единорожка и вытянула ногу по диагонали к полу, чуть слышно похрустывая суставами.
Из замковой обслуги — подметил я.
С улыбкой и усмешкой так поступила вся их небольшая компания, разминая затёкшие конечности.
— Готовы к балу? — спросила одна у другой.
— Да, — кивнула другая подруга.
Все формальности были соблюдены, Асэми уже во власти Твайлайт, а поэтому и я могу удалиться к Селестии.
— ТЦ. — Я с затаённым раздражением поправил причёску.
За прошедшие несколько дней подготовки к балу, львиную долю времени, по настоянию моего окружения, мне пришлось провести в элитном доме мод, который как раз таки и занимался наведением лоска на желающих блистать на различных торжественных мероприятиях разумных, сколько раз я успел помянуть незлым тихим словом «мастеров, которые и гриву заплести могут, и облик улучшить», как мне описал данных товарищей доброжелатель из ЦК. Затем пришёл черёд самих местных кутюрье, успевших за прошедшее время вынести мне мозг обсуждением цвета костюма, вида пуговиц, руганью относительно прически и попытками вмешаться в то, в чём эти, несомненно, прекрасные специалисты не разбирались. Ну, а потом я про себя мрачно материл собственную персону, что согласился на это, снобистскую аристократию, компартию, своих подчинённых, поучаствовавших в составлении плана действий, и свою собственную паранойю. Пожалуй, беззвучного русского мата не удостоился только Генерал, в это же время делающего свою работу, обеспечивая мою безопасность.
Ну, а в момент, когда группа стилистов заканчивала наводить последний лоск и прихорашивать медленно, но верно свирепеющего генсека, я совершенно перестал понимать женщин, согласных терпеть многочисленные ужасы вроде депиляции, маникюра, горячего обертывания, минерализации, и прочего набора садиста… Сей, казалось, бесконечный комплекс процедур не принес мне никакого удовольствия, кроме, разве что, лёгкого злорадства над подчинёнными, которые прошли через тоже самое. Даже Генерал успел.
Впрочем, долго это подлое чувство меня не преследовало…
Закрытая золочёная карета — дань традициям прошлого, слегка дёрнулась, а земные пони в красных мундирах, до того момента почтительно отмалчивающиеся, сообщили, что до конечной точки поездки остаётся пять минут ожидания. Я лишь кивнул, а замерший словно изваяние Генерал лишь выдал скупое «принято», тихо переговаривариваясь по новейшей портативной радиосвязи со своими оперативниками.
И вот, после прибытия и встречи, покончив с формальностями, я думал как попасть к принцессе Селестии. Где она вообще меня ждать будет? Чёртова принцесса, куда она свалила уже?
— Господин, вам сюда.
В стороне от меня появилась единорожка в парадном платье работницы замка.
Кивнув, я пошёл следом. Селестия обо мне не забыла.
Что ж, посмотрим, что она мне скажет.
После трагедии в Бакасле, Дукс больше не видел подавляющее большинство своих сослуживцев. Зато его самого, через пару недель после «тотальной зачистки» заражённой территории в тот же день отправили в Сталлионград, где Начальник штаба Армии лично вручил ему нашивки сержанта за проявленный героизм и спасение гражданского населения во время эпидемии. За что такая честь обычному солдату, ничего героического по факту не сделавшего, Дукс решительно не понимал. За прошедшее с того время не произошло ничего интересного, охрана периметра заражённой и отныне закрытой для всех территории быстро превратилась в рутину. Желающих лезть в это адское место не было.
Иногда, от скуки, Дукс просил танкистов посмотреть оптику прицела.
Панорама окрестностей мёртвого города навевала самые паршивые мысли. Частично сгоревший, разделённый бетонными плитами на сектора город, зловеще смотрел на своих охранников глазницами выбитых окон.
По большей части Бакасл уцелел, там не было мародёров, не было выживших, даже животные вымерли.
Некоторые сектора были выжжены дотла и даже сейчас там был полуметровый слой мелких обломков и так и не разлетевшегося пепла, тогда ещё власти пытались спасти хоть кого-то. В начале эпидемии несколько секторов были отведены под карантин.
И теперь модульные медицинские палатки служили мрачными склепами для тысяч мумифицированных трупов, которые так никто и не убрал.
И вот неделю назад Дукса дёрнули в столицу.
В выделенной ему комнате сержант оставался только на ночь.
Всё остальное время он давал интервью многочисленным журналистам, либо в сопровождении чиновников из партийной администрации посещал с выступлениями все важные городские места, школы, больницы, театры, промышленные объекты, воинские части, электростанцию. Он побывал на всех хоть сколь-нибудь значимых местах столицы. И везде пони ужасались подробностями происшедшей несколько лет трагедии, поставленные к Дуксу партийцы говорили, что далеко не факт, что это болезнь имела естественное происхождение, но правительство уже вот-вот выяснит правду и обязательно поделится ей с обществом.
Все выступления Дукса строго контролировались, чиновники чутко следили, чтобы он даже случайно не сказал чего-нибудь лишнего. К микрофону в ухе, дающему инструкции после каждого второго вопроса, он уже успел привыкнуть. Собственно говоря, Дукс и опомниться не успел, как стал героем страны, которого каждый гражданин узнавал в лицо. Почему этот статус достался именно ему, он и сам не очень понимал. Все события того времени пронеслись перед ним сумбурно и эмоционально, он мало что запомнил, кроме звериных оскалов превратившихся в каких-то тварей пони и буйволов и чувства леденящего кровь ужаса. Он лишь следовал за своими командирами и выполнял их приказы. Но этот вариант рассказа советники Генсека отмели сразу. Поэтому Дукс выступал перед гражданами Сталлионграда по заранее написанным текстам, содержание которых, как догадывался сержант, было взято в основном из рапорта какого-то военного вирусолога и дополнено советниками Генсека. На его вопросы о том, почему на всех этих мероприятиях вместе с ним не присутствуют его сослуживцы, чиновники лаконично отвечали, что они выполняют важные задачи и отвлекать их всех нельзя.
