Часть 6.
31 мая 2023 г., 18:25
«При поступлении информации о возможном нахождении убежищ и конспиративных квартир агентов Империи зебр, подозрительный район подлежит немедленному оцеплению. Автомобильное движение полностью прекращается, всякое перемещение гражданских лиц запрещается. Район двукратно блокируется силами полиции и королевской гвардии и осматривается с особой тщательностью. Лица, агрессивно препятствующие работе агентов контрразведки и сотрудников полиции, являются преступниками и подлежат немедленному аресту с последующими разбирательствами. В случае оказания сопротивления, приводящего к невозможности задержания, к преступникам допускается применение огнестрельного оружия, во избежание смущения граждан, акции задержания рекомендуется проводить ночью. Категорически недопустим какой бы то ни было урон гражданам и городскому имуществу в процессе захвата вражеской агентуры. После ареста предположительного агента Империи надлежит немедленно провести допрос на подтверждение его деятельности в пользу зебр. Для этой цели сотрудникам королевской гвардии разрешается применять физическую силу и магическое воздействие на разум подозреваемых. В случае подтверждения работы задержанного индивида на зебр, его необходимо под тщательной охраной немедленно доставить в Кантерлот, в особый изолятор для опасных преступников в режиме полной конфиденциальности для передачи предателей и шпионов в копыта правосудия.
Помните, враг не спит! За принцессу Селестию и Луну! Победа будет за нами!»
— Инструкция №3 для контрразведки Эквестрии.
2 августа 1057 года П.И.Л. Гриф «Особо секретно».
— Скопление пехоты! Сто семьдесят градусов! Сто десять метров! — возбуждённо доложил легионер-мехвод Антоний, выровняв машину.
— Принято! — отозвался приор Аячи, приникнув к своему командирскому прицелу и отыскав взглядом указанную своим подчинённым цель.
Скоплением пехоты оказалась группа из пары десятков пони, облачённых в светло-зелёную униформу и непривычного вида тазикообразными шлемами на головах, которая перегруппировывалась вокруг фигуры, которую имперский офицер обозначил для себя как вражеского офицера. Облачённый в такую же, что и его подчинённые униформу офицер выглядел неважно, вместо шлема на голове имелась фуражка из-под которой выглядывали наскоро наложенные и пропитавшиеся кровью бинты. Стоящий на задних копытах, пони в одном копыте держал револьвер, а во втором порядком разодранное сине-белое знамя, которым активно размахивал, собирая бойцов. Глупо, но отважно.
Приор быстро прикинул, стоит ли тратить снаряд из их и так уже практически
ополовиненного боекомплекта на подобную цель, и расчёт этот сложился не в пользу пехотинцев.
Новейшие гусеничные машины на базе тракторов, с установленными на них орудиями оказались очень эффективными при прорыве жидких приграничных укреплений Эквестрии. Тайная разработка Империи сегодня сохранила много жизней поданных Императора.
— Аврелий, давай фугасный! — приказал он, оглядываясь на ополовиненную боеукладку.
— Заряжаю фугасный! — немедленно отозвался легионер-заряжающий, заталкивая в казённик орудия снаряд.
Гулко лязгнув, казна орудия проглотила боеприпас и с сытым щелчком закрылась.
— На ходу! Дистанция сто! Целься в офицера с флагом!
— Цель вижу, готов!
— Выстрел!
Оглушительно громыхнув, семидесяти семи миллиметровая пушка отправила навстречу противнику тяжелый осколочно-фугасный снаряд. Боеприпас лёг точно в середину строя пехотинцев, немного не долетев до их командира. Мощный взрыв поднял в воздух огромный фонтан земли, перемешанный с ошмётками разорванных тел бедолаг, оказавшихся в зоне поражения. Наиболее везучие солдаты разлетелись в стороны, отброшенные ударной волной. У них еще был крохотный шанс уцелеть.
— Попадание! Точно в цель! — с какой-то почти жеребячьей радостью в голосе отрапортовал наводчик. — Слева ещё крупная группа пехоты. Убегают, преследуем?
— Отставить, солдат! Мы не на охоте! — рыкнул командир машины, которому совершенно не нравился ажиотаж молодого легионера. — Меньше ход!
Поразмыслив, Аячи все же приказал дать вслед убегающим несколько коротких очередей из установленного на открытой рубке танка пулемёта в качестве острастки. Несколько наиболее медлительных рухнули на землю, скошенные винтовочным калибром.
— «Главное, что они бегут», — глубоко вдохнул воняющий сгоревшим порохом воздух приор, в очередной раз осматриваясь в приборы.
Задумка центуриона атаковать на рассвете удалась на все сто. На поле боя царил абсолютный хаос, главным источником которого были танки их особой когорты. Крики ополченцев Эквестрии, перемалываемых звеньями стальных гусениц, тонули в оглушительном рёве двигателей, которые танкисты специально гнали на повышенных оборотах, дабы производить как можно больше шума и дыма. Периодически гвалт сражения разрывал грохот далёких и не очень взрывов. Взятый с ходу город Эндфингтон остался позади, солдаты седьмого легиона уже брали пленных, а их танковая когорта вместе с двигающимися следом за ними легионерами пятого легиона уже наступали вглубь Эквестрии.
Солдаты противника зачастую от одного только вида железных чудовищ толпами обращались в бегство, бросая оружие, полевое снаряжение, а иногда и затаптывая собственных командиров, пытающихся восстановить порядок. То тут, то там в небо взметались фонтаны земли и столбы дыма, а огоньки летящих пуль пересекали поле боя, уходя на сотни метров вперед, сея смерть.
— Мехвод! Доложить о… — договорить приор не успел, так как что-то сначала с силой ударилось в танковый борт, а затем, судя по звуку, о лоб танка.
— Все целы?! — нервно крикнул командир, немедленно начав крутить головой в поисках противника.
— Да, приор! — быстро отозвались бойцы.
— Что это за хрень была? — уже спокойнее поинтересовался Аячи, продолжая шарить взглядом по окрестностям.
— Похоже, нам в борт что-то врезалось, — неуверенно ответил мехвод.
— Осколки?
— Не думаю, слабовато для осколков, нас бы уже покрошило в салат.
— Тогда какой… — Попытавшийся озвучить свою мысль командир был прерван донёсшимся откуда-то снизу скрежетом. — Это, мать, что еще такое?
— Похоже у нас по днищу кто-то скребётся, — задумчиво изрек Антоний, потянувшись к пистолету. — Проверить?
— Отставить, — решительно отмахнулся от инициативы подчинённого приор и в следующую секунду выругался. — Ih te de putto! Mierde! Что этот атлет там вытворяет?!
Каким-то чудом, один из затаившихся эквестрийских солдат после неудачной попытки подорвать танк, смог зацепиться за лобовую проекцию танка, и теряя своё снаряжение, которое и вызвало скрежет днища, переполз на верхнюю лобовую часть танка и сейчас медленно полз в строну открытой рубки.
— Резко, полный ход, остановка, затем снова полный и плавно на малый! Всё понял?
— Да, мой приор! — резво отозвался мехвод. — Исполнять?
— Нет, давай подождем, пока он к нам приползёт! Живо пошёл!
О последней фразе Аячи тут же пожалел, поскольку и так уже порядком разгорячённый боем мехвод выполнил команду со всем энтузиазмом, в результате чего приор чуть не приложился головой о выступающие части внутреннего убранства танка.
«Ну всё, ты у меня в местный лупанарий на подработку отправишься!», — проворчал про себя командир машины.
— Где там этот акробат недоделанный? — Прорычал Аячи глядя в триплекс.
А акробат так и остался на танке, чуть через себя не кувыркнулся, но остался на машине. Словно древний укротитель чудовищ из легенд, стараясь добраться до экипажа танка.
— Ну я этому укротителю сейчас устрою!
Выхватив из кобуры пистолет и сделав глубокий вдох, приор высунулся из рубки, выставив перед собой оружие.
Взгляд зебры встретился с солдатом в светло-зелёной униформе, отчаянно вцепившимся в левый борт. Шлем у земного пони отсутствовал, а вытаращенный взгляд наглядно демонстрировал, что он совершенно не ожидал, что из нутра стального чудовища выглянет разъярённая полосатая морда.
Крайне разъярённая, к слову, морда.
— Пошёл отсюда нахер, герой недоделанный! — прорычал приор, нацелив оружие на голову «пассажира». Хлопок пистолета был едва слышен из-за рёва двигателя, однако сраженный наездник тут же рухнул по инерции на землю, тут же попав под гусеницы.
Удовлетворившись этой маленькой местью, легионер вернулся в боевое отделение.
«Так, одну проблему решили», — собрался было снова расположиться на своем месте Аячи, но в машину снова что-то ударило, на этот раз спереди. — Да что за срань! Ещё один акробат-самоубийца?
— Командир, попадание. Броня выдержала. — отозвался Антоний.
— По нам артиллерия работает что ли? — обеспокоенно вздернув бровь, ответил Аячи, прильнув к прицелу. — Ох, блять…
Ни одного орудия, мины или или чего-то подобного в пределах видимости не обнаружилось, зато метрах в трехстах по курсу ему удалось заметить странное свечение, исходившее от облаченного в эквестрийскую форму единорога, вокруг которого заняли укрытия пехотинцы.
— Святой Император… Колдун ебучий! Прямо по курсу! Дистанция триста пятьдесят! Заряж…
Договорить командиру не дал еще один мощный удар, пришедшийся на нос машины, и заставивший ее накрениться вперёд, оторвавшись кормой от земли. На несколько секунд все прочие звуки заглушил звук гнущегося металла и крошащегося камня, сыпавшегося с брони.
— Все живы?! — выкрикнул приор, потирая повторно ушибленный о приборы лоб.
— Жив, — проворчал сбоку наводчик, с шипением сгибая и разгибая копыта.
— Живой, жопу ушиб только, — жалобно отозвался мехвод.
— Доложить о повреждениях! — приказал приор, тем временем пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в треснувший триплекс.
— Катки выбило! Трансмиссия в хлам! Никуда мы больше без капитального ремонта не поедем, — кратко резюмировал состояние вверенного ему оборудования Антоний.
— Орудие заклинило намертво, — не менее «радужно» отозвался наводчик, подёргав рычаги.
— Чудно! — выругался приор, связываясь со своим взводом, по рации купленной в Сталлионграде между прочим. — Говорит приор Аячи! Подбит вражеским магом! Запрашиваю огневую поддержку на триста метров по фронту от своей машины! Уничтожьте его кто-нибудь, пока он нас не похоронил!
— Говорит седьмой, выдвигаемся на помощь. Держитесь!
— Быстрее! И будьте осторожны, у противника очень мощная магия!
— Магия? — неуверенно отозвался командир другой машины.
— Да, магия! Этот колдун мне пол танка разворотили! Что не ясно?! — огрызнулся приор.
— Артиллерия у противника наблюдается?
— Нет.
— Вас понял, соблюдаем осторожность, — серьезным тоном ответили на том конце.
Выдохнув, Аячи осел в кресле, позволив себе расслабиться.
— А может из пулемёта его попробовать? — деликатно поинтересовался наводчик.
— Ну… его… нахрен… Не хватало ещё камнем по голове словить, — без какого-либо энтузиазма отозвался командир. — Сейчас наши подъедут, решат вопрос. А пока сидим тихо и надеемся, что по нам не сделают контрольный выстр…
— Вспышка!
«Сглазил» — подумал приор, прежде чем машину снова тряхнуло.
Машину снова сотряс чувствительный удар, следом за которым раздались какие-то непонятные хлопки. В танке резко запахло гарью.
— Попадание в правый борт! Мы горим! — испуганно завопил Шпагин.
— Отставить панику! — уверенно скомандовал приор. — У нас же рубка открытая?
— Да, мой приор, — нервно ответил мехвод.
— Ну так и сиди спокойно! Снаружи опасно! Ещё голову снесёт этот маг поганый. Зажми нос чем-нибудь, если так уж воняет.
— Что-то как-то быстро теплеет, — опасливо произнес мехвод.
Приор уже собирался добавить еще одно едкое замечание по этому поводу, но запнулся, заметив, как от нижнего наблюдения потянулись струйки сизого вонючего дымка, а краска на внутренней поверхности рубки начала трескаться. Температура внутри танка действительно быстро росла и постепенно начала подбираться к показателям неплохой оленьей сауны.
— Это ещё что…
Он протянул копыто, чтобы дотронуться до брони, но тут же с шипением отдернул. Внутренняя стенка уже напоминала конфорку плиты и, похоже, продолжала нагреваться. Наконец вспомнился стоящий в танке странный запах, Аячи, как работник металлургического заводы в прошлом знал — так горела сталь.
«Эта дрянь нам сейчас броню прожжет!» — внезапно осознал всю степень опасности приор, немедленно заорав дурным голосом: — Mierde!!! Покинуть танк!!!
Просить легионеров долго не пришлось, вскоре все трое вывалились через ещё холодную заднюю часть рубки на корму танка.
Спокойно полежать на броне, впрочем, не удалось, так как волшебный огонь неумолимо проедал себе путь внутрь боевой машины. Прямо навстречу далеко не пустой боеукладке.
Спрыгнув вниз, он обнаружил обоих членов своего экипажа, оживлённо потрошащих ящик с оружием, который догадливый наводчик прихватил с собой.
— Живо уходим, сейчас рванёт! — крикнул Аячи, отвлекая вооружающихся легионеров-танкистов.
Все трое, похватав, что успели, бросились прочь от машины. Предсказанный им взрыв не заставил себя долго ждать, и ударная волна повалила не успевших особо далеко отбежать танкистов на землю.
— Вот и отсиделись, сука… — прохрипел Аячи, борясь с оглушительным звоном в ушах.
— Давайте перевяжу! — к нему подполз Антоний, доставая перевязочный пакет.
— Наши! — Радостно завопил мехвод.
Пронёсшаяся мимо машина на ходу дала несколько выстрелов.
Фугасные снаряды угодили чётко в скопление солдат, прикрывавших мага.
Это была последняя капля для обороняющихся пони.
Последние очаги сопротивления дрогнули и началось повальное бегство, подстёгиваемое танками зебр.
Сражение окончательно превратилось в избиение.
Наступление на Эквестрию набирало обороты.
По прибытию на своё новое место службы — небольшой приграничный с Империей город, майор Фарман, найдя укромное место за которое сошёл тёмный сквер недалеко от городских складов, сделал короткий доклад по выданной ему ещё в посольстве Сталлионграда рации замаскированной под музыкальную шкатулку — «Всё в порядке, добрался без происшествий, начинаю подготовку к оперативной работе» и получив ответ от связного — «Принято. Работайте.» направился в городской муниципалитет.
Наконец, спустя полчаса петляний и блужданий по извилистым улицам города, жеребец нашёл нужное ему место.
— Неплохо. — Оценил Фарман.
Муниципалитет располагался в большом трёхэтажном здании оформленном в стиле романтизма. Высокие колонны крыльца украшенного статуями древних героев, вычурное панно на стенах и аккуратные ухоженные заботливыми копытами клумбы с самыми разными цветами создавали впечатление домашнего уюта. С ходу, если бы не большая табличка над входом, можно было и ошибиться, приняв здание местных властей за чей-нибудь особняк.
Из открытых окон то и дело доносились деловитые разговоры, стук печатных машинок и свист кофейников.
Войдя внутрь, и найдя взглядом миловидную пегасочку-секретаршу сидящую за стойкой Фарман направился к ней.
— Добрый день, меня зовут Тинни, я могу вам чем-то помочь? — Спросила та с дежурной улыбкой.
Натянув на морду улыбку, единорог присел на стоящий рядом деревянный стул.
— Да, здравствуйте, я бы хотел устроиться к вам на работу, не подскажите, к кому мне обратиться?
— О, Конечно! Вам нужно в отдел кадров, это на втором этаже, двадцать пятый кабинет.
Фарман доброжелательно кивнул. — Спасибо вам большое, до свидания.
Кобылка, уже с настоящей улыбкой, помахала в ответ — Всего доброго.
Устроиться на работу оказалось не трудно, учитывая практические знания и опыт Фармана, а также заранее сделанные для него документы об образовании, он без труда прошёл собеседование и был принят на испытательный срок.
От щедрот городских властей (а скорее при помощи эквестрийских коллег по службе) он получил во временное пользование двухэтажный особнячок где он и жил в течении нескольких недель. С коллегами по работе он особо не знакомился, разговоры про цены на еду и местные сплетни его не интересовали, а задачи заводить знакомства у него не было. Работы было не очень много, знай себе бумаги перекладывай с места на место и всё, так что свободного времени было достаточно для изучения города.
Через месяц пребывания в городе до Фармана дошла новость что городские власти объявили о призыве в силы самообороны. Это был уже не звоночек вроде разговора дочери и отца в поезде, а настоящий удар в колокол. Естественно, Фарман тут же сообщил об этом «наверх» на что получил указания сохранять спокойствие и заниматься дальше своей работой.
Городские заборы и стены запестрели плакатами, призывающими здоровых жеребцов и кобыл записываться в ряды защитников Родины от подлых врагов. Каких именно — не сообщалось, но всем и без того было отлично понятно, о ком идёт речь. Каждый вступивший в ряды получал свежепошитую форму и новенькую, в смазке, винтовку.
Фарман, ради профессионального интереса, используя где подкуп и лесть, а где и ненавязчивые угрозы таки получил один такой ствол.
Покопавшись на досуге в устройстве винтовки, разобрав её и собрав заново, майор Фарман сделал вывод что ничем особенным от сталлионградских «трёхлинеек» она не отличается, винтовка как винтовка.
Насколько знал единорог, раньше эквестрийцы как-то обходились без огнестрельного оружия. Даже гвардейцы Принцесс, эквестрийская полиция и сталлионградская милиция довольствовались в основном копытами и магией. Потому не удивительно что появление огромного количества новеньких, только что с завода, стволов породило безумный интерес. Каждый хотел потрогать неведанное доселе оружие. Перед призывными пунктами выстроились огромные очереди, а в парках и на стадионах открылись стрельбища, где все желающие могли вдоволь палить по мишеням и пустым бутылкам.
Фарману было тридцать три года, и значит, возраст не являлся помехой для того, чтобы встать под ружьё, но одно дело просто получить оружие чтобы изучить его и попалить по мишеням, а другое дело вступить в ряды будущих солдат и воевать за чужую для себя страну. Ему этого жутко не хотелось делать, и слава принцессам, богам, партии и всем кому только можно, указа из Сталлионграда о вербовке в добровольцы не поступало.
Похоже, те кому молилась единорожка из поезда решили проигнорировать её просьбу, оставив без ответа газетное «жертвоприношение». Майор ходил по улицам города, слушал воинственные разговоры взрослых и жеребят, коллег по работе в муниципалитете и пришёл к выводу что война неизбежна.
Обе стороны были настроены решительно.
Город Эпплдор, располагался на полуострове зажатом между двумя большими озёрами, соединённым с большой землёй узкой извилистой полосой суши. Когда-то подобное расположение считалось чрезвычайно ценным — город, лежащий всего в десяти милях от Зебрики было легко оборонять. Правда, за столетия мира древние укрепления пришли в упадок, но лет двадцать назад, в поисках дополнительных источников дохода в городской бюджет, муниципалитет восстановил старую крепость, починив обветшалые стены и башни, благодаря чему поток туристов увеличился втрое. Тогда ещё никто не мог подумать что они могут вновь послужить своей первоначальной цели.
Но времена меняются. Вдоволь настрелявшихся добровольцев неожиданно вывезли на узкий «коридор» к городу и заставили заняться строительными работами — копать рвы, строить стены и укрепления. Столь недвусмысленные приготовления до смерти напугали некоторых новоиспечённых вояк, и те поспешили покинуть ряды добровольцев. Впрочем, патриотично настроенной молодёжи (а по мнению Фармана просто глупой) имелось с избытком, так что их дезертирства никто не заметил.
Утро, когда началась война, ничем не отличалось от прочих. Также поднималось на небосвод летнее солнце, также лизали гранитные стены набережных озёрные волны.
В то утро Фарман не сразу понял что его разбудило.
Отдалённый рёв орудий для неподготовленного слушателя напоминал скорее обычный гром и совсем не пугал, а даже наоборот, будоражил кровь, пуская по всему телу лёгкую адреналиновую дрожь в предвкушении будущей победы. Действительно, разве могут убогие полосатые выродки, не имеющие ни нормальной магии, ни грозных пегасов, всерьёз рассчитывать на успех?
«Подъём!» — Мысленно завопил Фарман подрываясь с кровати и на ходу магией надевая на себя одежду.
На мгновение замявшись, майор всё же решился надеть под рубашку кобуру с пистолетом.
Выскочив из дома Фарман вместе с толпой любопытных зевак остановился у шлагбаума городских ворот, за которыми оканчивался город и начиналась дорога на «большую землю».
Наиболее шустрые пегасы уже сообщили зрителям, что на границе идёт бой. Полосатые наступают крупными силами при поддержке полевой артиллерии, но ополченцы держатся и отбили уже три атаки. Мимо толпы время от времени проходили отряды ополченцев, спешащих к месту сражения, и проезжали фургоны, доверху нагруженные боеприпасами. В обратную сторону тянулись повозки с убитыми и ранеными. Увидев рядом с собой останки иссечённого шрапнелью мёртвого землепони, ещё совсем недавно бывшего живым и здоровым, почувствовав запах свежей крови и разорванных внутренностей, единорожка рядом с Фарманом отбежала в сторону, и её вырвало, да и сам майор еле сдержался чтобы не вернуть свой ужин назад. Он никогда не был слабаком, по долгу службы ему не раз приходилось сталкиваться с кровью и смертью. Но одно дело констатировать самоубийство отчаявшегося банкира или допрашивать врагов государства, и другое — видеть беднягу, павшего на войне от копыт разумного существа.
Потом появились первые беглецы. Покрытые пылью, копотью и кровью, они шли по обочине дороги, чаще всего без оружия, в разорванной форме, глядя перед собой остановившимися, безумными глазами. Их провожали взглядами, но никто не смеялся, не кричал, не оскорблял, обвиняя в трусости. До зрителей, столпившихся около ворот, постепенно начал доходить весь ужас ситуации.
«Нужно убираться отсюда, скоро тут будет жарко» — Решил Фарман.
Уже развернувшегося было единорога отвлёк непрерывно гудящий и расталкивающий фургоны и дезертиров джип с открытым верхом, спешащий в сторону от ворот. Внутри сидел полковник, командир местного ополчения, статный, сурового вида жеребец, прибывший из Кантерлота два дня назад и принявший командование над городским ополчением. Увидев его, толпа, колыхнувшись, запрудила дорогу. Всем хотелось как можно скорее узнать о том, что происходит и почему офицер покинул своих подчинённых. Напрасно водитель терзал клаксон — пути вперёд не было.
— Разойдись! — Взревел полковник, вскакивая на сиденье. — Я опаздываю в ратушу на срочное заседание Комитета Обороны!
Фарман тому не особо верил, ему и так было ясно что сражение идёт как минимум тяжело, правда вырваться из толпы всё равно не получалось, пони было слишком много.
— Но как там дела? Всё ли в порядке? — Возбуждённо галдели собравшиеся вокруг пони.
— Мы побеждаем! — Рявкнул полковник. — Враг отброшен и бежит. Я еду требовать дополнительных солдат для преследования. Мы должны раз и навсегда раздавить полосатую нечисть!
Толпа радостно взревела и расступилась, освобождая дорогу. Фарман стоял совсем рядом и потому услышал, как водитель спросил с явным недоумением:
— Так что, в муниципалитет едем?
— Какой муниципалитет, придурок?! Ты видел их боевые машины?! В речной порт, туда гони, пока ещё есть шанс успеть на пароход! — И офицер судорожно обернулся, словно опасаясь увидеть за спиной толпу злобных преследователей.
Спустя ещё полчаса бегство стало повальным. Вернувшиеся пегасы принесли страшные вести. Стратеги зебр поступили хитро, навязав защитникам города ближний бой, высадили в тылу десант с озёрных барж и ударив в спину, прорвали оборону в нескольких местах. Организованное сопротивление было прекращено, легионеры идут как на параде и скоро вступят в город.
А секретные и доселе не виданные гусеничные самоходные орудия уже наступают вглубь страны.
Действительно, выстрелы и разрывы стремительно приближались. Толпа, ещё несколько минут назад выкрикивающая патриотические лозунги, попятилась и, охваченная паникой, кинулась врассыпную. Фарман, которому так и не удалось уйти раньше бежал вместе со всеми, его сердце бешено колотилось от адреналина. Домчавшись до дома, он запер ставни и закрыл все окна, принялся ждать что будет дальше. На всякий случай Фарман зарядил винтовку и спрятал её в тайнике. Он весь вечер молча просидел в тёмной гостиной, не рискуя включать свет и прислушиваясь к выстрелам с улицы. Затем так же тихо лёг спать.
Утром Фарман, проснувшись, первым делом подошёл к окну и осторожно выглянул наружу.
Хоть он и был готов к подобной картине, но всё же вздрогнул.
По улице медленно шёл патруль — два солдата и командир. Все трое облачены в чёрно-белую форму легионеров зебр…
— А я вам говорю, что Эквестрию ждёт неминуемое поражение, — сказал слегка надтреснутым старческим голосом восседавший через два стула от меня пегас. — Вы что, не видите, что творится?
Паника, растерянность принцесс, дезорганизованность властей, на головы которых свалились толпы бегущих от войны беженцев, госаппарат Эквестрии буквально парализован. Мы уже третий день не можем нормально связаться с Кантерлотом. Складывается ощущение что королвеский двор просто плюнул на исполнение своих обязанностей.
Пони Эквестрии в смертельной опасности! И если они не примут срочные меры, то они обречены! И если падёт Эквестрия, то зебры неминуемо примутся за нас, а что такое Империя с ресурсами и промышленной мощью Эквестрии? Против такой силы нам не выстоять. Это будут не отсталые дикари Востока и не бутафорная гвардия принцесс конца прошлого века.
— По-моему, товарищ из Политбюро слишком драматизирует ситуацию, — дождавшись, пока предыдущий оратор замолчит, сказал я.
— Да, последние события весьма драматичны, политические и экономические кризисы, далеко не всегда продуманные решения правителей ведущих мировых держав сильно подкосили нынешнее мироустройство и глобальную безопасность что привело к войне, но мне кажется, что ничего непоправимого нет.
Ведь агрессия зебр против Эквестрии не стала для нас полной неожиданностью. Чего-то такого мы ожидали уже давно.
За последние сто лет такое уже бывало не раз.
Когда землевладельцы заломили цены на продовольствие начался бунт народа, вспыхнула короткая, но кровавая по факту война, в которой мы одержали убедительную победу и возникла наша страна. Ваше утверждение про гвардию принцесс того времени правдива, но не забывайте что и Красной армии тогда не существовало, были просто толпы разгневанных пролетариев. Но стоит отметить что только благоразумие Селестии пошедшей на мир и наша собственная малоорганизованность не дали Сталлионграду продвинуться слишком глубоко на территории Эквестрии.
Затем, когда вернулась Найтмер Мун, и всем в те часы казалось, что мир рухнул в вечную ночь, нашлись элементы гармонии что победили древнее зло.
А потом, когда начался стремительный научно-технический прогресс, многие на полном серьёзе требовали запретить и свернуть научные работы гениальных учёных и труды инженеров. Отдаёт мракобесием, не правда ли? Но ничего страшного так и не случилась.
Вот и сейчас я не вижу никакой катастрофы. Да, война — это крайне неприятно. А война двух ведущих держав — ещё хуже.
Но, прежде чем делать выводы касаемо исхода войны, давайте прежде всего решим что делать нам, так как просто оставаться в стороне мы не можем. Чтобы сталлионградским правительством были приняты наиболее верные решения, предлагаю послушать более компетентных в этой сфере пони. Вы что-то ещё хотели сказать?
— Да, если вы позволите. — Опустил копыто предыдущий оратор. — Спасибо Генеральному Секретарю за познавательную историческую лекцию, многим не помешает вспомнить что ничего так просто не даётся, — седой пегас окинул взглядом собравшихся в зале, — к вашему сведению, уважаемое собрание, я застал революцию в тридцать лет, у многих из вас тогда ещё даже родители не встретились! И только немногие заканчивали школу. Я застал живыми многих политических деятелей того времени, в том числе Принцессина, что сейчас зовётся Сталлионградом.
Из зала донёсся ехидный голос. — Вы взяли слово только для того, чтобы указать на наш возраст? При всём уважении, но это мало относится к теме нашего собрания.
— Я лишь хочу сказать! — Раздражённо повысил голос старый пони. — Нам не нужно принимать необдуманных решений. Мы несём ответственность за жизни шестидесяти миллионов сталлионградцев! Натворить глупостей можно легко, а вот исправить — нет.
— Кхм. — Я тихо постучал копытом по столу. — Я благодарен вам за напутствие нашим более юным товарищам, и я уверен, тут собрались здравомыслящие и компетентные пони. Поэтому давайте всё же вернёмся к основной теме нашего экстренного собрания и выслушаем наших военных.
— Надеюсь, вы правы. — Тихо ответил мне седой пегас.
Насколько я знаю, в следующем году ему исполняется девяносто лет, солидно. Пожалуй, старше него тут только я. Если конечно считать те года, когда я пропадал в кристалле. Начиная с 40-х годов средний возраст членов сталлионградского правительства неуклонно снижался, упав с шестидесяти до тридцати пяти лет, так сказать молодая обойма. У силовиков примерно та же картина. Стариков, что застали революцию, сохранили дееспособность и ещё не впали в маразм осталось считанные единицы.
Опасения «старой гвардии» которой с каждым годом всё меньше мне вполне понятны. Пришедшие к ним на смену пони, родившиеся в 10-е и 20-е года помимо бесспорного профессионализма, который им дали опытные старики и развитая система образования имели ещё одну черту — фанатизм.
Когда я организовывал, а мои верные товарищи притворяли в жизнь партийные институты и высшую партийную школу, когда в систему образования на фундаментальном уровне вводилось обязательное политическое воспитание я не преследовал целей запудрить мозги жеребятам и молодым пони. Я лишь хотел оградить юные умы от вражеского тлетворного влияния, и вот теперь это дало свои плоды.
Мы вырастили хороших специалистов, талантливых управленцев и опытных политиков, население СССР тяжело поддаётся иностранному влиянию, государству легче бороться с коррупцией и воровством, ибо сообщить о недобросовестном гражданине присваивающем народное добро есть святая обязанность ответственного товарища. Но в то же время многие сталлионградцы с недоверием относятся к капиталистам. А некоторые идут ещё дальше и натурально ударяются в религиозность. Сами они это яростно отрицают, но как ещё назвать тех, для кого социализм есть Библия заветы которой нарушать никак нельзя, а любой отступник — враг и еретик. А генсек, то есть я — бог во плоти, мессия, посланник высших сил на земле? А ведь несмотря на относительно небольшую численность этих фанатиков, они имеют немалое влияние. Многие из них занимают административные должности средней величины, часть является офицерами армии и госбезопасности, а некоторые прямо сейчас сидят в этом зале и принимают участие в политике государства.
Вот и получается, за что боролись, на то и напоролись, атеистическое государство блин.
Тем временем к трибуне вышел единорог в военной форме.
— Позвольте представиться, генерал-майор Гигсин, ведущий военно-экономический аналитик министерства обороны СССР при ГРУ Генерального Штаба Красной Армии.
Дождавшись когда стихнут дежурные аплодисменты и так же дежурно покивав, военный подвинул микрофон поближе и заговорил.
— Наше управление просчитало огромное множество вариантов исхода начавшейся войны, были учтены тысячи факторов и условий, от численности одновременно атакующих Эквестрию легионов Империи до настроений в обществе.
В связи с событиями последних дней мы провели небольшую корректировку прогнозов исхода войны и её результатов. Некоторые варианты были исключены, так как, к примеру, зебры не были остановлены на границах и сейчас продвигаются вглубь Эквестрии, этот факт сделал невозможным осуществление некоторых оптимистических прогнозов, в том числе того, где дипломатия взяла верх и войны вообще не случилось. Однако, тотальной паники и полной дезорганизации, как пытается это представить наш уважаемый товарищ не случилось. Да, Эквестрия сейчас далека от образца порядка и отличной работы госаппарата, но это всё временно. За каждым штормом следует затишье, дайте принцессам и их двору время и они возьмут ситуацию под контроль. Наши послы в Кантерлоте сообщают что столичные военкоматы переполнены добровольцами, желающими сразиться с зебрами.
Так как время у нас весьма ограничено, то приведу вам всего три наиболее вероятных сценария развития событий. Пессимистический, средний и оптимистический.
В первом случае мы никак не вмешиваемся и не помогаем, зебры успевают пройти вглубь Эквестрии настолько далеко, что Хуффингтон, Эпплуза и весь Тихий Запад становятся глубоким тылом наступающих легионов Империи. Местные ресурсы позволяют им не испытывать проблем со снабжением, а транспортная инфраструктура практически не повреждена и легионеры вовремя получают подкрепления, партизанская активность на нуле и население покорно. Обратите внимание, что у Императора нет цели полностью оккупировать Эквестрию, у него попросту не хватит на это сил и средств. Принцессы так и не успевают организовать оборону и капитулируют перед зебрами. Эквестрия теряет ряд провинций, наступает политический кризис, пони более не доверяют принцессам и свергают их, либо они сами уходят в отставку. А дальше приход к власти радикальных режимов которые вряд ли будут хорошо к нам относиться, или наоборот — отнесутся к нам настолько хорошо, что мы будем просто вынуждены поддерживать «братьев коммунистов» как экономически, так и в военном плане. А в худшем случае Эквестрия распадётся на враждебные друг-другу фракции, начнётся гражданская война и мы останемся один на один с усилившейся Империей, нестабильностью на границах и, возможно, некоторыми примкнувшими к ним осколками Эквестрии. Вряд ли мы хотим подобного развития событий. Да и скажу честно он самый маловероятный из гм… вероятных сценариев. Слишком тут много «но», исключений и везений.
Слушать всякую альтернативщину мне было конечно интересно, но не настолько чтобы терять ценное время. Взмахом копыта я прервал аналитика.
— В таком случае, расскажите нам НАИБОЛЕЕ возможный вариант, без всяких там оптимизмов и пессимизмов. Предположить, что Эквестрия вдруг из неоткуда, буквально чудом возьмёт десять миллионов экипированных, великолепно обученных и вооружённых по последнему слову техники солдат и маршем, по 200-300 километров в день, пинками погонит зебр до столицы могу и я. Какое расстояние зебры уже прошли от границ?
— От двадцати до пятидесяти километров, всё сильно зависит от участка фронта.
— Да какой там фронт! Эквестрия ещё даже не наладила полевую оборону! — Вклинился в разговор кто-то из высокого собрания.
— Однако ещё позавчера королевский двор начал мобилизацию, так что чёткая и устойчивая линия фронта лишь вопрос времени! Кстати это хорошо свидетельствует о том что не настолько сильно в Эквестрии растеряны, как многие тут думают!
— И сколько будет длиться их мобилизация? Сколько времени принцессам надо чтобы собрать нужное число новобранцев и превратить их в солдат, хотя бы минимально обученных? Это месяц-два, не меньше!
В зале начал нарастать гул.
— Прошу всех соблюдать порядок! Мы не не базаре! — Гаркнул Генерал, для верности припечатав копытом по столу и все как по волшебству заткнулись.