— Товарищи, Сталлионград и каждый из нас понесли тяжёлую утрату! — начал Обращение Генсек — Несколько лет назад мы потеряли город Бакасл. Сотни тысяч сталлионградцев пали от копыт безжалостного и кровожадного врага, мечтающего о полном уничтожении пони! Мы выяснили, что это была не просто эпидемия!
Да, это огромная трагедия. Да, это невосполнимая потеря. Но мы должны быть едиными, если хотим выжить, и сильными, если не хотим повторения этой жуткой и кровавой трагедии!
Генсек выдержал паузу, обводя глазами камеры репортеров. Он решительным взглядом просверлил каждый телеобъектив и продолжил:
— Последние несколько дней стали для Сталлионграда моментом истины! Разыгравшаяся трагедия и исследования феномена эпидемии показали, что мы имеем врага в лице Империи зебр куда более безжалостного, чем предполагалось ранее.
Биологическое оружие было применено в мирном городе!
Один из ведущих учёных-генетиков Империи не смог жить с таким грузом ответственности, и именно благодаря доктору Асэми мы выяснили кто стоит за всеми бедами и ужасами случившимися в Бакасле.
Генсек замолчал, а собравшаяся в большом зале собраний Политбюро толпа, как и миллионы телезрителей по всей стране взревели, требуя покарать, уничтожить, раздавить гусеницами танков и сжечь в сто раз больше зебр, чем погибло в городе.
Казалось, в этот день Сталлионград был самой ненавидящей страной в мире.
От обилия вспышек Дукс, которому досталось место рядом с главой страны, начал часто моргать.
— Не морщитесь. — Прозвучало в наушнике. — Вы портите картинку.
А вот Генсек был как рыба в воде и выдержал вал фотовспышек без всяких проблем.
Дождавшись тишины, седеющий единорог продолжил.
— Мы не можем закрыть глаза на то, что свободы, которые имеют наши граждане в Сталлионграде и в меньшей мере капиталистической Эквестрии не существуют в значительном числе стран, одна из которых очень сильна. В этих странах контроль над простыми пони, зебрами и грифонами навязан сверху через разного рода полицейские правительства до такой степени, что это противоречит всем принципам социалистической демократии. Единственным инструментом, способным в данный исторический момент оказать сопротивление тирании, является дружба и союз между сильнейшими странами пони — нами и Эквестрией. Это означает, что особые отношения между нашими странами начнут действовать незамедлительно.
Давайте проанализируем ситуацию в мире.
Тень давно падала на международную сцену, ещё недавно освещённую торжеством науки и техники, искусства и культуры. Но мы были не готовы к тому, что тень от Зебрики стремительно превратится в настоящие сумерки и станет предвестником конца мирных дней. Никто не знает, что империалистическая Зебрика и её Император намерены делать в ближайшем будущем и есть ли какие-то границы их экспансии и что ещё они способны применить против мирных граждан.
Никогда не было в истории войны, которую было бы легче предотвратить своевременным действием, чем ту, которая опустошает огромные области прямо сейчас. Наша ошибка в том, что мы позволили окрепнуть зебриканскому империализму, не уничтожили его ещё в зародыше, когда это ещё можно было сделать малыми силами. Теперь же имперская военщина жаждет крови и ещё больших страданий и поломанных судеб. Вслед за Эквестрией будет наш черёд. Наша разведка добыла планы атаки Империи на наши военно-морские базы. — Подтверждая свои слова, Генсек под взглядом распалённых зрителей поднял над головой доклад от ГРУ. — Ждать пока зебры атакуют наш флот и лишат нас возможности оборонять свои морские владения? Позволить им высадиться в Питерсхуфе? Мы этого хотим? Такой ошибки допускать нельзя, нельзя позволить проиграть Эквестрии. А для этого нам всем нужно сплотиться под эгидой Компартии и на основе военной силы союза Сталлионграда и Эквестрии решить одну из величайших угроз в истории нашей страны, нет, всего нашего рода. Тогда главная дорога в будущее будет ясной не только для нас, но для всех, не только в наше время, но и в следующем столетии.
От Сталлионграда на Севере до Седельной Аравии на Юге, через весь континент, была развязана Великая Война. По этой линии располагаются все столицы древних государств Эквуса и Зебрики и все они, в той или иной форме уже участвуют в войне.
Так давайте же спасём мир от тирании и империализма зебр. Защитим наши достижения и ценности, ради нашего светлого будущего, уничтожим агрессоров раз и навсегда! За Родину! За свободу! Правда за нами! И это значит, что мы победим! Как добро всегда побеждает зло!
Зал взорвался рёвом одобрения.
— Слава Виктору Хуфенко! Смерть полосатым фашистам!
Генеральный Секретарь дождался когда стихнут крики и призвал поднятым копытом к тишине.
— Записывайтесь добровольцами в армию, идите на заводы, трудитесь на благо Родины!
Но не ждите лёгкой победы, не нужно себя обманывать. Я не могу вам обещать ничего кроме крови, пота и слёз! Отныне мы находимся в состоянии войны с Империей зебр!
— Ура!