— Благодарю. — Я кивнул Генералу и пододвинул к себе поближе папку с разведсводками, поступающими в Сталлионград от МГБ и ГРУ буквально каждый час. И если первые сообщали о состоянии дел в тылу и на прифронтовых зонах, то вторые больше рапортовали о текущих сражениях, примерным численности и составу вторгнувшихся войск Империи. Чинить препятствия разведке СССР никто не пытался. В самой Эквестрии о сталлионградской агентуре, отслеживающей телодвижения зебр знали и её не трогали, сталлионградские спецслужбы там находятся вполне официально, а зебры банально не успевали за всеми уследить. Ну как понять что вон та миниатюрная кобылка в толпе беженцев и есть капитан ГРУ? Да и Палаты чистоты помыслов Империи сейчас были больше заняты наведением порядка на уже занятых территориях и поддержке дисциплины в войсках.
— Генерал-майор, я могу вам прямо сейчас предоставить ряд данных по текущей ситуации, полученных от нашей разведки. Сможете ли вы выдать нам наиболее реальный вариант события исходя из них, а не из довоенных предположений?
— Да. — Твёрдо ответил главный аналитик. — Мы просчитали огромное количество данных, и данные разведки помогут мне скорректировать прогноз событий, сделав его наиболее точным и реальным.
В зале послышалось возбуждённое перешёптывание, ещё бы, до сейчашнего момента мало кто даже примерно представлял какими силами наступают зебры, ведь 99 процентам собравшихся здесь пони разведсводок на стол, как мне, не клали.
— Империя сделала ставку на превосходство в выучке легионеров и насыщенность вооружением на одного солдата и стремительный охват сил пони, так как даже сейчас численный перевес по количеству солдат на стороне Эквестрии. В случае затягивания войны Империи так же как и Эквестрии придётся проводить мобилизацию и ставить экономику на военные рельсы, иначе она рискует проиграть войну.
Численность военнослужащих в эквестрийской армии насчитывает около трёхсот тысяч пони. По известным нам планам мобилизации Эквестрия планирует через два месяца иметь под ружьём до миллиона солдат. Во вторгнувшейся армии зебр насчитывается около 100-150 тысяч легионеров. Ещё около ста тысяч находиться на территории Империи.
Если говорить про военную технику и моторизацию, то автопарк армии Эквестрии насчитывает примерно 60 тысяч автомобилей и одна-две сотни экспериментальных бронемашин. Однако численность артиллерии, особенно большого калибра невелика — всего пятьсот стволов против почти трёх тысяч у зебр. Это вызывало большую тревогу в эквестрийских армейских штабах ещё до войны. Аналитики отмечали, что необходимо усилить научно-технические разработки по созданию нового вооружения и нарастить общее военное производство. Правда тогда на военные нужды особо много денег выделять никто не хотел, социальные программы были для Эквестрии важнее. Хотя кантерлотский двор и признавал нарастающее напряжение на границах. Эквестрийское военное министерство поступило мудро и не стало распылять довольно ограниченные свободные средства на всё сразу и сосредоточилось на производстве базового пехотного снаряжения, запустило программу по набору добровольцев в ополчение, заключило лизинговые договора с ведущими автомобильными эквестрийскими компаниями. Поэтому к началу войны армия Эквестрии представляет из себя то, что мы сейчас и наблюдаем. Высокий, но бестолковый из-за неопытности военных логистов уровень моторизации, большое количество пехотных частей состоящих по большей части из ополченцев и практически полное отсутствие тяжёлого вооружения, даже пулемётов у эквестрийцев по одному-две штуки на батальон. Не говоря уже про артиллерию. Пятьсот орудий на сотни километров фронта — это практически ничто.
Географически театр военных действий представляет из себя саванны с редкими реками — ближе в Зебрике и на Тихом Западе. И поля с лесами и многочисленными озёрами ближе к Хуфингтону. Инфраструктура развита довольно слабо, так как основные промышленные и городские центры Эквестрии находятся ближе к центру страны, на Западном и Восточном побережьях ближе к северу. Строить полевую оборону в голом поле, с опорой на редкие реки и холмы, в условиях шестикратного превосходства артиллерии, при малом количестве дорог довольно трудно. Редкие железнодорожные пути и дороги не позволят производить своевременный подвоз боеприпасов, что скажется на оснащённости обеих армий в самое ближайшее время. Местное население настроено очень патриотично и так просто захватчикам не покориться.
Огромный плюс для эквестрийцев состоит в единых стандартах. У армии Эквестрии на вооружении стоит единый винтовочный патрон и единые ГОСТы на оружие. Пони должны сказать спасибо капиталистам, монополия крупнейшей оружейной компании Эквестрии «Лок-и-Мартин» на производство стрелкового оружия и боеприпасов к нему сыграла положительную роль. В вооружении же зебр нет единой нормы. Так как система набора и комплектации легионов такова, что каждая провинция выставляет свои легионы для единой армии цезаря. Эти же провинции, частично за счёт казны цезаря, и в большей части за собственный счёт сами вооружают своих легионеров. В итоге зебры вооружены весьма разношёрстно, от устаревших гладкоствольных стволов с круглыми пулями в случае с самыми бедными провинциями, до современных магазинных винтовок с нарезными стволами. Та же ситуация наблюдается и в артиллерии. Если зебры не проведут унификацию, то они рискуют получить огромные проблемы в будущем. Трудно и дорого выпускать и закупать десятки самых разных боеприпасов для просто пехотных винтовок. Не говоря уже про артиллерию.
Ситуации с флотами более-менее равны, силы обеих сторон на море пока что относительно невелики, но с учётом непрерывного наращивания военного судостроения уже через пару лет обе страны будут иметь большое число крупных и малых боевых кораблей.
Таким образом, самый вероятный вариант развития событий заключается в отступлении Эквестрии на 150-200 километров вглубь страны в течении месяца, и ещё на 50-100 во втором месяце. На третий месяц, с учётом прибытия на передовую новых, мобилизованных солдат предполагается стабилизация фронта и начало затяжных боёв.
Дальше что-либо прогнозировать можно, но за точность я не ручаюсь. Слишком много всего может произойти.
До этого молчавший министр обороны подал голос. — А что будет, если в войну вмешаемся мы?
Главный аналитик развёл копытами. — Трудно сказать, естественно на первых парах это изменит баланс сил, но дальнейшие перспективы весьма туманны. Империя несомненно нарастит свои силы, помимо этого до нас дошли слухи, что у зебр есть машины на подобии тех что мы применяли в Бакандате. Как вы понимаете, тогда уже нам придётся делать тоже самое — проводить мобилизацию, переходить на военные рельсы, наш народ вряд ли оценит такое.
— Настоящий пролетарий должен понимать что борьба с империалистами требует жертв!
— Конечно. — Единорог согласно кивнул. — Кому как не председателю питерсхуфского отделения компартии это знать. Но на скудный паёк, который будет получать среднестатистический рабочий за свою четырнадцати часовую рабочую смену особо об идеологии не подумаешь. Трудно знаете ли питаться и одеваться за счёт абстрактных социалистических идеалов.
Лицо партийного чиновника побагровело, глаз задёргался, а копыта затряслись от едва сдерживаемого гнева. — «Абстрактных идеалах»?! Как ты смеешь так говорить?! Да ещё при всех здесь присутствующих уважаемых членах компартии, при самом генеральном секретаре! Тебя следовало бы проверить в МГБ! Ты… Ты…
— Реалист. — Спокойно закончил за него аналитик. — Я реалист, а не идеологический фанатик.
Наблюдать за столь опасной перепалкой особо не хотелось, поэтому я звонко хлопнул копытами.
— Что же, я вас услышал, благодарю за доклад. — Главный аналитик кивнул и вернулся на своё место, а его оппонент заткнулся и уже молча продолжил его сверлить взглядом. — Итак, все члены собрания услышали слова аналитической службы. Исходя из предположений, что Эквестрии падение и поражение в ближайшее время не грозит, я предлагаю сохранять вооружённый нейтралитет, продолжить насыщение нашей армии новейшим вооружением и углубить наши военные и околовоенные исследования.
Кто за, кто против?
Голосование прошло быстро и практически единогласно. Почти все «за» и только несколько «воздержались».
— Итак, я рад что мы разделяем одну и ту же точку зрения, но я не исключаю провокаций со стороны зебр и попыток особо воинственных фракций Империи втянуть нас в войну. Поэтому службам разведки и контрразведки будут даны особые полномочия — задерживать всех подозреваемых в организации провокаций, госизмене, работе на зебр и саботаже. Неспокойные времена требуют решительных мер.
Но помните, мы не должны полностью отдаваться на оборону страны, социальный и развлекательный аспект не менее важен, стройте парки, проводите праздничные и спортивные мероприятия, поощряйте художественную самодеятельность и развивайте отечественное кино. Наши пони не должны чувствовать себя жителями предельно милитаризированного государства, плюющего на собственных граждан. В конце-концов, наша основная цель — всеобщее счастье и процветание, а не артиллерия и борьба со шпионами.
В зале раздались аплодисменты. Часть собрания, в основном из числа военных и спецслужб хлопала скорее просто для галочки, их хмурые лица выражали сосредоточенность и глубокую задумчивость. И я их прекрасно понимал, даже если мы не ввяжемся в войну, работы у армии и контрразведки будет много, провокаций и шпионажа никто не исключает. А вот чиновники от мира радио и фотоаппарата выглядели наоборот очень довольными. Ещё бы, теперь они наконец точно знают что доносить до граждан, ведь так сказал генсек!
О боже, надеюсь всё это не зайдёт слишком далеко. Но пока что вся эта братия была больше полезна, чем вредна.
Дождавшись когда в зале наступит тишина, я подвёл итог.
— Я рад что все мы придерживаемся одного и того же мнения, и разделяем убеждение, что нам вмешиваться в войну не зачем. Что же, на этой ноте я объявляю наше собрание закрытым, приступайте к свой работе сегодня же, теперь время ценно как никогда.
Два месяца спустя…
— Товарищ Генеральный Секретарь, эквестрийские новости, — сообщил сидящий на переднем сиденье Генерал и выкрутил ползунок громкости динамиков радио повыше.
С началом войны Генерал, и раньше немногословный, теперь и вовсе не произносили лишних слов, не имеющих прямого отношения к делу.
Из динамиков раздавался голос диктора:
«И к этому часу ситуация на фронте продолжает оставаться нестабильной. Как стало известно нашим источникам в военном управлении, на первый месяц войны, после захвата агрессорами приграничных городов и прорыва вглубь страны, силы под командованием генерала Вихря, не ставя в известность высшее командование, начали боевую операцию по контрнаступлению.
— Это они так в военное время сообщают новости с фронтов? — Удивлённо спросил я.
— Ненадолго. — Ответил Генерал. — Сейчас, через месяц-другой, СМИ будут говорить исключительно в нужном русле. Просто принцессы ещё не дали добро.
«К вечеру прошлого дня городок Виндсберг был полностью освобождён нашими вооружёнными силами. В ходе яростных боёв врагам пришлось отступить, напоследок зебрам удалось подорвать один из двух мостов, ведущих через широкую реку, второй мост был сильно повреждён и нуждается в ремонте. В результате чего дальнейшее наступлении стало невозможным. Однако генерал Вихрь заявил что это только начало, и он уже разрабатывает план по освобождению ещё ряда городов Эквестрии. К другим новостям. В настоящий момент королевская гвардия ведёт полную проверку администрации Кантерлота и всех крупных городов на предмет возможных вражеских шпионов из числа предателей Эквестрии.
Так же сегодня утром в порту Балтимэра произошёл взрыв при погрузке боеприпасов, к счастью погибших нет, на данный момент начато расследование причин взрыва, основной версией является неосторожность и несоблюдение техники безопасности, так же проводятся уточнения размеров необходимых восстановительных работ. Тем временем биржевые цены на уголь и драгоценные камни подпрыгнули до фантастического значения. Час назад Кантерлот сделал заявление, что в связи с неспособностью полиции обеспечить безопасность граждан от саботажников из Империи, королевская гвардия будет расширена и возьмёт на себя полномочия обеспечения внутренней безопасности всей страны, преимущественно от влияния внешних врагов. На море, флотилия под командованием вице-адмирала Крейкинг Даст предотвратила прорыв вражеского флота к акватории Мэйнхеттена, в ходе морского боя был потоплен один эсминец и серьёзно повреждён лёгкий крейсер, Крейкинг Даст, флагман которого был на передовой сражения, за свою отвагу представлен к званию полного адмирала.
А теперь к международным новостям. Правительства более чем двадцати стран подали официальный протест против использования в войне тяжёлой артиллерии и пулемётов.»
— Выключи.
Генерал выключил радио и я откинулся на роскошном сиденье.
Плевать зебры хотели на ваши протесты.
— Какое странное имя — Вихрь. Может, псевдоним? Он действительно смог нанести зебрам поражение?
— Изначально, да. Но сегодня мне сообщили что зебры легко сломили арьергард пони и зашли в тыл Вихрю и отрезали его от основных сил Эквестрии. Теперь он в окружении, скорее всего, уже идёт уничтожение группировки генерала.
— Он удержится? Помощи не будет?
Генерал покачал головой. — Нет. Деблокировать попавших в окружение просто не кому.
— Что ж, очередной «котёл» для Эквестрии. Думаю, уничтожив силы окружённого генерала, они рванут в образовавшуюся дыру во фронте.
— Почти наверняка. Перспектива окружения ещё большего числа войск и развала только-только образовавшегося фронта весьма заманчива для имперских военачальников.
Какое-то время мы ехали в тишине, прерываемой только шуршанием шин по асфальту. Каждый думал о своём.
— Сколько ещё осталось до «пробника»?
— Через два часа будем проезжать мимо, — немедленно откликнулся Генерал.
— Хорошо. — Кивнул я. — Там же сейчас всё-равно ничего кроме строительной техники и котлована нет? Сейчас можно и в «Вектор» заглянуть, посмотрим как там продвигается разработка бронетехники и авиации.
На самом деле, вот так легко говоря «можно» я сильно лукавил. Не мог я вот так легко ездить куда хочу и когда хочу. Весь мой день, вся неделя и даже месяц были расписаны по часам. Сегодня инспекция «Вектора». Завтра, совещание с комитетом министерства промышленности и встреча с ветеранами труда.
Я снова закрыл глаза и погрузился в воспоминания.
Что-что, а чутьё к прибыли у бизнеспони Эквестрии было развито лучше, чем нюх у волка. Программа исследований и разработки робототехники, электроники и машиностроения совместно с Эквестрией после начала войны забуксовала. А без нашего соседа в лице Эквестрии СССР рисковал затянуть исследования на неопределённый срок. Принцессам и их поданным было не до сотрудничества с коммунистами. Государство сосредоточилось на военных разработках, а все новые технологии теперь будут секретом для всех, кроме союзников Эквестрии. Сталлионград таковым не являлся.
Тогда доктор Асэми и Генерал, курирующие все перспективные и важные научные разработки Сталлионграда нашли способ как выпутаться из ситуации. Многие бизнеспони были недовольны начавшими закручиваться гайкам, да и кто его знает, как повернётся война?
Поэтому программа по привлечению в Сталлионград эквестрийских бизнеспони и некоторых учёных и инженеров дала хорошие результаты. Уже скоро приехавшие на ПМЖ в СССР эквестрийцы сработаются с отечественными специалистами и начнут давать результаты. А помимо этого, сейчас Сталлионград много чего строит, в основном новые промышленные предприятия и модернизирует старые. А ещё, прямо как по канонам жанра, подземные убежища.
Я не параноик, но неизбежное изобретение ядерного оружия меня пугает.
Согласно моим указам, инициировано строительство ряда подземных командных пунктов, промышленных комплексов и просто жилых убежищ.
Это дорого, это затратно и до сих пор вызывает споры в Политбюро. Не лучше ли тратить деньги на что-то более практичное?
Но эквестрийские строительные компании, из числа тех что перебрались к СССР, за некоторые льготы, в основном налоговые, и перспективные строительные заказы в будущем, согласились нам помочь. Только материалом обеспечьте и денег на зарплату рабочим дайте. Вся программа строительства была названа до тошноты скучно и банально — подземстрой.
Согласно планам, в случае ядерной войны или иного катаклизма мирового масштаба СССР должен будет способен сохранить материальную базу и часть населения, которое переждёт худшие времена и в дальнейшем восстановит страну.
Пока что планируется построить пятнадцать убежищ на семьдесят тысяч пони. Семь из них — производственные. Ещё три — сугубо военные, ещё два — командные, остальные — жилые. Отдельно над всеми ними стоит самое главное убежище. Нулевое, ядро, центр. Как кому угодно. Но я как-то привык называть его нулевым или «нулёвкой».
На самом деле мы вложили средства в правительственную программу, основанную на другой, более ранней программе. Ещё лет десять назад, когда в мире назревала, но всё же ещё не шла война, сталлионградское правительство впечатлённое применением химического оружия, под давлением военных, поддерживаемых некоторыми политическими деятелями, пытавшимися поднять свой престиж в глазах товарищей по опасному бизнесу, приняло программу строительства огромных подземных бункеров на случай глобального конфликта с применением этой самой химии и позже, после гибели Бакандата число выделяемых денег только выросло.
Формально нам конфликтовать было не с кем, однако ситуация ухудшалась, на периферии цивилизованного мира то и дело вспыхивали вооружённые конфликты за обладание теми или иными местами разработки угля или драгоценных кристаллов.
В итоге программа была принята. Однако она всё же была скорее формальной, чем реальной, так как основные государственные средства, ежегодно направляемые на строительство в основном не тратились, так как всё упиралось в банальное технологическое развитие.
Инженеры и учёные днями и ночами трудились над созданием новых механизмов и материалов, которые позволили бы построить именно те убежища, которые соответствовали бы предъявляемым к ним правительством требованиям. А потом, когда мы встали на путь изобретения ядерного оружия, требования к убежищам выросли ещё сильнее. В Академии Наук СССР даже был создан отдельный комитет, сфокусированный на разработках для нужд «подземстроя». К примеру изобретённые год назад сервомоторы и усовершенствованные электронные пульты управления, необходимые для нормального функционирования и строительства убежищ были как раз плодами работы комитета. Помимо этого, через министерство торговли мы пытались привлечь инвестиции на строительство. Но зарубежный крупный бизнес не хотел делать столь огромных вложений — в конфликт способный заставить уйти пони под землю никто особо не верил, и сейчас кстати не верит, идеология Сталлионграда пугает бизнеспони куда больше чем какие-то там фантазии и блажь. Да и нефтепереработка и энергетика на её основе является гораздо более привлекательной отраслью с точки зрения возможных в случае успеха дивидендов. Но тут уже Сталлионград, а в особенности отдел МГБ по защите технологического суверенитета упёрся рогом. В итоге, до недавнего времени единственным реализатором программы стало само государство. Правда степень реализации программы была равна аж целым двум процентам. Короче говоря просто котлованы выкопали и всё, и то не везде.
Но в этом году всё изменилось. После начала войны было решено построить пробный бункер в окрестностях Уголича. Срок реализации — два года. В ходе стройки будут опробованы новые технологии, методики строительства и выявлены потенциальные и реальные шпионы врагов страны.
По завершению, если всё будет успешно, будет дано добро на строительство основательного «Нулевого» убежища под Сталлионградом и ещё пятнадцати убежищ «первой волны», срок завершения — февраль 1069 года.
Я посмотрел вперёд — на нависающую над дорогой громаду «звёздной медведицы». Двухсотметровая сопка с практически голой вершиной и густо заросшими таёжной растительностью склонами в лучах утреннего солнца и вправду была чем-то похожа на легендарного обитателя вечнозелёного леса, очень лохматого и зелёного. Возможно, именно этому она и обязана своим названием. А может, где-то на её склонах и вправду живут медведи. Этот вопрос всегда живо интересовал биологов. Меня же интересовал будущий бункер, который будет прорублен в скальном основании сопки на глубину в четыре километра ниже уровня грунта.
Миллионы тонн скальной породы над бункером послужат надёжным щитом, глубина залегания бункера и сама его конструкция просчитывались неоднократно лучшими специалистами. Ночные консультанты-атомщики утверждали, что бункер гарантированно выдержит не меньше пяти прямых попаданий любого гипотетического ядерного заряда. Автономная система жизнеобеспечения с замкнутым циклом, ядерным реактором (это уже мои фантазии, пока что для всех на том месте будет просто склад), сможет гарантированно функционировать около пятисот лет. Вместительные склады, полностью загруженные всем необходимым и не очень, медицинский уровень, укомплектованный ультрасовременным оборудованием, научный комплекс с мощнейшими компьютерами последнего поколения (опять же пока это только в моих фантазиях, но ведь я смотрю на перспективу), высококвалифицированный персонал, несущий круглосуточное дежурство. Отличные жилые уровни, предназначенные для укрывающихся в «пробнике» пони из числа областного копытоводства, местной научной и армейской элиты, и подуровни попроще, для пони просто полезных, и огромные подземные казармы для военного гарнизона. Жилые помещения были рассчитаны на пять тысяч пони и тысячу солдат, но на самом деле бункер мог принять вдвое больше. По факту, это убежище будет мини-копией будущей «нулёвки», куда кстати говоря, в случае чего я и поселюсь.
Ну да ладно, это всё дело будущего, сейчас мне важнее проверить как там дела в «Векторе».
Разработка нового основного танка, взамен «БТ-1» (Быстрый танк) не устраивающего не только меня, но наконец протестировавших его на полигоне военных была практически завершена. БТ обладал слабой бронёй, ненадёжным двигателем и слабой трансмиссией, что делало запас хода машины не более двухсот пятидесяти километров. Да и вообще, теперь этот танк прочно ассоциировался с Бакандатской пандемией, где эти машины в огнемётной модификации выжигали городские улицы дотла. Естественно это не так важно, но неприятно.
С моего указа (и по моим же наброскам) уже подходила к концу разработка нашего первого бронетранспортёра. Пехоте нужен был бронированный и высокопроходимый транспорт. Да и вооружение туда можно поставить, чем не лёгкий танк?
По авиации было несколько сложнее, возникли сложности с авионикой и двигателем, ну да ладно, думаю сталлионградские учёные и инженеры найдут решение. Дирижабли пора менять.
Через пару часов кортеж притормозил на КПП и пройдя проверку, въехал на территорию «Вектора» и остановился.
Снаружи к машине подбежал собственной персоной доктор Асэми. Я открыл дверь и вылез наружу.
Ведущий инженер бронетанковых разработок и десяток других должностных лиц спешили засвидетельствовать своё почтение.
— Добро пожаловать, товарищ генеральный секретарь, у нас всё готово! Желаете посмотреть на изделия?
— Да. — Я окинул взглядом внешнюю территорию, она очень сильно изменилось со времени моего последнего посещения «Вектора». Появились магические датчики движения, внешняя территория теперь представляла собой гладко забетонированный дугообразный кусок земли площадью пятьсот квадратных метров, размеченный под площадки для посадки дирижаблей, места выгрузки и автостоянку для служебного транспорта, который доставлял персонал лаборатории из дома и обратно. Пользоваться личным транспортом разрешалось только избранным, коих было очень и очень немного. Внешнюю территорию ограждал пятиметровый бетонный забор, опоясывающий площадку, далее шёл пояс охранных наблюдательных вышек, на которых несли службу вооружённые охранники. После пояса вышек было установлено ещё два пояса колючего заграждения. Теперь прошлая охрана лаборатории была переформатирована в особое подразделение МГБ по охране «объекта 070».
Лаборатория имела два основных входа и три запасных. Был ещё четвёртый грузовой вход, но он заблокирован системой шлюзов с мощными воротами. В следующий раз этот вход будет разблокирован через сто десять лет, для плановой замены неприкосновенных запасов. Основной же вход располагался рядом и представлял собой стальные ворота с системой шлюзов.
После первой шлюзовой камеры располагался первый пункт проверки посетителей, на котором несли службу несколько охранников. Автоматика закрыла ворота за моей спиной и сопровождающей меня свиты.
Сейчас охрана проверит содержание воздуха на предмет токсинов в этом отсеке и откроет ворота второго шлюза.
Я решительно прошёл внутрь. Миновав ещё три шлюзовые камеры, расположенные в коридоре и ведомый доктором Асэми направился вглубь лаборатории.
Наконец, мы достигли выставочного зала.
Четыреста квадратных метров площади, десяти метровые потолки, шкафы с различным оборудованием у стен, небольшие ворота ведущие в конструкторские цеха, из которых и пригнали «изделия» и дверь ведущая в небольшую комнату отдыха. Стены в помещении были выполнены из смеси бетона и металла, покрытых обычной штукатуркой. Однако больше всего меня интересовало то, что находилось по центру этого зала.
— Это оно и есть? — Я указал копытом на стоящий в десяти метрах от нас танк. Больше всего он был похож на Т-54 из моего реального мира.
— Да. — Кивнул Асэми. — Виктор Спайдер, опишите пожалуйста кратко вашу разработку.
— Да, конечно. — Кивнул один из инженеров, седой пегас в синем халате.
— Длинна машины: 6,2 метра, основное орудие — Д2Б1 калибра 100 мм с боезапасом в 45 выстрелов. Ширина: 3,27 метров. Высота: 2 метра и 35 сантиметров. Согласно запроса военных броня в лобовой проекции: 100 мм, бортовая: 60-80 мм, башня: 160-200 мм, предполагается, что большая часть урона будет приходиться именно на неё. Экипаж: 4 пони: заряжающий, командир, наводчик и механик-водитель. Двигатель дизельный В-51/1, 580 пони-сил. Дальность собственного хода: 600 км. Максимальная скорость: 50 км/ч. Масса в боевом состоянии, с боекомплектом и полной заправкой: 36 тонн. Основное вооружение 12,7-мм пулемёт разработанный специально для этого танка, боезапас три тысячи патронов. Ещё один 7,62-мм пулемёт. Боезапас пять тысяч патронов. При герметизации всех люков и воздухозаборника способен несколько часов двигаться по заражённой химическим оружием местности.
— Хорошо, достаточно. — Боюсь, если меня сейчас завалят технической информацией, то я точно упаду в обморок. — Как назвали?
— Эээ… — Замялся инженер. — Есть только техническое название — изделие «982».
— Ясно, тогда даю название — Т-57. По году разработки. Только в цвет тёмно-зелёный выкрасите, а то этот белый выглядит нелепо…
— Это просто для удобства сборки. — Инженер пожал плечами.
— А вот это, я так полагаю БТР? — Я кивнул в сторону чего-то, напоминающего БТР-60.
— Верно, товарищ генсек. — Вперёд вышел другой конструктор — на этот раз единорог в толстых очках.
— Краткая характеристика?
— Длинна 7 c половиной метров, можно установить крупнокалиберный пулемёт. Ширина 3 метра. Бронирование слабое, сварной корпус способен держать максимум пулю калибра 12,7 мм. Экипаж: один мехвод и десант из девяти солдат. Дальность хода до 1500 км. Максимальная скорость колёсного шасси: 70 км/ч. Масса 11 тонн. При герметизации люка и всех дверей способен несколько часов двигаться по заражённой химическим оружием местности.
— Что же… БТР-60, он и есть БТР-60… — Покивал я. — Надеюсь, оно нам не понадобиться.
Сижу-пержу себе на служебной даче, предаюсь лени.
Тишина какая-то, даже подозрительно, не звонит никто, указаний не просит и просьб не выкатывает.
Может доктору Асэми мозги полюбить? Чтоб жизнь сказкой не казалась?
Эх, нет. Я для этого над ним Генерала поставил.
Телевизор включить, что ли, посмотреть чем народ живёт-дышит? А то все справки, да доклады, выжимки и прогнозы. С этой войной выходной как сегодня — чистое чудо. Откусив солидный кусок копчёной рыбы, я оторвал задницу от кресла, потянулся над столиком и нажал кнопку включения телевизора.
Блин, он же чёрно-белый. Мне, как жителю из 21 века, хоть это было давно и не правда, это очень сильно резало глаза.
Промелькнула ехидная мысль.
«А плазму на всю стену не надо? Радуйся что есть, раньше и этого не было»
Блин, может подсказать инженерам-конструкторам про цветные экраны?
Ага, конечно, они же тупые, сами не понимают что такое возможно. Другой вопрос в технической реализации. Ничего я им путного не скажу.
Я взял пульт со столика и нажал на кнопку новостного канала. На экране появился диктор новостей в безупречно отутюженной рубашке.
«…сообщение из города Свободного центральной ССР!»
В груди предупреждающе кольнуло, нестерпимо заныли зубы, в глазах потемнело, в уши как будто натолкали ваты. Пульс толчками бухал в голове. Сквозь шум в ушах я отстраненно слушал сообщение с места событий:
«Банда вооружённых преступников атаковала здание отдела внутренних дел, захватила заложников из жителей близлежащих домов и забаррикадировалась в городской больнице. Многочисленные жертвы среди мирного населения, убито и ранено около двадцати сотрудников милиции. Мы следим за сообщениями с места событий, операторы телеканала уже вылетели в Свободный».
С трудом протолкав в пищевод недожёванный кусок, я замер в растерянности.
«Как так, почему я об этом ничего не знаю?!»
— Ты, сука…. ты где? — прошипел я, обращаясь к неведомому госбезопаснику, просравшему и не предотвратившего такие события.
Распахнув дверцу холодильника, я достал початую бутылку коньяка и налил в чайную кружку доверху. Немного посомневавшись, быстро выпил, задержав воздух. Коньяк теплой волной прокатился по пищеводу, оставив терпкое послевкусие. В груди немного отпустило и я расслабленно откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза.
Еле слышно отворилась дверь, я приоткрыл глаза. В комнату отдыха просочился дежурный офицер МГБ, что постоянно находился рядом со мной. За дверью топтался кто-то ещё.
Бросив быстрый взгляд на остатки моего коньяка, работающий телевизор и сидящего в шоке меня, офицер глубоко вздохнул и глухо спросил:
— Товарищ Генеральный Секретарь, уже знаете?
Я молча кивнул, показав копытом напротив, и произнес тихим голосом:
— Кто с тобой?
— Министр обороны Хартман и председатель МГБ.
Я с тоской посмотрел на остатки коньяка, вздохнул, отодвинул кружку в сторону и убрал бутылку в холодильник. — Приглашай.
Хартман с Генералом вошли, и встали на входе.
— Присаживайтесь, нечего в проходе тереться.
Дождавшись пока прибывшие разместятся, я набросился на силовиков:
— И кто расскажет мне, как мы все до этого дошли? Как так получилось? Почему я об этом дерьме узнаю из телевизора? Где, сука, министр МВД?! — Начав заводиться, я уставился на Генерала.
Хартман придержал дыхание и машинально вытянулся в строевую стойку.
Генерал ответил:
— Я, как только узнал о происшествии, приказал
организовать штаб противодействия преступникам и отправил вместе со спецназом своего заместителя Витте в город, туда же направился министр МВД. Уже есть предварительная информация, только…
Обычно уверенный в себе Генерал замялся.
— Только обосрались мы по полной, — завершил я за него речь, — как они своей толпой, вооружёнными, прошли в центр страны?
Генерал взглядом перевел стрелки на Хартмана.
— Они пользовались объездными путями, в итоге проехав всего шесть постов милиции, вместо шестидесяти, если бы ехали по основной дороге — не замедлил тот с ответом. — Отдел внутренней безопасности МВД уже проводит доследственные мероприятия по факту беспрепятственного проезда машин с террористами и возможного подкупа постовых милиционеров.
— Рассказывайте, что известно на настоящий момент, — потребовал я.
Генерал тяжело вздохнул и приступил к докладу:
— Предположительно, банда террористов на трёх Уралах, около трех часов ночи пересекли государственную границу с Якякистоном, в сопровождении двух патрульных машин милиции, под видом солдат возвращающихся домой с тамошних сталлионградских военных баз по ротации. В восемь пятьдесят доехали до зоны отчуждения Бакандата, где они свернули на объездную дорогу, оттуда ещё на протяжении недели, по лесам и второстепенным трассам они добиралась до Свободного.
Целью террористов была городская администрация.
Но все учреждения государственного управления имеют вооружённую охрану.
Получив отпор и понеся потери, террористы решили не вступать в продолжительную перестрелку и отошли вглубь города, разбились на группы и захватили узел связи и районный отдел внутренних дел. Нарушена телефонная связь.
Набрав заложников, бандиты закрепились в районной больнице. И ещё один важный момент, все террористы зебры. Вот собственно и всё что известно на данный момент.
— Зебры значит… — Протянул я. — Кто сообщил?
— В районный отдел милиции первая информация о нападении на администрацию поступила в девять тридцать, по линии оперативного дежурного.
Через него информация поступила в районный отдел МГБ и уже от них — в Сталлионград. — Доложил министр обороны, — по моему требованию командир расквартированной там мотострелковой дивизии выслал разведгруппу, она и предоставила более полную информацию о происшествии через час.
— Что думаешь делать, Генерал?
— По тревоге я поднял второй батальон спецназа МГБ расквартированный в Солнечногорске и отдал приказ прибыть на место происшествия, к ним в усиление придан полк внутренних войск.
Хартман подобрался и рубанул копытом:
— А что тут медлить, надо придать к спецназу полноценный батальон Красной Армии и брать больницу штурмом, пока террористы в эйфории от успеха.
— У тебя красноармейцы обучены штурмовать больницы полные больными, врачами и заложниками? — удивленно спросил я. — Чем вооружены эти зебры?
— Террористов, около сотни, вооружённых винтовками, пулемётами и ручными гранатами, заложников две тысячи, кто командует неизвестно, вероятно кто-то из зебриканских легионеров, скорее всего бывших, но не факт. — Ответил Хартман.
— Ясно. Полноценная рота. Что дальше делать будем. Переговоры? Они выдвигали какие-нибудь требования?
— Вывод нашего флота из Зебрики, разрыв экономических связей с Эквестрией, осуждение сталлионградским правительством принцессы Селестии и Луны и личное присутствие на переговорах генсека.
— Бред. — Коротко резюмировал я.
Хартман также покачал головой. — Не думаю, что нужно вести какие-либо переговоры, особенно если нам выдвигают такие требования, надо штурмовать как можно быстрее.
Генерал молча слушал, внимательно поглядывая на меня, ожидая окончательного вердикта.
Я задумчиво постучал копытом по столешнице, время утекает стремительно, а как только мы вступим в переговоры, то будем на позиции догоняющего и соглашающегося.
— Штурмовать будем, но не так как предлагает товарищ Хартман, лобовая атака красноармейцев на больницу будет малоэффективна, и солдат положим, и заложников много погибнет. Слушайте сюда, — принял я решение. — Через министра МВД доведите до всех мой приказ, с террористами любые переговоры запрещаю. Командовать операцией буду лично.
Выезжаем сейчас же.
Хартман, на вас оцепление, подумайте кого привлечь, но максимум через пять часов больница должна быть окружена по всему периметру и чтобы ни одна тварь не смогла выбраться, головой отвечаешь!
— Есть! — Гаркнул министр.
— И смотри, не вздумай патрулями на перекрёстках обойтись, — я придавил взглядом Хартмана, — это вооружённые до зубов ублюдки, готовые стрелять и убивать, только укрепленные блок посты, с бронемашинами и пулемётами. Снайпера должны быть на каждой крыше, на каждый сектор тревожная группа.
Начальником штаба операции назначаю вас Хартман, все силовики подчиняются вам. Генерал, будете со мной. Телефоны во всей больнице и прилегающих к ней районах отключить.
Эх, ну почему у нас нет подразделений радио-электронной борьбы, сейчас бы они пригодились. Как только всё кончится, обязательно озадачу армейцев.
— Решение на операцию предоставить мне на утверждение к восемнадцати часам сегодня. Штурм в два часа ночи, без всяких там ура и в атаку, ползком. И на крышу тоже пегасов забросить, только будьте готовы причесать её из пулёметов, вдруг какой умник решит засесть. Ещё пара пегасов пускай вокруг больницы кружит, внимание отвлекает.
Хм, а знаете что, у нас же в войсках есть фестралы?
— Конечно есть. — Кивает Хартман. — У вас есть какие-то идеи?
— Они же в темноте хорошо видят? Наберите из красноармейцев и мгбшников сводную штурмовую группу фестралов. Электричество во всём городе отключить.
Генерал, у вас в ведомстве же есть бронезащита высшего класса защиты? Из тех что в войска не поступали.
— У нас в войска вообще бронежилетов почти не поступает. — Заметил Хартман.
— А у наших вероятных врагов их вообще нет. — Припечатал я.
Лицо Генерала приняло задумчивое выражение. — Думаю, две-три сотни комплектов наберётся.
— Больше и не надо. Запомните, все бойцы задействованные в штурме должны быть упакованы в эту бронезащиту. Помимо этого, обеспечить каждую тройку ростовым щитом из броневой стали. Чтоб их никакая пуля в упор не брала. Свяжитесь со сталлионградским металлургическим заводом, вам там таких щитов три-четыре сотни за час наштампуют.
— Тяжело выйдет… — Задумчиво протянул Хартман. — Килограмм пятьдесят, да плюс ещё личное снаряжение бойцов.
Может без щитов лучше, затея честно говоря выглядит так себе…
— Так себе затея… — я вновь начал заводиться — может тебя, такого умного, по больничному коридору, прошиваемому насквозь огнем прогнать, лично возглавишь атаку. Мне вообще похеру, не смогут поднять, пусть на колёсиках катят. Жить захотят, и не так раскорячатся.
— Может, придать к каждой двойке по одному единорогу? — Предложил Генерал. — Пусть магией левитируют щиты, а фестралы будут прикрывать.
— Можно и так. — Кивнул я. — И повторяю, там две тысячи заложников, если идти в атаку как предполагают наши доктрины, с огневым подавлением и артподдержкой, там одни трупы будут. У нас тут не леса буйвалов, не степи Якякистана и не Эквестрийская линия фронта, а мирный город. Так что, стрелять только прицельно, укрываясь за щитами. Залейте больницу «Мистером Чихом», «Хлором», да хоть всей оравой пёрните туда. Я не думаю, что зебры противогазами озаботились.
— Заложников потравим, товарищ Генеральный Секретарь, — впечатлился моими задумками Генерал, — может хоть разбавить газы….
— Я же не требую смертельной концентрации. Достаточно их просто дезориентировать.
Террористы наверняка будут прикрываться заложниками до последнего, угрожая убийством. Надо разработать подробный план операции и создать такую плотность и масштабность противодействия любым их возможным телодвижениям, чтобы у ублюдков не осталось времени на оценку обстановки и принятие решения. Довести до всех, во время штурма, если будет хоть малейшая опасность для заложников и бойцов, противника в плен не брать,
жизнью наших граждан не рисковать! А снайперы пусть каждое окно персонально выцеливают, каждому нарезать зону ответственности!
Не успели силовики выйти из комнаты отдыха, как заглянул дежурный офицер:
— Товарищ Генеральный Секретарь, с коммутатора докладывают, на телефоне представитель террористов ждёт, очень настоятельно желает с вами переговорить. Говорит, вы знаете о чём.
Это о чём я знать должен? Что-то не пойму никак.
— Хорошо, давайте соединяйте.
Резко зазвонил телефон.
— Генеральный Секретарь СССР Хуфенко, — брезгливо бросил я в трубку.
— Наконец-то вы снизошли с трона, «товарищ» генсек, соизволили хоть по телефону поговорить! — ерничая начал разговор неведомый собеседник.
Я хранил молчание.
— Что молчите Виктор Хуфенко? Поговорим, по делу? Видишь, до чего ты довёл своим упрямством? И что будешь теперь делать? Зря ты нас предал, такое не прощается, мы утопим твою паршивую страну в крови — перешёл на ты, обнаглевший представитель «живых». А то, что это один из них, я не сомневался. Сильно же им Сталлионград планы попортил.
— Ты говна кусок, думаешь, что можешь разговаривать со мной в таком тоне? — спокойно отозвался я, — твои сообщники прячась за написанными вами же законами травят миллионы разумных существ, уничтожают всех несогласных ради власти, а сейчас гордые зебры прячутся за детьми и больными, и ты говоришь мне что я наделал?
Да я таких как ты давил и давить буду, и я клянусь, так и передай своим главарям во фраках и галстуках, я их всех перевешаю на фонарных столбах.
— Ты Виктор, — проигнорировав мои слова, продолжили, борзея всё больше, на том проводе — не в том сейчас положении, чтобы угрожать нам. Наши требования просты и коротки: не чинить препятствий нашим пони и зебрам, смягчить законы по ГМО в области сельского хозяйства, выдать нам доктора Асэми.
— Всё? Или может ещё чего забыл? Полномочия генсека не передать?
— Зря ты так товарищ, — постарался вложить максимум презрения собеседник, — генсек, время разговоров закончилось, мы неоднократно пытались обойтись малой кровью, думали может одумаешься, когда вернулся из кристалла. Но ты всё так же упрям. Раз уж ты так радеешь за своих комуняк, то мы даём тебе сутки на размышление, а потом заложники начнут умирать.
— Я выслушал тебя. Теперь послушай меня. Я с террористами не разговариваю, я их уничтожаю. А потом я навещу тех, кто их направил, вы «живые» сидя в Зебрике не спрячетесь от меня, я сделаю всё, чтобы Эквестрия победила в войне, и тогда вас всех найдут и будут судить. За все ваши преступления.
— Поглядим, что ты запоешь через сутки! Ты у нас слезами умоешься!
Отведя от уха трубку, я молча глядел на телефон, борясь с желанием пройтись по собеседнику непечатной лексикой. Решив, что мне всё же не пристало унижаться перед какой-то пешкой «живых», а это вряд ли кто-то из их начальства, всё же главные в этой организации не станут вот так в открытую мне звонить и угрожать, не те это пони и зебры, я спокойно ответил.
— Жди, рано или поздно к вам всем придут, спросить за каждую невинную душу! — оставил я за собой последнее слово, бросая трубку.
Сборы, постановка задач, последние указания и напутствия, поездка в Свободный слились в один сплошной марафон.
Выйдя из машины на улицу я огляделся.
Суетился обмундированный народ, разгружали и перетаскивали какие-то ящики из длинной фуры в три тентованных «Урала», стоящих рядом.
Погода установилась солнечная и теплая, солнце уже ощутимо припекало, легкий ветерок освежал, навевая прохладу.
К семнадцати ноль-ноль я подъехал к зданию Свободненского отдела милиции, в котором военные развернули штаб антитеррористической операции.
Фасад здания с частично выбитыми стеклами и щербинами от пуль хранил следы скоротечного боя. На входе стоял пост из двух милиционеров, немного в стороне красовался бронеавтомобиль с сидящими на крыше бойцами.
Поднявшись на второй этаж, в кабинет начальника отдела милиции я оторопел от количества генеральских звезд на квадратный метр площади и стоящего гвалта.
За столом по хозяйски расположился прибывший раньше меня министр обороны. Рядом с ним и на стульях вдоль стены кабинета расположилось полтора десятка военных и гбшных чинов. Пара милицейских начальников званием поменьше и один армейский полковник топталась в позе докладывающих на входе в кабинет. Отдельно среди всей этой погонной публики выделялся плюгавый пегас с кислой миной на лице.
Увидев меня, командующий встал и скомандовал:
— Товарищи офицеры!
Я поздоровался и оглянулся, в затруднении — куда-бы приткнуться.
Хартман пригласил меня на своё место, оперативно переместившись за приставной стол, согнав генерала званием поменьше.
— Докладывайте. — Сказал я приземлившись на освободившееся место.
— Товарищ Генеральный Секретарь, по вашему указу создан оперативный штаб, обсуждаем план операции по уничтожению террористов, — бодро отрапортовал министр. — Присутствуют: заместитель начальника штаба Красной Армии генерал-полковник Войчик, заместитель командующего по боевой подготовке генерал-лейтенант Сегереев и командиры частей привлекаемых для проведения операции.
— И что вы там напривлекали?
— Сводный усиленный батальон из состава девятой мотострелковой дивизии, два батальона внутренних войск, две роты бригады ГРУ ГШ Красной Армии перебросили из Солнечногорска и по вашему приказу сводный взвод снайперов.
— А это кто? — Я ткнул копытом в сторону гражданского.
— Глава районной администрации Свободненсокой области Неклюшев. — Решительно ответил за себя пегас. — Я должен знать как будут освобождать жителей моего города и убедиться что с ними всё будет в порядке.
— Похвальное рвение. — Кивнул я. — Надеюсь, ни у кого нет иллюзий насчет переговоров?
— Никак нет!
— А вы кто будете? — Обратился я к сидящему почти у входа подполковнику.
Поднявшись с места и приняв строевую стойку тот доложил:
— Командир сводного батальона десятой мотострелковой дивизии. Личного состава пятьсот пони, восемь единиц бронированных автомобилей, двадцать грузовых автомашин.
Рядом подскочил еще один офицер и, не дожидаясь вопроса, представился:
— Командир сводного подразделения снайперов подполковник Макфиш. Под моим командованием восемь снайперских групп с полным комплектом вооружения и военной техники.
— А что за комплект?
— В каждую группу входит бронемашина, два снайпера с со вторыми номерами, отделение огневой поддержки в шесть солдат, пулемётчик, водитель и два сапёра.
— Телефоны отключили?
— Так точно!
— А свет почему ещё горит?
— Отключим за два часа до штурма. Слишком поздно отключать нельзя, иначе террористы будут настороже, а так они успеют успокоиться и расслабиться.
Покивав, я обратился к полному земному пони с погонами генерала-майора, которого мне представили как начальника химической службы Красной Армии. — Кстати, химию привезли? Хартман вам отдавал соответствующее распоряжение?
— Так-точно, отдавал! Товарищ верховный главнокомандующий! Заявка в управление химической и биологической защиты генерального штаба отправлена, но там такой длительный процесс согласования, пока по цепочке пройдешь…. Недели через две, возможно, ответ будет.
Начальник химической службы многозначительно замолчал и уставился на меня преданными глазами, мол, не я такой тормоз, жизнь такая нелегкая.
Вот зараза, Селестия, я знаю что ты нифига не бог, но дай мне сил, не сотворить членовредительства прямо сейчас. Я откинулся на спинку кресла и побарабанил копытом по столу, сдерживаясь из последних сил. Командиры частей и подразделений с интересом переводили взгляды с меня на главного химика.
— А приказ министра обороны не основание? А моё слово тоже не основание? — вкрадчиво поинтересовался я, понижая голос до шепота.
— Но товарищ Генеральный Секретарь, — начал оправдываться жирный урод, — но есть же установленный порядок работы с боевыми и учебными отравляющими веществами, это не игрушки.
— А мы здесь сука что, решили всё это по приколу устроить? — Рявкнул я, со всей дури влупив по столу. Стоящий на столе стакан с водой подпрыгнул и опрокинулся, заливая какие-то бумаги.
—Чтоб духу твоего в армии не было! Пошёл отсюда нахер! Сегодня же приступить к сдаче дел и должности!
— Хартман, — переключился я на министра обороны, — организуйте взаимодействие всех привлеченных частей и подразделений, их работу по единому плану и всестороннее обеспечение операции в соответствии с разработанным планом.
Хартман согласно кивнул головой, — не беспокойтесь, всё будет сделано как надо.
— Очень надеюсь, работайте, я пока в администрацию съезжу, глава администрации пусть со мной прокатится. Всё! — Бросил я, поднимаясь с места. — За дело! О, а вы ещё тут? — деланно удивился я, глядя на стоявшего столбом бывшего главного химика.
— А я… а мне….
— А вам, товарищ гражданин, чемоданы паковать, освободите помещение, — завершил я прения и пошел на выход.
***
Территория больницы, окруженная бетонным забором занимала площадь не менее пятнадцати гектар. Главный корпус, в котором засели бандиты с удерживаемыми заложниками, находился не далее ста пятидесяти метров от отделения милиции, где развернули командный пункт. Со второго этажа хорошо просматривались окна второго и третьего этажей больницы. Нескольким заложникам, пользуясь начальной неразберихой удалось ускользнуть из больницы и передать сведения о примерной численности бандитов и удерживаемых пони. Военные заменили первоначальный план могучего удара и решительной атаки и окружили больничную территорию по периметру, установив усиленные блок посты на всех перекрестках. Разворошённый моими усилиями конгломерат военных, милиционеров и спецназовцев преобразился в полноценный штаб антитеррористической операции. На стенах повисли карты и пояснительные записки с расчётом сил и средств. По мере рождения в творческих муках плана операции, не дожидаясь окончательных решений, отдавались предварительные приказы и распоряжения. Каждому подразделению задействованных сил была поставлена конкретная задача. Операция была спланирована следующим образом: Удерживать террористов в здании больницы, пресекая любые попытки переговоров и выхода. Переговоры однозначно дадут бандитам преимущество, позволяя шантажировать убийством заложников. Снайперские группы рассредоточились на крышах и верхних этажах жилых домов и учреждений вокруг больницы, распределив между собой сектора обстрела с целью воспрепятствовать прицельному огню террористов по атакующим в полной темноте фестралам. Вслед за ночными пони, которые в погружённом во мрак городе незаметно подобрались на расстояние броска к больнице, мотострелковые подразделения, прикрываясь бронетранспортом, под редким беспокоящим огнём террористов, заняли позиции по периметру территории больничного комплекса, за триста — пятьсот метров, оборудовав взводные опорные пункты, согласовали карты огня, протянули кабель полевой связи и завели на коммутатор, установленный в штабе. Главной задачей возлагаемой на них было блокирование всех возможных маршрутов отхода боевиков. На стыках подразделений установили пулемётные точки. Террористы пытались сорвать планы военных по обустройству позиций ведя огонь из винтовок и пулемётов из окон больницы, выставив в проёмы прямо на подоконники заложников в качестве живого щита. Снайперы методически работали на подавление выявленных огневых точек и просто неосторожно высунувшихся бандитов, редкими выстрелами уничтожая и целенаправленно калеча подставившихся противников. Так как во всей округе была отключена телефонная связь и электричество, то бандиты не могли сообразить откуда стреляют снайперы. Прибывающих представителей прессы, телевидения загнали в актовый зал школы располагающейся неподалеку и развернули импровизированный пресс-центр, обеспечив связью с штабом антитеррористической операции. С какой-то точки зрения, эта операция была хорошей рекламой сталлионградских спецслужб и армии. Если конечно не брать в расчёт то, что именно они допустили эту ситуацию. Несколько пегасов кружили вокруг больничного комплекса на расстоянии полукилометра, осуществляя наблюдение и периодически скрываясь от взгляда зебр за низко висящими облаками, их сородичи из погодной службы нагнали грозовых туч и теперь из-за грома и кромешной тьмы накрывшей город вычислить перемещение задействованных войск было нереально. Не дождавшись развязки, оставшись без связи, террористы выслали парламентёра. Полосатый представитель Зебрики, размахивая куском простыни в зубах, смело вышагивал в сторону командного пункта уверенный в своей неприкосновенности. Спецназовцы встретили полосатого очень тепло, пройдясь по почкам, объяснили ему неправоту его позиции, обезоружили, заковали в тюремные накопытники и только потом доставили на командный пункт. Зебра, матерясь на своём языке и угрожая расстрелом заложников, пытался качать права, если его не освободят и немедленно не дадут связь и свет. Хартман, устав слушать угрозы, приказал дополнительно связать представителя бандитов и куда-нибудь пристроить, чтобы не путался под ногами. Спецназовцы, запихали в рот отчаянно сопротивляющегося бандита ту же простыню с которой он вышел и качественно упаковав, закинули в подсобку, где хранился уборочный инвентарь. Позже, после штурма, судмедэксперт констатировал что все зебры-террористы были под воздействием мощной магии разума. Что подтверждало и так ясный факт работы «живых». Империя зебр так не делает. Впрочем, это уже не важно, ибо о захвате больницы стало известно уже во всей стране, а завтра и во всей Эквестрии. Пути после этого, кроме как «что-то сделать» у меня уже не будет. Террористы не дождавшись возвращения своего переговорщика пошли на обострение ситуации, расстреляв десять пони и демонстративно, копытами и магией заложников, выкинули их в окно. Сами они уже к окнам подходить не рисковали. К часу ночи небольшим, на пару вагонов, эшелоном доставили из Сталлионграда две сотни щитов. Каждому штурмовику выдали по три милицейские газовые гранаты с «особой» начинкой. К началу штурма больничный комплекс и все окрестности не было видно от слова вообще, так как луна была закрыта тучами, а разрываемая грохотом грозы ночь, нервировала террористов, которые периодически безрезультатно пуляли в белый свет. За десять минут до штурма к стенам, огораживающих территорию больницы подкатила звуковещательная машина. Каждый боец был облачён хоть и в довольно громоздкую, но весьма надёжную бронезащиту. Бронепластины покрывающие всё тело и титановые шлема гарантированно выдерживали попадание винтовочной пули чуть ли не в упор. И вот, в три часа ночи, штурмовики-фестралы, под беспорядочным огнём противника с верхних этажей больницы, прикрываясь щитами которые несли единороги, подтянулись к бетонному забору и заняли позиции для атаки. Несколько разведгрупп проникли на территорию больницы с тыльной стороны, постепенно стягиваясь к хирургическому корпусу и проверяя по пути все здания больницы на предмет минирования и присутствия наблюдателей террористов. Боец спецназа ГРУ ГШ Красной Армии, фестрал по рождению, сержант Аэлиан добежал до забора и прижался стене. Рядом попадали бойцы его тройки, фестрал-напарник и единорог-щитовик. — Это кто бронеплиту от броневика додумался под щит приспособить, а? — сдавленным шёпотом поинтересовался у своего командира единорог. — Кто-бы ни был, скажи спасибо, настоящая броня, — ласково погладил щит сержант. — Ага, — поддакнул второй фестрал, — и толщина у него, как у канализационного люка! Со стороны больницы из окна третьего этажа прогрохотала очередь из пулемёта в сторону скрывшегося в облаках пегаса, показывая, что бандиты тоже не дремлют. — Я думал, сдохну пока дотащу этот щит… Его даже магией тащить тяжело, а ведь я не самый худший маг. — Ничего страшного, худее от этого не станешь, ха-ха, — пошутил сержант, всматриваясь через пробоину забора в здание больницы, — нихрена не понятно, ни под носом, ни вдали! Как будто в задницу Луне гляжу! — Я думал, для вас Луна что-то типа божества. — Удивлённо протянул единорог. — Чушь. Плевать я хотел и на Луну, и на фанатиков готовых за неё зубами загрызть. Это Эквестрии она что-то значит, а тут… Блин, только контуры больницы ясны, да костры прогорающие. И предотвращая твой вопрос, отвечаю, фестралам нужно хотя бы немного света что бы видеть в темноте. А сейчас света настолько мало, что даже мне тяжело что-то разглядеть. А теперь за дело! Все помнят свою задачу? Наше окно третье слева на первом этаже — ординаторская. — Время, — напомнил второй номер сержанта, посмотрев на соседнюю тройку, изготовившуюся к низкому старту и, начавшую левитировать щит. Прикрываясь щитом, бойцы крадущимся шагом двинулись к своей цели. Напарники шли вприсядку чуть сзади, укрываясь за щитом, который своей магией тащил единорог, в готовности открыть огонь. Над головой, гремела гроза, прикрывая своим шумом начавшийся штурм. Постепенно спецназ стягивались ближе к больничному корпусу, занимая места для атаки заранее распределённых целей. В окнах больницы, на всех этажах, на подоконниках сидели по два три заложника, завёрнутые в простыни, изображая прикрытие для наблюдателей из числа боевиков. Не смотря на все старания передвигаться тихо, и шумовую завесу поставленную пегасами, приближение почти двух сотен спецназовцев не осталось незамеченным. То ли кто брякнул чем, то ли кто из бандитов разглядел что-то в неверном свете молний, но из двух окон первого этажа ударили пулемётные очереди и частые винтовочные выстрелы, наполнив воздух звонкими ударами пуль о щиты и свистом рикошетов. Ответным огнем снайперы, быстро подавили выявленных стрелков, но постепенно больница просыпалась, огонь открывался и из других окон. Атакующие, которым оставалось до больницы два десятка метров, не открывая огня, так как в кого стрелять было не видно, яростным броском преодолели открытое пространство и закинули в окна газовые гранаты. Снайперы перенесли огонь на подавление противника отстреливающегося из верхних этажей. Включилась громкоговорящая станция, по ушам ударила мощная звуковая волна: — Всем заложникам лечь на пол, повторяю всем заложникам лечь на пол и не двигаться. Проводится антитеррористическая операция. Террористам сдать оружие, в противном случае вы будете уничтожены! Тройка штурмовиков присела под намеченным окном, куда сержант уже запулил гостинец. В соседнее окно, с разбега на подоконник влетел боец из соседней тройки и тут же вывалился обратно, крупом вперёд, от пулемётной очереди в упор и кулем грохнулся о землю. Единорог, уже успевший опустить щит на землю, на всякий случай закинул ещё одну гранату в окно ординаторской. — Щит, — командует сержант, указывая на проём окна. Единорог продвинул щит внутрь окна, прикрывая своих напарников. Выждав пару секунд, фестралы запрыгнули на подоконник и слезли в кабинет, щитоносец залез следом и передвинул свой груз в сторону двери. В комнате царили следы разгрома, шкафы с лекарственными препаратами стояли распахнутые, стулья валялись раскиданные по комнате. Столы, с обломками оконного блока, уже догорали под окном ординаторской. За дверью в коридоре доносилась какофония атаки. Грохот выстрелов отстреливающихся террористов смешивались со стрельбой из ручных пулемётов спецназовцев, врывающихся в окна первого этажа. Звуковещательная станция, продолжающая требовать сдачи от террористов и успокаивающая заложников, да гром вносили свою лепту. Бесцветный газ из гранат быстро испарялся создавая в помещениях первого этажа неприемлемую для дыхания атмосферу, выгоняя террористов и заложников в коридор. Штурмовики, с надетыми заранее противогазами, с разбега залетали в окна, подпихивая друг друга и втаскивая за собой щиты. Крики, маты, визг, грохот выстрелов, слезоточивый газ и разбегающиеся из палат и кабинетов первого этажа заложники вместе с террористами, оказавшимися не готовыми к химической атаке, дезориентировали просыпающихся террористов и дали несколько спасительных секунд атакующим. Перепуганные и дезориентированные террористы на ощупь рванули к лестнице на второй этаж, расталкивая носящихся по коридору заложников, стреляя во все стороны, попадая по заложникам и по своим товарищам. Приоткрыв дверь, сержант-фестрал осторожно выглянул в коридор. Мимо пронеслось полосатое тело увешанное оружием, головой саданув по открытой двери захлопывая её и едва не сбив с ног фестрала. Увиденная картинка отпечаталась в памяти сержанта. Большинство заложников, находящихся в коридоре, вповалку лежали на полу, прижимаясь к стенам. Кто матерился, кто молился, кто стонал от боли, пони кричали и визжали от страха. Возле лестницы на второй этаж, метрах в тридцати, сгрудилась группа бандитов протискиваясь и отпихивая друг друга. — Второй, на тебе тыл, третий, давай щит в коридор вытаскивай! Передними ногами распахнув дверь, единорог поднатужившись вытащил щит в коридор, с грохотом брякнув его о бетонный пол, следом выскочили фестралы, приседая за щитом и оглядываясь. На громкий звук оглянулся один из террористов торопившихся слинять наверх и несколько раз выстрелил. Пара пуль ударили в щит и рикошетом ушли наверх. Сержант выставил ручной пулемёт над верхней кромкой щита и открыл ответный огонь. Второй номер поддержал его прицельными выстрелами из винтовки. «И к стене не прижмешься, вдоль неё заложники распластались» — подумал фестрал. Тем временем из других дверей в коридор выскакивали всё новые штурмовики, устанавливая щиты уступом и укрываясь за ними продвигались по коридору в сторону лестничного марша, отстреливая сопротивляющихся бандитов. Постепенно террористы отходили от шока и ответный огонь нарастал. Большая часть бандитов уже убежала на второй этаж, отставшие вступили в перестрелку со спецназом. Создав импровизированную черепаху штурмующие с двух сторон продвигались к лестнице. Фестралы, убедившись, что возле лестницы нет заложников, открыли огонь на поражение. Пули рассерженными осами летали по коридору во всех направлениях, со свистом рикошетя от стен, щитов, попадая в атакующих, заложников и террористов. Не выдержав накала, зебры отступили по лестнице на второй этаж, оставив на площадке около десятка убитых и раненых. Сержант со своим вторым номером сунулись на лестничный марш, сверху раздался щелчок сработавшего взрывателя и, по ступенькам, запрыгала граната, остановившись в метре от бойцов. — Дерьмо, — с диким воплем выкрикнул второй номер, приседая за щит. Грохнуло знатно. Взрывной волной снесло обеих фестралов вместе со щитом и удерживающим его единорогом и проложив о стенку напротив лестничного марша. Сержант, очумело потряхивая головой, смотрел на напарника выпустившего вверх весь магазин из своей винтовки. В ответ со второго этажа раздалось сразу несколько выстрелов и одна пулемётная очередь, поливая лестницу свинцовым дождем. — По моей команде вперёд, — выкрикнул подскочивший майор-красноармеец, сунулся на площадку и, подбросив вверх гранату, выскочил обратно. Бахнул довольно мощный взрыв, светящиеся бледным светом осколки сыпанули по стенам, впиваясь в тела бандитов отстреливающихся на верхней площадке. Магическая граната — это вам не шутки. — Давай! Погнали! Смерть полосатым ушлёпкам! — завопил офицер, залетая вслед за разрывом гранаты на межэтажную площадку, стреляя сразу из двух закреплённых на боевых сёдлах винтовок. Фестралы бросились вверх по лестнице и, проскочив один пролёт, сосредоточили огонь на входной двери на второй этаж, и на пролёт выше — на третий, не давая возможности бандитам вести прицельный огонь. Следом выдвинулись ещё три тройки спецназовцев и, прикрываясь щитами, взяли под контроль площадку возле выбитых дверей на второй этаж. — Укрыться! — Вверх на площадку полетела граната, следом ещё одна магическая, выметая террористов с лестницы в коридор третьего этажа. Вверх, не спеша, двинулись еще три тройки бойцов, с задачей захватить площадку третьего этажа. Спецназовцы и подоспевшие под прикрытием бронемашин красноармейцы, вприсядку пятились вверх по ступенькам, втаскивали за собой щиты, переставляя со ступеньки на ступеньку, прикрываясь от огня противника, поливая очередями дверной проем третьего этажа. Террористы неприцельно отстреливались с третьего этажа, выставляя в дверной проём винтовки, подметая лестницу огнём и прячась обратно. Не успели атакующие подняться на один пролет, как сверху прилетело две гранаты и упали за первой тройкой, звякая по ступенькам. Две задние тройки укрылись на межэтажной площадке, максимально сокращая площадь возможного поражения, поставив щиты под углом сорок пять градусов. Бойцы первой тройки галопом ринулись вверх, бросив щит, падая на лестничную площадку третьего этажа. Грохнул сдвоенный взрыв, взрывная волна опрокинув спецназовцев атакующих третий этаж, пронеслась по лестничным маршам, оглушив акустическим ударом. Оклемавшийся сержант, добравшийся до второго этажа, со своими бойцами сунулся на лестничный марш и забросил в дверной проем третьего этажа последнюю газовую гранату, сопроводив обычной гранатой для надежности. — Смерть полосатым террористам! — выкрикнул фестрал, проводив взглядом подарок поганым зебрам. Снизу, с топотом и матами, примчалась на помощь ещё группа красноармейцев в шесть пони и одного грифона, закидывая в коридор третьего этажа свои газовые гранаты, вынуждая противника, не имеющего средств защиты отступить вглубь коридора. Террористы, не выдержав давления, укрылись в палатах, смешиваясь с прячущимися в них заложниками, периодически высовываясь в двери для профилактики стреляя вдоль коридора. Большую часть заложников террористы загнали в подвал и заминировали подходы. На втором и третьем этажах находились только заложники, которых террористы использовали в виде живого щита, ведя неприцельный огонь по атакующим солдатам. С начала штурма прошло всего пятнадцать минут, показавшихся часом. С первого этажа бандитов оттеснили наверх и захватили лестничные марши, разделив террористов на несколько групп отбивающихся по разным этажам. Высунуться в коридоры второго и третьего этажа не давал довольно плотный огонь бандитов, засевших в палатах и кабинетах больницы. Весь штурм происходил в полной темноте, освещаемой только вспышками выстрелов. Небо было полностью затянуто тучами и луна, проглядывающая блеклым пятном, практически ничего не освещала. Большая группа бандитов, скопившаяся на втором этаже, слитным ударом опрокинула спецназовцев подымающихся по второй лестнице и бросилась на прорыв, отстреливаясь со всех стволов. Такой вариант развития был предусмотрен и командиры красноармейцев, получив распоряжение по радиосвязи, дали команду отойти и предоставить бандитам коридор для отхода. Спецназовцы и красноармейцы, отступали в заранее спланированном направлении, закрываясь щитами, слаженным огнем загоняя и направляя террористов в приготовленный огневой мешок. Ни один террорист не ушёл. Часть подорвалась на минах, остальных покрошили сосредоточенным пулемётным огнем с трёх замаскированных бронемашин, между которыми они пытались прорваться. Ночь, отсутствие света и связи, уверенность, что шокированные сталлионградцы не решатся на штурм больницы, не позволили главарям террористов управлять боем, каждый отбивался как мог, там где его застигла атака, носимый боекомплект таял на глазах, а перезарядиться в таких условиях было довольно затруднительно. Скопившиеся на площадках второго и третьего этажей штурмовики, как только огонь террористов начал стихать, тягая не раз спасшие шкуру тяжеленые щиты, выдвинулись в коридор и приступили к плановой зачистке всех помещений. — Заложникам, лечь на пол и не двигаться! Повторяю…. — прорвалось сквозь шум боя сообщение звуковещательной станции. Те из заложников, кто метались с началом боя или уже погибли или были ранены, кто не потерял присутствия духа, забивались по всем углам, чтобы не попасть под раздачу. Фестралы и пегас-щитоносец, подтянув щит к входу в одну из палат, взяли на изготовку оружие и приготовились к бою. Сержант встал, чуть левее, чтобы его не было видно в распахнутую дверь. — Твои справа, я слева, — распределил секторы наблюдения фестрал. Второй номер, дернул копытом за ручку, открывая дверь нараспашку и, вместе со своим командиром, задвинул щит в палату. Сержант заглянул следом, высовываясь из-за щита. Прогремела короткая пулемётная очередь в несколько патрон звякнув по верхнему краю шлема и отбросила его назад в коридор. — Ах ты полосатая сучка, — бросился вперёд второй номер, вычленив взглядом зебру-кобылу, в противоположном конце палаты, которая судорожно пытался воткнуть новый короб с патронами в ручной пулемёт. — На тебе, — выстрелом в голову расплескал мозги, изготовившегося к стрельбе террористки, впечатывая с разбегу накопытник в бок уже мёртвой зебры. Быстро осмотрев и убедившись в целостности забившейся в угол заложницы-пегаски, второй номер, бросился к выходу из палаты. Сержант лежал посредине коридора на боку. Слетевший титановый шлем валялся рядом. Фестрал осторожно выглянул по сторонам, высунулся в коридор и зубами прихватив товарища за ворот бронежилета втянул в палату. — Сейчас, сейчас я тебя перевяжу. Дружище, не молчи! Ты как? Сраная маска! Второй номер сдёрнул наверх интегрированный в шлем противогаз. Как назло где-то разгорался огонь и привыкшему к темноте фестралу ничего не было видно. — Эй, рядовой, ты где? Мне нужна твоя помощь! — Но ему никто не ответил. —Сейчас, сейчас — Наконец, фестрал проморгался. Луч лунного света скользнул по залитому кровью бронежилету спецназовца и упёрся в выбитое стекло глазницы противогаза, в паре метров от погибшего сержанта так же неподвижно, в нелепой позе лежал единорог-щитоносец. Фестрал трясущимися копытами вытащил бинты, зубами разорвал упаковку и замер, пытаясь понять — как и что перевязывать. — Противогаз! Второй номер ухватился за фильтр и осторожно стянул резиновую маску с головы напарника. Хлюпнула заполненная кровью маска противогаза. Взгляду предстала безрадостная картина. Пуля вошла в глаз и вырвала затылочную часть черепа. Обескураженный фестрал повернулся в сторону лежащего единорога. Шлем выдержал пулю, но вот шея от силы удара вывернулась под неестественным углом. Второй номер бережно положил голову товарища на пол и выдавил сдавленным шепотом: — Как же так, как же это так… Зебры, поганые вы сука зебры! Газета «Социалистическая Правда» 1057 год. Посольство СССР в Империи зебр направило ноту протеста в палату внешних дел Имперского двора. В связи с выявленной связью террористов с властными кругами Империи. Министерство иностранных дел обвиняет копытоводство зебр в грубом вмешательстве во внутренние дела Сталлионграда, финансовой и материальной поддержке терроризма. Министр иностранных дел Сталлионграда потребовал официальных объяснений и извинений и сделал жёсткое заявление от имени Правительства СССР о возможных встречных мерах по всесторонней поддержке Эквестрии в идущей войне. Посол Империи в Сталлионграде вручил в министерство иностранных дел СССР встречную ноту в связи с заявлениями Сталлионградского посла, назвав их политическим варварством, толкающим Империю на обострение отношений с СССР. После ночного штурма прошло двое суток, заполненных следственными мероприятиями, разминированием зданий больничного комплекса, вывозом оружия и боеприпасов, предварительными допросами захваченных террористов. В плен попал десяток относительно целых боевиков. Согласно моего указа, спецназ и красноармейцы открывали огонь на поражение по всем вооружённым лицам, оказывающим сопротивление. В ходе штурма погибло тридцать заложников, семьдесят было ранено, в основном от огня террористов. Группа террористов в количестве тридцати зебр попыталась прорваться в сторону леса, но огнём с замаскированных бронемашин была уничтожена. Потери спецназа составили двадцать, в основном фестралов, убитыми и тридцать три ранеными, не смотря на защитную экипировку и применение раздражающих органы дыхания и зрения химических средств. Кроме того, в первый день, было убито двадцать один сотрудник милиции при нападении на отдел милиции и сорок мирных жителей при захвате заложников. Двенадцать заложников террористы расстреляли в качестве устрашения. Общие потери составили более ста пятидесяти пони, в том числе восемьдесят девять жителей города. Возле больничного комплекса оцепленного силами внутренних войск, где всё ещё проводились следственные мероприятия, собралось более двадцати тысяч пони с цветами, портретами погибших родственников, с траурными лентами. Все прилегающие улицы были запружены народом. В проломе забора стоял закопченный, подорвавшийся на мине террористов бронеавтомобиль. Пони подходили, возлагали возле него цветы, фотографии родственников, некоторые ставили свечи и, постояв в молчании, отходили в сторону, предоставляя возможность следующим за ними отдать последние почести жертвам теракта. Постепенно поминальный характер мероприятия перерос в стихийный митинг. Ярость начала овладевать массами, взведёнными плачем и отчаянием пони, потерявших родных и близких. Стихийно возникающие то тут, то там митинги протеста вылились в массовое шествие жителей к районному отделу милиции, где продолжал работу штаб антитеррора. Водоворот разъярённых пони кружил у здания, с требованием жёстко покарать террористов. На фоне чудовищного теракта популярность радикальных идей в среде компартии возросла. Правительству в лице меня и Политбюро ничего не оставалось, кроме как предъявить обвинения Империи зебр, естественно те были не в восторге и отношения между нашими странами стремительно холодели. По всей стране начали проверки сотрудников милиции. Всех зебр, официально не трудоустроенных, не имеющих постоянного места работы и жительства, задерживали и депортировали в Империю. Под шумок взяли за жабры нескольких влиятельных пони из МГБ, армии и милиции. Каждый из них не смог подтвердить и обосновать источники дохода и соответствия его имеющемуся имуществу на территории Сталлионграда и за его пределами, все они брались в оборот госбезопасностью и если выяснялась их связь с террористами, то тогда уголовное дело переквалифицировалось с просто «коррупции» и «превышения полномочий» до «государственной измены» что по закону каралось высшей мерой наказания, правда в последний момент я всё же решил немного смягчить разогнавшуюся машину правосудия и своим личным указом заменил расстрельные приговоры на пожизненное заключение. Правда самих террористов это не касалось, их расстреляют через два-три года. На многих милиционеров дорожной службы находящимся в тот день на смене и по участкам которых прошла колонна зебр-террористов возбуждались уголовные дела за халатность приведшую к массовой гибели пони. Был снят со своего поста замминистра МВД, заместитель начальника погранслужбы СССР и начальник госавтоинспекции. Всех спецназовцев и солдат участвовавших в освобождении заложников наградили внеочередными званиями и медалями «за отвагу», семеро получили Звезду Героя СССР, пятеро из них — посмертно. Через неделю на закрытом заседании Верховного Совета единогласно было принято решение начать поставки вооружения, боеприпасов и всего необходимого для войны Эквестрии. Сотни вагонов с грузами отправились навстречу Эквестрии, штатная численность армии была расширена до полумиллиона солдат, в армию начался ограниченный призыв. Заводы военного и двойного назначения начали переводиться на круглосуточные смены. Началось развертывание всех дивизий Красной Армии до штатов военного времени. Сталлионградский тракторный завод получил госзаказ на освоение производства и начало выпуска трёхсот новейших танков Т-57. Уголический автомобильный завод получил план на производство тысячи единиц БТР-60. Было принято решение на формирование девяти отдельных батальонов морской пехоты и их передислокацию до первого сентября из Питерсхуфа на военно-морские базы Сталлионграда за границей, для их обороны. Были пересмотрены все программы боевой подготовки. Солдаты и офицеры практически переселились на полигоны, отрабатывая вопросы разведки, общевойскового боя, окружения и уничтожения вражеских соединений, совершения маршей, развертывания в боевые порядки, охраны и обороны важных гражданских и военных объектов. Сталлионград готовился к войне. Копыта, скованные прочными цепями холодила ледяная вода налитая в бадью, неподалёку, в засохших лужицах крови копошились тела каких-то мерзких склизких тварей. Справа тяжело дышал такой же как и Фарман задержанный нарушитель комендантского часа — жеребец-земнопони Дик Редс. Спереди, за столом в неровном свете тусклой настольной лампы сидел и что-то быстро писал зебриканский дознаватель с красными от недосыпа глазами. Рядом с обоими пони хищно скалился и медленно поигрывал небольшим ножом пегас из местных «вспомогательных сил». Фарман, как единорог имел на роге кольцо из вольфрама, блокирующего магию. Закончив писать, зебра похлопал ящиками и достав из недр стола небольшой рубин несильно ткнув в него копытом. Засветившая в небольшой допросной комнате млечная сияющая сфера придала и без того мрачному помещению нереальную до жути атмосферу. Как раз то что нужно для допроса. Кирпичный сводчатый потолок, частично поросший щетиной мха, потрескавшиеся, местами обнажившие кладку стены и лужи засохшей крови в углах. Бррр. До чего же неприятное место. Напоминает темницу какого-то некроманта делающего зомби-скелетов из детских страшилок. Хотя, по мнению майора действительность куда страшнее, дознаватели зебр были весьма искусны в деле выпытывания информации. — Ну так что, скажешь зачем ты пытался напасть на солдат Империи, или и дальше будем играть в дурачка? — Резко оторвавшись от бумаг, спросил зебриканец. — Говори, иначе этот весёлый federat начнёт делать из твой шкуры ремни. Фарман протестующе замотал головой. — Говорю же, я просто хочу отсюда бежать. — Учитывая то, что за попытку побега ты можешь получить пулю в голову, или тюремное заключение, ты бы просто так в этом не признался. Так что остаётся два варианта: Либо ты мне врёшь и специально нарвался на патруль, чтобы добиться каких-то своих целей, либо же ты просто сказочный кретин. В последнее мне вериться слабо… — Говорю же, я просто не поладил с местным криминалом и чтобы спастись, решил покинуть город, чтобы уберечь свою жизнь, я говорю правду, мне нечего скрывать… Фарман действительно говорил правду, просто не всю, ведь самая убедительная ложь, это ложь основанная на правде. — Ну что же… — Скривился дознаватель. — Не хотим по-хорошему, будет по плохому. Обработай левого клиента. Зебра кивнул любящемуся пегасу и тот начал медленно играя ножиком приближаться к сидящему рядом с Фарманом земному пони. — Не надо, умоляю! — Тут же завопил пленник, начав неистово дёргаться в попытке отодвинуться от приближающегося маньяка. — Я вообще мимо проходил, у меня жена и двое жеребят! — Заткнись. — Рыкнул на того дознаватель. — Ненавижу когда вы, demetors'ы вопите, уши болеть начинают. Но тот не обращал внимания и продолжал вопить о пощаде. — Заткни этого упырёныша. — Злобно бросил зебриканец. Пегас, ещё больше залыбился и сделал несколько уверенных шагов вперёд резко впечатал копыто прямо в губы кричащего пони. Стул, не выдержав такого издевательства подкосился и упал вместе со своей скулящей жертвой, опрокинул заодно и тазик с водой. На полу осталась дюжина окровавленных зубов. Не став дожидаться пока пленник придёт в себя, пегас вернул стул в изначальное положение и сильным ударом вбив в рот какую-то тряпку, резким движением ножа отрезал левое ухо узника. Послышался тихий, приглушённый кляпом визг, из глаз допрашиваемого полились слёзы. — То же самое будет с тобой. Ну что, будем говорить, или и дальше будем играть в идиота? — Сурово спросил дознаватель, уставившись на мычащего земного пони и угрюмо молчащего Фармана. Прошла минута, прерываемая стонами покалеченного пони, но никто ничего так и не сказал. — Говорю последний раз, меня уже тошнит от твоих отмазок. Если ещё раз соврёте, хоть кто-то из вас, начну лично срезать вам копыта. У меня помимо вас двоих ещё пятеро уродов. На секунду задумавшись, зебриканец махнул копытом. — Ты, — Копыто полосатого указал на жеребца с кляпом. — пока посиди, подумай о своём поведении, а то ещё чего лишишься ненароком. А ты, — Копыто переместилось на Фармана, рассказывай. За каждую ложь ты будешь что-нибудь терять, начиная от ушей и кончая твоей бестолковой головой. Ясно? — Ясно, ясно, — Закивал единорог. — Altus, надеюсь мы поняли друг друга. — Дознаватель, слегка ударил по изумруду, магический свет погас, снова ввергнув допросную в полутьму. Фарман немного поколебался и решившись, начал рассказывать заготовленную легенду, естественно скрывая некоторые моменты по типу того что он офицер госбезопасности Сталлионграда и где надо чуть-чуть привирая. Проклятому имперцу знать точно не стоило что он не простой пони. Но дознаватель не дурак и врать слишком много не стоит, как и недоговаривать, так что следует держать ушки на макушке… В первый день оккупации города Фарман был, мягко говоря, растерян, он не знал что ему делать. Поначалу он хотел просто покинуть город и вкопытную отправиться до не оккупированной части Эквестрии, но от этого плана пришлось быстро отказаться, единственная дорога была перекрыта блок-постом, а берега контролировались патрулями на лодках. Рация была исправна, но на его запросы, короткого сообщения «сохраняйте молчание, ведите наблюдение» никто больше не отвечал. На работу в муниципалитет он так и не вышел, куда там! Вскоре военный комендант объявил амнистию всем ополченцам, потребовал от тех лишь сдать оружие и предупредил что те, кто откажутся добровольно избавиться от стволов будут «серьёзно наказаны». Всем кто укажет на прячущих оружие пони была обещана награда в семь тысяч бит. Фарман, зная что его соседи видели как он носил домой винтовку решил не искушать судьбу и вместе с толпой бывших горе-вояк отдал оружие на временный склад, развёрнутый прямо на железнодорожной станции, периодически команды грузчиков складировали винтовки в прибывающие поезда, которые убывали в Империю. Постепенно горожане осмелели и стали выходить на улицы. Вновь открылись магазины и лавки, вновь по узким рельсам побежали разноцветные вагончики трамваев, вновь заработал парк развлечений. Правда не обходилось и без инцидентов. В разных частях города звучали взрывы устроенные анархистами и патриотами уносящие жизни скорее штатских, чем легионеров. Пару раз зебры не поделили что-то с пони и последние быстро оказывались в больнице. Постепенно взрывы и выстрелы сошли на нет. То ли военная полиция зебр так оперативно сработала, то ли пони просто смирилась со своим положением. Чиновники городской администрации остались сидеть на своих местах, даже мэр остался прежним. Фарман прекрасно понимал что сейчас зебрикане слишком заняты наступлением и потому не хотят ворошить этот муравейник раньше времени. К чему проблемы в тылу в столь ответственный момент? Похоже, его предположения были близки к истине. Железнодорожный вокзал оказался переполнен стоящими под разгрузку эшелонами. Набитые вновь прибывшими войсками и амуницией грузовики колоннами, одна за другой уходили по дороге в сторону фронта. Эквестрийские газеты естественно перестали выходить, их место заняла «Воля Цезаря», а по радио бесконечно гремели военные марши, да транслировалась пропаганда зебр, жители города терялись в догадках о том, что происходит за пределами полуострова. Немногие оставшиеся в городе пегасы утверждали, что полосатые уже оккупировали большую часть земель пони. И хотя их наступление постепенно выдыхается, шансов на победу у Эквестрии, похоже, практически не осталось. Во время штурма города зебры использовали свой самый опытный, второй «Железный» легион, тот самый что всегда воевал с дикими грифонами и имел боевой опыт, так что у бедняг, защищавших дорогу в город, не было ни единого шанса на победу. Тактика таких штурмов была отработана у зебр ещё во времена борьбы с повстанцами, так что у приграничных городов не было и шанса. День шёл за днём. Горожане привыкли к новым условиям жизни и перестали вздрагивать всякий раз, почувствовав на себе внимательный взгляд зебриканского патрульного. Казалось, ничего не изменилось, только флаги на административных зданиях поменяли расцветку, да улицы запрудили прохожие, облачённые в чёрно-белую форму. Легионерам под страхом смертной казни запрещалось каким либо образом обижать мирное население. За порядком строго следили солдаты военной полиции, и после нескольких показательных казней, случаи насилия или грабежей практически прекратились. На десятый день, когда запасы медленно обесценивающихся денег начали подходить к концу, а ясных, да и вообще каких-нибудь указаний, кроме как затаиться и ждать, по рации не поступило, Фарман, согласно ещё довоенным инструкциям, всё же решился устроить побег из города. Естественно, бегство из оккупированного города было не такой простой задачей, поэтому стоило основательно подготовиться. Зная про патрули зебр единорог решил проследить за их маршрутом. Благо сама природа подарила ему возможность делать это незаметно, да и опыт какой-никакой имелся. Путешествие к берегу озера проходило в два этапа. Сначала единорог под покровом ночи тихо выбирался из своего дома и прячась от патрулей и глаз соседей доходил до пляжа с которого вплавь добирался до одного из небольших островков, лежащих в сотне метров от берега. Глядя на них со стороны, трудно было предположить, что эти неприступные глыбы базальта скрывают внутри себя маленькие удобные балкончики-пещеры, на которые со временем Фарман перетащил на всякий случай запас еды, немного алкоголя, чтоб скучно не было и даже мебель с одеялами для удобства. Как правило, выбираясь ночью из дома и тихо, чтобы никто не заметил, он проводил на одном из малых островков два-три часа. В тёмное время зебры плавали вдоль берега, выискивая потенциальных нарушителей комендантского часа, а днём ограничивались наблюдением с берега. Лишь один раз жеребец попался на глаза представителю зебр, но в этом случае удача сыграла на его стороне. Всё началось с того, что на седьмой день наблюдений единорог несколько задержался с возвращением обратно в дом, ожидая пока не вовремя остановившиеся поболтать друг с другом прямо на дороге зебриканские солдаты разойдутся, и выбравшись на пляж в семь часов, когда Солнце уже успело взойти, осветив побережье. Осторожно оглянувшись по сторонам, он бодрой рысью поскакал к заветной тропке, как вдруг из-за скалы вышла невысокая, но симпатичная кобылка и заступила ему дорогу. Чёрные полоски на морде, двухцветная легионерская форма, погоны с парой пурпурных венков… Остановившись как вкопанный, Фарман судорожно соображая что делать, машинально попятился назад. Брови зебры взлетели вверх. — О боже, кого я вижу, какая встреча! — Воскликнула она, тряхнув гривой. — Не видение ли это, насланное сладкоголосыми сиренами? Признайся честно, кто ты? Дух, вышедший из воды, или же просто прекрасный незнакомец? Говорила она на исконном зебриканском наречии центральных имперских провинций, бывшем в ходу среди аристократии и коренных жителей столицы Империи, и в голосе её звучала явная издёвка. Разумеется, полосатая кобылка была уверенна, что перепуганный местный житель не поймёт ни единого слова. Нельзя сказать, что Фарман хорошо знал язык зебр, но в управлении языку Империи обучали в обязательном порядке, поэтому смысл сказанного оказался достаточно понятен. Конечно, ему следовало промолчать, прикинувшись безмозглой дубиной, но шок, вызванный неожиданной встречей, мешал мыслить рационально. — О, сиятельная госпожа ошибается — Тщательно подбирая полузабытые слова ответил Фарман, — Я всего лишь смиренный рыбак добывающий себе пропитание на берегу этого озера. Мне пришлось прийти к этому пустынному берегу, дабы спастись от голодной смерти! — Несчастный жеребец! — Воскликнула она, картинно вздымая глаза к небу, — Ты, наверное, прибыл сюда из далёких краёв, учитывая, что последний раз рыба здесь водилась лет двадцать назад. Фарман лишь вздохнул. Хитрая зебра, такую простыми отмазками не обмануть. Ну и что же делать? Драться? С собой у него конечно был выкидной нож разведчика, спрятанный под седельной сумкой, да и драться он умел неплохо… Вот только на боках зебры отчётливо видны старые шрамы, оставленные явно не зубочисткой. Да и её офицерский кортик в потёртых кожаных ножнах совсем не похож на декоративное оружие — длинный, тяжёлый, явно часто бывавший в деле. Нет смысла пытаться победить в честном бою профессиональную фехтовальщицу. А его новая знакомая наверняка знакома с холодным оружием не на словах. Эх, был бы с собой пистолет… Но на шум от выстрела сюда сбежалась бы половина гарнизона полосатых. Тем временем зебриканка обошла единорога по дуге, отрезая путь к отступлению. Фарман скрипнул зубами. Вместо светской беседы ему следовало сразу бежать назад. Быть может тогда был бы шанс. Жители Империи, как правило, хуже бегают, чем пони. — Итак, сиятельный незнакомец, кто ты? — Спросила зебра, легко переходя на эквестрийский язык. — Только не надо рассказывать истории про рыбаков и поиски пропитания, договорились? В качестве первого шага я могу назвать своё имя, меня зовут Халине Мардо. Фарман вздохнул и царапнул копытом песок. Потом нехотя заговорил. — Ну, меня зовут Фарман, если честно, то я хочу просто отсюда сбежать. — Ого, то есть ты хочешь нарушить указ коменданта и нарушить пропускной режим? Фарман только фыркнул. Первый страх прошёл, теперь следовало придумать, как выкрутиться из сложившейся ситуации. В тюрьму очень не хотелось. Может, удастся её уболтать? Такое впечатление, что та не слишком-то хочет сдавать его начальству. Тем временем зебра задумчиво почесала копытом нос и неожиданно спросила: — Послушай, civial, у тебя случайно не найдётся что-нибудь выпить? Меня сейчас устроит даже местная гадость на яблоках которую называют сидором. — Э… — Признаться честно, такой вопрос сбил Фармана с толку, он ожидал чего угодно, но только не просьбы дать чего-нибудь выпить. — С собой нет, но в тайнике есть, бутылка Марракуйского коньяка, и местного сидора пара бутылок. — А сиделийское вино есть? — С плохо скрываемой надеждой спросила та, поддавшись вперёд. Жеребец фыркнул. Похоже зебриканка та ещё выпивоха. Пора было брать ситуацию в свои копыта. — Пойло со вкусом раздавленных навозных жуков. — Высокопарно протянул он. — Верблюды ничего кроме как лепить дома из кизяка не могут! — Ха! А ты я смотрю ценитель. — И поддавшись вперёд, так что Фарман ощутил жар её дыхания у себя на лице, улыбнулась. — Быть может, тогда поступишь как джентелькольт и угостишь кобылку? Фарман заколебался. С одной стороны, ему страшно не хотелось вести зебру, пускай и пока ещё не проявившую агрессии, да ещё и такую симпатичную в своё тайное убежище. С другой… особого выбора у него похоже не было. — Придётся немного поплавать. — Ничего страшного. — Ухмыльнулась та. — О-го-го! — Воскликнула изумлённая кобылка, отряхиваясь от воды, увидев небольшой обустроенный каменный зал. — Да тут целое логово! Войдя внутрь, она стала с интересом осматриваться по сторонам. — Мило. Я бы даже сказала уютно, для жеребца. Фарман достал из небольшого каменного углубления булькающую пузатую бутыль. — Вот. — Божественно. — Восхитилась зебра. — Этот день явно удался. Только я терпеть не могу пить просто так и без ничего. Привычка, знаешь ли. — Представь себе, я тоже, — фыркнул Фарман, доставая два высоких стакана. — Насколько я знаю, коренные жители центра Империи пьют исключительно разбавленное вино. — О, мой прозорливый appanenento, ты абсолютно прав. — Восхитилась она, принимая стакан и глядя сквозь стекло на весёлую игру пузырьков углекислого газа. — В чистом виде спиртные напитки хлещут лишь грязные варвары вроде грифонов. Признайся, ты часом не шпион? Фарман чуть было не поперхнулся, но быстро взял себя в копыта. — Ха-ха-ха, нет, что ты, какой из меня шпион? Майор едва не поперхнулся, но всё же сохранил внешнюю невозмутимость. — Ты даже не представляешь, насколько я счастлива. — Призналась она, вновь наполняя стакан. — Наш комендант, старший центурион Меркей Цитто — Старый маразматик и помешанный на уставе ханжа. Только подумай, этот старый хрыч, окончательно угробивший печёнку после долгих лет разгульной жизни, внезапно заделался ярым трезвенником. И теперь офицерам выдают лишь кварту вина в неделю, причём какого вина! Местную дрянь, от которой тянет блевать! Прости за грубость, приличным кобылкам не положено ругаться, но иначе сказать нельзя. Кварту солёных помоев тому, кто пил лучшее в Империи Марракуйское всю свою жизнь! — Серьёзно? — Разумеется. Мои родители владеют лучшими виноградниками на всём юге Империи и поставляют вино не только влиятельным перфектам, но и самому Цезарю! — Невероятно, но что ты тогда делаешь здесь? Разве ты не должна командовать где-нибудь в Имперском штабе? — Представь себе. Но император приказал всем отпрыскам знатных родов явиться на военную службу в качестве младшего и среднего офицерского состава! Немыслимо, можно подумать я какая-нибудь федератка. Но как бы там не было, я теперь не имею доступа к хорошей выпивке. И вот ещё теперь этот сморчок, наш комендант… Твоё здоровье… Так вот, этот сморчок травит нас местной гадостью, причём в таких мизерных количествах, что хочется проломить кому-нибудь голову! — Может, деньги, выделяемые на покупку нормального вина, он пускает, э… на свои нужды? — Высказал предположение знакомый по службе с подобным случаями майор. — Без сомнения! — Воскликнула Халине и так махнула копытом, что чуть не сбросила стакан на каменный пол. В голове Фармана, имеющего немалый опыт в распитии не только вина, но и куда более крепкой водки проскочила ехидная мысль: — «Да она, кажется, пьяная уже, не надолго же тебя хватило.» — Хитрый demetros завёл любовницу из местных federat'ов и теперь тратит все деньги на её капризы. Никакого жалования не хватит, чтобы удовлетворить запросы наглой кобылы, вот негодяй и крутится, как змей на Солнце. А мы страдаем. Ну ничего, уже скоро кончится война и он ответит за всё. — Значит, стоит выпить за любовь, — предложил Фарман, в его голове созрел план. — Ты прав, мой чуткий federat. Любовь. Только любовь имеет цену в этом прогнившем мире. — Торжественно провозгласила кобылка, наполняя стаканы. — Ну и хорошее вино разумеется. — Добавила она чуть позже. Решившись, Фарман залпом осушил свой стакан и резко подавшись вперёд придвинул к себе полосатую кобылку одним уверенным, сильным движением. Та, прекрасно понимавшая, к чему идёт дело, даже и не подумала сопротивляться… Они лежали, обнявшись, у самого выхода из небольшой пещеры и лениво смотрели на озёрную гладь. Ветер, ворвавшийся внутрь, мягко гладил разгорячённые тела. Халине легонько куснула его ушко и не без ехидства спросила: — Похоже, ты хорошо разбираешься не только в сортах вина и рома. Фарман фыркнул и сладко потянулся, давно ему не было так хорошо… — Ты тоже хороша, я и не думал что зебры такие, ммм… Пылкие. Не уж-то давно никого не было? Та хмыкнула. — Ты прямо ясновидящий. Раньше я два раза в неделю посещала одно весёлое заведение, но в этом городишке ничего подобного нет, а комендант категорически запрещает организовать хоть небольшой публичный дом. — Бедняжка. — Улыбнулся жеребец. — Слушай, Фарман, как часто ты тут бываешь? — Раз в день. — Хочу предложить тебе выгодную сделку. — Весь во внимании. — Несколько не сомневалась. Так вот… Ты будешь покупать для меня два ящика спиртного. Местного или Синтарского кьянти. И ящик сидора, всё равно какого, тут такие продают, но только местным, нам боятся. Я стану их у тебя брать… ну, скажем, процентов на двадцать выше рыночной цены. — Тридцать, и я в деле. — Ничего себе аппетит… Двадцать пять, и это последнее слово. — Идёт. Но что ты собираешься делать с такой прорвой выпивки? — Что-то пущу на собственные нужды, а остальное… Поверь, не я одна мучаюсь от сухого закона. Среди офицеров полно страждущих, готовых выложить несколько золотых монет за заветную бутылочку. — Договорились… Так и повелось. Всякий раз прибыв на берег, единорог прятал в тайнике на берегу два ящика с алкоголем, а затем, пользуясь ночной темнотой, доплывал до своего убежища и привязывал к каменистому выступу белую тряпицу — знак того, что товар прибыл. Халине приходила днём, приносила весьма неплохие деньги, после чего они предавались любовным утехам. Признаться, Фарман не мог сказать, что доставляло ему больше радости — выгодно проданный алкоголь или часы, проведённые в обществе полосатой кобылки. Пылкая столичная зебра оказалась невероятно искусна в любви, и единорог буквально сходил с ума находясь рядом с ней. Наверное, именно поэтому вопрос побега отошёл на второй план, и каждый раз Фарман находил всё больше оправданий для переноса даты побега… Так прошло несколько месяцев. Жеребец всё так же посещал берег, наблюдал за патрулями, маршрут которых уже заучил на зубок, встречался с Халине и в общем-то жил не тужил. Военный гром, бушевавший «где-то там», практически не достигал тылового города. Лишь изредка до его обитателей доносились тревожные известия, вносящие хаос и разлад в размеренный быт. Вопреки мнению многих маститых экспертов и пропаганде Империи, Эквестрия смогла остановить наступление Империи и после пары болезненных контрударов Зебрика была вынуждена перейти к обороне. Не обошлось и без новостей с родины. Сталлионград так и не вступил в войну на стороне Эквестрии, сохраняя нейтралитет. Однако это не мешало зебрам осуществлять провокации, в основном нападения «пиратов» на рыбацкие и торговые суда. Кто-то в Империи явно желал расширения конфликта. А в один из осенних дней, когда зебры и пони настолько привыкли друг другу, что уже перестали коситься друг на друга, мирному сосуществованию экаестрийцев и оккупантов пришёл конец. Страшный взрыв, казалось, потряс город от основания до кончиков шпилей. Выбежавшие на улицу любопытные пони сразу увидели чёрный столб дыма, поднимающийся над железнодорожной станцией. Очень скоро стало известно, что взлетел на воздух эшелон, доверху набитый боеприпасами. Случайностью тут и не пахло, поезд уничтожила группа диверсантов. Похоже, до кантерлотских стратегов наконец дошло, что исправно работающий железнодорожный узел — нож в сердце Эквестрии, и они всеми силами попытались изменить ситуацию. Несколько дней спустя вспыхнули стоящие на железнодорожных путях вагоны с углём и порохом. Последовавший взрыв был настолько мощный, что горящие угли разлетелись по окрестностям и подожгли горы бочек с корабельным мазутом, складированным неподалёку. Город накрыл тяжёлый, удушливый полог чёрного дыма, белые стены домов потемнели от жирной копоти. Поговаривали, что ценный груз подожгли очередные диверсанты, сумевшие бесшумно проникнуть в город под покровом ночи. Две неудачи подряд, естественно, не могли пройти без последствий. В городе ввели режим высшего противодействия. Увеличилось количество патрулей, начались облавы, во время которых всех попавших под горячее копыто поняш хватали и волокли в переполненные подвалы зебриканской контрразведки, где угрюмые дознаватели с мешками под глазами от недосыпа вели непрерывные допросы. Оказались выявлены несколько ячеек сопротивления и разоблачены две диверсионные группы, прибывшие из-за линии фронта. Спешно сооружённая на центральной площади виселица обзавелась первыми «клиентами». В одну из таких облав едва не попался и сам Фарман. Экстренные меры, в целом, не принесли нужного результата, и тогда зебры взялись за дело основательно. Было принято решение убрать всех пони с улиц города, заперев их в специальном секторе. Для этих целей как нельзя лучше подходил Старый город, расположенный на возвышенности и окружённый кольцом прочных каменных стен. Зебрам оставалось лишь затянуть колючей проволокой проблемные места и разместить на башнях посты охраны. В первый день о создании гетто было объявлено официально, а спустя ещё два дня легионеры начали тотальную зачистку. Фарману повезло, он смог укрыться от полосатых в своём доме. Мысли снова вернулись к плану побега, тянуть больше было нельзя. Стиснутый кольцом стен Старый город был застроен древними зданиями, возведёнными триста-четыреста лет назад. До войны на первых этажах размещались сувенирные лавки, обслуживающие туристов, а выше селились экономные студенты университета или представители богемы. Водопровод и канализация отсутствовали, даже электричество было проведено далеко не во все дома. И вот в этот милый, но не слишком пригодный для жизни район, оккупанты запихнули большую часть обитателей города. Пони, ютившиеся по нескольку семей в одной комнате, считали себя счастливчиками, так как многие не имели даже этого. Неудачники селились на лестничных площадках, в подвалах и просто на улице под временными навесами или в старых армейских палатках. У фонтанов и колонок толпились очереди за водой, а довоенные газетные байки про «груды нечистот на тротуарах» наконец обрели визуальное воплощение на радость зебриканским пропагандистам. Но через пару дней ситуация стала ещё хуже. Пони, которые считали что их жизнь из несладкой превратилась в сущий ад быстро поняли, как глубоко они ошибались, когда на смену патрулями из регулярной армии Империи пришли «вспомогательные силы», или как их по-простому назвали пони — охранники. Охранники, ооо, как же Фарман их ненавидел. Когда зебры окончательно остановили продвижение вглубь эквестрийской территории, а потом и вовсе начали отступать назад, и легионеры стали спешно перебрасываться на фронт. Теперь зебр для поддержания порядка стало не хватать, им понадобились помощники. Был начат набор в число «констеблей» — вспомогательных полицейских сил формируемых из числа местного населения. Единорогу до самого последнего момента не верилось что кто-то в своём уме согласится помогать оккупантам, как оказалось ещё как может. Желающих было настолько много что все вакансии были заняты через несколько дней. Интересно то, что первыми кто бросился вступать с ряды констеблей были те самые горлапаны-патриоты что до войны так активно кричали «Смерть полосатикам!», «Хороший зебра — мёртвый зебра!» и прочие воинственные кричалки. Именно они активнее всех издевались над собственными же бывшими согражданами. Оккупационный режим становился с каждым днём всё жёстче, дальше медлить было нельзя. В ночь побега Фарман подготовился основательно. Облачился в выменянный на еду у одного жеребца удобный камуфляжный костюм, надел на голову чёрную балаклаву и вооружившись своим табельным пистолетом, прихватил так за это время не разу и не подавшую признаки жизни рацию, двинулся к пляжу. Но на пляж, всего через десять минут после прибытия Фармана пожаловали незваные гости. Три зебры в странной, невиданной доселе мешковатой форме и при оружии показались на опушке прибрежного леса, а затем начали медленно спускаться вниз по опасной тропинке. Вовремя заметив их приближение, Фарман под прикрытием больших каменных валунов, в изобилии валяющихся на берегу принялся торопливо заметать следы на песке собственным хвостом, пользуясь им как широким веником. Затем прыгнул в какую-то яму и, прильнув глазом к небольшому отверстию между крупных камней, стал с беспокойством наблюдать за опасными пришельцами. Вояки неторопливо пошли по пляжу, методично осматривая каждую расселину или ямку. «Ну, дела! — В панике подумал единорог, тихо передёргивая затвор пистолета. — Так они и меня найдут! Нужно что-то делать…» — Доброе утро, господа, — Как гром среди ясного неба прозвучал мелодичный и хорошо знакомый голос. — Решили проверить пляж? «А эта-то тут что забыла?» — Так точно, госпожа младший легат.— С плохо скрываемой насмешкой сказал легионер, идущий первым. — И как успехи? — Пока ничего. — Советую не тратить время впустую и поискать в той стороне — Халине махнула копытом. — Я торчу на этом пляже с ночи и не заметила ничего подозрительного. — Правда? Но позвольте спросить, что вы тут делали? — В голосе легионера зазвучала сталь. «Серьёзные ребята.» — Любовалась ночным озером, нам, кобылкам такое нравится, знаете ли… — Невозмутимо пояснила кобылка, поднимая с песка камешек и кидая его в воду. — Да? В таком случае не будем мешать, пойдёмте парни. Уже было выдохнувший Фарман резко вжался в песок, услышав резкий грохот. — И так будет с каждым предателем. — Раздался хриплый голос. — Господин палатин, вы уверенны что это было необходимо, всё-таки она была из знатного рода… — Ты задаёшь лишние вопросы, saracin. Но я отвечу, она спелась с одним из местных, вечно от этих кобыл проблемы. Так, солдаты, где-то тут прячется её любовничек, найти его! У Фармана перехватило дыхание, сомнений не было, они ищут его! А ещё, они убили Халине. — Сука. — Тихо выругался единорог, медленно отползая назад, стараясь как можно быстрее покинуть яму и скрыться от ищущих его зебриканцев. Ищущие Фармана солдаты уже прошли полпути до его укрытия, когда он из него выполз и активно работая копытами пополз прочь от пляжа, в сторону леса. Метр, другой, третий, вот до спасательный тропинки осталось совсем немного, ещё минута и он сбежит незамеченным… Вдруг, как гром среди ясного неба, над самым ухом жеребца раздался насмешливый голос. — Куда это ты собрался, мой маленький пони? В следующий миг по рёбрам прилетел сильный удар. Зашипев от боли, Фарман рефлекторно откатился в сторону, следующий удар пришёлся уже в мелкий гравий. Вскочив на ноги, единорог окинул взглядом своего противника: Немолодой уже зебра, через морщинистую морду которого потянулась паутинка шрамов недобро скалился смотря на него, в его открытых ножнах был короткий гладиус, который он собирался пустить в ход, к правой ноге была пристёгнута кобура. Пурпурный плащ выдавал в нём того самого палатина, что застрелил Халине. — Сдохни, сука. — Злобно прорычал Фарман, отточенным движением доставая пистолет. Окутанное магией оружие тут же вылетело из кобуры и уставилось в сторону опешившего зебры. Всё же он был профессионалом, но даже такая молниеносная реакция не спасёт от летящей пули. Девять граммов свинца попала начавшему было смещаться влево зебриканцу прямо в глаз, миг, и палатин падает на песок, из глазницы хлещет кровь. Сокрушаться по поводу того, что он только что убил другого разумного времени не было. Поэтому жеребец быстро побежав к тропинке, то и дело оборачивался назад. — Проклятье. — Естественно, после раздавшегося в ночной тишине выстрела единорога заметили и теперь четыре тёмные фигуры преследовали его. К ним определённо было нельзя, убийство палатина ему не простят. Выбравшись на каменную дорогу, Фарман понёсся по городу, судорожно соображая, как же всё-таки оторваться от преследующих его солдат. «А ведь это явно не простые легионеры, те бы уже выдохлись и отстали, а эти даже понемногу настигают, минут через десять меня схватят, неужели «чистые»?» За очередным поворотом Фарману на глаза попался медленно бредущий патруль. В голове родился безумный план. На ходу скидывая в сторону балаклаву, рацию и пистолет, единорог на ходу кричал: — Эй, ублюдки! Идите сюда, сейчас я вам надеру крупы! Патрульные удивлённо уставились на несущегося на них идиота. На встречу Фарману вышел, судя по одежде и фуражке, офицер. По сторонам от него, взяв оружие на изготовку, остановились двое пони из числа местных констеблей. Когда до патруля оставалось не более пары метров, зебриканец точным ударом отправил единорога в нокаут. Последнее что донеслось до угасающего сознания был монолог офицера. — Какой подарок, как раз одного не хватало, хватайте его… — После этого меня доставили сюда. — Закончил свой рассказ Фарман. — То есть, хочешь сказать что пистолет, маску и разбитую рацию, которую нашли неподалёку от твоей милой встречи с патрулём ты снял с одного из бандитов, которые пытались тебя убить? — Да. — Врёшь. — Недобро оскалился дознаватель. — Не убедительно врёшь, майор Фарман, пистолета который ты скинул у бандитов быть не может, сильно круто для них. У Фармана перехватило дыхание: — «Откуда он узнал? Как так быстро? Всё же зебриканская контрразведка не зря ест свой хлеб. Мне конец.» — Я бы отправил тебя в петлю прямо сейчас, но моему начальству интересно оставить тебя в живых. Так что готовься, завтра у тебя поездка! — Эй, дубина, подари нашему счастливчику пару часов сна. Фарман услышал позади себя грубый смех и в следующее мгновение отрубился, получив массивным копытом по голове.
